Помоги проекту - поделись книгой:
— Красиво сформулированный вопрос указывает на хорошее домашнее образование, — усмехнулся в ответ Трис.
— Не заговаривай мне зубы!
— Я думал, что делаю тебе комплемент, — улыбнулся брат и отсалютовал ей чуть приподняв свой бокал. — А ответ на твой вопрос однозначно прост. Да, это разные, хотя и взаимосвязанные явления. Соответственно, контроль над ними достигается разными, пусть и похожими друг на друга способами. А сокрытие истинных чувств и сиюминутных эмоций — это настоящее искусство, не говоря уже об аффекте, который суть взрывной — а значит, интенсивный и кратковременный, — отклик человека на уже возникшую ситуацию, что и отличает его от чувств, настроений и эмоций. Скрыть бурную реакцию на слово или поступок другого человека совсем непросто, хотя тебе это чаще всего вполне удается. Однако замаскировать внешние проявления аффекта — это одно, а скрыть сам аффект от чуткого к чужим эмоциям мага — совсем другое. Ты это хорошо делаешь, потому что у тебя невероятно быстрая реакция, сильная воля и великолепная самодисциплина. Но даже я — хотя я ни разу не эмпат, — порой способен почувствовать твой «нерв». А техники Алессандро д’Анкона позволяют скрывать не только чувства и эмоции, но и аффективные реакции даже от самых сильных эмпатов. Во всяком случае, должны скрывать по утверждению профессора.
— А что, если он ошибался?
— Закономерный вопрос, но профессор пишет, что на продвинутом этапе овладения его техниками у сильных магов появляется неведомая им прежде способность к детальному самоконтролю. То есть, ты сама будешь знать, получается у тебя или нет.
— Но как я узнаю, что это не самообман? — уточнила Габи, переварив очередную порцию непростых для понимания откровений.
— Узнаешь, — Её вопрос Триса не удивил. Скорее всего, он и сам его себе уже задавал. — Истинная рефлексия[24] — это ведь тоже одна из техник, которые предлагает д’Анкона. Оценка правдивости своих ощущений — это, по его мнению, необходимый элемент ментальной защиты. Без этого никак.
На этом разговор прервался, поскольку пора было снова отправляться в путь, но затем лекция естественным образом продолжилась уже в машине, и до самого замка д’Агремон они с Трисом обсуждали различия между так называемыми «техниками общего типа», основанными на когнитивном контроле и ингибиции[25], и «специальными техниками», подразумевавшими использование магии. Впрочем, поговорили и о самой магии. О её формах, стилях и инструментах. Габи, судя по всему, тяготела к так называемому стихийному профилю. Опыт показывал, что она великолепно, — быстро и точно, — усваивает формулы заклятий и отлично с ними управляется. Несколько хуже, но тоже неплохо, она пользовалась инсталляциями и начертательной магией, хотя порой ей не хватало для этого опыта и эрудиции. С ритуалистикой Габи попросту не успела познакомиться в достаточной мере, но зато манипулирование магическими потоками всех четырех стихий основного ряда давалось ей на уровне интуиции. Она просто знала, что и как нужно делать, или делала, не успев даже толком сообразить, как добилась того или иного результата. И бой на Олимпийском стадионе был в этом смысле едва ли не лучшей иллюстрацией к её уже сложившемуся модусу операнди[26], судя по всему, включавшему среди прочего и магический инсайт[27].
Габи до сих пор так и не вспомнила, как ей удалось тогда удерживать семь разностихийных магических потоков одновременно. Да и все остальное, что происходило там и тогда, на арене олимпийского стадиона, было, словно бы, подернуто густым туманом неопределенности. Что она делала? Как и почему? Но по факту, — вернее, со слов очевидцев, — она была первой и, в общем-то, единственной колдуньей на стадионе, кто обнаружил стрелков. Одно это являлось серьёзным достижением, в особенности, если речь идет о биографии боевого мага. Однако Габи этим отнюдь не ограничилась. Она прикрыла одних, — кого Огнем, кого Воздухом или Водой, — и убрала с линии огня других, попросту отбросив Зандера ударом воздушного кулака в сторону. А затем — и снова же стремительно, — перешла в контратаку, нанеся противнику «
Вообще, тот день оказался для неё поворотным пунктом. Именно тогда дала о себе знать особая магия Народа Тжа, которую она получила от Тадж’А и Тва’А. Один её любил, во всяком случае, был не против при случае отиметь, другая — ненавидела и хотела убить, но оба поделились с ней своей силой, а добровольно или нет, это уже совсем другой вопрос. Эту силу, разительно отличавшуюся от любой другой доступной ей магии, Габи ощущала и сейчас, понимая при этом, что одной лишь трансформацией во внерангового мага дело никак не ограничилось. Влияние этой особой магии выходило далеко за рамки её вновь приобретённых талантов. Трансформация Дара, переход на высшие уровни владения силой — все это относилось к магии людей, магия же Источников была совсем другой. Габи это чувствовала, но пока не знала, как именно работать с этой новой для неё силой, и на что эта магия способна. Трису она об этом рассказала только сейчас, решив, что в одиночку со всем этим ей точно не справиться. И брат в очередной раз не обманул её ожиданий, восприняв её рассказ со спокойным интересом и пообещав, что будет разбираться с этим вместе с ней и готов поддержать её во всем, что потребуется для этого сделать. Впрочем, он так же нашел нужным мягко предупредить Габи о её новом статусе и потенциальных проблемах, связанных с этим статусом.
— Ты же понимаешь, что на данный момент, мы, возможно, единственные люди в империи, которые вообще знают о Разделенных Тжа, — бросил он на неё быстрый взгляд. — А ты, Габи, единственная из людей, кто владеет силой Источников. Ну, или, в крайнем случае, одна из немногих. Это может тебе пригодиться, но может так же стать источником неизвестных нам пока проблем.
— Ну, — возразила на это Габи, — наш Источник, как ты знаешь, отказал мне от дома, а императорский… Жемчужная дама обещала оставить меня в покое. Так что, делить мне с ними теперь, вроде бы, нечего. Даже на новую встречу рассчитывать не приходится, хотя, если честно, по нынешним временам не очень-то и хочется с ними встречаться. Особенно с ней.
— Человек предполагает, а боги располагают, — усмехнулся в ответ Трис, сворачивая с главной дороги на второстепенную. — Могут встретиться другие Источники, или вот эти их волки… Тадж’А сказал, что они живут среди людей. Как знать, не пересекутся ли где-нибудь ваши дороги, их и твои…
Оказалось, что шато д’Агремон — это фамильный замок Мишильеров, и не удивительно поэтому, что в округе — на фермах, в больших деревнях и крошечных городках, — жило больше алеманнов[28], чем франков, и преобладала чисто германская кухня. Поэтому и на поздний обед тану и его младшей сестре слуги подали аутентичные арденнские блюда алеманнского замеса: айнтопф[29] с фасолью и копченой грудинкой, арденнский салат с беконом, рагу из телятины, ретельские сосиски и свинину, тушеную с картофелем. Все очень вкусное и сытное, хотя и приготовлено незатейливо — на крестьянский лад, без великосветских изысков и прочих выкрутасов высокой кухни. Именно поэтому запивали все это кулинарное великолепие крепким нефильтрованным пивом, а не вином. Пиво, к слову сказать, оказалось тоже местным. Его варили в самом замке.
Габи к этому времени успела и устать, — слабость-то пока никуда не делась, — и проголодаться, тем более, что по дороге из Лиона в шато д’Агремон к ней вернулись наконец хорошее настроение и здоровый аппетит. Так что под разговор с Трисом, наелась она, что называется, до отвала, да и выпила на пару с братом тоже немало. Поэтому ни о какой ванне перед сном речи уже не шло, поскольку сидение в горячей воде на полный желудок могло оказаться роковым, в особенности, после того, как она уже два раза подряд, — и почти без перерыва, — едва не протянула ноги. Габи понимала это даже на пьяную голову, — а крепкое пиво, как выяснилось, бьет по мозгам не хуже вина, — и довольствовалась душем, после которого, едва успев обтереться полотенцем, рухнула на кровать прямо поверх одеяла и попросту отключилась. Причем произошло это настолько быстро, что, проснувшись утром, она обнаружила, что спала голой, — а-ля натюрель[30], - забыв накануне от усталости о ночной рубашке, заботливо приготовленной для неё на этой же кровати её личной камеристкой Камиллой. Но и это не все. Спала она не только голой, но и не под одеялом, как следовало бы, — исходя из того, что в комнате было по-осеннему прохладно, — а поверх него. И при этом, — вот в чем состояло на самом деле диво дивное, — ничуть не замерзла, а, напротив, даже вроде бы, согрелась. Объяснение этому могло быть лишь одно: она интуитивно организовала себе ночью магический обогрев.
«Знать бы ещё, как я это провернула!»
И в самом деле, если бы вспомнить, — но это вряд ли, — что и как она сотворила ночью с помощью магии Огня, цены бы этому умению не было. Ведь одно дело иметь закаленное и тренированное тело, чтобы стоически переживать холод, голод и прочие неприятности, и совсем другое — иметь под рукой колдовскую грелку, которую можно включать и выключать по собственному желанию. Но, увы, вспоминать Габи было попросту нечего, поскольку в тот момент она находилась в бессознательном состоянии, а как осознанно задействовать магическую интуицию, она все ещё не знала. Зато, как выяснилось за завтраком, — на который она благополучно опоздала, увлеченная экспериментами с собственным Даром, — это, что не удивительно, знал Трис.
— Что ж, — кивнул он, внимательно выслушав рассказ сестры, перемежавшийся горькими сетованиями на собственную глупость и беспомощность, — я тебя понимаю. Но это, Габи, не одна проблема, а две. Впрочем, я готов помочь тебе с обеими. Обогрев — ценное умение, но магия эта простая. Я тебя сегодня же научу. А вот, как разбудить магическую интуицию, которую ты, судя по всему, использовала сегодня ночью, это совсем другой вопрос. И решается он, к сожалению, не в один присест. Мы этим займемся, разумеется, но сколько это потребует времени и сил, сказать я сейчас не могу. У всех по-разному. Но начнем мы все-таки с другого ценного навыка. Ты должна научиться сжигать алкоголь прямо в крови.
— Алкоголь? — переспросила Габи. — А зачем, собственно, его сжигать? Мы же пьем, чтобы опьянеть, разве нет?
— И да, и нет, — пожал плечами Трис. — Выпила, опьянела, протрезвела. Такова правильная последовательность событий. Вчера, например, оно тебе нужно было, это твое опьянение?
— Я об этом не подумала…
— А, если срочное дело или надо принять бой, что будешь делать? Полезешь под холодный душ?
— Похоже, ты прав, — согласилась Габи. — А когда займемся методиками профессора д’Анкона?
— Сегодня же и начнем, — заверил её Трис. — Заканчивай завтрак, и пойдем в северную башню. Там, наверху есть отличная комната: тихо, спокойно и никто нам не помешает.
Так они и сделали. Поднялись после завтрака на верхний ярус квадратной башни и расположились в простых деревянных креслах, поставленных одно напротив другого у западной и восточной стен. Комната, в которой они сейчас находились, была просторной и совершенно пустой. Винтовая лестница в углу между западной и южной стенами, четыре узких окна-бойницы, однотипные пол и потолок — широкие дубовые доски, лежащие на мощных поперечных балках, и всей разницы, что наверху они видны, а внизу — нет. Ни ламп, ни застекленных оконных переплетов, но стреловидные проемы прикрыты магическими щитами, а на полу вырезана сложная геометрема: гексаграмма со вписанной в неё пентаграммой[31], вписанная в свою очередь в круг, и круг этот, если присмотреться, состоит из соединенных в цепь символов бесконечности. Ну, и, разумеется, весь этот сложный колдовской узор заполнен керубическими символами[32], рунами и буквами греческого, древнееврейского и арабского алфавитов.
Габи видела захваченные этой графической инсталляцией магические потоки, заплетенные прямо над ней в сложный трехмерный узор. В её воображении потоки, относившиеся к разным стихиям, имели разный цвет. Это была условность, разумеется, к тому же условность простенькая, незамысловатая. Огонь — красный, Вода — зеленая, Земля — желтая, а Воздух — голубой. Впрочем, в общий узор, — как заметила Габи, были вплетены также нити, относящиеся к двум другим стихиям, на которые она прежде никогда не обращала внимания, а может быть, и не видела, не обладая достаточной силой Дара. Серебристый поток Габи идентифицировала, как стихию Жизни, а прозрачную алмазную нить — как силу Разума.
— Ты видишь потоки? — спросил между тем Трис.
— Да, — кивнула Габи. — Отчетливо и, как всегда, в цвете.
— Сколько?
— Шесть?
— Шесть — это хорошо, — улыбнулся тан. — Дар развивается, возможности возрастают. А теперь, Габи, загляни в себя.
— Куда именно? — не поняла она.
— Хорошо, сделаем по-другому, — предложил тогда Трис. — Ты можешь почувствовать свою кровеносную систему?
— Не знаю, — растерялась Габи. — Никогда не пробовала.
— Начинай с сердца, — предложил Трис. — Почувствуй, как оно бьется и попытайся увидеть сам процесс. Как оно качает кровь, принимая её через вены и нагнетая в аорту и лёгочную артерию. Ты же учила анатомию и физиологию. Вот и почувствуй теперь сердечный ритм, загляни внутрь системы!
Легко сказать, но совсем непросто сделать. Тем не менее, Габи справилась. Даже сама удивилась, как быстро это у неё получилось. А справившись с первой задачей, она решила и вторую. Увидеть всю кровеносную систему целиком, начиная прослеживать вены и артерии от центра, то есть, от работающего сердца, оказалось не так уж и сложно. Зато теперь она физически чувствовала всю свою кровеносную систему и могла визуализировать её в своем воображении.
— Вижу, — сказала она, не переставая удивляться легкости, с которой смогла разрешить заданный Трисом ребус.
— Отлично! — похвалил он её. — А теперь, дорогая сестра, давай рассмотрим состав твоей крови…
Трис оказался прав, и его идея уехать на время из столицы, полностью себя оправдала. За три недели, что они прожили в Арденнах, в чудном старинном замке шато д’Агремон, Габи полностью оправилась от чудовищного магического истощения, ставшего следствием «
Вернулись к ней и боевые навыки. Однако Габи пришлось порядком попотеть, пока она не укротила бушующую в ней новую силу, чтобы соразмерять «силу посыла» с типом «оружия» и характером «мишени». Проще говоря, чтобы не стрелять из пушки по воробьям и не палить из дробовика по огнедышащему дракону. Эти занятия на свежем воздухе ей тоже понравились, тем более, что Трис научил её между делом ещё паре дюжин ценных для боевого мага колдовских приемов. Ну, и, разумеется, они много и упорно работали над освоением приемов и методов, изложенных в книге профессора д’Анкона. Тщательно прочли рукопись, анализируя те или иные идеи, и шаг за шагом овладели теми методами ментальной защиты, о которых толковал в своей так и не опубликованной книге этот замечательный ученый-колдун.
Несмотря на скепсис, который Габи и не пробовала скрывать, все у неё, в конце концов, получилось. Она достаточно быстро научилась скрывать свои мысли и эмоции, тем более, что это совпадало с её скрытным, несколько отчужденным от мира и людей характером. Развился ментальный самоконтроль и появилась истинная колдовская рефлексия. И более того, к концу занятий, Габи полностью скрыла от «посторонних глаз» все те изменения в Даре, которые появились у неё после боя на олимпийском стадионе. Впрочем, оставалось кое-что важное, что пока ей так и не далось. Габи все ещё не знала, как целенаправленно и осознанно «включать» магическую интуицию, хотя прекрасно задействовала её в условиях кризиса. Неосознанно она могла много больше, чем по собственному осмысленному желанию. Но с этим до времени делать было нечего. Только трудиться, надеясь, что когда-нибудь все у неё получится.
Не давалась ей пока и магия Источников. Габи её чувствовала и иногда даже спонтанно задействовала, но до сих пор не знала, как это у неё получается, и не могла её контролировать. Все происходило сразу вдруг без какой-либо видимой причины. Просто однажды сам собой засветился окружающий её воздух, а в другой раз прямо на глазах Габи высох старый дуб. Умер, — листья, все и сразу, опали с него одной плавной волной, — высох и сразу же сгнил, превратившись в мертвую труху. К счастью, такое случалось крайне редко, но все-таки случалось. Магия Источников просыпалась, словно бы, сама по себе, и наверняка неспроста. Во всяком случае, интуиция твердила, что причина должна быть, вот только Габи, сколько ни пыталась разобраться в этом Даре-Проклятии, по-прежнему не понимала, отчего это зависит. Так что и здесь предстояло ещё очень много работы, но всех дел, как говорится, не переделаешь, — старики в Пойме говорят, что у правильного человека дел хватает ещё на три дня после смерти, — так что, в целом, Габи поездкой осталась довольна, и они с Трисом совсем уже собрались возвращаться в Лион, когда с ней случилось кое-что не менее странное, если конечно не считать странным вообще все, что происходило с Габи, начиная с её первой встречи с будущим братом…
Незадолго до возвращения в столицу, Трис предложил ещё раз поохотиться, но уйти на этот раз выше в горы и забраться глубже в лесную чащу. Идея Габи понравилась, и, оседлав лошадей, они спозаранку отправились в путь. Ехали долго и спешились только тогда, когда Трис наконец «услышал» оленя. Вернее, он его почувствовал, воспользовавшись одним из своих поисковых заклинаний, которые бросал время от времени вперед и в стороны. Неожиданно это показалось Габи нечестным или, лучше сказать, не спортивным. Зачем вообще выходить на охоту, если оленя, как и любое другое животное, можно приманить и убить одним лишь колдовством.
— Все, все! — улыбнулся Трис, выслушав её критику. — С этого момента без магии!
— И правильно! — она спешилась и передала поводья сопровождавшему их егерю. — Это будет по-спортивному.
В тот день они выслеживали в лесу матерого оленя и договорились охотиться с одними лишь арбалетами. Охота без ружей и магии показалась им обоим хорошей идеей, но что-то пошло не так, и в какой-то момент Габи овладел настоящий кровавый азарт. Она пробиралась лесом несколько в стороне от Триса, которого сейчас не слышала и не видела за деревьями. Он скользил бесплотной тенью где-то там, метрах в двухстах от неё, и ей оставалось лишь пытаться, подражая ему, двигаться скрытно и быстро. То есть, идти тихо, но при этом не отставать. Ступать осторожно, выбирая место, куда поставить ногу, обходить кустарники и не задевать древесных ветвей. Направление она знала неточно, — только со слов Триса, — и поэтому все время пыталась услышать зверя, заметить его следы или учуять. Мысль, что зверя в лесу можно выследить по запаху, появилась у неё как-то сама по себе, но Габи была настолько занята поисками оленя, что анализировать свои мысли и чувства попросту не могла. Однако, несколько позже она все-таки догадалась, что мысль эта являлась всего лишь проекцией той внутренней сосредоточенности, в которой она прибывала. И чутье, — чем бы оно не являлось на самом деле, — неожиданно сработало. Олень возник перед нею в отдалении, по-прежнему невидимый и неслышимый за деревьями, но открывшийся перед Габи благодаря своему особому острому запаху. Поймав направление, она ускорилась, но испуганное животное, — не ясно было только, кто или что его вспугнуло, — тоже не стояло на месте. Пришлось ещё прибавить хода, чтобы не потерять в глухом лесу взятый след. Но догнать оленя при такой скорости движения было невозможно. Он уходил, и понимание этого разом вскипятило Габи кровь и заставило её двигаться ещё быстрее. А потом, — это случилось как-то сразу вдруг, — она ощутила себя хищником, догоняющим дичь, отбросила ставший ненужным ей теперь арбалет, скинула теплую куртку и сапоги и побежала босиком, налегке. Сначала её вел запах оленя, но затем она почувствовала эманацию жизни, с вплетенными в неё нотками панического ужаса, и это оказалось куда лучше. Разом взбодрило, придало сил, толкнуло вперед. Габи легко бежала через лес, все время на самую малость, увеличивая скорость, и, в конце концов, настигла жертву. Увидела оленя, ускорилась и, наконец, поймав верную дистанцию, прыгнула, мгновенно оказавшись у зверя на спине …
— Ну, и что это было? — спросил Трис, обнаружив обессилившую Габи и убитого ею оленя.
— Похоже, я действовала не как человек, а как хищник, — нехотя призналась она. — Почуяла, догнала и сломала ему шею. Даже не знаю, как смогла, и не спрашивай, зачем. Если бы вовремя не очнулась, наверное, разорвала бы ему горло и стала пить кровь. Но боги были милостивы ко мне. До такого безумия я все-таки не опустилась, но, поверишь, в тот момент мне это казалось хорошей идеей.
Помолчала, испуганно глядя на брата, и добавила едва ли не шепотом:
— Ну, не вампир же я? Правда? Или вампир? Не оборотень… Это точно. Одежда цела. Но гон, Трис! Я же устроила настоящий волчий гон! И запах звериный чувствовала, и прыгнула прямо ему на спину… Метров с семи-восьми, я думаю… Откуда только силы взялись? Я же ему шею свернула. Ты видел, какая у него шея? А я её раз, и все!
— Но кровь пить не стала, ведь так? — успокоил её Трис. — И значит, никакой ты не вампир, милая. Вампир бы не удержался от соблазна, а ты к оленю даже не притронулась…
— Это утишает, — тяжёло вздохнула Габи. — Но что же я такое, Трис? Кто я такая?
— Моя сестра, разве нет? — усмехнулся он в ответ. — Ещё, кажется, Э клана Мишильер. Ведь я ничего не путаю? Подруга принцессы Эвы Сабинии и один из сильнейших боевых магов империи. А то, что произошло сегодня… А что, собственно, произошло? — подмигнул он Габи. — Ты догнала оленя и убила его без магии и оружия, как одна из тех валькирий древности, что сражались с врагом наравне с воинами-мужчинами.
— Но такие, как Брюнхильда[33], больше не рождаются, — возразила Габи.
— Как знать, — пожал плечами Трис. — Времена меняются, и на смену старым героям приходят новые…
Глава 3(1).
1. Зандер
Как и следовало ожидать, инцидент на олимпийском стадионе никого не оставил равнодушным: ни полицию, ни жандармерию, ни секретную службу. Несмотря на жестокие цензурные запреты, о покушении писали газеты, шептались обыватели и сплетничали все, кому не лень. А высший свет охватила натуральная истерика, которая практически мгновенно переросла в неконтролируемую панику. Ещё бы, ведь оказалось, что покуситься могут в буквальном смысле на кого угодно, и, значит, абсолютно никто не застрахован от преждевременной смерти. Ни правящая герцогиня, ни имперский князь, ни сама, страшно сказать, наследница престола. Люди были напуганы и дезориентированы. Император рвал и метал, требуя от секретной службы немедленных результатов. Ну, а те, в свою очередь, действовали без оглядки, словно с цепи сорвались. Трясли всех подряд, вот только все без толку, и Зандер догадывался, отчего так. Тот, кто составил этот заговор, не дурак и не верхогляд. Умный и способный сукин сын. И не один, по-видимому, поскольку, по факту это было не одно, а три разных покушения. Однако и то правда, что одно из них было основным, а другие всего лишь маскировали главную цель. Но кто из них троих, — принцесса, он или Мария, — являлись основной целью неизвестного врага, иди ещё разберись. И, значит, невозможно было пока вычислить кукловода, придумавшего и осуществившего настолько дерзкий и хитроумный план. По большому счету, это был безукоризненный замысел, ведь, если бы не вмешался случай, — а он, к слову, никак заранее не просчитывался, поскольку никто не знал об истинных возможностях Э’Мишильер, — все бы у этого господина Икс получилось именно так, как задумывалось. Но вот, что именно планировалось, кем и зачем, оставалось пока совершенно непонятно.
— Судите сами, Мария, — рассуждал Зандер, забыв на время и о дымящейся в пепельнице «гаване»[34], и о бокале с вином, стоявшем на подлокотнике кресла. — Прежде всего, давайте учитывать, что на самом деле у нас не одно, а три покушения на трех разных людей. И ни в одном случае, мотив отчетливо не прослеживается.
— Ну, не скажите, князь! — возразил шевалье де Марбёф. — На Марию могли покушаться из-за наследства. Она не замужем, детей у неё нет, умри она сейчас, кто унаследует титул и богатства семьи?
Они собрались маленькой компанией в Вишневой гостиной шато дю То[35], резиденции герцогов Перигор — сама герцогиня, её кузина баронесса Анна Мария де Сегюр, шевалье де Марбёф — жених Анны Марии и Зандер, — и пытались разобраться в произошедшем, тем более, что двое из них едва не стали жертвами того самого заговора, о котором шла теперь речь.
— И в самом деле, кто бенефициар[36]? — спросил Зандер и, вспомнив наконец о своей черной короне[37], взял её из пепельницы пыхнул чуть сладковатым дымом.
— Если исходить из прав наследования, — ответила, не задумываясь Мария, — то это двоюродный брат моего отца граф Эрве де Леон, у него, кажется, седьмой уровень Воздуха, его сын, мой кузен Георг, у него шестой уровень Огня и ещё кузен Гийом барон де Сент-Круа, сын ещё одного двоюродного брата моего отца, покойного Эммануэля де Сент-Круа. У него, на сколько я знаю, восьмой уровень Земли.
— А что не так с вашей тетей? — спросил Зандер, искренно удивившийся её ответу. — Почему не рассматривают в качестве наследницы её? Она ведь ближе к вам по родству. Или вот Анна? — перевел он взгляд на кузину Марии. — Это оттого, что они женщины?
— Нет, князь, — покачала головой Анна де Сегюр, — дело, как всегда, в Даре. У меня всего лишь пятый уровень Воды, а у матушки и того меньше. Но я думаю, что есть кое-кто, чьи права на герцогскую корону куда основательнее, чем у любого из тех родственников, кого упомянула Мари.
— Не говори глупости! — прервала её герцогиня Перигор. — Я обязана Габи жизнью. Стала бы она меня спасать, если бы это был заговор Мишильеров?
— Но большего бенефицианта, в случае вашей смерти, чем Тристан Мишильер, даже если захочешь, не найти, — внес вежливое замечание жених Анны шевалье де Марбёф.
— Согласен с вами, — кивнул Зандер, — но зачем бы ему? Захотел бы получить герцогство, мог бы попросту жениться на Марии. Вы бы, Мария, вышли за него замуж, сделай он вам предложение?
Вопрос непростой, но раз уж разговор свернул в эту сторону, Зандер хотел расставить все точки над «i».
— В моем нынешнем положении это стало бы лучшим решением, — дипломатично ответила Мария Перигорская. — И повторяю. Если бы это был заговор Мишильеров, Габи должна была знать об этом заранее. Она коннетабль клана. Зачем бы ей тогда меня спасать? Напротив, в той ситуации она могла убить меня множеством способов, и никто бы этого даже не заметил.
— Согласен, — кивнул Зандер. — Подозревать Мишильеров неразумно. Другое дело, иные бенефициары. В моем случае это ведь тоже серьёзный мотив. Я не женат и не имею наследников…
«И, как последний дурак, не оставил завещания. Вопрос, кто ещё, кроме отца, знал об этом прискорбном факте?»
Ему не хотелось думать на Виктуара, — все-таки зависть недостаточная причина для того, чтобы убить собственного брата, — но приходилось признать, что дело не только в зависти, но и в корысти. Титул, башня и замок в провинции — одного этого могло хватить, чтобы вписаться в заговор.
«Неглуп, хитер…» — добавил Зандер к своим прежним мыслям.
И ошибся Виктуар практически единственный раз в жизни, когда перегнул палку, радуясь титулу, который, казалось, был уже у него в руках. На этот раз он мог действовать гораздо осторожней. И тем не менее, убийство родного брата? Впрочем, история франков знала немало таких случаев, так что отбрасывать эту гипотезу из одной лишь брезгливости не стоило. Итак, cui prodest? Кому выгодно? Тут могли быть варианты, поскольку, если это не Виктуар, то, значит, кто-то, с кем Зандер пересекался в связи со своими, так сказать, профессиональными интересами. Видят боги, среди этих людей кого только не было! Но убийство? Кому это могло понадобиться, и с чего вдруг?
«Я кому-то перебежал дорогу? — спросил он себя. — Или случайно узнал то, чего мне не следовало знать? Увидел? Услышал? Стал свидетелем? Или это постарался кто-то из соискателей руки и сердца Эвы Сабинии? Убрать конкурента практически хрестоматийный пример прагматического мышления».
Увы, вариантов здесь было явно больше одного, но, не зная, о чем конкретно идет речь, было невозможно определить мотив покушения, а значит, и заказчика.
— Ну, хорошо, — сказала Мария Перигорская, вернув Зандера к реальности, — допустим и у князя, и у меня проблема в наследстве. А что тогда, у Эвы Сабинии? Её-то за что?
— За компанию, — кисло улыбнулся Зандер.
У него уже появилась пара идей относительно того, как раскрыть этот темный замысел, но он не хотел впутывать в это дело посторонних людей. Слишком острой для некоторых могла оказаться информация, слишком компрометирующей для самого Александра и слишком специфической, чтобы разглашать её публично вне круга посвященных. Поэтому на том чаепитие «по горячим следам» он никому ничего определенного не сказал, но действовать начал уже на следующий день с самого утра.
Первым делом, Зандер прошелся по всем своим контактам, имеющим связи по ту сторону закона. Таких, к слову сказать, было немало, и Зандер отнюдь не хотел, чтобы знакомство с такими людьми стало достоянием гласности. Контрабандисты, скупщики краденого, воры и подпольные зельевары, он не стремился афишировать такого рода знакомства, но именно через этих людей он покупал необходимые ему в работе ингредиенты, инструменты и запрещенные к обороту в империи вещества. Через них же он зачастую сбывал свою «продукцию», зарабатывая на этом немалые деньги. А сейчас он озадачил их поисками концов, которые организатор покушения не успел спрятать в воду. Если в деле участвовали профессиональные стрелки, вооруженные к тому же довольно редкими и дорогими снайперскими винтовками, значит где-то должны остаться следы, как людей, так и оружия. Ну а, чтобы поиски осуществлялись быстрее, Зандер выставил свою цену: деньги, эликсиры, услуги… Разным людям требуются разные стимулы, вот он и не мелочился.
— Значит, деньги тебе не нужны, — кивнул он Бертрану ван де Пуле. Старичок был часовых дел мастером, но кроме того содержал «черную кассу» — подпольный банк, готовый хранить неправедно нажитые деньги или давать ссуды под огромный грабительский процент. — А как насчет «Живой воды»?
— Сказки! — отмахнулся от него старичок. — Нет такого зелья, и никогда не было!
— Как знать, — пожал плечами Зандер. — Но вот мне один мой знакомый дал эту гадость на пробу…
С этими словами, он достал из кармана серебряный цилиндрик, внутри которого находилась крошечная пипетка с одной каплей прозрачного раствора.
— Капни на десну, — предложил он старику.
— А не отравишь? — насторожился черный банкир.
— Ну и зачем бы мне тебя травить? — искренно удивился Зандер. — Постой! Ты что же так и не понял, что я маг?
— Маг?! — испугался старик, и в этот момент Зандер сжал ему горло воздушной удавкой. Подержал немного, наблюдая, как начинает синеть его несговорчивый оппонент, и отпустил.
— Если бы я сейчас не отпустил, ты бы умер от удушья, — вежливо объяснил Зандер. — Но следов удушения на тебе не осталось бы. Так что убить я тебя могу быстро и чисто, зачем же мне заморачиваться с ядом? Капай!
Старик коротко взглянул на него исподлобья, открыл беззубый рот и, приняв из рук Зандера пипетку, уронил каплю остро пахнущей жидкости себе на десну.
— Сядь и жди! — приказал Зандер, кивнув на стул.
Старик пожал плечами и сел.
— Чего ждем?
— Зуб должен вырасти.
— Серьёзно? — не поверил старик. — Вот прямо-таки зуб?
— С чего мне врать?
Поделиться книгой: