Непридуманная жизнь

Приехав с утра в администрацию, я нашла тот самый кабинет, в который меня позвали, конечно, его номера я не помню, а придумывать не хочется, ведь я пишу о том, что было на самом деле. Объяснив женщинам в кабинете, кто я такая, меня взяли за руку, и повели в другой кабинет.

– Сейчас мы тебя познакомим с Главой нашего города.

У меня тряслись ноги и руки, я думала, что сейчас меня начнут ругать, за то, что я написала письмо президенту, но нет. Всё обошлось. Зайдя в кабинет, я увидела большой длинный стол, еще один стоял поперек, а за ним сидел мужчина, с которым в будущем, мы будем работать в одной строительной фирме, но тогда я об этом, конечно же, даже не подозревала.

– Здравствуй Ирина, я прочитал твоё письмо, и оно меня очень тронуло. Я, конечно же, не президент, но готов тебе помочь. Завтра ты получишь школьный проездной, и у тебя будет бесплатное питание в школьной столовой. Так же, мы подарим тебе персональный компьютер, ты только адрес нам напиши.

Он сидел, улыбался мне, а мне было так приятно, что обо мне кто-то позаботился, а ещё я испытывала ужасную радость, потому что у меня скоро будет компьютер.

– Спасибо Вам. Спасибо.

– Сейчас вернись, пожалуйста, обратно в тот кабинет, там оставь адрес и тебя ждет ещё один сюрприз.

Мои щеки, наверное, были бордового цвета от смущения. Я стояла в огромном, красивом кабинете, разговаривала с Главой города, будучи обычным ребенком, только из необычных жизненных условий, как на тот момент думала я, но оказалось, что так живет половина России.

Вернувшись в кабинет к женщинам, которые меня встречали, мне предложили присесть и оставить домашний адрес, что бы привезти компьютер.

– У тебя ведь одежды, наверное, совсем нет?

Мне было стыдно в этом признаваться, и я не смогла сказать, что это правда.

– Нет, у меня есть, что носить.

Сидела и врала я.

– Мы просто собрали тебе, кое-чего, привезем, хорошо?

– Хорошо. Спасибо Вам большое.

Смущение, распирающая радость и предвкушение ожидания моего подарка разрывало тогда мою душу. Я не просто шла, я летела вприпрыжку, но вопрос о том, что я скажу папе, преследовал меня. Вдруг он меня будет ругать, за то, что я взяла, пожаловалась на свою жизнь?

К тете Оли я, конечно же, зашла сразу после администрации, она жила там недалеко и заняла у неё денег, потому что вернуться и сказать, что у неё нет, я не могла, папа бы в это не поверил. На восьмое марта в школу я не пошла, но остались приятные воспоминания от этого дня. Как обычно принято в такие дни, мы с Катюшей рисовали открытки, вот и в этот раз на международный женский день, я нарисовала маме открытку и, набравшись смелости, пошла дарить. Мама после того, что я не пришла к ним на Новый Год, не разговаривала со мной и видеться мы стали очень и очень редко, потому что я практически всегда находилась у тети Оли, пока папа лежал в больнице. Когда я постучалась, двери мне открыла мама, такая красивая и нежная, я отдала ей в руки открытку и сказала:

– Мама, с праздником тебя!

– Спасибо доча, заходи.

Сколько времени я не заходила домой? Год? Да! Точно! Именно тогда, когда я забирала свои вещи, я больше ни разу не заходила сюда. Но этот домашний запах, такой родной и теплый… И мама, такая добрая. За всё это время, что мы не виделись, мама, ты бы знала, как же я соскучилась! Мама сняла с себя золотую цепочку и одела мне на шею

– С восьмым марта доченька.

Господи! Как же я давно не слышала этого слова! Я кинулась маме на шею и стала обнимать её и целовать в щеку. Они были такие же нежные, как у Кати. Мир тогда замер для меня, от мамы всё так же пахло её любимыми духами, и моими тоже, потому что где бы я этот запах не учуяла, перед моими глазами всегда появлялись воспоминания этого момента, а он был для меня одним из самых дорогих.

– Спасибо мама, я люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Разговоров о возвращении на этот раз не было, и я с таким комом в горле возвращалась домой к отцу. Я шла и чувствовала, как от меня пахнет мамой, а на шее цепочка, которую мама сняла с себя и одела мне, пока я летала где-то в облаках, и в голове как на повторе звучали мамины слова «и я тебя люблю». Вернувшись, домой, я увидела Катю

– Привет! А я тебя как раз ищу! Тут тебе из класса подарок передали, держи!

– Привет! Что это?

– Открой и посмотри.

Улыбаясь, сказала Катя.

– О! Да это же шкатулка!

– Да, шкатулка. Что класть туда будешь?

– Цепочку…

Задумчиво и мечтательно сказала я.

– Какую цепочку? У тебя есть цепочка?

Не продолжая улыбаться, спрашивала меня Катя.

– Мне мама только что подарила. Она её с шеи сняла и одела мне. Не хочу её потерять, лучше уберу в шкатулку, и пусть она там будет лежать, на память.

– Здорово! Конечно, убери!

– Надо же!

Встрял в наш разговор отец.

–Столько времени не нужна была, не знает, как живешь, а тут цепочки дарит, ну-ну.

Неприятно, конечно, но мы с Катей решили промолчать.

– Ладно, я домой побегу, а то мама потеряет.

Сказала Катя и вышла. Я же в это время, сняла с себя цепочку и положила её в шкатулку, а шкатулку поставила на аквариум, где раньше жили рыбки. У меня была мысль сходить на озеро и наловить новых, но нужно было сначала дождаться летних каникул.

– Папа, мне компьютер подарят с администрации, представляешь?

– Какой ещё компьютер?

– Просто пока ты лежал в больнице, я написала письмо президенту о том, что ты лежишь в больнице, а я пешком хожу к тебе.

– Кому? Президенту? Заняться что ли нечем?

– Почему нечем? Они сказали ещё, что у меня будет школьный проездной и питание в столовой.

– Ну, вот это хорошо уже. И когда привезут?

– Я не знаю. На днях, наверное. Сегодня день такой хороший, самый лучший день!

Компьютер мне и правда скоро привезли, пусть он был не самый новый и навороченный, но это был мой подарок, которым я по-своему гордилась. А папа то и дело говорил, что его списали и тебе, как подачку подкинули. В тот момент, я научилась понимать цену подаркам. Не важно, что это, кружка, ложка или цветочек, главное то, с какими чувствами он был подарен.

Из-за того, что дома не было еды, а папа не работал, я начала воровать в магазинах еду. То, что стояло на прилавке, автоматически оказывалось у меня. Было ли мне стыдно? По началу, очень стыдно, а потом нет. Я приносила ворованную еду домой, и папа меня за это никогда не ругал. Он не говорил, что это правильно, но и не говорил, что бы я больше так не делала. Как же сейчас мне стыдно за эти поступки! Женщины, которые работали в этих магазинах, оплачивали этот товар сами, как недостача, а у них ведь тоже возможно были дети, которые так же, как и я, хотели кушать. Чем я лучше их? Абсолютно ни чем! Если бы мне кто-то тогда, это объяснил, я бы никогда этого делать не стала!

По окончанию учебного года, я устроилась на лето на станцию юннатов, зарплата была не большая, пятьсот рублей в месяц, но я знала, что за три месяца, я смогу накопить денег и купить себе тетради в школу.

Однажды, придя с работы, я увидела, что дома были гости, папа спал пьяный, а весь бардак приходилось убирать мне. Как же я тогда распсиховалась, увидев эту картину. Дома воды нет, кушать нет, бардак и этот ужасный запах! Я ревела от обиды, пнула ведро, и в глазах всё мельтешило так, словно это вовсе не я была. Я не понимала, почему папа, взрослый мужчина, взвесил всё на мои плечи? Мне было грустно тогда, я пошла, достать со шкатулки цепочку, которую мне подарила мама, чтобы вспомнить ещё раз, как она меня тогда обнимала и говорила, что любит. Я открыла шкатулку, но цепочки там не оказалось. Не было маминого подарка! Для меня это была единственная связь с ней, ведь я её практически не видела, но эта цепочка, каждый раз дарила мне тепло воспоминаний о маме. Я упала на коленки, сжав маленькую шкатулку в руках, а потом начала реветь в голос, захлебываясь слезами.

– Папа! Как ты мог? Это твои подружки её украли, которые ходили сюда!

Когда я это сказала, во мне проснулась надежда на то, что я еще смогу вернуть мамин подарок и побежала до соседской девушки, которая ночью пила с моим отцом. Когда я к ней пришла, она была дома, и дверь открыла мне она, а на её руке, красовался мой подарок.

– Это моя цепочка! Мне её мама подарила!

Еле сдерживая слезы, проговорила я.

– Какая? Эта? Ира, вообще-то это мой парень мне подарил, не твоя она.

– Моя! Я же вижу, что эта та самая, которую мне мама подарила!

Я продолжала делать акцент именно на то, что это мамин подарок, и она знает, что мы с мамой не общаемся, я так хотела призвать её к совести, что бы она вернула мне то, что принадлежит мне.

– Домой иди! Ещё раз повторяю, это моя цепочка!

Захлопнув дверь перед моим носом, она просто оставила меня переживать всё то, что со мной происходило. Боже, как же тогда было больно. Мне сейчас больно это вспоминать, но тогда, будучи практически одиноким ребенком, мне не хотелось жить.

Вернувшись, домой, я увидела, что папа по-прежнему спит. Я не могла справиться с той болью, которая буквально разрывала меня. Мне не с кем было поделиться, я сама себе была поддержкой, но тогда я сдалась. Я ещё раз вспомнила то, с какой ухмылкой мне отвечала эта воровка, и просто достала аптечку, а из неё, все таблетки, которые только там были. Я увидела папины сердечные, он часто их пил, потому что после операции на сердце, оно часто его беспокоило. Я знала, что они сильные и ими можно отравиться, я тогда на это только и рассчитывала. Высыпав все таблетки в горсть, набрав в ковшик воды, я не смогла выпить их все сразу и пила по одной. Минут через двадцать меня стало сильно мутить, я вышла на улицу и очнулась уже там, лежа на земле. Я чувствовала тяжесть на лице, и мне хотелось понять, жива я, или я уже умерла? Подойдя к зеркалу, я увидела себя, с ужасно опухшим лицом и глазами, наверное, это было от слёз, а ещё, бордовые щеки, которые сильно горели. Мне было плохо, я просто ушла спать. Проспала я почти сутки, но осталась жива, чему я не была рада. Это была моя первая неудачная попытка суицида.

Летом мама с Катей и Насте улетели в Ангарск, к маминой сестре Юле, про которую я уже писала. Они поехали туда, без меня. Мне было очень обидно, что меня не считают членом семьи, я словно призрак по соседству. А может это всё из-за той цепочки, которой мама нас связала, а я её не уберегла. Именно такие мысли посещали тогда мою голову.

Осенью мы с Алисой ночью ходили на огороды, километров десять от дома и копали там картошку, еще набирали помидоров, огурцов и каждая несла всё домой. Папа даже был рад такой добычи, а как была рада я! После работы, а работала я до обеда, я ходила по местным тропинкам за грибами и за ягодой, а потом лазила на кедр и собирала шишки. Мне не было страшно высоты, совсем не думала о том, что могу сорваться и упасть. Я просто добывала еду домой. Зато потом вечером, растопив мангал и обжарив шишки от смолы, мы сидели с Алисой и Анжелой, всё так же по взрослому рассуждая о смысле жизни.

В школу я тогда, собирала себя сама, кроме одежды конечно. Я пошла в прошлогодней. Папа всё так же не работал. Нет, не то, что бы он всё это время сидел дома, у него были попытки работать, но его увольняли тут же за пьянки. Ничего собственно не изменилось, даже этот случай с обморожением, ни как не поменял его мировоззрение. А я всё так же прогуливала школу и училась с двойки на тройку. Дома уроки делала очень редко, в основном в школьной библиотеке, перед началом занятий. С одноклассниками были натянутые отношения, я старалась всячески менять себя, начала красить глаза, как девочки, но потом я эту затею бросила, потому что когда папа отправил меня к маме зачем-то, я получила от неё хорошего такого леща за то, что накрасила глаза. Я убежала тогда домой, но плакать мне вовсе не хотелось, мне было стыдно так, что я была готова провалиться сквозь землю.

Приходя домой со школы, я стала прятаться за бочки из-под воды, там было тепло, даже зимой. Всегда я искала себе такие укромные места, чтобы побыть одной, и никто не трогал, а ещё, там рождались мои первые стихи. К часу ночи, отец стал кричать меня домой в привыкшем состоянии, и чтобы моё место не обнаружили, мне пришлось вернуться домой.

То утро, оставило не только след в моей памяти, но и на теле. Время было шесть часов утра, папа не ложился ещё спать с вечера, он всегда мог пить до самого утра, что раздражало меня больше всего. Я не один раз получала от него, за то, что прятала и выливала водку, и на мой вопрос, она тебе что? Дороже меня? Он без зазрения совести говорил, что да. В то утро, я уже не спала, сложно спать, когда пьяный папа слушает музыку и с воем орет свои песни. На улице зима и выходной, я бы полежала ещё, но нет. У папы были другие планы.

– Вставай! Хватит спать!

– Папа, время шесть утра, можно я ещё посплю?

– Нет! Вставай, давай!

Я услышала, как вскипел чайник, и продолжила лежать дальше, не думая о том, что папа сможет вытворить такое. Он просто вылил на меня кипяток. Я скинула с себя одеяло и выбежала из дома босиком. Моя спина ужасно горела, а я кричала от боли на всю улицу.

– Домой зайди! Чего разоралась на всю улицу?

Папа, зачем? За что? Ещё и не извинившись, ты продолжаешь орать на меня, что я ещё и виновата? Я не знаю, что происходило в его голове на тот момент, почему он решил это сделать, я понимаю, что никогда не получу ответ на этот вопрос, но всё же, я никогда не смогу понять, как так можно? И заслуживает ли прощения такой поступок? Шрамы на спине, конечно же, остались, ведь от ожога, часть спины покрылась волдырями. Проспавшись, он, извинился, сказал, что не думал о последствиях и всегда сваливал всё на своё нетрезвое состояние. Были моменты, когда он просто говорил, что ничего не помнит.

Мама часто стала оставаться ночевать у своего нового друга, и мы ходили с Катей гулять, просто ходили и разговаривали, вверх вниз по улице. Папы дома не было, мамы тоже и в такие моменты, мы словно становились снова одним целым, ведь эти запреты с общением и то, что мне вход в дом был запрещен, сильно влияли на наши детские психики. Делясь проблемами и радостными событиями, вспоминая наше детство и всё то, что было раньше, мы увидели, как на грузовой машине привезли отца. Когда он выходил, он поскользнулся и упал так, будто сейчас начнет отжиматься, мы видели с Катей, что он был пьян, и это выглядело так смешно, что сдерживать смех мы не могли.

– Доча! Помоги мне! Я, кажется, ногу подвернул!

Конечно, я сразу побежала помогать ему, а Катя осталась стоять на середине улицы. Папа шел и хромал, облокотившись на меня. Когда мы зашли в ограду, папа схватил меня за голову и ударил об железную лодку лицом, схватил за шарф и начал душить. Кровь шлепками капала из моего носа, я пыталась кричать и вырываться, а папа тащил меня домой, продолжая стягивать шарф на моей шее. Вывернувшись от него, я упала и папа, хватая меня, упал вместе со мной. Я была уверена, что сейчас он мне даст кулаком по лицу, потому что видела, как он начал замахиваться. Катя! Моя Катя была тогда моей спасительницей! Она столкнула отца с меня, я вырвалась и побежала вниз по улице, спрятавшись в лес. Кровь из носа не останавливалась, и было ужасно больно, не только снаружи, но и внутри. Я пряталась от отца в лесу, снег ещё не везде растаял, но я нашла место, где папа бы меня не увидел, я слышала, как он ходил и кричал меня. Как же было страшно в тот момент. Я не могла остаться спать в лесу, и пойти мне было некуда. Да, мы с Катей гуляли вместе, но домой я не заходила тогда, мама могла приехать в любой момент и Кате бы за это, здорово попало. На следующий день, мне нужно было ехать, я это понимала, остановив кровь из носа и приложив на переносицу кусок снега, я ждала, когда папа зайдет домой, чтобы спросить у Кати, что мне делать дальше.

– Ира… Ира… Ты где? Выходи, папа ушел.

– Я здесь. Хорошо, что ушел.

– Что это было вообще? Нос сильно болит?

– Да он меня чуть не убил! Он мне об лодку нос разбил и шарфом душил! Если бы ты его не столкнула, мне кажется, что он прибил бы меня.

– Вот он придурок. Как ты домой пойдешь?

– А я не пойду. Поможешь мне?

– В смысле? Что ты делать собралась?

– Поеду в город, там останусь. Мы с Алисой гуляли после школы, я знаю место, где отсидеться можно.

– Завтра в школу Ира, куда ты пойдешь?

– Мне одежда чистая нужна, чтобы в школу одеть. Сможешь к отцу зайти и забрать мою куртку, штаны, кофту и портфель? Тебя то, он точно трогать не будет, ему потом мама голову оторвет.

– Я постараюсь, жди меня здесь.

– Ну, я отсюда вряд ли смогу куда-нибудь уйти.

– Мало ли…

Да, у Кати всё получилось. Она просто волшебница моя! Переодевшись, я пошла пешком в сторону города, одна. Вещи, отдала Кате, и она закинула их ко мне в ограду. Я знала, что если я вернусь домой, папа просто прибьет меня. Такой ненависти смешанной с агрессией от него, я не ожидала. Кипяток по сравнению с разбитым носом, оказался цветочками.

Добравшись до города, я остановилась в пятиэтажном доме, там были широкие подоконники, а внизу батарея. Подъезд отапливался, поэтому я решила, что место для ночлега найдено, но я слишком рано радовалась.

– Что тут делаем?

Спросила меня женщина, открывавшая свою квартиру.

– Я подружку жду.

– Не чего тут сидеть, на улице можно подождать.

– Хорошо.

Я вышла на улицу, было уже темно, возвращаться домой я не хотела, потому что боялась. Папа итак был зол на меня, а тут я ещё и из дома ушла. Бродила по улице и смотрела на дома, где висит пожарная лестница. Жаль, что я маленькая, думала я. До них не достанешь, чтобы залезть на крышу. Я, правда, тогда, так жить не хотела. Я считала себя слабой, брошенной, никому не нужной, мне было холодно, и я ужасно хотела кушать. Я понимала, что завтра мне в школу, где надо мной опять будут измываться одноклассники, которые понятия не имею, как я живу! Мне так хотелось иногда всё им высказать, что бы они отстали от меня, даже речь готовила, но только я собиралась, что-то сказать, слов не находилось вообще. Боль и обида сковывали меня каждый раз, потому что в этом городе не было места, где мне просто хорошо, где я чувствую себя в безопасности. Увидев новую девятку, я пошла туда, потому что двери там, были открыты. На девятом этаже, за решеткой, я нашла техотдел, и благодаря своей стройной комплекции, я сумела пролезть через эту решетку. Тишина… Спокойствие… Не ужели я смогу тут поспать и меня никто не будет трогать? Я замерзла сидеть и ноги сильно затекали, головой я понимала, что долго так сидеть не смогу и мне нужно будет лечь, но куда ложиться в подъезде? На бетон? Я пошла, гулять по этажам, собирая коврики, которые лежали возле квартир. Приготовив себе лежанку, я оставила один более-менее чистый коврик, чтобы укрыться. До сих пор, я не могу уснуть, если я не буду накрыта. Не знаю, от чего это зависит на самом деле, но я знаю, что я такая не одна. Засыпая, я вспоминала все события дня, особенно яркой картинкой отпечаталось папино злое лицо, удар об лодку и шлепки крови из носа. Я жалела себя тогда и мысль о том, что мне себя жалко, вызывала слезы на моём лице. Я вспоминала маму и свежий запах комнаты из детства после генеральной уборки, а ещё, чистую и теплую кровать.

Утром меня разбудила женщина, которая убиралась в подъезде.