Непридуманная жизнь

В тот год, папа собирал меня по акции «мне вообще всё равно, если это не дорого» и была ещё одна «да здравствует распродажа». Ходить с выпившим отцом по рынку, то ещё удовольствие. Вот если бы не школьные принадлежности, я бы подумала, что в школу идёт папа. Он всегда был таким, говорил: «Если я работаю, значит, имею право покупать себе всё то, что мне нравится». С одной стороны он конечно прав, но когда у тебя ребенок идет в школу, я думаю в первую очередь нужно думать об этом? Нет?

Глава 5. Сумасшедший год

Первое, первое сентября, когда я пришла на него совершенно одна, без родителей. Папа на эти мероприятия вообще никогда не ходил, но мама… Мама, конечно, пошла, только с Катей, Настя на тот момент пошла уже в садик, откуда всегда забирала её Катя, потом уже Катя рассказала мне, как ей это нелегко давалось. Настя у нас всегда была с особым характером. Мы с Катей хорошенько получали за неё от родителей, и в её правила воспитания не входило «ябедничать нельзя», поэтому Настя довольно умело этим пользовалась.

Находясь на линейке в школьном дворе, я увидела своих одноклассников, которые достаточно подросли за лето. Не то, чтобы до неузнаваемости, но весьма заметно. Никто из одноклассников не знал о том, что мои родители развелись, и я особо не хотела об этом говорить, ведь кого это касается? Моя ведь семья. Мама видела меня на линейке, но просто прошла мимо и не поздоровалась. Это была первая наша встреча, без приветствия. Потерянные чувства, которые я до сих пор не могу описать словами. Стоя в толпе народа, без цветов, хотя всегда было принято ходить с ними, я просто не видела там себя. Мне казалось это всё длинным затянувшимся кошмарным сновидением, хотелось убежать на крышу, укрыться маминой шубой и сидеть пока этот сон не закончится.

Гуляя на улице в выходные дни, я услышала крик из дома, где теперь жила, отец сильно кричал, а потом разбились стекла.

– Что там происходит?

– Я не знаю, пошли, посмотрим!

Подходя к дому, я увидела, как муж тетя Ани, которую я очень «любила» стоит и шатается, а изо рта у него идет кровь. Осмотрев его ещё раз, что бы понять, что с ним произошло, я увидела на его футболке кровь, которая уже не сочилась, а бежала с него. Конечно, скорую помощь вызвали, и его удалось спасти, но приезды полиции и эти разборки, а ещё лицо этого мужчины, прям как в фильме ужасов, хорошо отложилось в моей памяти. Потом, как выяснилось, он пришел к моему отцу выяснять отношения, а отец ему не стал открывать двери, тогда тот разбил окно. Папа не выдержал, схватил нож и порезал этого мужика. Таких подобных историй было очень много. Драки были всегда, когда папа гулял со своими друзьями, а я в это время, спала в другой комнате. Ну, как спала… Лежала и просила Бога о том, что бы папа лег спать, потому что мне с утра вставать в школу. Самое интересное, что тогда я даже не задавала себе вопрос, почему мама не приходит, не спрашивает, как у меня дела, как в школе, делаю ли я вообще уроки, что я ем и где я сплю, ничего… Я так скучала по маме… Однажды я нашла её фотографию, вырезала её лицо и повесила вместе с крестиком на веревочке. Ходила, смотрела на неё, и мне казалось, что она сейчас рядом и любит меня. Может я, тогда сошла сума? Я не знаю! Но то, как сильно мне её не хватало, и, правда, сводило меня сума.

Было обидно, когда ночью, папа обнаружил меня на крыше дома в маминой шубе, ведь вместе со мной, он обнаружил моё тайное место. Я тогда ушла туда ночью, потому что папа опять выпил, орал и громко топал ногами, создавая шум толпы и веселья, а я боялась опять не выспаться, потом сидеть и спать на уроках. Вот, кто по настоящему, сходил сума. Моё качество, которое, преследует меня на протяжении всей жизни, найти оправдание человеку, это моё хобби я бы даже сказала. Вот и здесь так же, да, я злилась на отца за его пьянки, но ведь я не знала, что он чувствовал… Может ему и правда, было на столько плохо, что он выливал всё это в такое представление? Но ведь когда они жили с мамой, он тоже пил, а мама за что-то его любила, и троих детей ему родила… Мне не жалко его, у меня просто к нему чувство сострадания, сейчас, в этот момент. Может в ту ночь, я бы просто замерзла на этой крыше, потому что на улице была зима, а я убежала из дома в майке и трусах. Спас ли он меня тогда? Или наоборот дал мне возможность умереть, но совсем иначе. Видно у Бога были другие планы на меня. Убить, как человека внутри и дать время снова воскреснуть.

Папа нашел работу сторожем, эта была приятная новость и несколько смен он уже отработал. Уходя в ночную смену, папа показал, как нужно топить печь и когда её нужно закрывать, чтобы не угореть.

В двенадцать лет, я научилась топить печь, готовить кушать, стирать в тазиках, пока папа был на смене. Я была рада, когда он уходил, потому что я могла выспаться, хоть и по ночам было страшновато. До сих пор, дожив до двадцати шести лет, я не выключаю свет в коридоре, если ночую одна.

С Катей, мы общались только в школе, а мои одноклассники не только выросли за лето, но и стали жестокими, не побоюсь этого слова. За то время, я очень в себе закрылась, перестала делать уроки, одевала не всегда не только не новую, но и не самую чистую одежду и с примерной девочки хорошистки, я превратилась в прогульщицу троечницу. Травили ли меня одноклассники? Да. И сейчас я могу сказать, что по жестокости, именно дети стоят на первом месте. У меня не осталось детских обид, потому что мы все тогда были детьми. В природе у животных всё устроено так же: слабых и не похожих на других, всегда давят, а дети жестоки, потому что они искренне не умеют контролировать свои эмоции, всё ведь это приходит с возрастом. Катя часто заступалась за меня в таких ситуациях, потому что ей её одноклассники рассказывали, что видели, как меня шпыняли в коридоре. Когда Катя приходила, все думали, что я хожу стукачить, как принято говорить в таких ситуациях, но нет. Катя пыталась объяснить, что они поступают не правильно, что жить нужно дружно, не пытаясь кого-то оскорбить при этом. Все эти беседы не приносили положительных результатов, но мне было приятно осознавать, что у меня есть старшая сестра, которой я нужна.

Пока папа не получил зарплату, мы жили на одних макаронах. Какими же они были вкусными, просто обычные макароны, политые растительным маслом. Я ела их прямо из кастрюли, не давая им остыть и слипнуться до конца. Как-то перед таким ужином, папа отправил меня к Кате за хлебом:

– Сходи до сестры, попроси кусочек хлеба, чтобы сытнее было. Матери всё равно дома пока нет.

Как? Как я могу пойти просить хлеба? Я сразу вспомнила историю из лагеря, когда нам нечего было носить, но мы не пошли просить ничего, ни у кого. Как же я сейчас скажу, что мне нужно хлеба? Деваться всё равно было некуда, и, засунув, куда подальше часть своего воспитания и принципов, я пошла, стучаться в когда-то родные двери.

– Привет! Катя, папа меня к тебе за хлебом отправил, можешь дать пару кусочков?

– У нас нет хлеба.

Катя отвечала мне через дверь, потому что помимо того, что нам нельзя было разговаривать, мама запретила Кате открывать мне двери. Я потом как-то из-за этого чуть на собачьей будке не обморозилась. Пришла домой, а замок замерз, ключ не поворачивался. Папа должен был скоро со смены прийти, но запил где-то в городе. Я пыталась разогреть замок, но у меня ничего не вышло, осталась сидеть на будке и ждать, когда придет папа. После того, как моё убежище в шубе было обнаружено, папа выкинул всё оттуда, чтобы я больше туда не лазила и не пряталась. Мне бы сейчас эта шуба пригодилась, думала я. Темнело, я тогда сильно замерзла, бегала периодически на дорогу, чтобы посмотреть, идёт ли папа. У Кати сначала горел свет, я знала, что мама дома, но не заходила, потому что мне нельзя было, потом уже и они легли спать. Из печи так маняще шёл дым, и представляла, как же им сейчас тепло…

Вернувшись, домой без хлеба, папа, конечно же, был не очень доволен. Что-то буркнул вроде того, что плохо просила, и отправил спать, а я давила в себе обиду о том, что Катя не стала открывать мне двери, ведь на улице было холодно, а мамы не было дома. Много было мыслей, например о том, что Катя меня больше не любит и по этой причине так себя ведет, но потом я вспоминала, как она заступалась за меня в школе, значит, всё-таки Катя просто боится маму.

Папа никогда не проверял у меня уроки, только дневник. Увидев тройки, он не особо ругался, всегда говорил, что это государственная оценка, а вот за двойки, орал так, чтобы мама слышала, как он меня воспитывает, хотя на самом деле, я всегда была уверена, что ему глубоко всё равно.

Вечером, отец, собираясь на смену, хорошо выпил, но это его не остановило для того, чтобы остаться дома и выспаться.

–На посошок

Сказал он и выронил рюмку, которая разбилась на три больших осколка.

–На счастье!

Если бы, на счастье… Ложась спать, я не чувствовала, что может случиться что-то страшное с отцом, я просто легла спать, а утром уехала в школу. Вечером, вернувшись, домой, я обнаружила входную дверь под замком. Интересно, а где папа? Он же должен был со смены отсыпаться. Наверное, в гости ушел к кому-нибудь. Зайдя домой, я поняла, что папы не было дома со вчерашнего вечера, потому что всё лежало точно так же, как тогда, когда я уходила. Пока я пыталась сообразить, где может быть отец, ко мне зашла Катя.

– Ты только не переживай!

И тут я поняла, что сейчас Катя скажет, что-то про папу, и я уже волнуюсь.

– Говори, что-то с папой?

– Звонили с больницы, сказали, что он ночью обморозился на работе.

Всё, это было последнее, что я слышала. Я ещё не успела раздеться, и сразу же пошла к выходу. Где находилась больница, я знала, поэтому без замедления двинулась в ту сторону. Время был вечер, часов семь, автобус тогда находился на перерыве до девяти и я пошла пешком. От прилива адреналина, мне было жарко, не смотря на то, что на улице стоял дикий мороз. Я шла и думала, а если у него ноги ампутируют или руки? Может он вообще умрет? Что с ним и как он? Я уже прошла полкилометра, тут остановилась машина, и мужчина предложил подвезти меня. На улице мороз, ребенок один идет по темноте, я бы тоже остановилась, увидев такую картину. Я села и водитель спрашивал меня, что случилось и куда я еду, я ему сказала, что мне нужно к папе в больницу, и он отвез меня до ближайшего поворота, потому как ехал в другую сторону, а дальше я пошла пешком. Километров пять по дороге, казались мне совершенно незаметными, потому что я не просто шла, я летела к отцу.

Зайдя в приемный покой, я сказала фамилию отца и мне объяснили в какое отделение нужно пройти. «Гнойная хирургия», пост врача находился в середине коридора, и я двинулась туда. Проходя мимо из одной палат, я услышала жуткий, громкий храп. Надо же, так сильно храпеть на всю больницу, подумала я и пошла дальше. Дойдя до медсестры, я объяснила девушке, что где-то здесь лежит мой отец, его должны были привезти ночью, назвала фамилию, и мне сказали номер палаты. Да, это была именно та палата, из которой доносился этот храп, а храпел на всю больницу, мой отец.

Свет в палате не горел, все уже спали и я даже не понимаю, как меня вообще туда пропустили. Что бы понять, где лежит папа, я начала его звать.

– Папа… Папа….

Еле слышно повторяла я, что бы никого не разбудить.

– Доча?

Увидев папу, я подошла к нему и ближе, и начала реветь. Чувство жалости к нему оковало меня изнутри. Я смотрела на его руки, которые были перебинтованы, а бинт был пропитан чем-то желтым. Может это был гной? Может это была мазь… Я не знала, что находится под бинтами. Потом я обратила внимание на папины ноги, они тоже были перебинтованы, и так же из бинта сочилась желтая жидкость.

– Папа… Как так то? Как это случилось?

– Вышел с работы, ключи потерял, не мог дверь открыть, а рядом не было ни кого. Площадка большая, пока дошел к выходу, дальше не помню ничего. Спать захотелось, лег и всё. Женщина какая-то нашла, вызвала скорую помощь.

– Болит, наверное?

– Болит. Завтра врач посмотрит, возможно, что пальцы отрежут.

– Как отрежут?

Я плакала, мне было жалко, что с отцом это приключилось. В такие минуты почему-то не думаешь о хорошем. Я начала рисовать в своей голове ужасные картины, но вовремя себя остановила мыслью о том, что папа жив – это самое главное. Его скоро выпишут думала я, может и он всё переосмыслит пока находится здесь, но как же я… Как же я буду дома одна справляться? Неужели меня заберет мама и всё будет как раньше?

– Я пока здесь, ты будешь жить у тети Оли, моей сестры. Помнишь её?

– Конечно, помню!

Я была рада этой новости! Ведь я поеду жить туда, где живут мои любимые двоюродные сестры и брат. Когда мы с Катюшкой были маленькие, мы часто в выходные дни приходили к ним купаться в ванной, потому что сами жили в частном доме, а зимой в морозы, баню сильно не натопишь. Пока взрослые сидели на кухне, мы играли в комнате. Катюшка, старшая сестра Зины и Димы, не помню, где была, но с нами она не играла. Зина же, была всегда учителем, мы с Катюшей учениками, а Дима директором школы, который сидел у себя в «кабинете» то есть в комнате и играл в приставку. Катя всегда с Зиной находили общий язык, им было интересно вместе, особенно изучать английский язык, а я баловалась на уроках и меня отправляли к директору играть в приставку. Это было самое классное наказание, которое только можно было для меня придумать. С Димой было весело, он самый лучший старший брат.

– Сейчас пойдешь сразу к ним, тетя Оля тебя уже ждет, она знает, что я в больнице, ей сообщили.

– Хорошо. А за учебниками когда?

– Завтра съезди с утра. Привези мне одежды ещё.

– Хорошо.

– Ладно, иди. Поздно уже.

– Пока пап.

– Пока доча.

Вот и началась моя вторая другая жизнь. Всю ту зиму я жила на два дома. Свой нельзя было бросать, ведь его можно было заморозить, поэтому я каждый вечер после школы ездила топить печку. Животных дома не было, кроме рыбок, которых я поймала на озере, но в одну холодную ночь они замерзли. Каждое утро я ходила к папе в больницу перед школой и приходила тогда, когда все ещё спали. Папа всегда говорил за это спасибо и махал мне рукой с третьего этажа, когда я, стоя на улице, собиралась уходить в школу. Он не переживал за меня, знал, что я хороших руках и мне было хорошо, не смотря на то, что приходилось слишком рано становиться самостоятельной.

Дело близилось к Новому Году, папа так и не вернулся с больницы и ему всё-таки ампутировали по два пальца на руках и ногах. Я тогда приехала домой и в тот Новый Год меня ждали мои подружки Алиса с Анжелой, папина сестра тетя Оля у которой я жила и мама… Да, мама. Она пришла ко мне, когда я убиралась дома.

– Привет, с наступающим Новым Годом!

Сказала мама и протянула мне подарок с конфетами, который всегда давали на работе.

– Привет мам! С наступающим!

– Как у тебя дела? Как папаша?

– Всё нормально, идет на поправку, я тоже вроде нормально, у тети Оли пока живу.

– Да, я знаю, мне Катя сказала. Доча, может, хватит уже болтаться? Давай возвращайся домой! Новый Год вместе встретим, Катюша с Настей скучают по тебе!

И тут на этих словах у меня возник ступор. Я тоже по ним по всем скучала и не раз хотела вернуться домой, но папа! Как же папа? Я разве могу бросить его сейчас вот так одного в больнице? Даже не смотря на все его выходки, я не имею права поступать так с ним, ведь его это сломает! Я приходила каждое утро к нему в больницу и видела его трезвым, мне было жалко его! Я не смогу!

– Мама, а как же папа? Я ведь предателем буду.

– Смотри сама, я тебе сказала, что мы тебя ждем. Хотя бы Новый Год с нами встреть.

– Хорошо мам, я приду.

Какие же разносторонние эмоции меня раздирали. Я была очень рада тому, что мама меня всё-таки любит и ждет и всё могло бы стать, как раньше, но я не могла. Просто не могла предать отца.

Вечером, нарядившись в красивое платье, которое мне покупала ещё мама, я собралась идти домой, только в гости. Когда я подходила, я увидела машину маминого друга, понятно, что он решил Новый Год отмечать с моей семьей. Подходя к окнам, увидела, как мама накрывает стол, а за ним сидят Катюша, Настена и этот мужчина. Что я сделала в тот момент? Да просто ушла и всё. Глупо конечно, но это была толи ревность, толи внутреннее противостояние ситуации, что папа в больнице, а мама с другим мужчиной и мои сестры вместе там, с ним. Ведь Новый Год семейный праздник. Я вернулась домой, посмотрев на время, поняла, что ехать к папе в больницу уже поздно, двери закрыты, время было около десяти вечера. Автобусы не ходят и к тете Оле я тоже приехать не смогу, значит пойду к девчонкам и встречу Новый Год с их семьей. Они знали, что происходит в моей жизни, и относились ко мне с особой любовью и теплотой. Хороший выбор я тогда сделала? Правда? Я выбрала семью, но ушла к подружкам. На следующий день, приехав в больницу, я узнала, что папа ждал меня и даже плакал. Как же я могла не приехать. Ругала себя за это, но и была внутри себе благодарна, за то, что я не согласилась вчера уйти жить к маме.

Глава 6. Судьба

Весна! Прекрасная пора! Окончание учебного года, хоть и с тройками, но к ним я уже не привыкала. Тройка ведь государственная оценка.

Возвращаясь, домой со школы, как обычно, что бы протопить печку, я увидела, что замок уже открыт, значит, папа дома.

– Привет! А тебя, что выписали? Или ты сбежал?

– Привет! Выписали, конечно!

– А почему не сказал даже ничего?

– Да я вот сам даже не знал. Что там покушать есть?

Папа лежал на диване, рядом стояли костыли, тогда он ещё не мог ходить и постоянно лежал. Не скоро папа выйдет на работу, думала я. И как мы будем жить, одному Богу было известно.

– Как в школе дела?

– Нормально всё, скоро восьмое марта, я не пойду в школу.

– Почему?

– Потому что будет чаепитие, а я опять ничего не принесу, мне стыдно каждый раз разыгрывать спектакль, ныряя в портфель, удивленно заявлять, что сладости оставила дома.

– Давай я у Ольги займу, она не откажет.

– Нет. Потому что попрошайничать поеду я.

– Дома всё равно кушать нечего, деньги так и так нужны. Ну, или иди до матери, сходи.

– Папа, я не пойду.

– А я тебя не спрашиваю! Я говорю тебе, что нужно идти, либо до матери, либо ехать к Ольге! Ты кушать хочешь?

Папа ещё не знал, что после школы с одноклассницей мы просили по рублю, по два, а потом покупали себе что-нибудь вкусненькое. В основном это были ириски на развес, которые стоили, не так дорого, и их выходило много, целая горсть! А ещё мы брали «Ролтон» и ели его всухомятку, ох до чего же он был вкусный! А ещё зимой, я написала письмо президенту. Написала о том, что живу с отцом, хожу пешком к нему в больницу, и денег на проезд нет. В школе проездной не давали, потому что папе нужно было справки собрать, на питание и на проезд, но он ведь в больнице лежал, он не мог. Я объясняла это классному руководителю, но она мне тоже ни чем помочь не могла. Той зимой, мама Кате купила персональный компьютер, но меня туда не пускали, а мне так хотелось тоже, иметь свой компьютер. Будучи ребенком, я не писала о своих детских желаниях, я просто в этом письме написала то, что происходит сейчас в моей жизни. Вообще не знаю, как я до этого додумалась, но когда классный руководитель позвала меня на беседу по поводу моего письма, мне было страшно.

– Ира, звонили с администрации города, ты должна подойти завтра к ним с утра.

Сказала моя классная руководительница. Я вообще забыла уже, что я писала письмо, ведь времени много прошло.

– Меня будут ругать?

Спрашивала я.

– Не знаю, смотря, что ты там написала.

– Вроде ни чего такого. Написала, что у меня проездного нет, что пешком хожу.

– Ты пешком ходишь?

– Да, я ведь Вам говорила.

– Ира, а как же мама? Она не знает что ли?

– Мы не общаемся. Она не приходит. В этом году, она даже не стала поздравлять меня с днем рождения.

Мой классный руководитель, была женщиной в годах, и я не хотела вызвать у неё жалость, мне хотелось получить ответ на свой вопрос, почему мама про меня забыла? Ответ всегда был на поверхности, но я никогда не видела его, пока сама не стала мамой.

– Ира, мне очень жаль, что вы с мамой так отдалились друг от друга. Ты очень способная девочка и могла бы учиться намного лучше, старайся, образование в жизни очень много значит.