Продольные основы разума, поперечные оковы слов

[ вот номер Л

Скажи-ка строчка, ведь не даром

Тебя пишу я с таким жаром?

Положен гонорар?

Ведь были ж строчки и похуже,

Бывали шире, были уже.

Не даром я – поэт великий –

Дарю свой людям дар!]

…Я раздобыл фальшивые документы и направился в сторону столицы. При этом я всё равно пытался не пользоваться общественным транспортом, стараясь идти пешком или останавливать попутки, боясь быть узнанным и отправленным обратно, не смотря на то, что внешность моя была изменена до неузнаваемости…

[ Бред с кий

Жить в эпоху машин, не имея водительских прав

к сожалению, скучно. Капот иномарке задрав,

видишь то, что внутри, но зачем? почему это ездит?

Иномарка твоя не видит wi-fi и bluetooth,

но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз,

только как бы когда если…]

…Поиск соратников по оппозиции в нынешних условиях – дело опасное. Неудивительно, что я занимался этим только в бессознательности. Периодически приходя в себя, я удивлялся, что в наших противоправительственных рядах становится всё больше и больше народа…

[ Маяк с кий

Послушайте!

Ведь, если звезды зажигают —

значит – это кому-нибудь нужно?

Значит – кто-то их хочет и будет хотеть?

Значит – кто-то раскручивает их натужно?

И вытаскивает из обыденной грязи и заставляет петь,

врывается к продюсеру,

боится, что не тому дал,

плачет,

целует ему двухстворчатость,

просит —

чтоб обязательно была ещё одна звезда!]

…За десять лет, проведённых на свободе, я заручился поддержкой всех слоёв населения, армии и нескольких могущественных зарубежных группировок. План захвата власти был разработан мной до мелочей…

[ Зимов

Границы ключ – хороший был вождь,

А наш батюшка Ленин – такое дерьмо,

Он разложился на плесень и всё будет в кайф,

А перестройка всё идёт и такие мудаки.

И вся грязь ожидания болтается,

И всё пойдёт под планом.]

…Бои были кровопролитными, но переворот свершился за один день. Я в Кремле… Я зашёл в кабинет главного управляющего страны и приказал арестовать его. Он внимательно посмотрел на меня и засмеялся: «Неужели ты думаешь, что я на самом деле управляю страной и я устроил всё, что здесь происходит?» «Не думаю», – сказал я и подошёл к стене, в которой был тайный ход, замаскированный под дверь, ведущую в тайный ход. Я зашёл в неё и увидел за столом человека, которым оказался (как вы все уже давно догадались) тот самый прохожий, после встречи с которым я попал под машину. Он, не поднимая глаз, сказал: «Не тот вариант ты выбрал… попробуй ещё раз…»

[ Broadников

О, прикольнитесь приколисты!

О, приколите приколистов!

Что прикалываются приколами, что приколюхиваются прикольно,

О, прикольнитесь наиприкольнийше!

Наиприкалывайте таких прикольных приколов,

чтобы даже самому ниприкольнейшему приколисту

стало не прикольно, а СМЕШНО!]

– Хочу предложить тебе, спортсмен, три варианта продолжения нашего знакомства:

1) 

ты отправишься дальше своей дорогой и больше никогда не вспомнишь, что видел меня;

2) 

мы едем в аэропорт, садимся на мой личный самолёт и летим в мой фамильный замок в Шотландии, где я переписываю на тебя завещание и оставляю тебе всё своё имущество;

3) 

мы едем в ЗАГС, где нас уже ждёт моя слепая и безногая дочь, за которой мне надоело ухаживать, и поэтому я с радостью взвалю эту обязанность на тебя – её будущего мужа.

На секунду я задумался…

…и конечно же, я выбрал 2-й вариант, потому что я никогда не был в Шотландии, а килт на мне уже был надет, заправленный в трусы под спортивными штанами, а штаны и Шотландия – это одно и то же. Кто-то скажет, что штаны и Штаты – это одно и то же, но того мы пошлём за живой и мёртвой водой, молодильными яблоками, короче, выпить и закусить нам!

[любовь-кровь-морковь (Николаевна – не отстирывается – аллергия)]

В Дьюти Фри мы обзаводимся всем, что нам надо и с песней садимся в самолет. Песня называется «Гимн Шотландии» и поэтому поёт её только мой новый друг, а я делаю вид, что засыпаю, закрываются мои глазки, и просыпаюсь я только в аэропорту Глазго. Там мы сразу же пересаживаемся на вертолёт и летим к нашему фамильному замку, который снаружи кажется неприступной крепостью, а внутри обставлен на деньги, явно полученные от деятельности преступной.

[слёзы-грёзы-розы (после счастья – перед счастьем – счастье)]

Ко мне подходит лакей, предлагает мне переодеться, принять ванну и поужинать. Я соглашаюсь только принять и поужинать, хотя ужин в десять утра кажется мне странным. На ужин меня относят носильщики (не путать с насильниками!). Приём пищи проходит под живую музыку, и оркестр имени английской королевы на чистейшем русском языке поёт мне про тяжёлую жизнь российского паренька, несправедливо осуждённого и отбывающего срок в колонии строго режима. Слуги за ужином не позволяет мне напрягаться и орудуют за меня всеми столовыми приборами. Еду подносят непосредственно ко рту, и я еле успеваю его открывать.

[мечты-цветы-мосты (сбываются – свадьба – развод)]

После ужина мы отправляемся играть в гольф. Мне вручают намагниченный мячик и клюшку с оптическим прицелом. В итоге я прохожу все восемнадцать лунок за несколько минут. Та же беда оказалась в бильярде и боулинге. Я ни разу не промахнулся мимо лунки и выбивал страйк за страйком соответственно. Когда я решил поплавать в бассейне, на меня напялили костюм, который не давал моим мышцам напрягаться и выполнял все движения за меня.

[ночь-прочь-дочь (свидание – такси – такси не приехало)]

В середине дня мне объявили, что настало время обеда. Я начал догадываться, что завтракать мы будем ближе к ночи. На этот раз я сел за стол сразу с открытым ртом, а чтобы он не закрывался мне профессионально и безболезненно придерживали его плоскогубцами. После обеда меня отнесли на кровать, потому что после обеда полагается поспать. Заснул я сразу, то ли от того, что один из слуг пел басом колыбельную, то ли потому, что комнату наполнили каким-то усыпляющим газом.

[время-бремя-семя (летит – мешает лететь – см. дочь)]

Проснулся я только тогда, когда мне принесли завтрак в постель. Как я и ожидал, произошло это около десяти часов вечера. Завтрак оказался скромненьким и состоял из восьми мясных блюд и нескольких запрещенных веществ. Сразу после приема пищи мы отправились на охоту. До необходимого места нас везли на одной из машин хозяина замка, хотя пройти там надо было всего сто метров. Мне вручили в руки ружье и сказали стрелять в оленя, которого предусмотрительно вывели из сарая и поставили напротив меня. Пришлось стрелять в упор.

[тебя-себя-любя (помню – забываю – деепричастие)]

После удачной охоты нам быстренько приготовили всех добытых животных. Слегка перекусив, мы, наконец-то, отправились спать. Ох, и устал же я за этот день! Но моя новая жизнь потихоньку начинала мне нравиться. Через пару недель я стал замечать, что моя старая одежда стала куда-то исчезать, на её месте появлялась новая и была она на пару размеров больше. Смена одежды происходила приблизительно раз в неделю. Я начал догадываться, что это не с проста, а не с проста потому, что связано с тем, что я начинал поправляться. Во всяком случае, мне так казалось.

[кайф-лайф-драйв (наркотики – привычка – зажигание)]

Определить свой вес точно я не мог, потому что в доме не было весов. Не было там и зеркал. На мои просьбы принести эти предметы мне отвечали невыполненными обещаниями. А на мои вопросы: "Не кажется ли вам, что я поправился?" – все находящиеся в замке люди говорили: "Что вы, что вы! Вы в отличной форме! Вы даже немного похудели! Видимо, это от нервов. Вам нужно срочно закусить стресс".

[хлеба-небо-не был (с маслом – голубое – в Антарктиде)]

Вскоре наступили прекрасные времена, когда я уже не мог встать с кровати. Даже самые необходимые жизненные функции я не выполнял, да и не хотел выполнять самостоятельно. Я понимал, что так долго продолжаться не может, и так долго это и не продолжалось. В одно замечательное солнечное утро в комнату заехал небольшой подъёмный кран, слуги ловко прицепили мою кровать к крюкам, и мы все вместе куда-то направились.