Город

– Сынок! – она положила руку на плечо маленькому смотрителю. – Тебе не кажется, что приставать к людям – не самое лучшее занятие для мальчика, который ещё не выучил математику?

– Он не пристаёт!

– Я выучил!

Мы с мальчишкой весело переглянулись.

– Уже спелись! – рассмеялась женщина.

– Извините, а вы знаете, что ваша дочь…

– Мам, Полька опять на крышу забралась!

– Упорная какая, глядите-ка! – удивилась хозяйка дома. – Лёвушка, ты понимаешь, что она всё за тобой повторяет?

– Может быть, надо её забрать оттуда, пока ничего не случилось? – робко встряла я.

– В нашем доме ничего не может случиться! – уверенно возразили мне. – А вы приезжая, да?

– Как вы догадались??

– Моя мама всё знает! – заявил черноволосый отрок, подхватывая мать под руку. – Хотите, она про ваше будущее расскажет?

– Вы гадалка?

– Лёвушка фантазирует, – улыбнулась женщина. – Сынок, иди всё-таки Польку забери. Я вспомнила, у папаши Гройса там кое-что припрятано, как бы твоя сестра не добралась…

Папаша Гройс? Где я совсем недавно слышала это имя?

– Извините, папаша Гройс – это ваш муж?

– Нет, что вы! Это друг нашей семьи.

– А мой папа – художник! – гордо произнёс пацан. – Театральный!

– А…

– Нет, не в оперном театре, – перебила меня женщина. – Он в драматическом служит. Вы не удивляйтесь, у меня иногда ответы появляются раньше вопросов…

– Знаете, я в вашем Арбузове скоро совсем перестану удивляться, – пролепетала я растерянно.

Неужели и вправду эта женщина обладает даром предвидения?

– А папаша Гройс говорит, что если человек перестаёт удивляться, значит он стал взрослым!

– Лев Андреевич, ты ещё здесь?!

– Тебе показалось, мам. Это не я, это другой какой-то мальчик!

– Сейчас я этому другому мальчику как всыплю по первое число!

– Первое апреля или первое мая? – хихикнул сорванец, отбегая на безопасное расстояние.

– Лёфка, я нафла-а-а!! – послышалось неожиданно откуда-то сверху, и мы все, вздрогнув, запрокинули головы. – Пойка нафла фойку!!

Из круглого чердачного окна, размахивая каким-то блестящим предметом, высунулась детская рука. Самой обладательницы этой руки видно не было – не поместилась, наверное, окошко было совсем крохотное.

– Что она нашла? – недоумённо переспросила я у хозяйки.

– Представления не имею, – весело проговорила та. – Но думаю, что радостный денёк нам теперь обеспечен. В прошлый раз, когда моя дочь добралась до папиных красок, отмывать юную художницу пришлось всем домом. Даже Лежебока…

Она осеклась, видимо вспомнив, что говорит с совершенно незнакомым ей человеком, и махнула рукой.

– Пойду, может быть ещё успею. А с вами, мне кажется, мы ещё увидимся…

– Мне почему-то тоже так кажется, – неожиданно для самой себя выпалила я, чувствуя уверенность, что так оно и будет.

Она кивнула с серьёзным выражением лица и, на секунду прикрыв ладонью висевший у неё на шее золотой кулон, – ещё один лев! – направилась к дому. Я неотрывно смотрела ей вслед. Вот уже дверь захлопнулась, скрыв за собой и черноволосого мальчишку, похожего на маленького индейца, и солнцеликую женщину, а я всё стояла и никак не могла заставить себя сдвинуться с места. Что держало меня тут, у калитки? Не знаю. Но какое-то щемящее чувство – чувство, похожее на ощущения вернувшегося домой странника, – скреблось и царапалось где-то у меня внутри.

– Надо позвонить домой! – вслух сказала я и, наконец, оторвалась от кружевной решётки.

Ноги повели меня всё дальше и дальше от странного дома и удивительных его обитателей…

А телефон из моего кармана зазвонил сам. И обстоятельство это, признаться, ничуть меня не удивило.

– Изольда, душа моя!

– Матвей!

Очередная стрела настигла меня у лестницы, ведущей к набережной. Странно, но за эти три дня к реке Арбузовка, так захваленную моими попутчиками, я не спускалась ни разу.

Голос Матвея вызвал во мне дрожь, и не только душевную. Кожа моментально покрылась мурашками, а налетевший в этот момент с реки порыв ветра ещё более усилил возникший трепет.

– Изольда, что же вы делаете??

– Что я делаю? – испугалась я, останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Может быть, я нарушила чьи-то границы? Хотя откуда Матвею знать, где я сейчас нахожусь?

– И она ещё спрашивает! Я жду вас уже ровно пятьдесят минут!

– Где??

– О, горе мне! Она забыла о нашем свидании!!

– О к-каком свидании? Матвей, вы шутите…

– Я? Как я могу шутить на священную для меня тему? Изольда, мне кажется, это вы не совсем понимаете серьёзность ситуации! Вот скажите мне, где вы сейчас находитесь?

– Ну… Я точно не могу вам сказать, но ещё минуту назад я собиралась спускаться вниз, к набережной.

– Значит, вы всё-таки не забыли? Ах, душа моя, нехорошо так издеваться над человеком!

– Вы окончательно меня запутали, Матвей!

– А мне кажется, распутал!

Последнюю фразу я услышала уже не только из трубки, но и – очень явственно – позади себя. И резко обернулась.

– Матвей!!

Как, каким образом он так неслышно подобрался ко мне, понять было невозможно. Но и не верить своим глазам я не могла! Он стоял, прислонившись к тополю, – самый лучший на свете мужчина с чудесной улыбкой на лице и хитрющим выражением глаз цвета какао…

– Мне так нравится вас удивлять, хорошая моя!

– Значит, я ещё не совсем повзрослела, если способна на удивление?

– Папаша Гройс будет очень этому рад…

– Матвей! – ахнула я. – Откуда вы знаете, что это его слова??

– О, наш Давид Аронович уже давно разошёлся на цитаты! Но, впрочем, не будем сейчас о нём вспоминать, я хочу говорить только о вас, милая Изольда! Расскажите мне, как вы себя чувствуете после ночной прогулки?

– Так она мне всё-таки не приснилась?

– Хорошенькое дело! – он поднял брови. – Перепутать сон с явью… Такого даже со мной не бывало! Вы ещё скажите, что и в театре мы с вами не были!

– Не скажу! Хотя знаете, Матвей, есть в наших встречах что-то такое неуловимое, призрачное, что порой мне кажется, будто я вас себе придумала…

– Вот тут я с вами спорить не буду! – рассмеялся он. – Обычное человеческое занятие – очаровывать себя иллюзиями. Хотя некоторым нравится пугать самих себя страшилками, ими же и выдуманными. Знаете, есть у меня один знакомый, так он на весь мир смотрит через увеличительное стекло, а при многократном приближении даже самая совершенная вещь покажется чудовищем!

– Знаю и я одного такого человека…

– Вот видите, как много у нас с вами общего! – рассмеялся Матвей и подхватил меня под руку. – Ну что, второе свидание с городом можно считать открытым?

– По моим подсчётам оно уже тридцать второе! У меня такое ощущение, что я здесь родилась…

– Так оно и есть, Изольда. Ваше рождение происходит сейчас, хотите вы этого или нет!

Лицо у него изменилось на миг, на секунду, отразив невиданный прежде свет, но через мгновение вновь обрело привычные мне черты.

– Хочу, Матвей. Всем сердцем и со всей страстью!

– Вы необыкновенная женщина! Я понял это ещё до того, как увидел вас… Знайте же, что вашими словами вы сами изменили свой путь, Изольда. Не страшно вам?

– Нет!

– Тогда идёмте, и да поможет нам Мироздание!

Глава 11

Ираклий, сын моей Кетено, в своё время огорошил меня ответом на классический вопрос взрослых «кем ты хочешь стать, когда вырастешь, деточка?»:

– Рыбаком, тётушка Ида.

– Рыбаком? – поразилась я тогда, зная, что мальчишка ни разу в жизни даже моря не видел.

– Я буду жить на берегу океана, а товар для продажи станет приплывать ко мне в дом сам! – заявил предприимчивый грузин.

Именно о том разговоре вспомнилось мне сейчас, когда мы с Матвеем проходили мимо цепочки молчаливых мужичков, рассредоточенных вдоль кромки берега с удочками в руках. Лёд речку Арбузовку уже отпустил, только кое-где ещё колыхались подтаявшие снежные островки.

Ни один из рыбаков не то что головой – пальцем не пошевельнул при нашем приближении! Будто мумии египетские застыли, в той же неподвижности и с тем же устремлением в вечность. Я даже позавидовала им – вот у кого со смыслом жизни никаких проблем не возникает…

– Вы знаете, Изольда, – прошептал Матвей, – поймать форель на удочку считается невиданной удачей!

– Хотите предложить немного порыбачить? – тоже шёпотом ответила я.

– Не знаю, как вас, а меня удача уже посетила! Но впрочем, если вы желаете острых ощущений…

– А я, кстати, давно мечтала съездить на рыбалку, окунуться в умиротворение, никуда не торопясь и не нервничая…

– Для этого вовсе не обязательно сидеть с удочкой на берегу! Могу предложить вам уйму других способов остановить время…

– Например?

– Например… Скажите, Изольда, вы можете довериться мне? Полностью, без сомнений и колебаний?

– Могу! – ни секунды не раздумывая, воскликнула я.

– Тогда закройте глаза и не подсматривайте!

– Не подсматривать? Плохо вы знаете женщин, Матвей! Лучше завяжите мне глаза чем-нибудь плотным, чтобы даже соблазна не возникало!

– Уверены?

– Да!!

– Ах, какая женщина!

Полосатый шарф, окутывавший его шею, обвился вокруг моей головы прежде, чем я успела испугаться.

– Не туго?

– Нет-нет!

– Вы готовы?

– Всегда!!

– Голубка моя…