Помоги проекту - поделись книгой:
— Что вас в ней не устраивает? — Габи понимала, Трис успел обдумать эту версию «от и до».
— Почему два дополнительных покушения, а не одно?
— Если цель — Эва Сабиния, — предположила Габи, — то все остальное для отвода глаз. Ему же надо было запутать следствие.
— Неплохая версия, — согласился мужчина, — но и она недостаточно подкреплена фактами.
— Ну, — задумалась было Габи. — За тридцать часов большего и не накопаешь. Стрелки мертвы?
— Ты убила всех, — подтвердил брат. — Совсем ничего не помнишь?
— Ничего…
— А жаль, — неожиданно хмыкнул Трис. — Было бы любопытно узнать, как ты умудрилась удерживать семь потоков одновременно.
— Мне тоже, — нахмурилась Габи, твердо знавшая, что она на такие подвиги не способна.
«Или была неспособна? Что если это и есть последствия, о которых говорил ей Источник?»
Возможно, она просто не знала пока границ своей силы и всех особенностей своего Дара?
— Расскажите теперь, что было дальше, — попросила она после довольно долгой паузы.
— Дальше, как поведала мне герцогиня Перегор, вы, сестра, собрались умирать, — сказал Трис, и Габи сильно не понравилась интонация, с которой он это сказал. — Князь Трентский… Все сходятся на том, что, если он обязан жизнью вам, то вы обязаны жизнью ему. В общем, он, разумеется, не целитель, но, по-видимому, знает и умеет гораздо больше, чем многие дипломированные лекари. Так вот, он не понимает, что именно с вами произошло, но высказал гипотезу, что вы интуитивно — в условиях жесточайшего стресса, — воспользовались Даром, не успевшим ещё по-настоящему раскрыться и укорениться. Как следствие, ваш организм, не будучи готов к таким нагрузкам, пошел вразнос. Это несколько похоже на случаи врожденной дисгармонии между силой Дара и способностью нервной системы к ней адаптироваться. Однако, повторюсь, это всего лишь предположение ученого, а не диагноз, поставленный лекарем или целителем…
Следующие полчаса Трис рассказывал ей, в каком она была состоянии в тот момент, когда Зандер Трентский приступил к реанимационным мероприятиям. Что он увидел, подойдя к ней, и что сделал потом. Кто ещё помогал ему спасать Э клана Мишильер и чем именно. В общем, как все происходило. И надо сказать, Габи услышанное совсем не понравилось.
— В конце концов, ему удалось стабилизировать ваше состояние и удерживать вас наплаву до того момента, как прибыли лекари из университетской клиники. Затем уже они колдовали над вами часа три подряд, пока не запустили все ваши внутренние органы по новой, одновременно активировав вашу «железу творения». Я в это время уже был рядом с вами, — меня оповестил один из наших кланников, находившийся в тот момент на стадионе, — и как только опасность миновала, забрал вас домой. Это случилось двадцать пять часов назад. В себя вы все это время не приходили… Но есть ещё одна вещь, о которой вам следует знать. Сейчас вы, разумеется, ослаблены, сестра, но, полагаю, это быстро пройдет. Всего лишь остаточное действие примененной к вам лекарями интенсивной терапии. Но речь не об этом, а о вашем Даре.
— Надеюсь, на этот раз я его не утратила? — встревожилась Габи.
— Успокойтесь, сестра, — улыбнулся ей Трис. — Ничего вы не потеряли. Скорее, приобрели.
— Вы говорите об «охотничьем чутье»?
— И о нем тоже, — кивнул тан, — но, прежде всего, о вашей силе.
— О моей силе? — не поняла его Габи.
— Сейчас у вас, моя дорогая сестра, пятнадцатый ранг в стихии Воздуха, тринадцатый — Огня и десятый — Воды и Земли. Вы превратились во внерангового универсального мага, совсем немного не дотянув до моего уровня. Как вам такая новость?
— Если честно, я в ужасе, — почти искренне улыбнулась в ответ Габи. — Я просто стою на пороге жесточайшей истерики.
— Увы, но я вам не верю, сестра, — покачал головой Трис. — Такие женщины, как вы, обычно не склонны, к истерикам, но вот о рассудке, нам с вами придется подумать самым серьёзным образом. Нам только вашего безумия не хватает для полного счастья, все остальное у нас уже есть…
Глава 2(2)
2. Габи и Трис
Трис пришел к ней поздним вечером, почти ночью. Прислал камеристку Камиллу, спросить, не занята ли, — подразумевалось, не спит ли часом, — и, получив приглашение, зашел. Время приближалось к полночи, но Габи действительно не спала. Сидела, укрывшись пледом, в уютном кресле, придвинутом едва ли не вплотную к разожженному камину, читала «Биржевые ведомости» и пила горячий травяной сбор с медом. Хотя после покушения на Олимпийском стадионе прошло целых четыре дня, ей все ещё нездоровилось. Впрочем, уже не лежачая больная, какой была сразу после инцидента. Тем не менее, в теле все ещё ощущалась порядком раздражавшая её слабость, кружилась приступами голова и все время немного знобило. А ещё её клонило в сон, и по-прежнему отсутствовал аппетит. Поэтому, — а ещё, потому что на этом настаивала Серафина, — из дома Габи пока не выходила, и сама почти никого не принимала. Компанию ей в эти дни составляла в основном одна лишь дама Конкордия. Трис, как обычно, был чем-то сильно занят, а остальных, если честно, Габи просто не хотела видеть. Ссылалась на недомогание и вежливо отказывала от дома. Даже трем людям, считавшимся — и не без причины — её близкими друзьями: принцессе Эве Сабинии, князю Трентскому и Марии Перигорской. Другое дело Трис. Он её старший брат и глава клана, и, хотя бы поэтому, не нуждается в особом приглашении, да и в разрешении тоже. Палаццо Коро — его дом, и здесь именно он устанавливает правила. Но Тристан Мишильер — человек воспитанный в лучших традициях франкской аристократии и своей властью никогда не злоупотребляет. Вот и сейчас, ведь явно пришел не просто так, а по делу, и все равно, сначала осведомился о том, не помешает ли, и только затем зашел в гостиную.
— Как ваше самочувствие, сестра? — спросил, поздоровавшись.
— Соврать или сказать правду? — почти улыбнулась в ответ Габи.
— Предпочитаю правду, — ожидаемо ответил Трис и, добавив сакраментальное «
— А Серафина что, уже не докладывает? — Габи отложила газету, мгновение смотрела на огонь и наконец перевела взгляд на Триса.
— Хотелось узнать из первых уст…
— Значит, правду, — дернула Габи губой.
— А правда такова, брат, — произнесла почти в раздражении, что было для неё отнюдь нехарактерно, — я все ещё не в форме, если вы об этом, и поэтому не могу приступить к тренировкам.
— Печально, но поправимо, — Трис все ещё стоял, не отходя, впрочем, от кресла. На Габи он сейчас не смотрел, оглядывал гостиную. Он явно что-то искал, и Габи догадывалась, что именно.
— Можете не искать, Тристан, — пожаловалась она. — Вина нет. Серафина все забрала.
Пристрастия к крепким напиткам Трис прежде за сестрой не замечал. Могла, конечно, по случаю выпить или даже напиться, но только в определенных обстоятельствах. В компании Эвы Сабинии, например, или от сильного расстройства чувств. Однако особой склонности к алкоголю или наркотикам она при этом не обнаруживала. Но, разумеется, он мог её понять: пятый день сидеть затворницей в четырех стенах и болеть, чего Габи делать абсолютно не умела, не говоря уже о том, чтобы любить. Для неё это то ещё испытание воли. Можно захотеть и бокал вина или даже два.
— Да, не смотрите вы на меня так, — поморщилась Габи, догадавшаяся, верно, о чем он думает. — Мне до алкоголизма, Трис, как до Арденн… на четвереньках.
Трис по-видимому догадался, какое слово она хотела употребить, но постеснялась произнести вслух. Это ведь секрет Полишинеля, что абстинентная лексика не чужда некоторым молодым дамам из высшего общества, но такие слова и выражения дамы обычно используют только в своем кругу.
— Кстати об Арденнах, — повернулся к ней Трис. — Я, собственно, за этим к вам и пришел, Габриэлла. Завтра мы уезжаем на север, в наш замок шато д’Агремон. Это в Арденнах, если помните, в долине Мааса недалеко от Намюра. Поживем там пару недель в тишине и покое. Осень в тех местах необычайно красива. Река, ручьи, зеленые пастбища и разноцветье лиственных лесов на пологих склонах гор. В основном, там растут дуб и бук с берёзой. И ещё, кажется, ясень, но встречаются и ельники. Погуляем, подышим свежим воздухом, насладимся местными кулинарными изысками. Вы же любите картофель? Поохотимся на кабанов и рысей, попьем местного вина… Впрочем, вру. С вином там, прямо скажем, не дружат, хотя, видят боги, Шампань находится буквально под боком. Но нет, предпочитают крепкое пиво. Ощущается сильное влияние Валлонии и Брабанта, но зато и пиво у них отменное.
— Очень поэтично, — прервала его дифирамб чуткая к нюансам сестра. — Просто пастораль и парадиз. А на самом деле?
— На самом деле? — переспросил Трис. — На самом деле, сестра, вам следует отдохнуть и окончательно прийти в себя. Набраться сил… Разве это недостаточная причина?
— Мне кажется, что для поездки через всю страну этого все-таки недостаточно, — предположила Габи.
— Что ж, — согласился Трис, — не стану вас обманывать, Габриэлла. Есть ещё одна, — особая — причина для того, чтобы уехать в шато д’Агремон. Об этом я как раз и хотел с вами поговорить тет-а-тет. Замок хорош тем, что стоит на отшибе. До города десять километров, и в это время года постоянные обитатели других имений, расположенных поблизости, обычно отсутствуют. Так что мы будем предоставлены самим себе и сможем заняться кое-какими делами, не терпящими посторонних глаз и ушей.
— Запретная магия? — удивилась Габи.
— Скорее, засекреченная и неизвестная, — уточнил Трис.
— Неизвестная кому?
— Надеюсь, что большинству окружающих нас здесь людей.
— Тогда, позовите кого-нибудь из слуг, — предложила Габи. — Прикажите подать вина, садитесь в кресло, раз уж придвинули его к огню, и рассказывайте! Ведь я же вижу, вам есть, что рассказать, я права?
— Как всегда, — улыбнулся ей Трис.
Он не стал нажимать на электрический звонок, а напрямую связался с буфетчиком, используя магию палаццо. Четко, простыми короткими фразами вбил приказ прямо в голову слуги и только после этого сел в кресло напротив Габи.
— Итак, — поощрила она его.
— Видите ли, сестра, у меня никак не шел из головы наш разговор. Тот самый, что состоялся сразу после того, как вы пришли в себя. Вернее, один, обсуждавшийся тогда нами вопрос. Я имею в виду истинную телепатию. И знаете, Габриэлла, у меня было такое чувство, что где-то я об этом уже читал или слышал. Обычно я ничего не забываю, но тут, скорее всего, речь шла о каком-то мимолетном впечатлении. Тогда, я напряг память и все-таки вспомнил. Что-то такое о телепатии и ментальной магии упомянул при мне однажды наш великий отец. Вскользь упомянул. Мимоходом, показав мне при этом одну старую книгу. В общем, я ринулся в архив и нашел там ту самую книгу. На поверку, она оказалась не такой уж и старой. Да и не книга это вовсе, а рукопись книги, которую, судя по надписи на первом листе, презентовал отцу сам автор. Его звали Алессандро д’Анкона. Он был профессором Римского Коллегиума, но его книга «
— Будем учиться читать мысли? — В глазах Габи зажегся нешуточный интерес и, вроде бы, даже хворь отступила.
— Увы, нет, — покачал головой Трис, он тоже был в некоторой степени разочарован и не считал нужным это скрывать. — Я даже не уверен, что этому можно научиться. Истинная телепатия, сестра, если она действительно существует, — это какой-то уникальный талант. А профессор д’Анкона пишет в своей книге о сложных или, скорее, изощренных ментальных техниках, с помощью которых, даже не имея сильного Дара, можно защитить свой разум, память и чувства от нежелательного вторжения.
— Ментальный щит! — Не посчитав нужным скрывать свои эмоции, Габи даже зажмурилась от удовольствия. Трис был вторым человеком после баронессы де Грамон, перед которым она могла, пусть и ненадолго, приоткрывать мир своих истинных переживаний. — Даже не верится, что такое возможно!
— Возможно все! — улыбнулся ей Трис. — Часто мы просто не знаем, как этого добиться.
— А д’Анкона, значит, знал?
— Судя по всему, он сам эти техники и разработал.
— Техники? — испытующе взглянула на брата Габи. — Множественное число подразумевает, что…
— Техник несколько, — закончил за неё Трис. — Тут есть ещё один небесполезный в нашем случае инструмент. Я об этом не знал, но, оказывается, можно научиться скрывать свою истинную силу, а, возможно, и наличие Дара вообще.
— То есть, как? — опешила Габи.
— Так, что кто-нибудь вроде меня не узнает, что перед ним находится маг, или не сможет определить уровень вашего Дара.
— Моего?
— В том числе и вашего, — усмехнулся Трис, вполне оценив искренность её смущения.
— Да, — вздохнула она. — Мне бы это пригодилось…
И в самом деле, никто в столице не знал пока, что её Дар претерпел существенные и настолько драматические изменения. Так что, не приходилось сомневаться, что рано или поздно, но кто-нибудь об этом обязательно узнает. Узнает и, разумеется, будет сильно удивлен. И тогда возникнут вопросы, ведь прирост силы никогда не происходит вдруг и без причины. Однако в том-то и проблема, что Габи никому ничего не могла объяснить. Ей нечего было сказать по существу вопроса. Зато кто-нибудь, знающий чуть больше, чем другие, мог догадаться, о чем на самом деле идет речь, догадаться и взять след.
— Вот поэтому я и хочу увезти вас в Арденны, — продолжил свою мысль Трис. — Ненадолго, всего на две, максимум, на три недели. Мне тоже, знаете ли, не стоит надолго оставлять столицу в такое смутное время. Но и вам здесь оставаться сейчас нельзя. Поэтому уедем от греха подальше, а когда вернёмся, будем уже во всеоружии и готовы к возможному противостоянию, кто бы это ни был.
— Значит, не у одной меня паранойя…
— Нет, не у одной вас, сестра. И полагаю, наша с вами паранойя полностью оправданна. Поэтому будет разумно прикрыть от чужих глаз свои мысли, чувства и воспоминания и претвориться, что у вас не появилось никаких новых талантов и не увеличилась сила Дара. Меньше будет ненужных вопросов…
— Полностью с вами согласна, Тристан, — наконец улыбнулась Габи. — Поедем вдвоем?
— Да, — озвучил Трис очевидное. — Чем меньше людей посвящены в семейные тайны, тем лучше. Возьмём только охрану и несколько слуг.
— Знаете, брат… — Габи замолчала, потому что как раз в этот момент в дверь постучали.
Это пришла служанка. Получив позволение, она вкатила в гостиную сервировочный столик, поставила его на стопор около кресел Габи и Триса, сняла серебряный колпак с блюда, на котором были разложены аккуратно нарезанные ломтики сыра бри, и белую салфетку с фарфоровой вазы с крошечными пирожками, показала Трису бутылку с белым вином, получила одобрительный кивок — «спасибо, Эмилия, дальше я сам», — и быстро покинула тана и его сестру.
— Мне налейте тоже! — потребовала Габи.
Трис посмотрел ей в глаза, встретил жесткий давящий взгляд серых глаз и только пожал плечами.
— Вы уже взрослая девочка, Габриэлла, — сказал, вынимая пробку из бутылки. — Сами можете решать. Кстати, вы видели, как я достал пробку?
— Создали вакуумную лакуну над бутылкой…
— Увидели или догадались? — поинтересовался Трис.
Он не переставал учить сестру при каждом удобном случае, не упустил представившейся возможности и сейчас. Слишком многому ей предстояло научиться за очень короткое время. Слишком сильными были случившиеся с ней изменения. За четыре месяца, прошедшие с их первой встречи, она из слободской девчонки-слабосилка с третьим уровнем Дара Земли превратилась в его сестру — аристократку, Э клана Мишильер и могущественного универсального внерангового мага. Пятнадцатый уровень Воздуха, тринадцатый — Огня и десятый — Воды и Земли — таких колдуний в империи раз-два и обчелся, но и ответственность, соответственно, велика, и люди ждут от неё гораздо большего, чем она способна показать. Допустим, свою боевую мощь коннетабль клана Мишельер уже успела продемонстрировать во время покушения, но вот мелкое, обыденное и обиходное колдовство — это совсем другое дело. Его от неё ждут никак не меньше, чем демонстрации боевого могущества.
— Итак?
— Увидела, — усмехнулась Габи, наблюдая за тем, как Трис разливает вино по бокалам. — Вы же знаете, брат, теперь я могу видеть потоки Воздуха. Так что увидела во всех подробностях и наверняка смогу повторить сама. Вы же специально все сделали медленно?
— Верно. Но вот вам домашнее задание, Габриэлла. Придумайте сами не менее двадцати способов открывания бутылки с помощью разных стихий и их сочетаний.
— Развиваете мою креативность?
— Почему бы и нет?
— Дайте сигарету! — потребовала Габи, увидев, что Трис достает портсигар.
— Проверяете границы дозволенного? — усмехнулся он. — Ладно держите. Вы взрослая, сами можете решать.
Закурили. Трис ждал реакции организма сестры, но табачный дым подействовал на неё парадоксальным образом. Голова у неё явно не закружилась, но зато щеки неожиданно порозовели.
— Перед тем, как нас прервали, — сказал он тогда вслух, — вы начали мне что-то говорить.
— Ах, это, — кивнула Габи. — Да, хотела сказать, что я в жизни никогда не путешествовала. Даже из Поймы в центр города ни разу не выезжала. Так что путешествие мне в диковинку. Отсюда вопрос: как мы будем добираться? Далеко ли нам ехать? Долго ли?
— Вы задали три вопроса, но я, так и быть, отвечу на все, — Трис пыхнул сигаретой и, стряхнув пепел, который тут же исчез в короткой огненной вспышке, сделал глоток вина. — Поедем на машине. Поведу я. Слуги — на другой. Ехать тут недалеко — около семисот километров через Дижон и Реймс. Дорога хорошая, — шоссе, — так что доберемся быстро, часов за десять. Нам же в пути надо будет передохнуть разок-другой, сходить в туалет, перекусить. Выйдем часов в восемь утра. Нужно дать слугам время собрать вещи. К шести вечера будем на месте. Я уже позвонил мажордому замка. Они все подготовят к нашему приезду. Комнаты, постели, обед и все прочее. Вечером отобедаем, отдохнем, прогуляемся по парку, если не будет дождя, — впрочем, его не будет, я не позволю, — а с утра за работу. Как вам такой план?
— Я вся в предвкушении! — улыбнулась Габи, которой не терпелось уже выехать из города, увидеть новые места, вдохнуть полной грудью воздух свободы, узнать, что это такое — замок в горах, попробовать местного крепкого пива, поохотиться с ружьем или арбалетом, погулять по расцвеченным осенью лиственным лесам.
— Ну, вот и славно, — ответно улыбнулся Трис и поднял свой бокал:
— Ваше здоровье, сестра! И знаете, что, в тартар все эти условности и этикет туда же. Вне официальных приемов, я для вас Трис, а вы для меня — Габи.
— Тогда, возможно, мы могли бы перейти на «ты»? — осторожно поинтересовалась Габи, явно впечатленная его словами.
— Непременно! — кивнул Трис. — За тебя, Габи! За Э клана Мишильер и мою любимую младшую сестру!
«Приятно, черт возьми!» — отметила мысленно Габи, но вслух ничего не сказала, лишь отсалютовала брату бокалом и сделала первый глоток…
Дорога до шато д’Агремон заняла чуть больше девяти часов, и это при том, что ехали спокойно, скорость держали умеренную, — в общем, не так, как, дай ей волю, вела бы машину Габи, — и останавливались везде, где хотелось. Захотелось, впрочем, лишь дважды. В первый раз, немного не доезжая до Дижона, в городке под названием Сент-Фелибер. Ничем не примечательное местечко, но поздний завтрак, который они себе там устроили, оказался выше всяческих похвал. Во всяком случае, здесь у Габи наконец прорезался хоть какой-то — пусть даже робкий, — аппетит. Ещё не тот «лютый голод», который терзал её ещё совсем недавно, но петух, тушеный в винe Шaмбepтeн, ей все-таки понравился. Она съела всю порцию, отдав должное и бургундской маре, местной виноградной водке, напоминающей по вкусу милую её сердцу граппу из Фриули. Под изумительно вкусное мясо и под настроение Габи выпила три крошечных рюмочки, граммов по двадцать пять-тридцать каждая. Настроение поднялось ещё выше, и всю дорогу до Реймса в буквальном смысле ожившая Габи расспрашивала Триса о том, чем различаются такие понятия, как «психика», «интеллект» и «разум», и как ко всему этому относятся такие определения, как «ментальный», «умственный» и «когнитивный». И где, в этом случае, находятся чувства, память и душа? А ещё ей хотелось понять, являются ли «чувства» и «эмоции» синонимичными понятиями или нет? Вопросов было много, но Трис знал ответы на любой из них и, пожалуй, был даже рад, что сестра их ему задает.
— Понимаешь, Габи, — сказал он ей в Реймсе, когда, сделав вторую остановку, они устроились в элегантном кафе, где их угостили чудесным розовым шампанским и реймсскими ванильными бисквитами, — все эти вопросы крайне важны именно сейчас, когда мы будем учиться ставить ментальные блоки и перекрывать доступ к нашей памяти и эмоциям. Будем считать, что это вводное занятие: пролегомены[22], так сказать, теории вопроса.
Габи не возражала, её интерес был тем и вызван, что она не слишком хорошо представляла себе, что именно предстоит научиться защищать и от чего. В школе, имея в виду Пойму и окрестности, такому, разумеется, не учат. Так что, по факту, Габи восполняла сейчас недостатки своего образования, получив вместо школьной программы пять часов великолепных лекций, прочитанных ей персонально одним из самых эрудированных людей империи франков. Казалось, Трис знает буквально все. Удивляло лишь то, как успел он узнать так много в таком молодом возрасте. Габи очень хотела его об этом спросить, но интуиция подсказывала, что делать этого не стоит, и она заставила свое любопытство замолчать, хотя и предполагала, что не все так просто с этим его знанием, как может показаться на первый взгляд. Ведь могло статься, что Трис не так молод, как говорит. Возникало у неё временами чувство, что он сильно старше своих лет. Это было любопытно, но не более того. Учитывая её собственную историю, истинная биография Триса могла оказаться не менее оригинальной. Однако не все сразу. Возможно, когда-нибудь он ей расскажет подлинную историю своей жизни, но случится это, по всей видимости, нескоро, если вообще когда-нибудь произойдет. А пока, завершив вчерне экскурс во вселенную сознания, разума и интеллекта, Трис перешел к описанию эмоционально-волевой сферы[23] человека.
— Постой, постой! — остановила его Габи, когда он начал объяснять ей природу аффекта. — Получается, что чувство, эмоция и аффект — это принципиально разные явления?
Поделиться книгой: