Помоги проекту - поделись книгой:
Покушение было великолепно спланировано и отлично осуществлено. Стреляли три снайпера, вооруженные мощными винтовками с панкратическими прицелами[15]. Учитывая, что стенд для состязаний в стрельбе был оборудован на арене олимпийского стадиона, найти для наемников выгодно расположенные позиции на расстоянии от трехсот до четырехсот пятидесяти метров от «мишени» не составило труда. К тому же, начни нападавшие колдовать, их бы тут же засекла охрана или участвующие в Турнире аристократы — все, как один, являвшиеся сильными магами. А вот о покушении с помощью обычного огнестрельного оружия никто даже не подумал. Так что у ассасинов был шанс не только уничтожить цель, но и выбраться со стадиона живыми. Но вот незадача — на пути осуществления их планов встала Габриэлла Э’Мишильер, и все их влажные мечты пошли прахом.
Каким-то неведомым образом эта брутальная фемина, — аристократка высшей пробы, говорившая, как наивная простушка, и одевавшаяся, как великосветская кокотка, — уловила то, чего не почувствовал больше никто из магов, присутствовавших на состязаниях по стрельбе. Другое дело, что сначала она, скорее всего, подумала о покушении на принцессу, которую тут же прикрыла воздушной волной, — она-то и послужила сигналом тревоги, — а затем, через мгновение или два, на всякий случай поставила перед Эвой Сабинией ещё и стену огня. Затем, неизвестно с какой стати, Э’Мишильер решила, что стрелять будут в герцогиню Перигор, и потратила ещё несколько драгоценных мгновений на то, чтобы убрать её с линии огня. И лишь затем, за четверть секунды до того, как первый стрелок нажал на спусковой крючок, она вычислила наконец его настоящую цель. Убийца, как это ни странно, пришел за жизнью Зандера, а он, asinus[16], стоял, развернувшись вполоборота к императорской ложе и ждал — stultus stultorum rex[17] — неизбежного.
Однако все это стало ему известно — а значит, и понятно, — несколько позже, а в те считанные мгновения между жизнью и смертью он даже подумать о чем-нибудь дельном не смог, потому что не успел. За него подумала Габриэлла. Молнией он сожгла первого стрелка, толчком воздушного кулака в плечо отшвырнула Зандера в сторону, и заставила двух других убийц потратить свои выстрелы впустую, прикрыв огненным щитом всех, кого только было возможно, а затем ещё и грохнула молниями обоих, и только тогда время вернуло себе власть над миром и ударилось в заполошный бег.
Закричали люди. Истерически зарыдали некоторые из присутствующих на стадионе дам. Телохранители принцессы взяли было её в коробочку, но отчего-то не побежали, уводя в укрытие, а, напротив, снова разошлись, образуя вместе с несколькими мужчинами-аристократами живое заграждение. Почему, зачем? Этого Зандер не знал, ему было плохо видно из-за метавшихся в панике людей. Между тем, по трибунам стадиона уже бежали имперские гвардейцы, а участники состязаний начали спешно организовывать группы прикрытия, беря под защиту женщин и детей. Впрочем, не всех. Кое-кого надо было не защищать, а успокаивать, отпаивая бромом или настоем корня валерианы. Юная графиня Вальтесса де Ла Бинь взлетела, — благо левитировала она отнюдь не по-детски, — на одну из двух колонн, обрамлявших центральный вход на стадион, и начала метать оттуда громы и молнии. В прямом смысле этого слова. Магесса она была незаурядная, но отличалась излишней впечатлительностью, легкой возбудимостью и детской непосредственностью. Толку от её демонстрации силы было немного, — она, похоже, не знала даже, в кого стрелять, — зато шума — хоть отбавляй. Под стать ей, но уже по другую сторону арены неистовствовал де Брёйне младший. Зандер не помнил, как его зовут, — возможно, Ив или Эрик, — но знал из газет, что у паренька предположительно двенадцатый, а то и тринадцатый уровень Дара воды. Поучаствовать в срыве нападения он не успел, — реакция не та, — зато теперь явно вознамерился залить всех, правых и виноватых, проливным дождем с грозой. В небе быстро сгущались тучи, и где-то в отдалении уже отчетливо погромыхивало, и сверкали молнии.
«Н-да, детки…» — Зандер встал наконец с земли и поплелся к императорской ложе. Ему было стыдно за свою мужскую несостоятельность, но уйти, не поблагодарив спасшую ему жизнь Габриэллу, он не мог. Вот и тащился, как на эшафот. Впрочем, это и был эшафот, только казнили на нем не самого Зандера, а его гордость.
«Ave, Caesar, moritūri te salūtant!»[18] — Задумавшись, Зандер не заметил, как дошел до ложи.
— Если она умрет, ты труп! — Голос Эвы Сабинии буквально выдернул Зандера из состояния прострации, и он недоуменно взглянул на принцессу.
Такой он её ещё не видел, и более того, он её такой даже представить себе не мог. Бледная, как полотно, с трясущимися губами и безумным взглядом широко раскрытых глаз она явно была на пути к жесточайшей истерике, что было, в общем-то, понятно. После такой-то встряски. И Зандер начал было соображать, чем бы таким можно было купировать приближающийся приступ, но тут его взгляд сместился чуть в сторону от принцессы, и он сообразил наконец, что здесь происходит, и что означают слова, брошенные ему в лицо, как пощечина или, скорее, как плевок.
На дощатом полу ложи, прикрытом персидским ковром, на сдернутой со стены и сложенной в несколько раз бархатной драпировке лежала Э клана Мишильер, и, если Эва Сабиния была бледна, то у Габриэллы, похоже, вообще не осталось в жилах ни капли крови.
«Умерла?! Не может быть!» — Но все указывало как раз на то, что Габриэлла мертва. Неподвижное тело, синюшная бледность кожных покровов, широко открытые, устремленные в никуда серые глаза.
Над девушкой склонилась Мария Перигорская, которая, судя по потокам Воды и Воздуха, пыталась реанимировать свою подругу. Ей помогали две другие женщины. Ни одна из них, как тут же сообразил Зандер, не являлась ни академическим лекарем, ни магессой-целительницей. Обычное домашнее знахарство, и ничего более. Зандер в отличие от них знал и умел гораздо больше. В свое время, в Гейдельберге, он занимался медициной серьёзно, хотя и не для того, чтобы кого-нибудь лечить. Однако, как ни крути, он хотя бы представлял себе, что и как надо делать в первую очередь. Времени с начала заварухи прошло ещё совсем немного, а значит, что бы ни случилось с Габриэллой, главное сейчас было удержать её по эту сторону Стикса. А там, глядишь, подоспеет квалифицированная помощь и ею займутся настоящие целители.
— В сторону, принцесса! — скомандовал он. — Потом, все потом!
В три быстрых шага Зандер добрался до Габриэллы, присел рядом с ней на корточки и положил руки на её лоб и чревное сплетение. Первое и главное, что он узнал практически сразу: она была жива. Однако, жизнь в ней едва теплилась, и было очевидно, что, если не принять срочных — и, разумеется, чрезвычайных — мер, её агония надолго не затянется. Впрочем, клиническая картина ухода протекала у Э клана Мишильер на особый лад. Не было никаких видимых проявлений. Недвижное, холодное тело, обесцвеченные кожные покровы и глаза с застывшими зрачками. Борьба шла подспудно, скрытая от посторонних глаз, как течение бурной реки под ледяным панцирем студеной зимой. Там, в глубине, сила её магии противостояла физическому недугу, разрушавшему её организм. Она держала Габриэллу наплаву, не давая ей кануть во тьму, но, увы, силы этой оставалось уже совсем немного.
Разумеется, Зандер не знал, что — во имя богов, — приключилось с Э’Мишильер, и времени расспрашивать свидетелей у него не было. Время истекало, и он должен был действовать, даже не представляя себе, с чем борется на самом деле. Поэтому он «прописал» девушке симптоматическое лечение и тут же взялся за это непростое дело.
— Кто-нибудь умеет поддерживать сердечный ритм? — спросил он, не оглядываясь. Все его внимание было сосредоточено на Габриэлле, на её мертвых глазах, на низком уровне активности коры головного мозга и буре, бушевавшей в подкорковых образованиях. Таламус[19] и Лимбическая система[20] бедной девушки пылали, как факелы в ночи, внутренние органы отказывали один за другим, а её железа творения вычерпывала последние капли магии, растворенной в крови, чтобы удержать организм от полного распада и смерти.
— Я могу, — Мария Перигорская, сидевшая на земле по другую сторону от Э клана Мишильер, сразу же возложила ей руки на грудь и принялась за дело. Судя по тому, что почувствовал Зандер, она действительно умела поддерживать сердечный ритм.
— Тридцать ударов в минуту, — сказал он вслух, вливая свою магическую энергию в обессиливший glandula creaturae[21] Габриэллы. — И не менее восьми вздохов. Сможете?
— Да, — коротко и по делу ответила герцогиня, чего, если честно, Зандер от неё никак не ожидал.
— Надо бы ещё поднять температуру тела…
— На сколько? — спросила какая-то незнакомая ему блондинка, присаживаясь рядом с Зандером.
— Внутренние органы хотя бы до тридцати двух — тридцати трех градусов. Сможете?
— Смогу до тридцати шести, но долго не продержусь. Максимум минут десять.
— Действуйте!
Сам Зандер пытался сейчас разбудить кору головного мозга Габриэллы, одновременно поддерживая уровень магического сопротивления. Но сделать это было крайне сложно. Сказывалось отсутствие опыта и пробелы в медицинском образовании.
— Нужен целитель не ниже девятого уровня, — бросил он в пространство, зная, что кто-нибудь да услышит.
— В пути! — Этого голоса Зандер не узнал, но он и, вообще, мало кого знал при дворе, тем более, почти никого не мог узнать по голосу.
— У кого-нибудь есть нектар? — спросила вдруг блондинка. — Два-три грамма, дамы, не больше. Я попробую «впрыснуть» его Габи через бедренную артерию.
«Хорошая идея, — отметил Зандер краем сознания. — Может помочь…»
— Хорошая идея, — сказал он вслух, — уже в который раз пытаясь реанимировать лобную кору Габриэллы. — Умеете?
— Приходилось! — сразу же откликнулась женщина, но при этом оставила свое признание без комментариев. Видно успела в жизни погулять вволю, потому что такие навыки просто так у магов не появляются.
— Тогда, вперед!
«Нектар» являлся довольно сильным наркотиком, принимать который, впрочем, могли одни лишь маги. Только на них он, собственно, и действовал, и, если им злоупотреблять, мог легко свести с ума. Однако сейчас, — в данном конкретном случае, — нектар мог помочь, понизив тонус мышц и взбодрив кровоток. Ещё, если конечно Зандеру не изменяла память, нектар мог хотя бы немного притушить пожар, бушевавший в глубинных отделах мозга.
«Попробуем… Хуже не будет!» — решил он и, окончательно отрешившись от всего, что не касалось впрямую борьбы за жизнь Э’Мишильер, с головой ушел в тот жуткий хаос, в который превратились её физиология и магия…
Глава 2(1).
1. Габи
Если верить внутренним часам, на этот раз она отсутствовала чуть меньше тридцати часов. И, судя по ощущениям, все это время отнюдь не спала. Но, если не сон, то что? Она попыталась припомнить, что предшествовало «отлучке». Получалось плохо. Вспоминался олимпийский стадион, но всплывавшие в памяти образы были нечеткими и обрывочными. Какие-то лица, отдельные слова и реплики, мгновенные впечатления и никакой связной картины. А ведь, если это был именно стадион, значит, речь шла о шестом этапе Турнира: о состязаниях в стрельбе из пистолетов и револьверов. Дистанция двадцать метров, шесть выстрелов на скорость по движущейся мишени. Но все это в теории, согласно планам на следующий день, представленным в программке, отпечатанной в дворцовой типографии готическим шрифтом на бумаге цвета слоновой кости. Однако на практике Габи самих состязаний не помнила, и означать это могло одно из двух. Либо она отключилась до начала соревнований, либо у неё случилась ретроградная амнезия. Вот только сами по себе такие нарушения памяти, наверное, все-таки не возникают, им для этого нужна веская причина. И что из этого следует?
Габи в таких вещах совершенно не разбиралась. Она и термин-то этот — «
Придя к такому заключению, Габи несколько успокоилась и взялась изучать саму себя, что называется, с ног до головы. Впечатления оказались смешанными. Руки-ноги, вроде бы, целы, голова на плечах, сердце стучит в привычном ритме, но все это ощущается каким-то не своим, непривычно слабым и, словно бы, отчужденным. То же самое с магией. Она есть, но её мало, и воспринимается она не как прозрачная родниковая вода, — что было для Габи обычным делом, — а как мутная водичка из ямы, выкопанной близ болота.
«Чем же меня таким приложили?» — удивилась она и тут же отметила ещё одну странность. Даже эти острые по самой своей сути вопросы не вызвали в её душе соответствующего по силе отклика. Разумеется, она не была совершенно равнодушна, вовсе нет. Однако её эмоции, словно бы, утратили силу. Они тоже стали чужими или, лучше сказать, отчужденными, как её руки и ноги.
— Вижу, вы проснулись.
Габи повернула голову и увидела Триса, стоявшего в дверях. Ни его присутствия, ни того, как он вошел, она попросту не заметила, что было на неё совершенно непохоже. То ли чутье притупилось, то ли ещё и оглохла для полного счастья.
— Рада вас видеть, брат. — Голос прозвучал достаточно твердо, хотя и был несколько хрипловат.
— Как самочувствие? — Вопрос напрашивался, не правда ли?
— Да, вот пытаюсь понять, — честно призналась Габи. — Не то, чтобы плохо, но и не слишком хорошо. Как-то странно… И это меня тревожит. Впрочем, вру. Тревожит тоже как-то не так… Нет привычной силы переживаний, если вы понимаете, о чем идет речь.
— Ну, уже кое-что, — неожиданно улыбнулся Трис, — потому что прежде было совсем плохо.
— Плохо? — переспросила Габи, пытаясь вызвать в себе реакцию, адекватную вопросу, но не находя в душе подобающего отклика. — До какой степени плохо?
— Зависит от того, как будем оценивать агонию и последовавшую за ней кому.
— Агония — это же смерть? — уточнила Габи, ощущая, как постепенно, не сразу и не вдруг начинают возвращаться к ней эмоции.
— Вы были на пути к Стиксу, — кивнул Трис, входя наконец в её спальню и присаживаясь в кресло, стоящее неподалеку от кровати. — По мнению очевидцев, оставалось всего чуть-чуть: заплатить за перевоз, сесть в лодку Харона, и отчалить от берега…
— Расскажете подробности? — нахмурилась Габи, пытавшаяся сейчас вспомнить, что же такое с ней произошло, ведь агония просто так случиться не может, но, как и прежде не добившаяся успеха.
— А что последнее вы помните?
— Танцевальный вечер в клубе «Модерн»… — начала вспоминать Габи. — Музыка, шампанское, танцевали фокстрот, шимми и чарльстон… Потом, уже дома, я ещё почитала книгу перед сном… «Пролегомены эмпатической магии», если мне не изменяет память… И все, как ни странно. Больше ничего.
— Насколько я знаю, все случилось во время состязаний в стрельбе на скорость.
— Я почему-то так и подумала, — призналась Габи, начиная понимать, что дело действительно плохо. Впрочем, она, кажется, постепенно оживала, и это было уже хорошо. — Что именно там случилось?
— Совсем ничего не помните?
— Абсолютно.
— Есть хотите? — спросил тогда Трис, не ответив, впрочем, на её вопрос.
— Есть? — Габи прислушалась к своим ощущениям и пришла к выводу, что отнюдь не голодна. Это было странно после тридцати часов небытия, но она действительно ничего не хотела: ни есть, ни пить, ни сходить в уборную.
— Спасибо, — поблагодарила она Триса за заботу, — но нет, пожалуй. Так что там все-таки случилось?
— Случилось покушение, — коротко ответил Трис.
— Серьёзно? — Сейчас ей даже удалось удивиться. — На кого? На меня?
— На всех сразу, — усмехнулся в ответ её брат. — На князя Трентского, на принцессу Эву Сабинию и, верно, за компанию на вашу подружку. Я имею в виду Марию Перигорскую.
— А так разве бывает? — Эмоции, и в самом деле, начали возвращаться, но, по мнению Габи, лучше бы ещё немного обождали.
— Оказывается, бывает.
— Дайте-ка мне, что ли, сигарету! — попросила Габи, пытаясь справиться с нахлынувшими на неё вдруг чувствами.
— Не уверен, что это правильное решение, — пожал плечами Трис, — но делать нечего, наш девиз: «хотеть, значит мочь». Держите, сестра!
Он достал из кармана брюк портсигар и, щелкнув крышкой, протянул его Габи. Для этого ему пришлось встать из кресла и подойти ближе к постели.
— Он приходил? — Вопрос не праздный. В общем-то, важный вопрос. В особенности, в свете предполагаемых обстоятельств.
— Не знаю, — Габи взяла сигарету и выжидательно посмотрела на брата. — Или не помню. Но думаю, что не приходил. Он, знаете ли, отказал мне от дома.
Она, и в самом деле, не помнила, приходил ли к ней Источник. Помогал или нет. Но вот их последний по времени разговор помнила во всех деталях.
«Не приходил и не придет!» — Габи закурила, подпалив кончик сигареты своим собственным Огнем, затянулась, выпустила дым. Голова не закружилась, и, значит, дела обстояли не так плохо, как могло показаться в начале.
— В общем, не знаю, — повторила она свою прежнюю мысль. — Но давайте, Трис, вернёмся к нашим баранам. Рассказывайте!
— Меня там не было, — предупредил Тристан, возвращаясь в кресло. — Так что, все, что я знаю, я знаю из рассказов очевидцев и из первичного доклада императорской службы безопасности. Картина произошедшего восстановлена до сих пор не полностью и вызывает много вопросов, но это то, что у нас есть на данный момент…
Тристан рассказывал подробно, не упуская важных, с его точки зрения, мелочей, но, отвлекаясь время от времени на расширенные комментарии, если считал их совершенно необходимыми. Габи слушала его, как всегда внимательно, и практически не прерывала рассказ уточняющими вопросами или сторонними замечаниями. Время всему этому придет несколько позже, тогда, когда уляжется пыль, и Габи проанализирует все известные ей факты в совокупности. Пока же она довольствовалась теми выводами и предположениями, которые по ходу дела озвучивал рассказчик.
Императорская служба безопасности выдвинула предположение, что изначально заговор был направлен против герцогини Перигор. Кто его составил и зачем, выяснить пока ещё не успели, но казалось вероятным, что это кто-то из трех возможных — в случае её смерти, — претендентов на герцогскую корону. Скорее всего, на практике действовал против неё наемник или даже организованная группа наемников. Магов среди них не было, да они им были и не нужны, так как наемными убийцами был придуман и осуществлен весьма оригинальный способ покушения: выстрел из снайперской винтовки в момент состязаний по стрельбе. В этом случае внимание всех присутствующих, — в том числе и охраны, — будет приковано к очередному соискателю руки и сердца принцессы Эвы Сабинии. К тому же выстрелы из револьвера или пистолета заглушат тот единственный выстрел, который будет иметь значение и который должен был прозвучать во время выступления князя Трентского. Так все на самом деле и случилось. Стрелок нажал на спусковой крючок как раз во время пятого выстрела, вернее в промежутке между пятым и шестым выстрелами. Но ему не повезло. Каким-то образом его вычислила Габриэлла Э‘Мишильер, и резонно предположив, что целью покушения является принцесса, прикрыла её воздушной стеной, заодно отбросив в сторону летевшую к ложе пулю. О том, что пуля предназначалась не Эве Сабинии, а герцогине Перегор, аналитики службы безопасности узнали несколько позже, просчитав её первоначальную траекторию. Габи же этого знать не могла, — во всяком случае, не в то мгновение, — но на всякий случай прикрыла и других женщин. Следующим вполне просчитываемым ходом Э’Мишильер была контратака, но тут все, собственно, и началось.
— Какова вероятность, что три независимые группы совершают покушение на трех разных людей в одном и том же месте практически одновременно, в момент, когда на позиции находится князь Трентский?
— Хороший вопрос, — согласился Трис. — Увы, никто не знает на него ответ. Я в их числе. Смахивает на оперу буф или на плохой детектив, но все, к сожалению, происходило на самом деле и именно так, как я рассказываю.
— Как я контратаковала?
— Молнией с правой руки, — сразу же ответил Трис. — Хочу заметить, сестра, вы такого ещё не делали. Такой высокой интенсивности заряда от вас никто не ожидал. В том числе и я. Там все сгорело напрочь: и стрелок, и его винтовка, и вообще все в радиусе трех метров. Для такого результата потребна огромная сила. К тому же скорость реакции…
— Что с ней не так? — поинтересовалась Габи, начинавшая понимать, что все без исключения пошло там и тогда совсем не так, как можно было бы ожидать.
— Очень быстро, — объяснил Трис. — Я бы сказал, слишком быстро. Но ударили вы только после того, как прикрыли всех, кого только возможно. Необходимость в этом, по всей видимости, возникла в тот момент, когда вы обнаружили ещё двух снайперов…
Габи слушала, и чем больше рассказывал ей Трис, тем сильнее она недоумевала.
— Но как такое возможно?!
— Возможно, — пожал плечами Трис, — если предположить, что те две неустановленные группы, которые готовили покушение на Александра и Эву Сабинию, каким-то образом узнали о заговоре против Марии и решили воспользоваться им, как прикрытием. Знали ли они друг о друге, пока неизвестно. Но, воспользовавшись ситуацией, они попытались применить тот же самый метод: снайперские винтовки и минимум магии.
— Как вышло, что отреагировала одна я?
— Хороший вопрос, — согласился с ней Трис. — Но у меня нет на него ответа. Могу только предположить, что у вас, Габриэлла, кроме основного Дара и таланта проецировать силу вовне, в минуту опасности проявился ещё и редкий Дар настоящего боевого мага — Охотничье чутье. Иначе все это никак не объяснить. Вы первая обнаружили опасность, и первая начали действовать. Весьма эффективно, если воспользоваться эвфемизмом. По мнению свидетелей, в какой-то момент вы одновременно манипулировали семью потоками, относящимися к трем разным стихиям. А это, знаете ли, нечто такое, о чем ещё долго будут говорить, как о выдающемся достижении.
«Выдающееся достижение, — повторила она про себя. — Особый Дар…»
Что-то колыхнулось на краю ещё не вовсе пришедшего в порядок сознания. Что-то важное… Любопытное…
— Трис, — спросила она, буквально на ходу додумывая пришедшую ей в голову мысль, — истинная телепатия возможна?
— Именно истинная? — уточнил мужчина. — То есть, чтение мыслей?
Среди магов, порой, встречались люди с весьма странными и зачастую редкими способностями, однако ни экстрасенсорная эмпатия, ни поверхностная телепатия, позволяющая улавливать владеющую человеком
— Да, — подтвердила она. — Я имею в виду чтение мыслей.
— Ну, что ж, — улыбнулся Трис, — не даром говорят, что великие умы мыслят схоже. Я тоже подумал о телепатии. Она возможна, но встречается крайне редко. Кроме того, маги, владеющие этим искусством, предпочитают, — что не странно, — о своих способностях не распространяться.
— Значит, если при дворе… — предположила Габи, голова которой работала сейчас гораздо лучше, чем ещё пару минут назад.
— Или где-то поблизости, — кивнул тан.
— Кто-то может читать мысли, — продолжила Габи. — Этот колдун…
— Или колдунья…
— Да, — согласилась Габи. — Или колдунья. Но пол сейчас не важен. Важно, что этот маг мог знать о заговоре, направленном против Марии…
— Или о том, что вы не совсем та, за кого себя выдаете…
— Одно к одному, — согласилась Габи. — И, если человек этот не только читает мысли, но и может их вкладывать в чужие головы…
— Тогда понятна синхронизация покушения, — кивнул Трис. — Красивая схема, но небезупречная.
Поделиться книгой: