Три правила ангела

– Ну так пойдёмте вместе, – Андрей как-то очень ловко, почти незаметно, подцепил её под ручку. Идти с ним оказалось удобно, не приходилось ни приноравливаться к шагам, ни колени подгибать, чтоб пониже быть. – Кстати, я не только не представился, но и не отрекомендовался. Вице-президент фирмы «МастерОК». Честно говоря, это меня Макс так из вежливости величает, боится задеть самолюбие. На самом деле я просто мальчик на побегушках, принеси, подай, поди к чёрту не мешай.

– Да ладно, – пробормотала Ленка, заметив у подъезда Марьванну из шестьдесят шестой, выгуливающую недовольного Барона. – Что-то не слишком верится.

К сожалению, они её тоже заметили, соседка мигом поджала губы, подозрительно прищурившись, а болонка зашлась то ли лаем, то ли кашлем. На вежливо поздоровавшегося Андрея оба глянули с явным неодобрением. Ну всё, теперь дядюшке совершенно точно доложат!

Лифт, Лену обычно принципиально игнорировавший, ради красавца решил поработать и даже не трясся припадочно, прикинувшись молодым и исправным. А вот когда открылась дверь максовой квартиры, Старообрядцева решила, что ошиблась этажом или даже подъездом. Потом, присмотревшись, поняла: ничего она не ошиблась, а Андрей многозначительно присвистнул.

– Чего надо? – вежливо поинтересовалась Степашка.

Потом тоже, наверное, присмотрелась, эдак медленно улыбнулась и перекинула волосы с одного плеча на другое. Улыбалась, она, конечно, не Ленке, а её шевелюра немедленно улеглась волнами, как в рекламе.

– А мы к вам, – объявил Андрей, успевший оценить мужскую рубашку со стратегически расстёгнутыми пуговицами и трогательно подвёрнутые носки не по размеру, больше-то на девице ничего не было, даже кольца. – Где Макс?

– Он там, в душе, – девица неопределённо махнула рукой. – Ну, проходите, коли пришли. Хотя и очень не вовремя, если понимаете, о чём я. Эй, а ты куда? – Это уже было сказано Старообрядцевой, которая тоже попыталась «пройти».

– Меня Элиза Анатольевна попросила… – промямлила Ленка, чувствуя, что щёки у неё горят, будто по ним крапивой хлестнули.

– А, так ты поломойка, что ль? – Степашка выпятила губу, сдув с носа лёгкую прядку. – Макс говорил про пакет, щас дам. Только ты не заходи, а то наследишь ещё.

– Да куда уж больше? – ляпнула Ленка, не без труда заставляя себя держать руки опущенными, очень уж хотелось спрятать в ладонях пламенеющие щёки. – Я смотрю, тут и так всё… помечено.

Повисшая тишина ударила по вискам не хуже иного вопля. Девица открыла рот, закрыла, мотнула головой, будто собственным ушам не веря.

– Ты чё сказала? – отмерла, наконец, Степашка. – Не, ты чё сейчас сказала? Ты как меня назвала? Макс, ты слышал, как она меня назвала?

– Не слышал, – признался Петров, воплотившийся из темноты за дверью.

На Ленку он смотрел хмуро, исподлобья. Рассердился, наверное, что обидела его красавицу. Ну и пусть! Зато вон Андрей ухмылялся во весь рот.

Глава 5.4

Длинный картофельный очисток, завивающийся спиралью, почти достал до дна раковины и плюхнулся, свернувшись змейкой. Нож, сорвавшись, едва не порезал палец, разминувшись с подушечкой всего на волосок, но Ленка его всё равно зачем-то сунула в рот, пососала, хотя никакой крови не было, даже прикусила, критически осмотрела со всех сторон и взялась за новую картофелину. Если вот с этой получится, удастся очистить всю шкурку одной лентой, то всё будет хорошо, а если нет…

Что должно быть хорошо? Жизнь и так не плоха. Подумаешь, работодатель разозлился, вернее, оба работодателя, Митрофанова-то наверняка той хозяйке наябедничает. Зато Элиза Анатольевна журналам очень обрадовалась, мигом утащила в свой кабинет. И, вообще, Петров кровопийца без чести и совести, Ленке до него никакого дела нет, главное, чтобы деньги платил. А он, между прочим, ещё ни копейки не дал.

– … в книжке вычитала. Серьёзно, железный способ, – вещала Махрутка под бубнёж телевизора, в котором очередной с подтяжками облаивал ту, что в зелёном. Или, может, всё было как раз наоборот. – В общем, там деваха подсуропила так, что граф на неё лошадью наехал. Она, конечно, с копыт кирдык!..

– Лошадь? – мрачно уточнила Старообрядцева.

– Да какая лошадь? Девка. Короче, она типа в обморок упала и платье себе порвала.

– В обмороке?

– Не, ещё до. Ну она специально так подстроила, что вроде оно порвалось и все титьки наружу. Вот и получается, граф её вроде как опозорил. Ну, увидал, как вывалилось-то, – хихикнула басом медсестра, – и давай тот час жениться. Вот бы так Макс со мной. Как думаешь, прокатит?

– Лошадь в квартиру не влезет, – ещё мрачнее предрекла Ленка, косясь на богатырский махруткин бюст.

Нет, ей завидовать не приходилось, конечно, но уж больно всё богато у медсестры было. Тут на самом деле призадумаешься, кто кого с копыт сшибёт: коняга Махрутку, или та лошадь.

– Ну, не лошадь, – усомнилась сиделка. – Но как-то так пристроить…

– Современных мужиков голыми грудями не напугаешь.

– Эх, это вот ты правильно сказала, – с тяжким вздохом согласилась коварная соблазнительница, отправляя в рот целую конфету. – Не графья, чай. И чё я сейчас родилась? Вот лет бы сто назад, да с хорошим приданым…

Что она там с приданым стала бы делать да ещё сто лет назад, Ленке слушать совершенно не хотелось. Она открыла кран почти до упора, чтоб вода лупила в раковину, нарочно гремя, достала помойное ведро, сгребла очистки. Чёрный мусорный пакет был девственно пуст, не считая пустой упаковки из-под таблеток. Вот только этот блистер – красивое слово, фантастическое, почти бластер – Старообрядцевой был хорошо знаком. В смысле, не конкретно тот, что в ведре болтался, а очень похожий. Дядюшка принимал такое же лекарство «от давления», чтобы не скакнуло выше крыши. И препарат был сильным, за рецептом к врачу надо идти, а это целая эпопея! Ленке даже приходилось иногда с работы отпрашиваться, чтобы Михал Сергеича в поликлинику провожать. Но просто так в аптеке его не соглашались продавать ни в какую.

Вот только врачиха же сказала, что у Элизы Анатольевныпониженноедавление.

– Слушай, Махрут, а откуда это? – спросила Ленка, двумя пальцами выуживая блистер.

– Чего? – не сразу поняла медсестра. – А! Это я выбросила. От другого пациента прихватила. Забыла там выкинуть, да на автомате в карман сунула, а тут у меня выпал, ну я и… И чего? Нельзя, что ли?

– Да можно, – пожала плечами Лена. – Только ты говорила, что Элиза Анатольевна у тебя одна.

– Это я сиделкой у неё одной работаю, – окончательно набычилась Махрутка. – А массажи знаешь скольким делаю? К вечеру руки, как у гориллы. Не то что ты, помыла, подмела и гуляй Вася с денежками. Некоторым копеечка тяжким трудом даётся, между прочим! Тут ещё и помойкой в нос тычут, это нельзя, то не смей! Икнуть без разрешения не икни! Тоже мне, раскомандовалась!

– Да я просто спросила, – проблеяла Ленка.

Всё-таки поднявшаяся, медведицей нависшая над столом медсестра – руки в боки, лоб побагровел от праведного гнева – выглядела по-настоящему устрашающе.

– А раз спросила, то и молчи в тряпочку! – рявкнула Махрутка, широко рубанув кулаком воздух и смахнув со спинки углового диванчика мирно спящего Люка.

Кот коротко, растеряно мявкнув, шлёпнулся и не как полагается, то есть на четыре лапы, а на пузо.

– С ума съехала? – завопила Ленка, метнувшись к животине.

Но Людвиг фон Легштенкопф её дожидаться не стал. Может, по своей кошачьей иерархии на графа он и не тянул, но в его аристократическом происхождении сомневаться и раньше не приходилось. Ну а сейчас вспыльчивый, как все истинные дворяне, рыжий твёрдо решил обелить попранные достоинства с честью, покарать обидчика и…

Короче говоря, кот одним, поистине пантерьим прыжком, молча, прямо с места, будто взлетел в воздух, вцепившись когтями в махруткины достоинства, которыми она собиралась Макса поражать, и бешено заработал задними лапами, раздирая куртку спортивного костюма. Ленка охнула, медсестра заголосила дурниной.

– Что тут происходит? – спокойно поинтересовалась Элиза Анатольевна, появившаяся на пороге кухни.

– Уберите! Уберите его! – заорала Махрутка, хлопая себя руками по бокам.

– У-ау! – саблезубым тигром взвыл кот.

Ленка оббежала медсетру по кругу, сначала слева на право, потом справа на лево, больно стукнулась бедром о край стола, примерилась схватить Люка половчее и рухнула на диван, задыхаясь от хохота.

– Дурдом, – констатировала хозяйка, засовывая в рот дужки очков.

– Муа-ар! – одобрил кот, переходя на обертона.

– А-а! – поддержала Махрутка, хватая в пригоршни собственные волосы и крутанувшись волчком.

У Ленки от хохота живот свело судорогой.

– Людвиг, друг мой, – Элиза Анатольевна была само хладнокровие. – Разве джентльменам подобает так себя вести? Стыдитесь!

Кот внял. Кот устыдился. Захлопнул пасть и замер на мгновение, прищурив блудливые глаза, разве что лапкой не разгладил так и не порванную, но изрядно украшенную зацепками куртку. И мягко спрыгнул на пол, где тут же принялся вылизывать бочок, приглаживая ещё стоящую дыбом шерсть.

– Убили! – выдохнула Махрутка, всем своим немалым весом рушась рядом с Ленкой на просевший диванчик. – Убил же, сволота!

Люк перестал вылизываться и коротко, но выразительно глянул на неё, сверкнув глазами.

– Но, но! Всем стоит успокоиться, – приказала Элиза, наконец, входя в кухню. – Убить не убили, но шею поганец вам рассадил, надо обработать. Кошачьи царапки заживают неохотно.

– Где? – завертела головой медсестра, будто на самом деле надеясь рассмотреть собственную шею, и зачем-то рванула молнию, расстёгивая куртку почти до пояса. – Что ты ржёшь, идиотина? – пихнула она Ленку локтём.

– Я не… не… – промычала Старообрядцева, у которой на самом деле уже никаких сил не было смеяться. – Фу-ух! Я просто… Ну хоть кино по той книге снимай! Помнишь, когда Бегемот конферансье голову оторвал, чтоб не завирался? М-да, сейчас и вправду не смешно. Прости, прости пожалуйста. Очень больно? Я сейчас зелёнку принесу.

– Какая зелёнка?! Ты смотри, что пакость наделала! – заорала Махрутка громче прежнего. – Эта скотина мне лифчик порвал! Да он стоит больше, чем эта драная мочалка! Нет, вы посмотрите!

Ленка послушно посмотрела. Бюстгальтер и впрямь поражал воображение: нежно-нежно розовый, с пеной кремового кружева, к которой синтетика явно даже не приближалась, с нежным шёлковым отливом. Да уж, не такое бельё ожидаешь увидеть под курткой от китайского спортивного костюма. Видимо, Махрутка всерьёз готовилась к встрече со своим графом.

Глава 6

Новый год, начавший подкрадываться на мягких лапах ещё в ноябре, наконец решился на громкое заявление о своих правах, теперь уж ни у кого сомнений не возникало: он вот-вот наступит. А страдающим забывчивостью достаточно было выйти мусор выкинуть, потому что как раз за синими баками, наглухо перегородив проход между дядюшкиным домом и соседним, сорок шестым, открылся ёлочный базар. Да ни какая-нибудь клетушка со сваленными, будто дрова, перетянутыми верёвкой несчастными ёлочками, а настоящий теремок, украшенный аляповатыми, но забавными фанерными фигурками лисы в кокошнике, зайца в валенках, петуха и ещё кого-то сложноопределимого, но точно сказочного. С фигурами хозяин базара – маленький смуглый человечек, составленный, кажется, из здоровенной кожаной кепки, носа и ботинок – разрешал «селфиться» совершенно бесплатно, отчего на пятачке с утра до вечера было суетливо и весело, нравилось людям фотографироваться в обнимку с петухом. Ёлочки, упакованные в аккуратные сетки навроде авосек, ровными рядками стояли вдоль фанерного же, крашенного под хохлому забора и будто ждали, когда ж их наконец домой заберут. И музыка, конечно, куда без неё? И иностранная «Джингл Белс» – ну или как-то так – и отечественная «В лесу родилась ёлочка», и, почему-то, «Голубой вагон», который «бежит и качается», хотя эта песня вовсе и не про Новый год.

Ленка зашвырнула в контейнер мешок с мусором, охлопала себя по бокам, втягивая голову в ворот куртки – морозец-то прихватывал – и не выдержала, подпела тихонечко:

– Маленькой ёлочке холодно-о зимой, из лесу ёлочку взяли мы домо-ой…

Очень хотелось ёлки, золотых шаров, оливье, домашней буженины, селёдки под шубой и мандаринов. И ещё хотя бы маленького подарочка, пусть даже глупой фигурки, китайского символа, но чтоб обязательно под той же ёлкой. Ну просто так, для радости, чтобы было чего ждать.

Но ничего хорошего ждать не приходилось, к маме вырваться не удастся, наоборот, в выходные придётся за двоих пахать, зарплаты-то в этом месяце кот наплакал и никакой тебе премии. А вкусности дядя из своего дома изгнал, ибо вредно для здоровья, а мандаринах одни пестициды и ядохимикаты.

Но всё равно Ленке было весело, потому что Новый год – это вам не восьмое марта и не первое мая. Это праздник особенный, когда обыкновенный скучный мир смешивается с тем, где есть Хогвартс и живут хоббиты, ну вот как молоко с кофе смешиваются, так и они тоже. В реальности Хогвартса и хоббитов Старообрядцева ни капли не сомневалась, просто при рождении не в туда угодила. А что делать, и такое случается.

– Ма-аленькой ёлочке… – Нет, не так! – Добрый дедушка мороз подарков воз зимой привез. Купил Валерику и Вареньке варежки и валенки.

Про варежки и валенки вышло не очень. Зубы ещё, конечно, не стучали, но так подрагивали, слегка цепляясь друг за друга. Холодно! И это тоже классно. Купить, что ли, у носатого ёловых веток? Наверняка у него есть ненужные, недорого отдаст. А что, Элизе Анатольевне точно должно понравиться.

Ленка похлопала по карманам, проверяя, на месте ли кошелёк. Как назло, в куртке его не оказалось, дома забыла. Так ведь она только на минутку выскочила, чтобы мусор выкинуть. Теперь наверх подниматься, потом возвращаться – целая история. Ещё дядюшка с вопросами привяжется, куда это племянница собралась, хотя ещё с утра заявила, будто у неё выходной.

– Эх! Везёт Сенька Саньку с Сонькой на санках. Санки скок, Сеньку с ног, Соньку в лоб…

– Лена? Вы чего тут мёрзнете?

– … все в сугроб, – выпалила Ленка на автомате.

Совершенно незаметно подкравшийся Андрей очень выразительно приподнял брови.

– Здрасти, – поздоровалась Старообрядцева, чувствуя себя полной дурой.

– Вы знаете, что у вас от холода даже нос побелел? – поинтересовался блондин. – Пойдёмте в машину, хоть отогреетесь.

– Да не надо, – не слишком уверенно протянула Ленка, прикрывая нос варежкой. – Я так…

Почему-то говорить, что она живёт в одном доме с Максом, не хотелось, а с ходу придумать что-нибудь умное не получалось.

– Чего так? Заболеть решили и назло физруку школу прогулять? Пойдёмте, пойдёмте.

Андрей, не церемонясь, взял её за руку и поволок куда-то. Оказалось, совсем недалеко, Ленка даже возразить не успела, а красавец уже запихнул её в машину вроде Максовой, тоже чёрную, до невозможности навороченную и ещё больше смахивающую на танк. Собственно, в салоне вполне можно было жить, у них с мамой кухня и то меньше. А ещё откуда-то из-под передней панели дуло тёплым ветром, мотор урчал тихонько, как кошка Тигра и пахло чем-то непонятным, но хорошим.

– Вот так гораздо лучше, – заявил Андрей, садясь за руль и стряхивая с длинной чёлки изморозь, мгновенно превратившуюся в капельки воды. – А вы почему на меня так смотрите?

– Просто, наконец, сообразила, на кого вы похожи, – проворчала Старообрядцева, независимо отворачиваясь к окну.

– Это интересно. И на кого же?

– На эльфа. Только не как во «Властелине колец», а как в анимешках. Ну которые все из себя красавцы, только злодеи.

От смущения и острого неудобства Ленку понесло и куда ещё вынесет, пока было непонятно. В машине ей совсем не нравилось и рядом с Андреем не нравилось. А вот сам блондин нравился да ещё как, несмотря на то, что он сходу, даже имени её не узнав, практически пригласил в постель. Это, кстати, Лене не нравилось категорически и то, что он сейчас заржал стоялым жеребцом тоже. Но вот чёлка, которую он то и дело зачёсывал пятернёй назад, а она снова падала на бровь с крошечным шрамом, нравилась.

В общем, непонятно всё и лучше б ей сейчас оказаться дома. Или на работе. Или ещё где-нибудь. Например, на Луне, хорошее же место.

– Вам кто-нибудь говорил, что вы самая настоящая прелесть? – спросил Андрей, отсмеявшись. Ленка, упорно таращась в окно, но ничего за ним не видя, отрицательно помотала головой. – Значит, вы общались исключительно с идиотами. Хотя Макс рассказывал про того орангутанга, которому вы в нос дали.

– И зачем он вам про него рассказывал? – буркнула Старообрядцева, которой непонятно с чего примерещилось, будто на улице разом ночь наступила.

– Ну должен же я был у него спросить, прежде чем начинать за вами ухаживать. Я друзьям дорогу не перебегаю.

Андрей потянулся и аккуратно заправил выбившуюся прядь Ленке за ухо. Из дома-то она без шапки выскочила, да с утра не особо и причёсывалась, так, заколола пучок и сейчас наверняка смахивала на бабу Ягу, свалившуюся с печки. Но, вероятно, это значения как раз и не имело. Важно то, что этот недоэльф спрашивал у Макса, можно ли за ней, Ленкой, начать ухаживать. «Ты не против, друг?» «Да без вопросов, брат! У меня Степашка есть!» – так оно и случилось, Лена спорить была готова.

Споры спорами, а её это совершенно не трогало, вот ни капельки. Просто за окном машины почему-то темно и кусты расплывались, будто она на них сквозь воду глядела.

– А вас это удивляет? – напомнил о своём существовании Андрей.

– Что? – тупо переспросила Лена.

– Что я за вами ухаживать собираюсь.

– Ну, вообще-то, да. Значит так. – Ленка развернулась к нему. «Беда с девкой! – говорила мама. – То молчит, молчит, а то как ляпнет, так хоть стой, хоть падай!» – За мной ухаживал Сашка, это ещё в Мухлово. Мне было четырнадцать, а ему семнадцать. Он меня пригласил в город, в клуб ночной. На мотоцикле.

– Поехали? На мотоцикле же, да ещё в клуб.

– А то!

– И как?

– Коктейль был вкусный, сливочный, с клубникой. Только крепкий очень.

– Дальше можете не рассказывать.

– Почему это? Мы с ним начали гулять. Он меня из школы встречал. На мотоцикле. На восьмое марта сердечко подарил, такое серебряное. Его ломаешь на две половинки, и одну носишь сам, на цепочке, другую девушке отдаёшь. А потом он в армию ушёл и письма писал. «Жду ответа, как соловей лета». Очень трогательно, между прочим.

– И как, дождались из армии?