Сны Землян

Он машинально взглянул на часы.

— Хотя, через полчаса новую дозу принимать. Ладно, дружище, адью. Продержимся как-нибудь.

Вавилов попрощался, вышел и, не чуя ног, поскакал к своим вездеходам. НЛО. Хуже, наверное, только снежный человек. Впрочем, Аба поверил, струхнул, а значит, теперь больше думать будет о летающих тарелках, чем о содержимом диска. Да и следы их заметенной деятельности если и найдет, то пропустит через свое воспаленное сознание. Что на выходе получится одному только Богу известно.

Правда, разглашенный Абой секрет плохо вязался с Верховным. Да, вокруг него ходило много всяких, порой, абсурдных легенд, но чтобы травить своих наместников ради снов? Бред. Всезнающий и всеведущий Верховный руководил целыми отраслями, и никто даже посметь не мог оспорить его первенство. Гений, рождающийся раз в десять тысяч лет или синтетический разум? По утверждению некоторых конспирологов, Верховный был ни кем иным, как пришельцем с Проксима Центавра. Вавилов над всей этой чушью только посмеивался. Он пару раз видел Верховного живьем. Крепкий, широкоплечий, высокий, с сединой в бороде… Лицо суровое, сосредоточенное, никогда не улыбается. Но, в сущности, обычный человек.

В кабине головного тягача его поджидали Шаов со Скворцовым.

— Если кто спросит, вы двое, — запыхавшийся Вавилов помотал указательным пальцем перед носом у товарищей, — пять часов назад видели НЛО над стоянкой. Одно большое и два маленьких. Белые.

— Ваня, ты что, с этим глюкоманом чего-то принял? — глухо отозвался Заур. — Если так, давай уж лучше я поведу.

— Нет, но он бахнулся. Пришлось подпеть. Зато теперь мы свободны и можем отчаливать. Все готово?

Команда по очереди подтвердила готовность, как того требовали правила. Даже Васька вставил свои пять копеек по интеркому.

— Вот и славно, — Вавилов не без удовольствия плюхнулся в кресло водителя и взялся за руль. — Поехали.

* * *

До самого Элсуэрта на связь с ними никто не выходил. Верховный, точно забыл про первооткрывателей, всецело отдавшись изучению Хрустального грота. Несколько раз Вавилов набирал Абу, но тот не отвечал и не перезванивал. Сообщества археологов и полярников ничего про работу спецгруппы не знали, что, впрочем, и не удивляло. На то ведь она и спецгруппа.

Вавилов наведывался к зеленухам каждый день. Васька от них так и вовсе не вылезал — упорно обучал премудростям земной жизни. С каждым новым днем пришельцы говорили все содержательней и глаже.

Древние, а именно так величали себя зеленухи, имели отношение к истоку жизни на Земле, Марсе и… Вербарии. Именно с последней, погибшей планеты, они и прибыли на Землю в Сеянце, том самой стеклянном шаре, обнаруженном командой Вавилова. По словам Древних, катастрофа, уничтожившая Вербарию, случилась в результате эксперимента вербарианцев над магнитным полем планеты. Их ученые предрекли смену полюсов и, как следствие, гибель всего живого. Вербарианцы вымирать не хотели и, взялись строить свое магнитное поле, чтобы в роковой день защититься от вредного космоса. Активация рукотворного магнитного поля оказалось чистым самоубийством. Вербария отторгла литосферу, искрошившуюся в пояс астероидов, а сама полетела вглубь Солнечной системы, попутно угробив экосистему Марса с тамошними обитателями.

Спасшиеся на Земле вербарианцы лишь немного отсрочили неизбежную гибель. Плохо управляемый Сеянец угодил в снега Антарктиды и, приземляясь, лопнул. Выжившие после жесткой посадки вербарианцы запечатали древних в подвале, а сами бросились штурмовать полярные льды, где, верно и слегли.

— На заре времен мы были инструментом в руках Сеятелей жизни. Первых. Именно они два миллиарда лет назад пришли из Солнца и одухотворили планеты. Ваш Первый именуется Атодомель. Он Бог. Он то, чему исподволь поклонялись люди всех народов. Он не метафизичен, а вполне, вполне реален.

Вавилов сидел прямо на полу хранилища для керна и слушал. Древние не выбирались из своих вместилищ и вещали прямо из ящиков. Порой казалось, что это разговаривает не пришелец с далекой, убитой планеты, а пурпурный свет, льющийся из приоткрытых ящиков.

— И где он? Создал жизнь и покинул ее?

— Нет, он все еще здесь. Он на Вербарии. Спит в глубине ее недр.

— На Меркурии?

— Да, он там.

— И что будет, когда он проснется?

— Сам он не проснется. Но его нужно разбудить, чтобы все исправить.

— Он и это может? Вернуть время?

— Он даст погибшим цивилизациям второй шанс пройти путь жизни. Так, если бы не свершилось катастрофы.

— Ну, если он такой могучий, то почему не предотвратил ее? Мог бы, не знаю, стабилизировать магнитное поле, или перевернуть его за пару секунд.

— Разумный вид должен сам преодолеть все трудности. В эволюцию жизни, а тем более эволюции разума, Первые не вмешиваются. Вы, земляне, оказались самыми стойкими. Вы единственные вышли в открытый космос самостоятельно, побывали на ближайших объектах звездной системы. Пережили глобальное оледенение, сбили астероид, летевший на Землю. Вы были достаточно умны, чтобы не самоуничтожиться в войнах. И вы достойны высшего знания.

— Какого же?

— Об этом скажет Первый, когда вы пробудите его.

Вавилов вздохнул.

— Если бы я не видел вас живьем и не знал, откуда мы вас достали, то не поверил бы ни единому слову. Честно говоря, даже и так верится с трудом.

— Иван, — после некоторой, тяжелой паузы произнес Старший. — Тысячелетия люди верили в Бога, не имея никаких доказательств. Ты единственный, кто в нашем лице получил подтверждение его существования. И ты все еще сомневаешься?

— Э-эх, — Вавилов поднялся. — Я-то вообще атеист. Но если Бог и есть, то ваш Бог больше на правду походит. Спокойной ночи.

Он закрыл ящики и отправился в свою каюту, на свидание с бессонной ночью.

Шестое

— Вы? — протянула Юки удивленно. — Как вы тут оказались? Или…

— Будьте покойны, это не сон, — Мастер оттолкнулся от стены, снял плащ-палатку и озадаченно огляделся.

— Да… Давайте сюда, на тот край кровати положите, — подергала она пальцам в направлении озвученного места. — Вы что-то хотите?

— Да, да. Определенно. Поговорить хочу, — он положил одежду и уселся на кровать рядом.

Юки стремительно села, пождала ноги и обхватила колени руками. Он подсел к ней так близко, что она почувствовала жар его тела.

— Вы так и не сказали, как проникли ко мне.

— Сделал копию вашего ключа, а адрес выудил из общественной базы. Ничего сложного. Немножко противозаконно, но… Если бы я всегда слушался глупых человеческих законов, то и года бы не протянул.

Мастер добродушно улыбнулся.

— А давайте чаю выпьем! Я тут с собой принес кое-что.

Он отвернулся к плащу, отыскивая карман, а Юки, воспользовавшись моментом, шмыгнула в душевую. Замкнувшись, она уже было собралась вызвать охрану, даже выбрала нужный канал, но… Вызов так и не послала. Разве не об этом она мечтала, простившись с ним вечером? Чтобы Мастер зашел к ней в гости и посидел просто так. Просто так… Юки почувствовала, как щеки ее запылали. Она поспешно выключила мозгошин, огляделась. На вешалках, среди полотенец, висел другой ее халат. Не банный, а обычный домашний. С аистами и бамбуком.

— Ну вот, я уж думал, что больше вас не увижу, — он взглядом оценил ее новый наряд, скривил нижнюю губу и одобрительно кивнул. — Вот, я чай принес. Чем и во что заварить, надеюсь, найдется?

— Кружек у меня нету, блюдец и ложек тоже нет. Вы уж извините, я не часто гостей принимаю, — она вынула из тумбочки две глиняные пиалы, осеклась заметив, что они все в пыли и снова заторопилась в душевую. Оттуда, чуть громче продолжила: — Все время на работе, в серверной. Ну а после… Вторая жизнь после.

— Вторая жизнь, — повторил Мастер, стоя в дверях душевой. — Вы уделяете ей слишком много времени. Не так ли?

— Кроме работы мне в действительности делать больше нечего, — Юки взяла со стены полотенце протереть вымытые пиалы. — Друзей заводить я не умею. Инфи умеет, я — нет. А вот теперь… — она опустила руки. — У меня и Инфи нету.

— Об этом я и хотел с вами поговорить. Но под чаек. Сказочный китайский улун да хун пао. Пробовали?

— Нет… У меня только пакетированный.

— Хм. Значит и заварной трубки не найдется?

— Нет.

— Может, обычный заварник есть?

— Тоже нет.

— Как, даже самовара нет?

Мастер хохотнул и совершенно другим, холодным, страшным голосом добавил:

— Что же это у вас, чего не хватишься, ничего нет!

— Воланд?

— Имейте в виду, что Воланд существовал! — лицо Мастера расплылось в довольстве. — Угадал бы один на тысячу. Но вы и не такие ребусы разгадывали. Верно?

Сон шизофреника, Инфи, Такуми Асано, их пароль в три обезьяны пахнули на Юки холодом воспоминанья. По плечам пробежали мурашки, ее всю передернуло, и она проскользнула мимо Мастера в жилую комнату. Там она поставила вымытые пиалы на тумбочку, а из ее недр достала другую — поменьше. Немного поколебавшись, она так же вытащила узконосый графин с отколотой ручкой.

— Вот. Больше посуды в коробченке нет.

— Пойдет! — Мастер принял утварь и снова огляделся. — Еще бы самую малость. Воды горячей.

— В душевой. Откройте кран и задайте нужную температуру.

— И кипяток можно?

— Можно.

— Можно, — пародически буркнул Мастер. — Эдак и обвариться можно.

Он ушел, а Юки снова забралась на кровать и поджала ноги. Происходящее больше всего походило на продолжение шизоидного сна. Как еще объяснить осведомленность гостя? И уснула она не во Второй, о нет. Уснула она в Молотке и паяльнике. Или того раньше. Только вот… Юки посмотрела на свою ладонь, сжала ее в кулак, повернула, разжала. Теперь все действительно. И работает так, как должно. Да и мозгошин она включала. И он выключился как положено… Тут она порывисто повернулась к пустой стене и щелкнула пальцами, обращая ее в рабочий стол.

— Точное время, — скомандовала она.

Тут же на стене распластались стрелки. Секундная торопливо бежала по кругу, минутная едва подрагивала. Большая замерла на делении с единицей. Она вгляделась в циферблат. Если ее окружал сон, то ход стрелок собьется. Если это Вторая, то она взглядом остановит их. Но ничего не происходило. Стрелки продолжали свой монотонный бег.

— Новости, — не унялась Юки.

Часы пропали, а на их месте появилась фигура ведущего. За ним раскинулись белесые края Антарктиды. Ведущий рассказывал о какой-то важной археологической находке, но вслушаться Юки не успела.

— Действительно, как?! — Мастер недоуменно развел руками. В левой он сжимал графин, по горло наполненный дымящейся водой. — В какую светлую голову могла прийти идея заменить чайник на кабинку для самоубийств. Там же свариться заживо можно!

— Вы что, вы, — Юки хлопнула в ладоши и комната снова вернулась в полумрак ночников. — Вы прямо так из душа набирали?

— Ну да. Открыл воду, выбрал сто градусов и набрал графин.

— Так там ведь кран есть! Ну… Кран!

— Пардон. Не заметил.

— Вы не обожглись? — Она поднялась с кровати с тем, чтобы удостовериться в его невредимости и только сейчас обратила внимание, что Мастер держал графин голой рукой. — Ой. Вы… Это у вас протез?

— Как сказать, — пожал он плечами. — Вы присядьте. Я нам чаю заварю.

Юки молча, со слегка округлившимися глазами наблюдала за манипуляциями гостя. Он высыпал на ладонь немного заварки из пакета, взвесил ее, дернул щекой и добавил еще щепоть. Затем аккуратно ссыпал заварку в маленькую пиалу, взял графин и залил ее. Подождал, наверное, секунд десять накрыл пиалу своей широкой ладонью и перевернул ее вверх дном. Встряхнул, не обронив ни капли, вернул пиалу в исходное положение и вылил отвар в пиалу побольше. Повторил он эту процедуру раз шесть, пока не наполнил оба сосуда для чаепития.

— Вы кто? — дрогнувшим голосом спросила Юки, когда Мастер повернулся к ней и протянул пиалу.

— Берите-берите. Сейчас же, маленькими глоточками. Самый смак!

Но она не шевелилась. Внутри нее поднималась какое-то недоуменное чувство, будто ее жестоко обманули. Обманули не чужие, а свои. И вот теперь они делают вид, будто ничего не случилось. Подавленный вид Юки не ускользнул от внимания Мастера, он поставил чай на тумбочку и снова повернулся.

— Вы спросили, кто я, — произнес он со вздохом. — Я робот, Юки. Рукотворное создание, которому уже без малого двадцать тысяч лет. Психобот Енисей, пастырь седьмой башни Вечности Кетсуи-Мо. Хм. Как… Чудно произносить это вслух. Последний раз я… говорил об этом полторы тысячи лет назад. Одно молодой особе которая… Которая понравилась мне так же, как вы. Нет. Вы мне нравитесь больше, Юки.

Он взял, было, ее за руку, но дернулся и опустил ладонь.

— Простите.

В душе’ у Юки будто разом лопнули все струны. Тот, в кого она влюбилась с первого взгляда, оказался роботом. От себя скрывать уже было нечего.

— Боже, — она закрыла лицо руками и наклонилась чувствуя, как горло сжимают горькие слезы. — Боже…

— Но позвольте, Юки, я покажу вам, — он закатал рукав правой руки до локтя и прощупал мускулистое запястье. — Чтобы вы не подумали, что я сумасшедший или проходимец какой.

Подцепив ногтем родинку, он скрутил ее между пальцами и потянул. Вместе с черной горошиной из руки вышла какая-то ниточка. Он аккуратно положил ее на колено, повернул ранку к свету и воткнул в нее палец.

Кожа предплечья расстегнулась как перчатка. Под ней подрагивал пучок тонких и длинных щупалец.

— Не пугайтесь, прошу, — увещевал он. — Я должен явить себя иначе мой рассказ покажется вам страшной сказкой. Могу показать еще другие свои механические части, чтоб достоверить нутро. Центральный объектив, например.

Юки покачала головой. Все внимание ее приковали щупальца. Они походили на змей, которых Мастер держал за головы очень короткой рукой.

— Это не больно? — почему-то спросила она. — Так ходить все время.

— О, я приспосабливаюсь, — с готовностью ответил Енисей. — Я, честно говоря, не должен был так долго функционировать. Самомодифицируюсь постоянно. Думаю, это не так и плохо — я стал сильно походить на человека.

Он аккуратно взял щупальцами пиалу и подал ее Юки. Когда хозяйка приняла подношение, Енисей смущенно зачехлил лохматую руку и превратился в Мастера.

— Так и живу. Жил. Прячусь и… Жду.

Все бы это сошло за злой розыгрыш, реалити-шоу или, на худой конец, чудные ухаживания, кабы не сон шизофреника. Юки пошевелилась. Мастер знал о его содержимом, а сон знал Мастера.

— Кто такая Эйра? — спросила она в ответ и, наконец, попробовала чай. Чай оказался на удивление вкусным. — Она забрала мою Инфи и дала мне… Черную метку дала.

— Эйра… — усмехнулся гость и отхлебнул из своей пиалы. — Знаю я кто это, но сперва д’олжно рассказать о другом. Иначе непонятно будет. Этот рассказ не из коротких.