Помоги проекту - поделись книгой:
Удивительный человек Наталия Ильинична! Удивительный во всем. В умении разговаривать с ребятами: затаив дыхание слушают они ее рассказы о музыке и музыкантах — о Сергее Сергеевиче Прокофьеве; о Леониде Алексеевиче Половинкине, одном из первых советских композиторов, захотевшем писать музыку для юных; о многих других музыкантах и композиторах. А какие интересные спектакли поставила Наталия Ильинична и для самых маленьких ребят, и для старшеклассников! «Красная шапочка», «Три толстяка», «Мальчик-Великан», «Второе апреля», «Мадам Баттерфляй»... Разве можно перечислить даже основные ее постановки, ведь их более сотни! Но, быть может, одно из самых удивительных «умений» писателя, режиссера и педагога Н. И. Сац — это умение открывать новое: новые театры, новые имена талантливых людей, новые произведения, об одном из которых, «Мастере Рокле», мы рассказали вам сегодня.
ФИЛОСОФСКАЯ МУЗЫКА БАХА
В 1685 году в небольшом тюрингском городке Эйзенахе в семье потомственных музыкантов родился Иоганн Себастьян Бах — тот Бах, которому суждено было стать великим композитором мира.
В те времена музыканты в Германии были людьми подневольными и могли служить либо у богатых, знатных вельмож, либо при церквах. В десять лет Иоганн Себастьян остался круглым сиротой и вынужден был сам заботиться о заработке. Старший брат Христоф, взявший после смерти родителей на воспитание Себастьяна, преподавал в школе. Только он серьезно и учил Себастьяна музыке...
Пятнадцати лет, учась в лицее, Себастьян уже поступил на службу. У него был прекрасный голос, он блестяще играл на скрипке, органе и клавесине, и его охотно приняли старшим хористом в монастырскую школу в городе Люденбурге. Окончив лицей, Бах имел право поступить в университет. Но мог ли он думать об учении, когда ему не на что было жить?
Сначала его охотно брали на службу: за ним шла слава искусного органиста и скрипача. Однако Бах не умел угождать начальству и у него не было богатых покровителей. К тому же сочинения самого Баха были настолько яркими, живыми, что часто они были похожи на народные песни, а не на церковную музыку. Не уживаясь с церковниками, Бах переходил с одного места на другое, переезжал из города в город. Но добиться положения, которое его бы удовлетворяло, так и не смог.
Творения Баха не были холодными и строгими, словно лишенными житейских тревог и радостей. Они передавали самые разнообразные человеческие чувства. Мудрый художник, Бах создавал не просто аккомпанемент для песнопений, а отражал в своем творчестве глубокие раздумья над важнейшими жизненными вопросами. Слыша в храме произведения Баха, люди не могли уже по привычке обращаться с заученными словами к неведомому богу — они начинали думать. Музыка вызывала в них свои, земные думы о чем-то важном и сокровенном, пробуждала переживания — чистые, светлые, возвышенные, но земные.
Бах творил почти во всех известных в его время музыкальных жанрах. Он писал для органа, оркестра, хора, клавира. Известно больше пятисот его сочинений. При жизни Баха были напечатаны лишь единицы его произведений. Многие и до сих пор не найдены.
Умер Бах в бедности. Современники так и не узнали, что произведения искусного органиста и придворного музыканта были великим открытием в музыке. Только после смерти Баха стали появляться в печати его сочинения, работы о творчестве композитора. И в России у Баха оказалось немало почитателей и друзей. Великий Глинка знал на память многие его произведения, учился по ним, восхищался ими. В 1834 году в России вышла повесть В. Одоевского «Себастьян Бах».
Мусоргский, Бородин, Римский-Корсаков, Чайковский, Рахманинов — все они ценили в музыке Баха глубокую задушевность, сердечность, простоту, человечность, национальную самобытность...
«Не Ручей[2] — Море должно было быть ему имя!..» — сказал о Бахе Бетховен.
Чем дальше в будущее входим,
Тем больше прошлым дорожим,
И в старом красоту находим.
Хоть новому принадлежим.
Находящаяся на полпути между Москвой и Рязанью, Коломна пребывала в лоне Рязанского княжества до 1301 года. В далекие-предалекие времена здесь было вятическое поселение, давшее начало Коломне, так что городу фактически более восьмисот лет.
Будучи городом московским, а в фольклорной традиции даже «уголком Москвы» («Коломна-городок — Москвы уголок»), Коломна город не менее эпический, чем Рязань. «Кони ржуть на Москве, бубны бьють на Коломне, трубы трубять в Серпухове»,— кто только не цитировал эти слова «Задонщины»! Вспоминается и замечательное произведение литературы наших дней — роман С. П. Бородина «Дмитрий Донской», лучшие страницы которого посвящены Коломне и Рязани второй половины XIV века.
Это было время упорного соперничества рязанского князя Олега Ивановича с московским князем Дмитрием Ивановичем Донским.
Вот тогда-то, в конце лета 1380 года, Коломна и стала центром незабываемых событий. Дмитрий Донской двинул сюда рать, чтобы идти на Мамая. С удивительной исторической подлинностью картина эта описана С. П. Бородиным. Дадим ему слово.
«Пятнадцатого августа войска достигли Коломны. Здесь, как в полном котле, уже кипели многие ополченья, ожидавшие Москву. Стояли сорок тысяч, пришедших с Ольгердовичами: с Андреем да с Дмитрием. Подошел князь Федор Елецкий со своими полками да воевода князь Юрий Мещерский — со своими. Да великое число сошлось малых ратей — нижегородские купцы с посадов пришли, не спросясь своего князя, да белевичи, да, может, и не осталось на Руси города, откуда хоть малое число не пришло бы. И еще иные шли, торопясь. И с ними — Клин-кожевенник со своей рязанской дружиной. Двадцатого августа рано поутру ударили колокола, и воеводы поехали навстречу Дмитрию».
Потом, как известно, был смотр всем войскам на Девичьем поле, после чего рать двинулась по направлению к Лопасне.
Представить себе Коломну и ее окрестности того времени сейчас очень трудно.
Вот и Девичье поле — свидетель исторического события — уже давно вошло в черту города, как стали частью города и другие загородные места — «городище» и прочие. Стоит, однако, на месте седой Коломенский кремль, к нему мы и направляемся. Ко времени описываемых событий Коломна уже имела белокаменный храм Воскресения, в котором еще в 1366 году венчался Дмитрий Донской. Он до нас не дошел. Успенский собор в кремле, начатый в 1379 году, в годину Куликовской битвы, неожиданно обрушился и стоял недостроенным. Нужно было иметь великую моральную силу, чтобы не увидеть в этом плохого предзнаменования. После Куликовской победы собор вскоре достроили. Историки архитектуры реконструируют его в виде трехглавого здания на высоком подклете, с междуярусным резным поясом. В росписи собора принимал участие Феофан Грек.
В XVI веке Успенский собор перестроили, он получил вид импозантного трехглавого храма на подклете. Но и на этом трудная архитектурная жизнь памятника не ограничилась. В XVII веке собор был еще раз перестроен и в таком виде дошел до нас. Для Коломенского кремля он играет столь же важную роль, как и Успенские соборы Москвы, Владимира, Рязани и многих других старых городов. И вовсе не потому, что собор большой. Будь он более дробных форм, его господствующая и объединяющая архитектурная роль не была бы столь значительна. Коломенский собор поражает именно величием своих масс, мощной энергией очерчивающих их линий, каким-то поистине богатырским образом.
Он являет собой замечательный пример организации большого архитектурного ансамбля посредством монументализации его центра. Это особенно хорошо видно с отдаленной точки зрения, с заречной стороны, что понимали современники, а также те иностранные путешественники, которые посещали Коломну и оставили ее зарисовки. Среди них особенно известны рисунки немецкого путешественника начала XVII века Адама Олеария, поражавшегося красотой города, его кремля и не пожалевшего времени, чтобы переправиться через Москву-реку и, сев в уединении на луговых просторах, выполнить с натуры полную панораму Коломны. На ней Успенский собор, еще не пятиглавый, вздымается массивной громадой, подчиняя себе все остальное.
Чтобы соприкоснуться с архитектурой эпохи Дмитрия Донского воочию, надо съездить на автобусе на Старое городище (в северной части Коломны, за рекой Коломенкой), где находится древняя церковь Иоанна Предтечи, так называемая «городищенская». Хотя она сохранилась не целиком, но все же благодаря умелой реставрации можно легко различить, что в ней древнее, а что — позднейшие перестройки. Древнее, и именно времен Дмитрия Донского,— это нижняя часть, сложенная по владимиро-суздальской традиции из белого камня. Верхняя, из кирпича, представляет реставрацию памятника по состоянию его в XVI веке.
Знакомясь с коломенской стариной, невольно останавливаешься в изумлении перед величественными, прямо-таки «римскими» руинами здешнего кремля. Это руины в том смысле, что от шестнадцати башен кремля осталось только шесть. Сохранившиеся башни и стены поражают своей «страшной», по выражению Павла Алеппского, высотой и выглядят как-то странно среди разностильной застройки XIX — XX веков. Недаром они вдохновили М. Ф. Казакова на создание ряда графических композиций в романтическом духе, несомненно, повлиявших на его увлечение средневековой архитектурой. Коломенский кремль строился с 1525 по 1531 год по всем правилам фортификационного зодчества и мало чем уступал Московскому. По высоте башен и стен он даже превосходил последний. Достойно удивления, что столь важное для Московского государства сооружение в XIX веке больше чем наполовину было растащено на строительный материал. Пятницкие ворота (в восточной части кремля) своей ступенчатой композицией заставляют вспомнить восточные зиккурáты[3], Коломенская (так называемая «Маринкина») башня (в западной части кремля) поражает четкостью своих двадцати граней. Все в Коломенском кремле говорит о высоком профессионализме его создателей. А. И. Некрасов считал Коломенский кремль самым красивым после Московского. Его выразительные образы дали пишу не только М. Ф. Казакову, но и разным преданиям, среди которых особенно крепким оказалось предание о заточении в Коломенской башне кремля Марины Мнишек. Отсюда второе название этой башни — «Маринкина».
Едва успели отстроить кремль, как город стал средоточием новых событий общегосударственного масштаба. С 1547 года Иван Грозный стал готовиться к своему знаменитому казанскому походу 1552 года. Здесь долго стояли его войска, пока Курбский отражал от Рязани и Тулы неожиданно нагрянувших крымских татар. Здесь разрабатывался план похода. Здесь епископ Феодосий служил молебны о даровании Ивану Грозному победы...
Большие торжества готовились в Коломне в 1552 году после одержанной победы. Именно к этому времени относится сооружение Успенской церкви Брусенского монастыря (в кремле), точно датированной (резной надписью) 1552 годом. Это небольшой шатровый храм, один из числа тех, которые по тому же поводу и в шатровых же формах возникли на пути из Москвы в Казань — в соседнем селе Пруссы, в Рязани, Солотче, Муроме, наконец, в самой Москве.
Почему идея победы связывалась с композициями шатрового типа? Выражался ли в этой композиции народный идеал, или с ней связывались какие-то воинские, крепостные ассоциации? На эти вопросы пока еще нет исчерпывающего ответа. Похоже на то, что все эти представления сливались воедино.
Тем, кто интересуется далеким прошлым нашей Родины, ее прекрасными архитектурными памятниками, советуем прочитать книгу Сергея Голицына «Сказания о белых камнях». М., «Молодая гвардия», 1980.
М. И. Глинка в воспоминаниях современников
Желающим подробнее познакомиться с жизнью и творчеством М. И. Глинки и других русских композиторов рекомендуем прочитать сборник «И я открою землю...». М., «Молодая гвардия», 1976, а также книгу О. Черного «Повести о русских музыкантах». М., «Детская литература», 1963.
Детство глазами художника
«Зимние каникулы» — так назвал свою картину безвременно ушедший из жизни московский художник Виктор Ефимович Попков. Он запечатлел на холсте конкретную обстановку, определенный момент и реальных людей.
Место действия — небольшой закарпатский городок Яремча, куда изображенная им компания приехала на второй день нового, 1972 года. Крайняя слева на картине художница А. А. Обросова. Правее от нее — жена и сын Виктора Попкова— художница К. И. Калинычева и Алеша. На переднем плане — дочь А. А. Обросовой — Даша. Справа от девочки — художник-график Г. Ф. Захаров, его жена — скульптор Т. М. Соколова и их дочь — Наташа.
Теплое, пасмурное, типичное для закарпатской зимы утро. Свежий снег, мягкий, рыхлый, ночью лег пушистым покровом на землю, припорошил чугунную оградку, красавицу ель на площади. В молочно-плотном, насыщенном влагой воздухе размываются контуры гостиницы, откуда ежедневно вся компания отправляется на прогулку в горы, в лес, в близлежащие села, а иногда, как сейчас, например, дожидается местного автобуса и совершает на нем более далекие путешествия...
Поделиться книгой: