Город

– Знакомиться с городом. Считайте, что это ваше первое свидание – вчерашнее не считается…

Сколько раз потом ни пыталась я восстановить в памяти ту прогулку, какими бы извилистыми тропами не скользили нити моих воспоминаний, ни одной зацепки, ясной подробности из нашего путешествия перед внутренним вором так и не проявилось. Но ощущение счастья – порой легчайшего, порой сдавливающего голову, как тиски, мне не забыть никогда. Это счастье окутывало меня с ног до головы, путало мысли и проясняло чувства, и не было ему ни края, ни конца. Предела не было.

Город Арбузов вошёл в меня и поселился, раздвинув границы моего существа до невиданных широт и полюсов. Летящая мраморная девушка, лестница, уносящая хаос и дарящая покой, усадьбы с белыми душами вечности, полукружья мостов и арок, ветер, вспугивающий пыль мостовых, – мы стали одним, превратились друг в друга, кожей и кровью переплелись.

Не бойтесь очарования… А я и не понимала, то ли город захватил меня в плен, то ли этот человек, что рядом вышагивал и жаркой ладонью мою ладонь сжимал. Сверкающая ночь объединила всё.

– Изольда, вы понимаете теперь, что мы навечно связаны?

– Я ничего не знаю, Матвей. Ничего…

– Страх пройдёт, и на его место явь опустится. Я знаю. Я подожду…

Глава 10

– Изольда, ты спишь?

Деликатный стук в дверь нарушил мой сон, как будто колоколом набатным прогремел.

– А? Что?

– Уже одиннадцать часов…

Дверь тихонько скрипнула, и в проёме появилась лохматая голова Василия.

– Как – одиннадцать? Утра?

– Ну да! Ты спи, спи… Я просто испугался, что…

– Что?

– Ничего. Спи, Ида.

– Вась!

– А? – он опять приоткрыл дверь.

– Ты не знаешь, я ночью ходила куда-нибудь?

– В смысле? Ты что, лунатик?

– Теперь уже не знаю. Понять не могу – то ли сон мне приснился, то ли на самом деле всё произошло…

– Всё – это что, Ида?

– Всё – это всё. Ладно, проехали. Я сейчас встану. Вась, а ты кофе мне сваришь?

– Уже сварил!

– Спаситель мой!

Дверь захлопнулась с нервным всхлипом. Я потянулась к телефону. Одиннадцать утра! Даже в Москве я так поздно не просыпалась! И всё-таки, сон это был или не сон?

Работа у Васи кипела вовсю. На столе мерно гудел компьютер, обложенный со всех сторон исчёрканными листками, в дебрях которых можно было разглядеть чашку, тарелку с недоеденным бутербродом и высокий стакан с разноцветными карандашами. Я уже знала о Васиной привычке сначала набрасывать проект на бумаге, а потом переносить всё в память ноутбука.

Сам Василий стоял у плиты, о чём-то так глубоко задумавшись, что даже не обернулся на моё появление. Солнце золотило его курчавые волосы, ласкало лучами плечи и прямую спину, и я вдруг поймала себя на мысли, что девушке Лике повезло – мужчина-то совсем не урод ей достался! А если уж брать во внимание и другие его, прекрасные, качества, так и вовсе…

– Ида! – он, наконец, оглянулся. – Что с тобой?

– В каком смысле?

– Мне показалось, что за ночь ты изменилась… Но, впрочем… Кофе готов, садись! Блинчики тоже сейчас подогреются. Я с творогом сделал, ничего?

– Прекрасно! А ты со мной позавтракаешь?

– Я вообще-то… – он бросил взгляд в сторону своего стола. – Да, присоединюсь! Я давно проснулся…

– Я так и поняла.

Блины оказались просто волшебные. Тонкие, мягкие, чуточку хрустящие на краях – именно такие, как я люблю! И с начинкой Вася постарался. Мне кажется, в Москве я никогда такой творог не пробовала. Или просто я не умею его готовить?

– Чему ты улыбаешься, Ида?

– Просто так, Вася! Просто так…

– Всё-таки с тобой что-то произошло, – он внимательно наблюдал за мной, и это его внимание меня веселило. – Неуловимое, но явное и решительное.

– Вот даже как? – я отпила из чашки горячий напиток. Божественно! – Вася, расскажи мне про лестницу молчания!

– А где ты о ней слышала? – он вздрогнул. – А, от Светки, наверное? Любит она всякие сказки и легенды…

– Так это легенда? – я не смогла скрыть своего разочарования.

– Ну… – он помолчал. – Кто-то из горожан в неё верит, а кто-то крутит пальцем у виска, но тоже, наверное, верит, не признаваясь в этой слабости другим.

– Расскажи мне об этом поскорее, Вася!

– На самом деле рассказывать-то нечего! Среди арбузовцев живёт поверье, что если подняться по этой лестнице с человеком, который тебе очень нравится, не нарушив молчания ни одним словом, то там, на самом верху, произойдёт что-то необыкновенное.

– Что?

– Не знаю. Говорят, что с каждым случается своя сказка…

– А ты поднимался когда-нибудь?

– Давно. Тебе кофе ещё сварить?

– Подожди, Вася! – я ухватилась за его рукав. – Это ведь так интересно! Расскажи! Какая сказка с тобой случилась??

– Ида, мне работать нужно.

Он мягко, но решительно отстранился и встал. Я с удивлением смотрела ему вслед. Что такого произошло с ним на лестнице, что он не желает теперь вспоминать об этом? Может быть, это как-то связано с Ликой?

– Спасибо за еду, всё было очень вкусно!

– На здоровье, – буркнул он, не оборачиваясь. – С посудой сам разберусь, оставь в раковине.

Надо же, даже посуду готов помыть, лишь бы поскорее спровадить меня из кухни! Вот так история…

– Как скажешь, Вася. Тогда я пойду?

– Не обижайся, Ида…

– Угу. Хорошего тебе дня, Вася.

– И тебе, – вздохнул он.

Я узнала его сразу, с первого взгляда. Только увидала за ажурной решёткой высокие арочные окна и нарядное крыльцо, как тут же поняла – это именно тот дом, о котором рассказывал Вася во время нашей поездки на автобусе. Как же звали того архитектора, любителя львов? Лебедев, кажется?

Лев в уютном дворике присутствовал. И не один! Двое охраняли парадный вход, ещё один небольшой круглый барельеф я приметила под самой крышей, в металлические перила двух балкончиков тоже были вплетены стилизованные львиные головы, а около крыльца, будто только что покинутый юным сорванцом, покачивался весёлый жёлтый львёнок, игрушка-качалка, которая уж точно никак не могла принадлежать архитектору этого дома.

– Полька, Полька!

Из окна второго этажа по пояс высунулся смуглый мальчуган лет семи-восьми. Кому это он кричит так сердито? Чёрные волосы на его голове разметались, глазёнки блестят.

– Несносная девчонка!

Окно со стуком захлопнулось, мальчишка пропал из виду, а через минуту появился во дворе в накинутой на плечи синей курточке и валенках.

– Ну конечно, я так и знал!

Он отодвинул с дороги жёлтого льва и решительно протопал к одной из двух мраморных фигур, охраняющих покой дома. Львы, восседающие на пьедесталах по разные стороны от лестницы, были разные. Один сидел с прямой спиной, зорко осматривая окрестности, другой – тот, к которому подошёл мальчишка, – сладко спал, хотя мне вдруг почудилось, что при приближении ребёнка мраморные веки чуть дрогнули, а линия рта закруглилась. Вот что значит воображение художника! Дальнейшее поведение мальчишки меня изрядно озадачило. Взобравшись на высокий постамент, он обнял тонкими ручками льва за шею, прижался головой к каменной гриве и явно зашептал что-то зверю на ухо. Я стояла, затаив дыхание. Случайного зрителя, кажется, ещё не заметили.

Мальчишка оказался немногословен. Спустя минуту он оторвался от льва, скользнул ладошкой по гладкой шерсти и спрыгнул с высоты на землю. И только после этого посмотрел на меня. Взгляд у ребёнка был прямым и бесстрашным.

– Здравствуйте! Вы художница?

– Что??

Впрочем, моё изумление отступило, стоило мне только вспомнить об этюднике, висевшем на моём плече.

– Привет! Да, художница. А ты?

Более глупого вопроса представить было невозможно, однако же странный мальчик ответил, не задумываясь:

– Я смотритель!

– Кто? – ахнула я.

– Я смотрю за своей сестрой. Смотритель! – объяснил недогадливой тёте мальчуган.

– Где же твоя сестра? Это её ты звал из окошка?

– Её. Лежебока сказал, что Полька опять забралась на крышу.

– Как – на крышу? – я невольно дёрнулась к калитке. – Так её теперь спасать надо! А вы что, одни в доме?

– Сударыня! – он остановил меня властным движением руки. – Никого спасать не нужно! Не волнуйтесь!

Сударыня… Я чуть дар речи не потеряла от такого обращения! Впрочем, оправилась быстро. Девочка на крыше, а я тут думаю неизвестно о чём! А вдруг ей захочется полетать, как Карлсону?

– Как тебя зовут, мальчик?

– Лев!

Ещё один лев, не много ли для этого дома?

– А сестрёнка маленькая? Сколько ей?

– Двадцать четыре!

– Как – двадцать четыре? Ты же говорил…

– Двадцать четыре месяца! Это она так свой возраст считает, – он улыбнулся. – А на самом деле ей вчера два года исполнилось. Но иногда мне кажется, Полька старше меня…

– Почему?

– Она очень похожа на маму…

– Понятно… – я прижалась лбом к холодным прутьям решётки. – Лев, ты уверен, что её не нужно снимать с крыши? Там ведь скользко, вдруг она случайно к краю подойдёт…

– Разве она дурочка? – удивился мальчик.

– Она маленькая, а детки не всегда понимают, что можно делать, а что нельзя.

– А у вас есть дети?

– Есть, дочка. Так что я вполне представляю, что может случиться с ребёнком, если вовремя не оказаться рядом.

– С Полькой не случится! – уверенно возвестил он.

– Откуда ты знаешь?

– Лежебока сказал.

В этот момент хлопнула дверь, и на крыльце показалась молодая женщина в длинном платье – слегка полноватая, но такая обаятельная, что глаз не оторвать. Я и не отрывала, всё смотрела на неё, пока она не подошла совсем близко. А подойдя, улыбнулась и стала ещё прекраснее во стократ!