Ни слова про коня

– Ну и как же вы собирались это проверить, дорогая Лилиан? – происходящее явно веселило Уорда. Не скрывая улыбки, он вернулся на кровать и откинулся на подушки, совершенно не стесняясь своей наготы. При этом он взял Лили за руку и, с преувеличенным вниманием, стал рассматривать ее ладонь, как будто он что-то смыслит в хиромантии и собирается предсказывать будущее.

Лили некуда было деть глаза: смотреть в глаза Уорду не хотелось, смотреть в сторону было глупо, а в другое место… Ох, нет, лучше в глаза.

– О, никакого конкретного плана у меня не было, но можно было бы начать с поцелуя. Я никогда не…

– Не целовались? – с удивленной усмешкой произнес он, оторвав взгляд от руки. – Вы же были замужем!

– Видите ли, сэр, мистер Джерсдейл был не охотник до нежностей. Мы оба понимали, что это несколько не идет нашему браку.

– То есть в своем плане «проверки» вы оставили пробелы, полагаясь на мою инициативу?

– Ну, не совсем так…

Лили не успела договорить. Уорд одним резким движением посадил Лили себе на торс (хорошо кимоно обеспечило хоть какую-то прослойку между телами), запустил пятерню в ее волосы на затылке и прижал к ее губам свои шершавые, жадные губы. Поцелуй поначалу был жесткий, властный, ищущий, но, не прекращаясь, перетек в медленную ласку. Лили пробил разряд по позвоночнику, заставляя чуть выгнуться, вырвал у нее грудной стон, дал волю рукам. «Наверное, со стороны покажется, что мы поедаем друг друга», – подумала Лили, оторвав губы с тем, чтобы ощутить горячее дыханье и покалывание щетины на шее.

Уорд запутался в завязках кимоно.

– Помоги мне, – не своим голосом приказал он.

Лили дрожащими руками схватилась за пояс, и только успела развязать его, как шелковая броня была сорвана с нее. Уорд резким движением передвинул Лили, вцепившись в ягодицы. Она почти задохнулась, уперлась в его грудь руками, стараясь сдержать мощь возвратно поступательных движений, задаваемых его руками ее чреслам. Голова откинулась, между лопаток проступил холодящий пот. Лили поддалась ритму движения. Ей стало казаться, что чем быстрее она двигается, тем ближе она к заданной цели. Уорд отпустил одну руку и намотал на нее волосы за спиной у Лили, заставляя ее выгнуться сильнее. В низу живота по дуге пробежал острый спазм и разлился по всему телу легкой судорогой. Лили потеряла ощущение пространства и, оказавшись на спине, не услышала, а скорее почувствовала плачущий стон Уорда. Несколько финальных движений, и он, тяжело дыша, уже лежал рядом с ней.

«Жарко», – подумала Лили, улыбнулась и, свернувшись на правом боку, провалилась в сон. Спала она крепко, а проснулась оттого, что из нее что-то вытекло. Подхватившись и выпутавшись из одеяла, она поняла, что зря так испугалась – ничего чужеродного Уорд в своей постели не обнаружит. Она вернула ему все то, что он ей дал. «Ну, может не все, – зевнув и потянувшись, подумала Лили. – Но надеюсь, что все».

Глава 7

К подаркам Лили начинала привыкать. В ее арсенале теперь присутствовал целый набор всяких женских штучек: щетка для волос, зеркало, несколько черепаховых гребней разного размера, россыпь заколок, видимых и невидимых, пудра, помада, крем и даже духи. Последние, впрочем, Лили игнорировала. Запах лаванды ей никогда не нравился. Вот если бы попасть в китайский квартал, в лавку, где видимо-невидимо всякой всячины, и выбрать какой-нибудь загадочный пузырек с экзотическим маслом.

Уорд был внимателен и щедр, что бесконечно радовало Лили. По дороге в контору, он думал о ней. Об этом свидетельствовали платья, уже не влезавшие в ущербный шкафчик, явно не рассчитанный на то, что даже если горничная – его хозяйка, станет фавориткой хозяина, страсть или даже любовь господина будет выражаться в шелке, бархате, муслине и кашемире. Так что створки шкафа не закрывались, и он превратился в пеструю кучу.

В мыслях Лили стала называть поместье своим домом и поняла, что нежного внимания хозяина ей было мало. Для полного счастья ей хотелось стать неотъемлемой частью мироустройства Мельничной долины: пусть не полноправной хозяйкой сердца и дома Уорда, но хотя бы серым кардиналом.

Задумавшись, как организовано хозяйство огромного поместья, Лили занялась Ли-Сингом. Он управлял пустующими хоромами с величием демиурга. Пуская в дом только двух человек для уборки, принимая курьеров – своих соплеменников, он не удостаивал их разговором, указания выдавал повышенным тоном, окриком, при этом делая лицо строгое и даже злое. Это должно было дать понять им, бесправным рабам, что он здесь самый главный, и никто не может в этом сомневаться.

Комнату Лили и апартаменты Уорда Ли-Синг убирал сам, но для дополнительных работников присутствие Лили в поместье не осталось тайной. Решив как-то польстить Ли-Сингу, Лили, обратившись к нему с вопросом, отвесила поклон с самым серьезным видом в тот момент, когда он рассчитывал наемников. Уловка удалась: Ли-Синг стал ежедневно интересоваться «чего мисс желает», разумеется, в сдержанной и почтительной форме.

С приручением Уорда дела обстояли не хуже, чем с его вассалом. Как-то Уорд застал ее в кабинете. Сидя на полу, на узорчатом ковре Лили разглядывала альбом с фотографиями. Она нашла его на столе и не удержалась. Покраснев как гнев божий, она уже открыла рот для того, чтобы принести самые искренние извинения и укатиться рассыпавшимися бусами вон из кабинета, но Уорд опередил ее. Он сел рядом и разбирая карточки, объяснял, что за напыщенные лица смотрят на нее. О, это было равно блаженству, когда он убрал прядь ей за ухо. Такой нежный собственнический жест отозвался трепетом в сердце. С тех пор, Лили, не опасаясь, сидела в кабинете Уорда. Зачастую хозяин работал за столом, а она, или на полу, или на диване что-то читала и рассматривала.

Эта идиллическая картина иногда веселила Лили, а иногда пугала. Именно в такие моменты мысли о будущем лезли в голову, а она суеверно боялась их. Не допуская возможности появления соперницы (кто же из рафинированных барышень захочет связать свою судьбу с сумасшедшим, кого еще может попросить Уорд понять его, кого приблизит к себе – да никого), Лили, вопреки зароку, начинала бояться завтрашнего дня и любых новшеств. Получив очередное платье, или приглашение Уорда прогуляться днем по саду, Лили думала: «Только бы не последний раз…». В общем, сходила с ума, желала и ненавидела одновременно.

Два важных изменения постигли Лили в один день:

– Вы забыли в кабинете роман с закладкой.

– Да, спасибо, сэр.

– Это роман на французском. Вы знаете французский?

– Я упоминала, сэр, что моя мать из Франции. И я там родилась.

– А итальянский вы тоже знаете?

– Посредственно, сэр. По говору я могу сойти за свою, но в письме сделаю массу ошибок.

– Еще какой-нибудь язык?

– Латынь в молитвах и песнопениях. Я упоминала, сэр…

– …что провели несколько лет при сестрах.

– Так мило, что Вы запомнили, сэр.

– Лили… – Уорд подошел к ней вплотную и слегка приподнял подбородок, чтобы она, глядя ему в глаза, поняла, что он собирается затронуть серьезную тему.

– Лили, мы любовники, а это «сэр» звучит так официально. Вы не находите это неуместным?

Лили находила, но это ее веселило: соблюдать правила светского общения в сложившихся обстоятельствах было сродни комедии. Но так теперь проходила их жизнь: абсолютно непристойные АМ, сменялись чуть ли не чопорными РМ. Познав тела друг друга, они не посягали на мысли и даже не пытались притронуться к чувствам. Это уязвляло Лили, но делать было нечего. Приходилось искать отдушины в мелочах: например, свое сокращенное имя из уст Уорда, Лили воспринимала как музыку. Всего только малость, но она готова была взорваться от счастья.

– Вы можете называть меня по-другому? Как Вы называете меня в мыслях? Вы же думаете обо мне?

Лили поперхнулась: «Святая Лючия, то есть, конечно, не так… чучело, мой дикарь. Нет, это не подходит!»

– Можете называть меня по имени.

– Я не уверена… Кроме того, это такая забавная игра, сэр.

– Для вас это игра? Ладно, оставим этот вопрос на потом, но обращения «сэр», я больше слышать не хочу.

– Это забавная игра, Уорд, – бросила вызов Лили.

– Сильная заявка. По фамилии – это так современно. Как будто мы богемные снобы или соратники по партии. Это слишком смело для Вас. Вам не идет такая жестокость.

Он попал в самую точку. Именно так Лили и представляла себе общение двух светских любовников, лишь изредка, в моменты нежности, произносящих имена друг друга. Он провел большим пальцем по ее губам:

– Я хотел бы слышать из этих уст что-то более мягкое, – и поцеловал ее.

– Дайте мне время подумать, я обещаю подобрать что-нибудь.

– Ладно, а пока Вы думаете, я установлю правило: в моей комнате Вы, Лили, будете называть меня просто Джеймсом. Я надеюсь, что вы привыкните быстро.

– Придется тренироваться, сэр.

– О, мы участим тренировки, не сомневайтесь, – он улыбнулся. – Лили, кстати… Я бы хотел, чтобы Вы сменили комнату. Что Вы думаете по поводу переезда?

Лили побледнела. Пустующих комнат, поражающих своими размерами и роскошью обстановки, во втором этаже было не мало. Но переезд – это нарушение заведенного порядка, за который Лили слишком цеплялась и ругала себя за это. Отказываться не хотелось, но переезжать было страшновато. Лили отсрочила переезд несколькими невпопад придуманными аргументами, но Уорд настоял на осмотре второго этажа с целью подбора комнаты и вариантов изменения в ней.

Занятая тревожными мыслями, Лили вернулась в свою келью. В принципе, ничего плохого в переезде не было. В доме никто не бывал, кроме его хозяина, и переезд в верхние комнаты никак не скомпрометирует ее. Но следует ли так сокращать расстояние между ними? Они – люди из разных миров, соединенные лишь стечением обстоятельств. Чего хотел Уорд, Лили не задумывалась. Он хорошо к ней относился, но о любви она мысли не допускала. «Я как удобное, может быть даже дорогое, кресло или кровать, – думала она. – В обществе не похвастаешься, но жизнь становиться благодаря мне комфортной и приятной. Полезная вещь, не более того». Жизнь не научила ее обольщаться и рассчитывать на большее. Лили знала, что каждый должен помнить свое место и заниматься своим делом.

Кстати, о деле: сегодня Лили решила погладить по шерстке дикаря. Днем прошел дождь, но вечер стоял теплый и светлый. Ожидая вскорости обычных женских неприятностей – организм уже подавал соответствующие знаки, и ее это радовало, – Лили думала намекнуть об этом Уорду как-нибудь издалека, заранее отработав все «прогулы». Откуда дети берутся, Лили знала лет с десяти, и Уорд тоже знал – она в этом не сомневалась. Не интересовался же, по ее мнению, этим вопросом только из равнодушия или, не желая усложнять себе жизнь чужими проблемами. Лили помнила о том, что женщина не должна быть обузой для мужчины, что легкость бытия продлевает отношения. Не заставляя Уорда просить, она честно и регулярно выполняла свои обязанности, которые, к тому же, ей самой приносили удовольствие. Лили чувствовала себя вполне счастливой, но не до конца: «Как же хорошо быть мебелью: тебя купили, тобой пользуются, тебя выкинут – ты об этом не думаешь. Плохо быть содержанкой. Постоянно думаешь о призрачном будущем, боишься нового дня!»

«К черту, простигосподи, – подумала Лили, злясь на себя в очередной раз уже на рассвете. Вся ночь прошла в тревожных мыслях, не дававших сосредоточиться на книге. – Пора идти в сад». Новенькая шаль оказалась кстати: скорый рассвет принес с собой прохладу. Дикаря Лили нашла довольно быстро. Он привычно сжал Лили в железных тисках крепких рук, но тут, видимо услышав какой-то звук, откинул ее и пропал. Стон разочарования и несколько проклятий сорвалось с губ Лили, после чего она, страшно обидевшись и на Святую Лючию в том числе, присела, замотавшись в шаль, под дерево. Настроение было из рук вон. Заболел живот, хотелось плакать и жалеть себя. «Что я здесь делаю? Что вообще происходит?» – сетовала Лили. Свернувшись клубком на влажной, уже от росы, земле, Лили таки дала волю слезам и с очередным рыданием уснула.

Проснулась она от странного ощущения, что куда-то делась земля. Лили забарахталась, испугавшись. Но нет, это был не сон. Уорд, с пробором, одетый в халат поверх рубашки, нес ее на руках. Солнце вступило в свои права, и, по всей видимости, провело на небе уже не один час. Лили дрожала, как будто она провела ночь в подземелье. Помимо этого, изменившее положение тело выплеснуло наружу счастливое свидетельство пустоты чрева. Лили пришла в ужас!

– Вам не стоит спать в саду, Лили, – между тем заметил Уорд. – Погода отличная, но спать на земле… Вы можете простудиться.

«Вот так иметь дело с неандертальцами, – ехидно заметила мегера внутри Лили. – Сперва они тебя бросают, как мусор, а потом читают нотации, претворяясь этакими заботушками».

– Вы забыли обо мне, сэр? – тоном жертвы и прокурора в одном лице произнесла Лили.

– Мне очень стыдно, милая Лили. Но может быть джентльмен сможет искупить вину дикаря и получить то, что он потерял?

Они уже были возле дома, и Лили могла только наедятся, что кровавое пятно не растеклось по рубашке на свисающей попе.

– Боюсь, что нет, сэр. То, что я могла позволить себе с дикарем сегодня, я не могу позволить себе с джентльменом.

Уорд словно окаменел. На лице от шутливого выражения не осталось и следа. Лили поздравила себя с тем, что ей удалось достать его, но она тут же струсила.

Оказавшись в комнате на кровати, куда ее довольно быстро и без слов доставил Уорд, ей буквально секунды без его рук хватило, чтобы осознать, что в руки эти плевать нельзя, и она остановила его на пороге почти умоляющим объяснением:

– Прошу вас, сэр…

Он обернулся.

– У меня неприятности, ну то есть… – слова застряли в горле, и Лили сглотнула. С кем вообще девушка может поднять эту интимную тему? Может быть с подружками? Но их у Лили отродясь не было, поэтому, один раз выслушав инструкции матери, Лили никогда больше свои месячные ни с кем не обсуждала.

– Я бы не хотела испачкать Вас, – придумала она на ходу довольно сомнительное объяснение своему дурному настроению.

Уорд вернулся и сел на кровать. Что-то было такое в его лице, чего до этого она никогда не видела. Может быть разочарование, тоска. «Черт, не стоило его в это посвящать! Слишком странные, мало имеющие общего с реальной жизнью у нас отношения. А тут – месячные. Кроме того у дивана или кровати не бывает плохого настроения или женских неприятностей».

Образ милого и полезного украшения дома, трещал по швам, но видимо только в голове Лили. Уорд удивил ее, взяв ее руку и поцеловав в ладонь:

– Лили, Вам многого, наверное, не хватает в этом необжитом доме. Вы не хотите съездить в город? Может быть, там остались ваши вещи? – видимо эта идея ранее в голову Уорду никогда не приходила.

– У меня нет денег, мне всего хватает, и нет – не хочу, – отрезала фурия где-то на задниках сознания. Но предложение было дельным: не хватало действительно многого. Кроме того, Лили уже не раз представляла, как купит несколько журналов, не заботясь о том, что это безрассудная трата денег.

– Мне всего хватает, сэр, и у меня не осталось в городе ничего ценного. Но, может быть, съездить действительно стоит: я бы навестила сестер, – на ходу придумала себе Лили благочестивое занятие, стараясь не ставить целью путешествия хождение по магазинам и, как неминуемое следствие, трату его денег.

– Вы быстро соберетесь? Поедем вместе, – предложил Уорд, но тут же спохватился, обуреваемый сомнением.

– Нет-нет, сэр, я не хочу Вас задерживать, я поеду после обеда.

Сомнение с лица Уорда унеслось прочь. И это еще раз подтвердило, что он пожалел о своем необдуманном предложении. «Да, куда ж тебе, с содержанкой появляться среди паромной аристократии», – прошипела гарпия, спустив пару капель горечи в слезные железы. Лили часто заморгала.

– Отлично… и Лили, мне кажется, мы договаривались на счет «сэр»?

Видимо, кресло в доме мистера Уорда могло поскрипывать, а кровать опираться на стопку книг вместо ножки, не вызывая при этом желания ее сменить. Но сегодня Лили это не утешило. Приказав эриниям замолчать, девушка без охоты начала собираться в путешествие.

Деньги, оказавшиеся в комнате Лили, пока она была в ванной, надолго задержали ее в городе. Несмотря на потрясающее дневное платье, холодного голубого цвета, одетого правда без корсета, простую, летнюю шляпку и митенки, Лили так и не решилась зайти в какой-нибудь салон европейского художника-модельера. Успокоив себя тем, что туалетов у нее и так предостаточно, что у Уорда отличный вкус, и ему доставляет удовольствие слушать ее благодарности, Лили нашла в себе силы зайти в шикарный, но все же небольшой магазин шляп.

Продавщицы, наметанным глазом оценили туалет Лили и ее современное нежелание носить доспехи. Обступив со всех сторон, они не отпустили ее из своего стрекочущего на все лады плена, пока выбор не был сделан и три шляпы не были куплены. Лили с трудом удалось припомнить в суматохе цвет своих платьев, а от цен на шляпки вообще захватывало дух, но денег было столько, что хватило бы скупить весь магазин. Разъяснив, куда покупки доставить – «Да-да, желательно немедленно», – Лили вышла из магазина и пошла в ближайшее пафосное кафе. «Так меня хотя бы за проститутку не примут», – подумала Лили. Проходя мимо магазина с витринами, завешенными синим бархатом с золотыми вензелями, сердце Лили дрогнуло. Магазин выглядел так, что даже в этом платье, доставленном прямо из него, зайти туда просто не представлялось ей возможным.

Деньги, а точнее их количество, раскрасили этот день в яркие краски бездумных трат. К слову, «мелочь» пьяньчуг, Лили потратила в первую очередь, оплатив паром, прикупив пару журналов, несколько нужных в хозяйстве мелочей и модную книгу для современных женщин. Она погуляла по парку, посидела еще в одном кафе, так как в первом к ней отнеслись со вниманием и учтивостью (наверняка наигранной), и это ее приободрило. Время пролетело незаметно, и на паром Лили попала, когда опустились сумерки, ноги отваливались, а руки онемели от пакетов.

Парк встретил Лили, уже традиционно, кромешным мраком. «Надеюсь, Ли-Синг еще не выпустил собак, – подумала Лили и пожалела, что так мало уделяла им внимания. – Надо будет завтра покормить их. Пусть привыкнут ко мне». Между ветвей проступало холодное вечернее небо. Луны видно не было. В доме, в который она еще ни разу не заходила с парадного входа, светились только два окна – в кабинете. Владения Ли-Синга отсюда не просматривались.

Дверь была открыта. Лили вошла и замерла, привыкая к темноте: не хотелось споткнуться, совершить кульбит и умереть молодой под градом журналов и свертков. Не успела Лили сделать и шагу, как подпрыгнула чуть ли ни до потолка от неожиданно прозвучавшего голоса Уорда:

– Я уже и не ждал Вас.

Лили не видела его лица, но как собака, чующая адреналин, сразу распознала злость, тщательно скрываемую, но не сокрытую. Раздражение мгновенно вызвало раздражение:

– Вы напугали меня, сэр, – довольно резко сообщила Лили, разглядев хозяина поместья, надвигающегося на нее из глубины холла.

– Как поживают сестры? – проигнорировав комментарий Лили, Уорд продолжил наступление.

То, что будет скандал, она уже не сомневалась:

– Я не навестила сестер, сэр. Увлеклась прогулкой после длительного… – «заточения», чуть не ляпнула Лили, но осеклась.

– Затеяли охоту за портмоне или может за их владельцами? В таком платье можно выбрать цели пожирнее, не так ли?

В глазах мгновенно защипало. Лили задохнулась от ярости: чертов черт! Эриннии, задремавшие было от переизбытка покупок, взвились огнедышащими драконами. Уорд протянул руку, но Лили увернулась! Нет, сейчас она не готова к достойному отпору. Она слишком зла!

– Я переоденусь к ужину, – бросила Лили и почти бегом понеслась в комнату.

С силой захлопнув дверь, Лили кинула свертки на пол.

Что он себе позволяет?! Хочет указать ей место? Она его и так прекрасно знает. Ей от него ничего не надо, пусть катиться к черту, и все его подарки ей тоже не нужны! Уйти и никогда не возвращаться. А еще лучше умереть прямо сейчас! Сладкая месть! Пусть знает, что потерял! Лили плюхнулась на кровать, и в ладони потекли сопли-слезы.

Встать, найти коричневое платье – хорошо его не выбросила, вылезти через окно и покинуть мир, в котором повелевает это грубое чудовище. В конце концов, всегда есть варианты – да хоть в шлюхи, зато никто не будет попрекать и отчитывать. Никогда этого не слышала, и слышать не хотела. Но в хаосе злобных мыслей проскочил один беспомощный вопрос: как быть без него? Его прикосновения, улыбка, поцелуи, короткие взгляды…

«Святая Лючия, ну и дура», – проговорила Лили, просматривая как в каталоге события последнего месяца. Все только для него, из-за него, благодаря ему, о нем. Привязалась, любит, хочет, мечтает. Оставить вещи – не проблема, что делать без сердца? Дура, дура, дура, дура, почему нельзя просто как кошка: есть пока дают, перестали кормить – ушла. А что делать сейчас – пресмыкаться, выпрашивать, стоять на задних лапках…

Лили понимала, что обманчивое ощущение всеобъемлющего горя – это неизменное сопровождение женских дел, что Уорд, скорее всего, просто разозлился, не найдя любимый диван на своем месте, но чувствовала себя глубоко несчастной, потерянной и еще очень злой. Мысль о любви к этому чертову Уорду подбодрила ее. Она давала ей право. Какое именно, Лили сформулировать не могла, но отстоять его она желала.

Сменив платье на черное, то, самое первое с кружевами на плечах, она умылась, припудрила красный нос, посмотрелась при ярком свете в зеркало и решила, что готова ругаться с Уордом дальше. «Не так уж я ему мешаю жить, чтобы остаться на улице в коричневом платье!»

За стол сели в полной тишине. Уорд даже не взглянул на нее. Ли-Синг двигался как никогда бесшумно, словно он – астральное тело. Уорд расправлял салфетку резкими движениями бога раздражения. Лили отпила вина с видом светлой печали, набрала побольше воздуха и наигранно-кукольным голосом произнесла:

– Помолимся, сэр!

Вилка с куском ростбифа застыла возле открытого рта Уорда. Лили сидела с улыбочкой идиотки, не отводя глаз от лица Уорда. Ей определенно доставляло удовольствие его удивление, и униматься она не собиралась:

– Шлюхи и воровки зачастую весьма набожны, сэр.

Вилка опустилась на тарелку. Уорд очень медленно потянулся за бокалом. Образовавшуюся паузу Лили заполнила еще одним откровением:

– У нас с едой и богом особые отношения.