Возвращайся, и я снова надеру твой тощий зад! Книга первая. Затянувшееся возвращение домой

– Потому что я совершенно не уверен, удастся ли нам застать её в живых.

– Что? – Лиз непонимающе сморгнула. – О чём ты?

– Сейчас поймёшь, – пообещал Клаус, беря протягиваемый Чисой пергамент и ручку, после чего поставил несколько подписей в тех местах, где она указала, дождался, пока наёмница уберёт контракт, и рассказал обеим девушкам полную историю, произошедшую после инцидента в Айдене.

– Хм, а вот это очень дальновидно, воспользоваться ей как приманкой и проникнуть на вражеский корабль под видом демона, – подметила Чиса по окончанию рассказа. – Вот только странно, что экипаж не смог распознать в тебе демонслеера. Да и во второй раз этот трюк вряд ли сработает.

– В том то и дело, – Клаус посмотрел на выглядящую абсолютно отрешённой Элизабет. – Я не знаю, сколько времени есть у малявки, и как скоро мы отыщем иной путь проникновения в тёмную цитадель.

У Лиз, в чьей голове всё никак не укладывалось ровным счётом ничего из сказанного мечником, не нашлось для него ответа. Она была полностью обескуражена. Как криолис, девушка никогда не слышал о Силе, способной вот так запросто выдернуть кого-то из одного места и переместить в другое, причём не просто куда-то там, а в совершенно иной мир. Ведь, со слов Клауса выходит, что демоны живут в своём собственном мире и вдобавок могут спокойно пересекать его границы. А как обычный человек, Элизабет была напугана силой Тёмного Владыки до колик в животе, и только поддерживающий её стол не давал свалиться на пол, потому что ослабевшие ноги с трудом могли выдерживать столь тяжёлое бремя осознания тщетности противостояния этому чудовищу. Но именно от этого противостояния и зависела дальнейшая судьба девушки.

– Послушай, тринадцатый, а сколько тебе лет?

– Двадцать шесть.

Чиса что-то быстро прикинула в голове, и впервые с их знакомства на её лице промелькнула смутная тень удивления.

– Но разве такое возможно? За это время демонслейв должен был скопить такое количество скверны, которое с лёгкостью бы убило тебя. Однако ты до сих пор жив.

– Что это… – Лиз закашлялась из-за пересохшего от нервов горла. – Что это значит? – натужно проговорила она и потянулась к бочке с пресной водой.

– Как и в твоём случае – скверна в демонслеерах копиться с каждым днём. Наши тела могут сопротивляться её пагубному воздействию, но у всего есть предел. Если его превысить – сопротивление сойдёт на нет, и скверна убьёт нас. Чтобы такого не случилось, мы должны хоть иногда извлекать демонслейв и выпускать скопившуюся в нём силу. Но в этом есть некоторые свои загвоздки. А что касательно твоего вопроса, Чиса – есть у меня одно предположение на этот счёт, которое также сможет объяснить и фокус с кораблём, но точное его подтверждение или же опровержение мы найдём на моём острове.

– Хорошо, – наёмница кивнула и встала из-за стола. – Раз мы всё обсудили, тогда я пойду в свою каюту. Доброй ночи.

Клаус кивнул, а Элизабет как-то запоздало передёрнулась, приоткрыла рот, чтобы пожелать доброй ночи в ответ, но так не издала ни звука, да и Чиса к этому моменту уже растворилась в темноте дверного проёма. Девушка неловко сомкнула губы, села напротив мечника и молча уставилась на него.

– Скажешь что-нибудь? – спросил великан, когда молчание явно затянулось.

Лиз положила локти на стол, сцепила ладони и начала нервно потирать их друг о друга, то и дело напряжённо поджимая нижнюю губу, а взгляд её рассеяно заметался, словно боялся надолго задерживаться на одном месте.

– Что сказать? Что я напугана? Растеряна? Не знаю, как быть дальше? Что ты хочешь услышать, Клаус?

– Ты всё ещё можешь отказаться.

Дозорница глубоко вздохнула, пытаясь отогнать дурные мысли прочь и малость успокоиться.

– Если бы бегство от проблем хоть что-то решало в этой жизни, людям бы не приходилось столько страдать… – сумрачно процитировала она одного из своих любимых авторов и снова посмотрела прямо на великана. – Дай мне время всё обдумать и принять решение. И сам подумай, что скажешь Филу, когда придёт время.

– Так точно капитан, – улыбнулся мечник.

Лиз, следуя правилам их спонтанно возникшей игры, фыркнула, поднялась со стула, подошла к буфету, достала две тарелки и положила на них подостывшие рыбные кусочки.

– Поужинаем? – спросила она через плечо и нагнулась к одной из тумбочек, за дверцами которой притаилась бутылка тёмного рома отменного качества.

– А чего ж нет, – протянул Клаус, бесстыдно глазея на обтянутые кожей ягодицы девушки, коли выдалась такая возможность. – Только вот ты уверена в выборе напитка? Завтра ведь болеть будешь.

– Ой да не бухти, как дед старый! Тем более надо немного успокоить нервы, – отмахнулась дозорница, наполняя стаканы тёмно-коричневой бархатистой жидкостью. Покончив с этим, она бросила в каждый стакан по несколько кубиков льда, сотворённых при помощи Силы, расставила всё на столе, и они приступили к ужину, который закончился тем, что Клаусу пришлось тащить на себе пьяную Элизабет до её каюты, потому что одним стаканом дело не ограничилось. Стоило прислушаться к словам бывалого пьяницы.

Похмелье отняло у Лиз один день. С больной головой такую серьёзную думу особо не подумаешь. Следующие два дня отняли поднакопившиеся капитанские дела, да частое понукание корабля по настойчивой просьбе Клауса, который хотел иметь хоть сколько-нибудь времени про запас, дабы не опасаться, что во время тренировок хвост сумеет настигнуть их. Четвёртый и пятый дни также оказались малопродуктивными на размышления, однако в дело внезапно вмешалось сердце, которое упрямо склоняло успевшую привязаться ко всем членам экипажа, включая новенькую Чису, Элизабет к принятию единственного верного, по его мнению, решения. А на шестой день вернувшийся с поискового полёта Шурх обнаружил в четырёх милях на северо-западе пропитанный скверной неподвижный остров.

Затянувшееся возвращение домой. Часть первая: кошмар из прошлого повторяется…

– Дом, милый дом… – как-то мрачновато произнёс простаивающий в носу корабля Клаус, не сводя глаз с очертания родных берегов, степенно надвигающихся на изящный спирально-закрученный рог на могучей бронзовой голове грозного нарвала, приходящейся кораблю ростром. Непривычный выбор, белой вороной прозябающий в ряду таких решений как лев, дракон, русалка, воин и прочих незамысловатых, но величавых фигур, так горячо обожаемых моряками, но существует поверье, что кит в морской среде – животное особенное, и встреча с ним сулит большую удачу и счастье, а убивших его неминуемо постигнут беды. Исходя из этого можно смело предположить, что бывший крысиный капитан знавал данное суеверие и даже искренне верил в него, а потому, повинуясь позывам собственной натуры, решил заграбастать себе личный оберег, да ещё и не простой, рогатый, чтобы напускать трепет на своих врагов. Только вот ошибся немного в расчётах, ведь едва ли кого-то с одной головой да без туловища можно считать живым, а, следовательно, отсюда и все эти сплошные неудачи: встречи, окончившиеся мордобоем, потеря корабля и дальнейшее путешествие на одной лишь хлипкой лодочке с тяжёлым балластом за кормой по далеко не самой доброжелательной стихии. Наверняка, сидит сейчас где-нибудь и досадно локти покусывает, браня себя за свою безалаберность. Если, конечно, исхитрился пережить выпавшее на его долю незабываемое приключение. Сам же мечник относился ко всему этому скептически, но именно в данной конкретной ситуации нисколько не сомневался в том, что стоит им только-только высадиться на сушу, как они тут же столкнуться с крупными неприятностями.

Предчувствие это было отнюдь не случайным. Как и докладывал Шурх – вокруг острова действительно местами витали облакообразные куски зловещей концентрированной скверны, заметные и невооружённым взглядом. Данное явление во владениях демонслееров могло означать лишь одно – они были атакованы демонами, и судя по выбросам рангом не ниже лейтенанта, а то и капитана. Монстры такого уровня весьма опасны, и даже преимущество в виде невосприимчивости к магии блекнет на фоне их чудовищной силы и множественных пассивных особенностей, дарованных им демонической сущностью. Осознание этого факта породило в груди Клауса безотчётную тревогу, которая неугомонной змеёй заворочалась где-то под сердцем, рассыпаясь по телу беспокойными пульсациями и наполняя голову различными пугающими видениями, красочно вырисовывающими смерть всей его семьи. Великан решительно отказывался верить в правдивость этих видений, однако с каждым пройденным метром его решимость сокрушалась всё сильней под натиском стремительно набирающих мощь тревожных отзвуков. И дело вовсе не в том, что он сомневался в родных, напротив – считал каждого чудовищем ещё похлеще настоящих, особенно когда дело касалось боя. Тем не менее отрицать, что произошло нечто серьёзное, было неразумно.

– Там творится что-то неладное, – только подтвердила опасения демонслеера возникшая за спиной Чиса, которая также, как и он, чувствовала приносимую островными ветрами угрозу. – Я считаю, что нам не стоит подплывать слишком близко.

– Правильно считаешь. Мы встанем на якорь метрах в семистах от берега, а дальше я отправлюсь один на спасательной шлюпке. Ты же будешь защищать остальных от возможных врагов здесь на корабле. Справишься?

– Да, – наёмница коротко кивнула. – Но ты уверен? Идти туда безоружным – не самая лучшая идея. Да и капитан явно будет злиться.

Клаус ухмыльнулся:

– Это её привычное состояние, так что ничего страшного. А посчёт оружия – раздобуду непосредственно дома. Там полно пустышек.

– Будут указания на случай, если ты не вернёшься? – обыденно осведомилась Чиса, будто речь шла о погоде.

– Если не вернусь до следующего утра – убирайтесь отсюда, причём, как можно скорее.

– Капитан точно не согласиться.

– Я сам поговорю с ней.

– Хорошо.

Элизабет Клаус обнаружил на корме погоняющей корабль вперёд. Она сидела неподвижно, лицом к морю и выглядела настолько сосредоточенной, что, казалось, вросла в палубу, превратившись в неотъемлемую часть корабельного декора. Уже представляя себе её первую реакцию, великан беззвучно хмыкнул и накрыл ладонью изящное девичье плечико.

– Эй, Лиз.

Получилось даже краше, чем он предполагал. Элизабет вздрогнула, растеряв всякую концентрацию, со скоростью гепарда рванула вперёд и вбок, полностью извернувшись всем корпусом в процессе сего манёвра, несколько раз оттолкнулась руками и ногами от пола, отползая назад, и вперилась испуганными глазами в нависшего над ней пирата с насмешливой улыбкой на лице.

– Т-ты совсем б-больной ч-что-ли?! – прерывисто выпалила она, возложив трясущуюся ладонь на рьяно вздымающуюся грудь.

– Прости, – Клаус как бы виновато склонил голову, но лишь затем, чтобы девушка не увидела ширящуюся улыбку, которая грозила вот-вот обернуться откровенной ухмылкой. – Я ж не знал, что ты так резко отреагируешь.

– Не ври мне, дрянной пират. Всё ты знал! – огрызнулась дозорница, пытаясь не глядя нащупать рукой перила, дабы с их помощью поскорее подняться на ноги и перестать выглядеть такой жалкой. – Не знал бы – не стал бы вот так подкрадываться!

– Ладно, сдаюсь, раскусила, – без какого-либо раскаянья признался мечник, подхватывая девушку под мышки, и одним движением поставил её на ноги, однако вместо благодарности отхватил хорошую затрещину. Ну хоть без применения Силы в этот раз, и на том спасибо.

– Чего хотел, презренный? – сердито проворчала Лиз и принялась усердно отряхивать штаны, чтобы таким образом незаметно для собеседника почесать занывшую после удара ладонь. Словно по мраморной статуе саданула, честное слово.

– Мне нужно поговорить с тобой, – ответил великан и изложил ей свой план действий.

– Хорошо, – уж как-то больно просто согласилась дозорница, хотя Клаус ожидал, что она в своём обыкновении начнёт бросаться грудью на амбразуру, размахивая саблей в одной руке и швыряясь Силой с другой. Признаться, такое отношение даже слегка задело его, и великан решил удостовериться, всё ли девушка поняла правильно. – А чего здесь непонятного? Сплаваешь на остров, убедишься, что там всё хорошо и подашь нам сигнал. По-моему, всё до ужаса очевидно.

– А часть с отплытием?

– А что с ней не так? Как только выучишься тому, зачем приплыл, так мы и отплывём.

Великан с кривой усмешкой проницательно посмотрел на ничего не выражающую Элизабет и мысленно похвалил её, потому что если сейчас она эмоционально сдерживалась, то делала это столь искусно, что позавидовал бы любой учёный лицедей. Однако же не стоило забывать и об упёртости девушки, которая также не ведала границ, а посему сказанные ею слова могли подразумевать и то, что именно так всё и случиться, вне зависимости от разговоров и обстоятельств. Об этом Клаус тайно поведал и Чисе во время спуска шлюпки на воду, как только они встали на якорь.

– Возможно тебе даже придётся применить силу, – уже перемахнув через фальшборт, добавил он, осторожно ставя ноги на ступени штормтрапа.

– Я предполагала такой исход, – серьёзно молвила наёмница, – но задание есть задание. С наступлением рассвета мы уплывём с тобой или без.

Клаус удовлетворённо кивнул в ответ, наученными движениями спустился вниз и спрыгнул в покачивающуюся на волнах поодаль шлюпку. Крепко взявшись за красные вёсла, он резво погрёб к родным берегам, терзаемый самыми противоречивыми чувствами, порождёнными воспалённым беспокойством, волнительным ожиданием встречи и подсознательным нежеланием высаживаться на берег вовсе. В сердце до сих пор горели незаживающие шрамы, оставленные сложными взаимоотношениями с семьёй и трагичной смертью матери. Все эти думы обернулись тяжелым грудным вздохом, едва весла уткнулись в песчаное дно, и великан ступил одной ногой на осыпающуюся под подошвой ботинка сушу.

Казалось бы, с его побега прошла целая декада лет, а здесь совершенно ничего не изменилось. Всё те же три извилистых тропы встречали Клауса, отлично знавшего, куда ведёт каждая из них. Первые две, что шли почти бок о бок, разделяемые рядком толстоствольных вековых деревьев, ближе к середине закольцовывались в причудливо ровный и удивительно отчётливый круг, лишённый всяческой растительности, словно первая плешка на голове уже немолодого мужчины. В былые времена он служил тренировочным полигоном, который щедро одаривал начинающего мечника россыпью лиловых синяков, противно завывающих ссадин и болезненных порезов от пустышек. От него вдоль всей окружности прорастала целая прорва узеньких тропинок, ведущих практически в любой уголок острова. Та же, что находилась на почтительном отдалении от остальных и уходила глубоко в колючие дебри, огибала почти весь остров и оканчивалась с обратной стороны, в нескольких метрах от неприметного – настолько, что его можно было считать секретным – прохода в небольшой грот, в котором тогда ещё просто долговязый мальчишка со слезами на глазах прятался от сурового, вечно недовольного им отца и ядовитых насмешек старших брата и сестры. Вспышка застарелой злобы, подмываемой искажёнными фантомами детских переживаний, вынудила великана крепко стиснуть зубы и до хруста сжать кулаки, чтобы пересилить себя и всё же сделать шаг в направлении дома.

Выйдя к тренировочному полю, Клаус понял, что заблуждался насчёт отсутствия каких-либо перемен – оно перетерпело просто колоссальные изменения. И далеко не в самую лучшую сторону. Небольшая плешка превратилась в солидную залысину, причём явно не по собственной воле, если ориентироваться на километры поваленных деревьев, испещрённых грубыми глубокими полосами, оставленными не иначе как демонслейвами. Вообще ими была усеяна вся округа, которая теперь больше напоминала пашню, щедро залитую лужами запёкшейся чёрной крови. Чудовищные последствия чудовищного боя, почти заставившие Клауса поверить в неизбежную кончину живущих здесь, если бы не широкая борозда, которая непрерывно ползла по тропинке, ведущей непосредственно к дому. Казалось, будто она была оставлена человеком, сумевшим одержать победу, но тяжесть уплаченной за это цены не позволила ему шествовать домой с гордо поднятой головой да торжествующей улыбкой победителя на устах, и всё, что оставалось – скорбно сгорбиться и жалко волочить за собой отяжелевшее оружие. Такое предположение вполне походило на правду, однако курящийся в воздухе шлейф скверны, неотрывно следующий за бороздой, не мог не вызывать определённых сомнений, и мечник принял решение убедиться во всем лично.

Быстро передвигая ногами в направлении дома, Клаус отметил, что с каждым шагом скверна становилась плотнее и отчего-то казалась до боли знакомой, словно он уже сталкивался с её обладателем в прошлом. Но это было невозможно: все демоны, повстречавшиеся на пути, были тотчас умерщвлены его же рукой. Все, кроме одного – Тёмного Владыки. Но именно за этим великан, собственно, и прибыл на остров. Затем, чтобы подготовиться к финальной схватке с демоном и докончить начатое, потому что и у него, как у демонслеера, тоже имелась некая гордость. Гордость и желание встретить её вновь… Но сейчас не об этом. Скверну повелителя мечник узнал бы среди тысячи, и это даже близко не она. Но тогда кто? Бесы? – Исключено. Эти бестолковые создания просто не способны оставить столь явный след. Генералы? – Возможно, однако всё ещё маловероятно. Лейтенанты? – Вот они точно могли. Вот только Клаусу ранее не доводилось сталкиваться с демонами этого класса. Да даже в той же цитадели не попался ни один из них. Правда, тогда Владыка скорее всего просто забавлялся с ними, позволив добраться до своих покоев. Хотя стоп, один прецедент всё же был. Причём именно здесь, много лет назад. В тот злополучный день, когда умерла…

Внезапная догадка холодной молнией разразилась в душе Клауса, разнеся в клочья оберегающую ширму. Призраки прошлого вырвались из своего заточения; тело немедленно бросило в дрожь. Мечник оступился на ровном месте, отдаваясь на волю всемогущей инерции, которая практически вытолкнула его из чащобы чуть ли не к самому порогу собственного дома. В голове промелькнуло удивление: уж больно быстро он сюда добрался, однако разум мгновенно растасовал все дублоны по сундукам, сославшись на глубокую задумчивость, в процессе которой Клаус совершенно не следил за дорогой. Растасовал – и пришёл в ужас от представшей перед глазами картины: среди гор обломков стояла спиной девушка, полностью объятая той самой скверной, которая напоминала сотканную из танцующих языков иссиня-чёрного пламени шкуру огромной лисицы с четырьмя хвостами. Кошмар повторялся вновь.

– Ма…ма… – прикладывая просто титанические усилия, прохрипел Клаус парализованным от закрадывающегося всё ниже страха горлом. Как только тот добрался до уровня ключиц и нырнул в расселину грудной клетки, в ушах раздалась ненавистная трель жаждущего крови демонслейва, что лишь поспособствовало его дальнейшему распространению. Когда же девушка медленно повернулась вполоборота к Клаусу, страх резко скакнул в самый низ к пяткам и утащил вместе с собой того, кем он стал за годы своих странствий, обнажая перед лисьим взглядом охваченного паникой беспомощного мальчишку. Точно как и в тот день…

… – Они явились, – стоя на крыльце дома, грозно произнёс отец и незамедлительно вошёл в состояние боевого транса. – Энрики, ты остаёшься со мной. Ульрика, бери Клауса и ступай к матери.

Ульрика схватила напуганного брата за плечо и силой уволокла в дом, однако прежде чем дверь за ними захлопнулась, Клаус успел заметить, как из чащобы вышли две зловещие фигуры, покрытые густым оранжевым мехом и со множеством колыхающихся хвостов за спинами.

– Они пришли убить нас? – обречённо вопросил он, взирая снизу-вверх на сестру, но она лишь нервно закусывала нижнюю губу, сохраняя молчание и продолжая тащить его по коридору к родительским покоям, где лежала прикованная к постели мама-дум.

Проходя мимо оружейной, они остановились, и Ульрика торопливо вошла внутрь на несколько минут, после чего вышла с заряженной пустышкой в руках и толкнула её в грудь Клауса.

– Вот держи, неумёха. Может хоть так от тебя будет какая-нибудь польза, – недовольно бросила она, стараясь за резкостью сокрыть поддёрнутый волнением голос, после чего вновь подхватила неуклюже держащего в руках пустышку мальчика и поволокла дальше.

Добравшись до покоев, Ульрика открыла дверь и втолкнула брата внутрь, приказав ему основательно запереться изнутри и не подпускать никого даже близко к матери, а она останется здесь и будет защищать их снаружи. Клаус неуверенно кивнул, но просьбу сестры выполнил: защёлкнул все замки и подпёр дверь всем, что находилось поблизости, а именно стульями, тумбочкой и даже длинным комодом, опрокинутым на угол.

– Они всё-таки нашли меня? – с печальной улыбкой на лице спросила сидящая в постели женщина, как только Клаус вбежал в отделённую перегородкой спальную.

– Что, о чём это ты говоришь, мамочка? – растерянно спросил мальчик и, отложив пустышку к изголовью, бросился в распростёртые материнские объятья, поддавшись минутной детской слабости.

– Эти демоны хотят забрать меня с собой в свой мир, – не без сожаления в голосе ответила она, крепко прижимая к себе сына. – Я всегда знала, что рано или поздно это случиться, но продолжала наивно верить в лучшее.

– Но зачем? – Клаус отпрянул от материнского плеча и вопросительно заглянул в грустные материны глаза.

– Понимаешь… – ужасный грохот не позволил ей закончить предложение. Мальчик стремительно развернулся в сторону арочного проёма, ведущего в спальню, и с ужасом увидел в проходе здорового змея, чей по-человечески мускулистый и наделённый руками торс был облачён в кроваво-красные шипованные доспехи. В одной руке он держал длинный вычурный топор, который имел изогнутые фигурные лезвия как на начале древка, так и на конце с той лишь разницей, что они смотрели в разных направлениях, а в другой – волосы трепыхающейся в попытке освободиться Ульрики.

– Так, так, так, а вот и наш-ш-ша беглянка, – едко прошипел он, смотря мелкими отсвечивающими мертвенно-голубым глазками прямиком на взволнованно взирающую на дочь женщину.

– Отпусти её! Она здесь не причём! – воскликнула она, подавшись вперёд вместе с вытянутой рукой.

– Этого детёныш-ш-ша? – демон издевательски потряс Ульрикой в воздухе. – Да пожалуйс-с-ста, – и со всей своей чудовищной силой приложил её о пол, проломив в нём дыру, но не стал останавливаться на этом и под отчаянный вскрик матери снова вздёрнул вверх оглушённую девочку.

– Быстро отпустил её, ничтожество! – схватив пустышку, Клаус яростно сорвался с места, на ходу отводя лезвие для удара, но так и не сумел нанести его, будучи отброшенным в конец комнаты собственной сестрой, которую демон насмехательски швырнул в него на подступе.

Мальчик воткнулся затылком в оконное стекло, отчего оно задребезжало и звонко треснуло, осыпавшись им на головы тучей остроконечных осколков. Но за миг до этого Клаус услышал влажный шлепок и последовавший за ним короткий пронзительный стон. Он опустил глаза вниз и с содроганием понял, что пустышка прошила насквозь живот Ульрики и теперь казало своё покрытое смоляной кровью остриё из её спины, составляя компанию парочке вонзившихся в плоть стекляшек.

– Ульрика… – ошеломлённый, пребывающий словно в замедленном сне, Клаус вытащил осколки и слабо покачал сестринское плечо, но она только безвольно колебалась от создаваемых ладонью мальчика толчков. – Ульрика очнись…

– С-с-слабые детёныш-ш-ши, – кровожадно усмехнулся демон, проведя по губам раздвоенным языком. – Они не с-с-сумеют выжить. Я избавлю их от тягос-с-стей жизни, – и плавно виляя чешуйчатым хвостом, угрожающе пополз к детям, покрывая топор своей скверной.

– Нет! – перебарывая собственную слабость, их мать свесилась с кровати и с глухим стуком свалилась на пол. – Прощу тебя, не трогай их! Я отправлюсь с тобой куда захочешь, только не причиняй вреда моим детям! – взмолилась она, хватаясь обессиленными руками за склизкий извивающийся отросток.

Змей нехотя остановился.

– Ты и так пойдёш-ш-шь с-с-с нами, но твои детёныш-ш-ши нам не нужны, поэтому я избавлюсь от них с-с-сейчас-с-с, чтобы в дальнейш-ш-шем не было проблем. Так что не меш-ш-шай.

Демон вильнул хвостом и отбросил женщину прочь, а затем дополз до беспомощно тормошащего едва живую сестру Клауса и занёс над ними грозное оружие. Оказавшись в тени своего палача, Клаус вскинул вверх ошарашенные глаза, несколько раз сморгнул, то ли пытаясь детально запечатлеть в памяти лицо убийцы, то ли пытаясь прогнать его словно видение, порождённое мозгом после внезапного пробуждения, в те секунды, когда грань между сном и явью практически неразличима. Однако ни того, ни другого у него не вышло, и мальчик просто крепко зажмурился, смирившись с неизбежным, но истошный крик, перетёкший в исполненный ярости рык, понудил его веки широко раскрыться вновь.

– НЕ ТРОЖЬ МОИХ ДЕТЕЙ, ЗМЕЯ!

Змей замер с безмерным выражением удивления на лице, – ну или же так померещилось Клаусу, ведь выглядело оно совсем как и у любой другой змеи, – а затем неожиданно для всех вспыхнул и просто исчез. Растворился в воздухе, словно какой-то призрак. Но, как выяснилось мгновением спустя, это предположение оказалось ошибочным.

С оглушительным треском перегородка разразилась дробью ошмётков. В воздух взметнулись облака пыли и щепы, которая моментально забилась в глаза и тем самым свела всякую видимость к нулю. Откуда-то сбоку послышались звуки борьбы, сопровождающиеся гневным шипением и ничуть не уступающим ему в этом рычанием. Выкашливая щиплющие горло опилки, Клаус маниакально натирал глазные яблоки, чтобы прозреть хоть на немного и за это время успеть разобраться, что же произошло. Но всё это было бесполезно, пока он оставался на месте, а потому мальчик, обхватив одной рукой сестру, пополз на выход из этого пепельно-серого марева, добрался до кровати, осторожно усадил Ульрику рядом с ней и встал, чтобы оглядеться.

В начавшем оседать облаке он увидел два катающихся по полу силуэта. Один из них точно принадлежал змею, что было понятно по хвосту, обившемуся кольцом на талии второго силуэта. Но кто он, этот второй? И где мама? Клаус осмотрел спальню в её поисках, но матери нигде не было. Ответ напрашивался сам собой, но казался невероятно фантастичным, чтобы можно было вот так запросто в него поверить. Ведь не может же лежачая слабая женщина столь ожесточённо сражаться с высокоранговым демоном, да и мальчик никогда не замечал за ней склонности к рычанию. Однако сами слова, произнесённые перед началом этой потасовки, несомненно принадлежали ей… Да что же здесь происходит?!

– Мама? – неуверенно окликнул он вырвавшейся из змеиных объятий силуэт, который теперь наседал сверху и разрывал когтями наручи защищавшегося демона. Тот застыл с поднятой рукой и медленно обернулся через плечо. Змей воспользовался этой заминкой, выскользнул и стремительно отполз к выходу, прошипев напоследок, что они ещё вернуться, а Клаус осел на пол, охваченный страхом при виде претерпевшей жуткие изменения внешности матери.

Если раньше мама просто напоминала озорную рыжебокую лисицу, что характером, что местами внешне, – тот самый лисий взгляд достался Клаусу, да и всем прочим детям именно от неё, также некоторые пряди волос обладали характерным оттенком, – то сейчас она превратилась в самую настоящую лисицу, а вернее демоническую лису. Лицо и тело частично покрылись густым мехом, в районе щёк прорастали длинные чёрные усики, глаза из человечьих превратились в натуральные лисьи, из головы по бокам проросли звериные уши, а за спиной извивалось множество хвостов, точь-в-точь как у пришедших ранее демонов. Помимо этого, вокруг неё, словно вторая кожа, курилось тёмно-синее, кажущееся живым, пламя.

Демоница сделала один нетвёрдый шаг навстречу к сыну и замерла, ожидая его реакции, но скованный оторопью Клаус только и мог, что смотреть на неё выпученными глазами и с широко раскрытым ртом. Она сделала ещё несколько шагов, и в голове мальчика вдруг зазвучала неслышимая доселе песнь, сперва неясная, но настойчиво взывающая к нему, однако чем ближе подходила мама, тем понятнее становился призыв, который заключался в невероятной жажде крови. Он не принадлежал самому Клаусу, но шёл из самых глубин его естества, естества демоноубийцы, побуждая исполнить свой долг и убить демонское отродье. Время снова замедлило свой ход. Песнь превратилась в шёпот сотен голосов, твердящих одно и то же слово: «Убей». Их не заглушал даже бешеный стук сердца, неистово пульсирующий где-то в висках. Получалось скорее наоборот – он будто подстёгивал совершить последний рывок, из таких, которые совершает на последнем издыхании бегун при виде финишной черты, и тело отреагировало. Мальчик изогнул шею и спину колесом – и из него медленно выплыла тёмная рукоять. Демонслейв!

Всё моментально встало на свои места. Это он взывал к Клаусу. Впервые за долгое время безуспешных попыток извлечь его. Но сейчас, когда в погоне за исполнением своего самого заветного желания и последующим признании себя отцом и остальными оставалось только сомкнуть ладонь на рукоятке, выдернуть демонслейв из тела и пронзить им сердце демоницы, робко тянущей к мальчику когтистую руку, он пришёл в ужас. Детская любящая душа забилась в истерике от одной только мысли причинить боль маме, но шёпот в голове перерос в нестерпимый крик, причём настолько, что Клаус закрыл глаза и сам отчаянно закричал, мысленно отрекаясь от собственного орудия и вместе с этим проклиная его всем сердцем. Видя страдания сына, лисица дрогнула и замерла, понуро шевельнув пальцами в паре сантиметров от его лица.

– Клаус… сынок… – демонизированным голосом, в котором не слышалось ничего кроме разъедающей душу горечи, проговорила она, не решаясь ни отвести руку, ни прикоснуться к ребёнку. – Я… не хотела…

Страшный звук, с которым лезвие пробивает плоть, разрезает сухожилия, скребёт по костям и выходит наружу с обратной стороны, пробился сквозь хрипящий крик Клауса и заставил его замолкнуть, открыть глаза и посмотреть перед собой. В тот же миг лицо окропили горячие капли крови, вылетевшие вместе с единичным кашлем из окровавленного рта матери, из груди которой торчал демонслейв, а за её спиной стоял отец с исказившимся от боевого транса, свирепым лицом…

Зароившиеся в голове голоса демонслейва немного отрезвили Клауса. Он поднял мутный взгляд на крадущуюся к нему девушку, которая подобно вышедшему на охоту хищнику скалила зубы, издавая угрожающий гортанный рык, и понял, что ошибся – конечно же это была никакая не мама. Ведь в тот день она умерла, а её тело приютило море, однако легче от этого не становилось. Клаус с сожалением признал во враждебно настроенной девушке Ульрику, которая со стопроцентной вероятностью не узнавала в нём родного брата.

– Ульрика, – с надеждой позвал он её по имени, но, как и следовало ожидать, она никак не отреагировала. Вернее, отреагировала, но не так, как того бы хотелось мечнику: напружинилась, отвела руки в стороны, широко растопырила когти, после чего грозно и продолжительно зарычала, точно предупреждая, что находится в полной боевой готовности и может напасть в любую минуту.

Изнемогающий демонслейв отозвался на этот рык: рукоять выскользнула из тела, вынудив хозяина в недоумённом смятении отступить назад. Уже дважды он являет себя против воли Клауса и вновь требует крови кого-то из родственников. Да что же не так с этим проклятым исчадьем?! И где, гром его дери, было это исчадье тогда, в цитадели, когда на глазах у великана Тёмный Владыка беспрепятственно обратил малявку в ничто…

Поглощённый захватившими сознание гневливыми мыслями, мечник невольно позабыл о сестре, которая восприняла появления демонслейва как акт агрессии и незамедлительно атаковала его, изодрав в клочья кожу на правой щеке. Клаус с шипением отскочил вбок, лихорадочно соображая, как следует поступить в данной ситуации, но Ульрика не дала на размышления ни секунды: прыгнула следом, вонзив пальцы в ключицы, придавила брата к земле и принялась остервенело наносить хаотичные проникающие удары распрямлёнными ладонями. Огонь, попадая в раны, оседал внутри и причинял невыносимые страдания, по сравнению с которыми боль от осквернённой Владыкой пустышкой казалась детской шалостью. Та хотя бы была статичной. Такой с которой, стиснув зубы, но можно свыкнуться. Эта же ощущениями напоминала рой взбешённых пчёл, которые нещадно терзали плоть разрозненными уколами тысячи пламенных жал. Они были настолько безумными и яростными в своем стремлении причинить как можно больше увечий, что создавалось стойкое впечатление, словно причиняемые ими мучения – лишь малые отголоски того, что в данный момент испытывает сама хозяйка этой странной скверны.

Клаус чувствовал, как сознание начинает ускользать в темноту. Хвалёный болевой порог оказался бессильным перед свирепым натиском Ульрики, и каждый её последующий удар выбивал из обмякающего тела последние остатки духа. Мечник, крякнув, перехватил руки сестры и предпринял попытку скинуть их владелицу с себя, но она не увенчалась успехом. Сильная как тысячи китов, девушка злостно вырвалась из хватки и даже умудрилась вывернуть левую руку под невероятным углом, выказав обломки пропоровших кожу костей, после чего принялась потрошить Клауса ещё усерднее.

– Прости… – хватаясь здоровой рукой за демонслейв как за единственный способ выжить, прохрипел великан, слабо веря в то, что собирается сейчас сделать, как вдруг в небе над ними промелькнула тень, которая стремительно опустилась на лицо Ульрики, обернувшись розовошёртым колобком. – Паф?..

– Паф! – недовольно-взволнованным тоном бросила квопл и начала быстро поглощать танцующий на коже девушки огонь, тем самым усмиряя её осатанелый нрав. Клаус с облегчением – от того, что не придётся прибегать к сестроубийству – выдохнул и позволил себе взять небольшой отдых, со спокойной душой смежив свинцовые веки.

Затянувшееся возвращение домой. Часть вторая: нападение лисьего адмирала и единственная выжившая.