Помоги проекту - поделись книгой:
Обычная хорошая мать сначала максимально подстраивается к потребностям младенца и идентифицируется с ним. К концу беременности и после родов мать и ребенок настолько неотделимы друг от друга, что мать всегда знает, что чувствует и в чем нуждается малыш. В результате у малыша появляется возможность непрерывно расти и развиваться. Мать закладывает основы психического здоровья младенца и подготавливает его к реализации своего потенциала в дальнейшем, несмотря на сопутствующие этому конфликты и опасности.
Таким образом, мать, а также отец, даже при отсутствии первоначального единства с ребенком, могут идентифицироваться с ним и подстраиваться под его потребности. У большинства детей в мире, родившихся за последние несколько тысяч лет, были достаточно хорошие матери, иначе на земле царило бы безумие. Некоторые женщины боятся идентификации со своим ребенком, им кажется, что они уже никогда не будут самими собой.
Очевидно, мать удовлетворяет инстинктивные потребности ребенка. За последние пятьдесят лет этим отношениям уделялось очень много внимания в психоаналитической литературе. Потребовалось немало времени, чтобы признать, например, важность того, каким образом младенца носят на руках. Можно представить себе карикатуру на нерадивых родителей, курящих и таскающих свое чадо за одну ногу, – определенно, это совсем не то, что нужно ребенку. Тонкий момент. Я видел и разговаривал с множеством матерей, и все они бережно носили своих малышей, поддерживая их под голову и спинку. Если же мать, держа ребенка на руках, делает это небрежно, одной рукой, у младенца может запрокинуться назад голова, и он получит травму; такой момент малыш никогда не забудет. Самое неприятное, что ничего не забывается. У ребенка разовьется недоверие к миру. Правильно сказать, что младенцы и маленькие дети не помнят хорошие моменты, зато помнят плохие, когда что-то пошло не так и целостность существования была нарушена, травма шеи или нечто подобное привели к болезненным ощущениям, которые навсегда запечатлелись в памяти и сформировали определенное отношение к миру.
Даже если все было хорошо, дети никогда не скажут «спасибо», так как не вспомнят этого. Многие семьи живут с ощущением неосознанного долга, которого, по сути, нет. Никто никому не должен, но надо понимать, что если человек благополучно проживает взрослую жизнь, значит, кто-то в самом начале сделал все необходимое для этого.
Качество ухода за младенцем важно для формирования у него доверия к людям. Постепенно мать снижает свое приспособление к потребностям ребенка, что естественным образом заставляет его переживать фрустрацию и гнев, желание идентифицироваться с матерью. Я вспоминаю одного трехмесячного ребенка, который, прежде чем взять материнскую грудь, засовывал одну руку матери в рот, чтобы сначала накормить ее. Он уже мог понять, что она чувствует.
Ребенок способен некоторое время удерживать в памяти образ матери, отца или няни, но если мать отсутствует слишком долго, ее образ начинает меркнуть. Возвращаясь, она предстает перед младенцем незнакомым человеком. Трудно вернуть к жизни померкший образ. До двух лет ребенок болезненно реагирует на разлуку с матерью. К двум годам он уже хорошо различает мать или отца, и его интерес фиксируется не только на объекте и ситуации, но и на конкретном человеке. Если в возрасте двух лет ребенок вынужден лечь в больницу, мать должна быть рядом. И во всех случаях детям нужна стабильность, которая способствует получению непрерывного опыта.
Я многое узнал, не только общаясь с матерями и наблюдая детей, но и работая со взрослыми людьми, которые в терапии возвращаются в детство. Общаясь с ними, я вынужден быть еще более взрослым. Одна моя пациентка, женщина пятидесяти пяти лет, может сохранять в памяти мой образ, только если посещает меня два-три раза в неделю. Одного раза, даже при условии продленной сессии, ей недостаточно. Иначе мой образ меркнет, и она не в состоянии справиться с охватывающими ее чувствами и переживаниями. Таким образом, схема лечения должна строиться на том, как долго пациент способен удерживать образ родительской фигуры. При этом важно наличие у него доверия к профессиональным качествам терапевта.
Почти все вы заняты какой-либо деятельностью и в профессиональной обстановке демонстрируете свои лучшие качества, что привлекает клиентов.
Такое качество человеческой личности, как надежность, говорит громче слов – перед глазами всплывает образ матери, укачивающей своего малыша, и звучит ее голос.
Мы – доверчивые люди. Сидим в этом зале и не боимся, что на нас обрушится потолок. Мы доверяем архитектору, потому что в свое время о нас позаботились. По умолчанию мы знаем, что нас любили, мы находились в надежных руках, и это повлияло на наш рост и развитие.
Ребенок, лишенный заботы и холдинга в довербальный период, – обделенный ребенок. Все, что ему необходимо, это любовь и забота. Даже если поздно, нужно попытаться. Главная трудность в том, что ребенок будет проверять, выдерживают ли любовь и забота деструктивность примитивного влечения. Если все идет хорошо, деструктивность сублимируется через еду, пинки ногами, игру, бег наперегонки и т. д. Ребенок остается на этой примитивной стадии – сначала проявляет любовь, а затем разрушение. Если вы выдержите, на первое место выйдет
Если я скажу, что у меня было хорошее детство, почему это прозвучит как хвастовство? Значит, все, на что я способен, – не только моя заслуга; я унаследовал это либо кто-то помог мне этим воспользоваться. Такие слова действительно прозвучит как хвастовство, ведь я не могу не думать о том, что сам выбрал своих родителей. Неплохой выбор, правда? Это выглядит глупо, но такова человеческая натура. В вопросах роста и развития приходится иметь дело с парадоксами; можно решить, что то, как мы чувствуем, и есть истина. Парадоксы нужны не для того, чтобы их разрешать, – за ними нужно наблюдать. Здесь мы работаем сразу на два фронта: приходится наблюдать за своими чувствами и в то же время, с позиции здравого смысла, определять, что их вызывает.
Поверьте, проявление любви и заботы в довербальный период жизненно необходимо для развития ребенка.
Далее следует сказать, что, опираясь на полученный опыт, стоит обучать людей технике всеподдерживающих объятий. Можно использовать слово «всевышний», прибегать к идеям и доктринам христианства, но это отдельные шаги. Преподавание строится на базе того, во что верит конкретный ребенок. Если в случае нравственного воспитания мы решаем считать определенные вещи грехом, не лишаем ли мы ребенка возможности самому решать, что хорошо, а что плохо, самостоятельно делать выбор? Иногда человеку отказывают в очень важном праве чувствовать следующее: «Мне хочется поступить так и так, но еще я…» Затем – переход в новую фазу развития, но этого не произойдет, если сказать человеку: «Ты не должен так делать, это неправильно». Человек смирится, то есть сдастся, либо будет защищаться, и тогда не выиграет никто, потому что не будет развития.
С моей точки зрения, вы можете обучать лишь тому, к чему ребенок готов и что в нем заложено, учитывая его ранний опыт, опираясь на непрерывный и надежный холдинг, обеспечиваемый семьей, школой и социальным окружением.
Подростковый инфантилизм
Мой подход к этой большой теме основан на собственном профессиональном опыте, а замечания соответствуют классическому психотерапевтическому подходу. Как психотерапевт, я, естественно, обращаю внимание на следующие положения:
• эмоциональное развитие личности;
• роль матери и родителей в целом;
• семья как естественная развивающая среда;
• роль школы и иных групп как отвлекающего фактора в продолжении семейного воспитания;
• особая роль семьи в удовлетворении потребностей подростка;
•
• поэтапное взросление подростка;
• идентификация с социальными группами и обществом без ущерба для личностной свободы;
• структура общества как собирательного понятия;
• общество с точки зрения личности, достигшей или не достигшей зрелости;
• политика, экономика, философия и культура как результат развития личности;
• мир как сочетание множества индивидуальных паттернов, наложенных один на другой.
Движение есть развитие, оно заложено в человеческой природе. Наличие достаточно хорошего фасилитирующего окружения, особенно на начальных этапах, является обязательным и необходимым условием. Процесс развития характеризуется генетически обусловленными паттернами и врожденными склонностями, в то время как эмоциональное развитие зависит от окружающих условий, которые должны быть достаточно хорошими. Слово «идеальные» здесь неуместно (оно применимо скорее к работе механизмов), а неидеальность внешней среды – важное качество, стимулирующее развитие и адаптацию личности.
В основе всего лежит идея
Итак, я перечислил некоторые положения социальной энциклопедии, касающиеся основных моментов процесса развития личности. Поскольку есть ограничения по времени, мне важно коснуться и других важных вопросов.
Поскольку я решил говорить по существу, придется хорошо подумать, что упоминать, а что нет. Например, психические заболевания. Общество состоит из разных индивидуумов. Данная структура создается и поддерживается психически здоровыми членами. Однако в нем есть и те, кого мы считаем больными или нуждающимися:
• недееспособные (по возрасту);
• лица с психопатическим типом личности (как результат депривации – люди, которые должны заставить общество признать факт их депривации и получить помощь и поддержку в лице социальных служб для предотвращения нежелательных последствий);
• лица с невротическим типом личности (страдающие от бессознательных импульсов и амбивалентности);
• лица с переменами настроения (склонные к суицидальным мыслям и резкому улучшению состояния);
• лица с шизоидным типом личности (склонные придерживаться одного стиля жизни, для которых характерно чувство идентичности и контакт с реальностью);
• шизофренические больные (которые не могут, по крайней мере в фазе обострения, устанавливать контакт с реальностью, но в состоянии осуществлять какую-либо деятельность под присмотром).
К вышеперечисленному нужно добавить самую сложную категорию, куда входят люди, считающие себя наделенными властью или обязательствами, а именно – параноидного типа, находящиеся под влиянием определенного стиля мышления. С этой позиции они выносят суждения обо всем; другой вариант (симптомы болезни) – спутанность мышления, бред и непредсказуемость поведения.
Описания психиатрических заболеваний в некоторых пунктах могут быть сходны: люди не всегда четко вписываются в определенную категорию болезни. Именно этим психиатрия отличается от хирургии и общей терапии, где говорят: «У вас такая-то болезнь, и мы вас от нее вылечим». В психиатрии такой точности не бывает, и часто по поводу конкретного случая можно сказать, к чему он ближе – к норме или болезни.
Можно смотреть на общество с позиции болезни, и того, что его больные члены нуждаются во внимании, или позаботиться о том, чтобы семьи и социальные организации воспитывали психически здоровые личности.
Я предпочитаю смотреть на общество с точки зрения здоровья, которое напрямую зависит от психического здоровья его членов. Я говорю так, зная о том, что временами количество психически нездоровых людей в какой-либо группе сильно увеличивается и нагрузка на здоровых членов общества возрастает. Тогда данное социальное образование становится единым психиатрическим случаем.
Но я все равно настаиваю, что основная часть общества – психически здоровые люди. И даже несмотря на это, проблем более чем достаточно!
Обратите внимание: я не употребляю слово «нормальный». Оно имеет слишком размытое значение. Есть такое понятие, как психическое здоровье, и оно означает рост, развитие и реализацию потенциальных возможностей. Поскольку общество – итог человеческой деятельности, реализация потенциала личности вне его невозможна, при этом общество представляет собой совокупность индивидуальных процессов развития. Мы должны перестать искать универсальную, усредненную личность: одинаковых людей не бывает. Каждый человек выходит из своей ячейки общества с собственными взглядами, историей и религиозными убеждениями. Психически здоровые личности обязаны своим физическим здоровьем и возможности личностной реализации какой-либо социальной группе; пусть это будет, например, группа любителей игры в боулинг. Почему нет?
За последние пятьдесят лет сильно изменилась суть понятия «достаточно хорошее материнство». В него включили отцов, способных организовать материнский уход за младенцем. Понятие «отцовский» применимо к более поздним этапам ухода за ребенком. Постепенно роли отцов стали придавать все большее значение. Затем следует семья, основу которой формируют отец и мать, они вдвоем несут ответственность за ребенка.
Позвольте мне вернуться к материнским обязанностям. Теперь мы знаем: важно и то, как ребенка носят на руках и кто осуществляет уход – мать или другой человек. В теории ухода за младенцем большую роль играет непрерывность и наличие фасилитирующих условий; благодаря им ребенок в зависимой позиции может достичь целостности в жизни, а не просто выработать способ реагирования на неопределенность[12].
Здесь стоит обратиться к работе Боулби: реакция двухлетнего ребенка на утрату материнской фигуры (даже временную), настолько длительную, что дитя не в состоянии удержать в памяти ее образ, трансформируется в общее принятие ситуации[13]; за всем этим стоит мысль о том, что ребенку с рождения следует обеспечить непрерывный уход, еще до того, как младенец научится воспринимать мать в качестве реального человека.
Еще один момент: детские психиатры озабочены не только здоровьем пациентов. Жаль, это не касается психиатрии в целом. Мы обращаем внимание на полноту восприятия, характерного для здорового человека, которого лишен страдающий психическим заболеванием, даже если реализация потенциала генетически обусловлена.
Бывает так, что ребенок, выросший в трущобах и нищете, в дальнейшем оказывается в большей безопасности, и окружение становится для него фасилитирующим, нежели ребенок, родившийся в приличном доме, при отсутствии отягчающих условий[14]. Необходимо учитывать существенные различия между социальными слоями с точки зрения образа жизни. Возьмем, скажем, пеленание в сравнении с отказом от такового и предоставлением ребенку свободы движений, что есть распространенная практика в Британии. Как в конкретной местности относятся к пустышкам, сосанию пальца и другим проявлениям аутоэротизма? Какова реакция на недержание маленького ребенка и, наоборот, на удержание? И так далее. Некоторые взрослые дают своим детям возможность сформировать собственное понятие морали, что часто принимает крайние формы вседозволенности. Разница между жителями Соединенных Штатов заключается не в цвете кожи, а в отношении к грудному вскармливанию: выросшее на смесях белое население испытывает зависть к своим выкормленным естественным путем темнокожим собратьям.
Меня интересует бессознательная мотивация, что есть нечто более глубокое и основательное, чем просто общепринятая тенденция. Информацию, которая нужна, не получишь из анкет и опросников. Компьютеры не смогут вычислить управляющие личностью бессознательные импульсы. Те, кто всю жизнь посвятил психоанализу, взывают к здравому смыслу и умоляют не брать в расчет поверхностные компьютерные исследования на тему человеческой личности.
Согласно довольно распространенному мнению, если мама и папа правильно растили детей, у них в жизни будет меньше проблем. Как бы не так! Этот вопрос как раз по теме. Дело в том, что при изучении подросткового периода, когда становятся очевидными недостатки первичного ухода раннего детского возраста, выясняется, что некоторые проблемы и трудности, имеющиеся на текущий момент, – следствие «правильного» современного подхода к воспитанию свободной личности.
Если вы делаете все возможное для личностного роста своих отпрысков, вам придется столкнуться с неожиданными последствиями. Не многим из этих детей в дальнейшем удается найти мир с самими собой. Другие же будут постоянно недовольны своей жизнью, особенно если мир не позволит им презентовать всю цельность своей натуры, включая агрессию и деструктивные наклонности, а также то, что называется влечением. Вам предстоит долгая борьба.
Вам повезет больше, если получится научить своих детей использовать символы, играть, мечтать и проявлять креативность. Но и в этом случае путь тернист. Вы все равно будете делать ошибки, последствия которых окажутся достаточно серьезными. Дети возложат на вас вину за свои неудачи, даже если вашей вины нет вовсе. Ребенок скажет: «Я не просил меня рожать».
Вашей наградой будет богатство и полнота возможностей, которые смогут реализовать ваши сын или дочь. Если это случится, готовьтесь завидовать своему ребенку, у которого будет больше простора для личностного развития, чем было и есть у вас. Вы будете вознаграждены, если однажды ваша дочь попросит посидеть с внуками или если сын захочет в чем-то быть похожим на вас либо выберет девушку, которую выбрали бы вы сами, будь моложе. Награда не всегда очевидна. И не ждите, что вам скажут «спасибо».
Я вновь вынужден вернуться к этим вопросам, поскольку они касаются задач, которые должны выполнять родители подростков.
Хотя уже многое было сказано о личностных и социальных проблемах нашего времени, свобода самовыражения подростка может вызывать недовольство и упреки.
В подростковый период мальчики и девочки внезапно взрослеют и становятся более независимыми. Рост – не просто природный процесс; это сложное взаимодействие с фасилитирующим окружением. Если семья все еще выполняет эти функции, очень хорошо; если не справляется или не берет в расчет (негативное использование), тогда небольшие социальные группы должны обеспечивать необходимые для развития подростка условия. В пубертатный период актуализируются те же проблемы, что и на ранних этапах развития. Стоит отметить, что если на ранних стадиях вы все сделали правильно и делаете это по сей день, вам все равно не стоит рассчитывать, что в подростковый период все пойдет гладко. Проблемы неизбежны. Некоторые из них – визитная карточка этого возрастного этапа.
Имеет смысл сравнить главные моменты подросткового периода и детства. Если в фантазиях раннего этапа присутствует идея
Вполне оправданно и полезно обратиться к игре «Я король замка», где раскрывается мужской элемент в мальчиках и девочках. (Можно рассматривать эту игру с точки зрения женского элемента в девочках и мальчиках, но я не стану здесь это делать.) Данная игра типична для латентного периода, а в пубертате это похоже на репетицию жизненных ситуаций.
«Я король замка!» – утверждение факта собственного существования. Это достижение личностного эмоционального роста, позиция, которая подразумевает смерть соперников или установление собственного превосходства. Ожидание нападения прослеживается в следующих словах: «Ты, подлый негодяй!» (или «Сдавайся, подлый негодяй»). Назови своего соперника – и мы узнаем, кто ты есть. Вскоре подлый негодяй свергает короля и сам им становится. Английские фольклористы Иона и Питер Опи (1951) ссылались на этот стишок. Они говорили, что игра очень старая и что Гораций сочинил такую версию:
Не стоит думать, что люди изменились. Все, что нужно, – уметь видеть вечное в преходящем. Надо перевести эту детскую игру на язык бессознательной мотивации, влияющей на подростков и общество. Если ребенку суждено стать взрослым, он сделает это, даже перешагнув через труп взрослого. (Я имею в виду, читатель знает, что я говорю о бессознательных фантазиях, которые лежат в основе игры.) Конечно, я знаю, что мальчики и девочки вполне могут пройти эту стадию взросления в согласии со своими родителями, без вспышек и бунта. Но при этом стоит помнить, что бунт – проявление свободы, которую вы воспитывали в своих детях. Иногда стоит сказать: «Вы посеяли младенца, а получили бомбу». На самом деле это правда, но не всегда очевидная.
Почти во всех бессознательных фантазиях подросткового периода присутствует чья-то смерть. Часто с этим можно справиться при помощи игры и замещения либо перекрестной идентификации; но в психотерапии подростка (говорю как психотерапевт) всегда всплывает идея смерти и личного триумфа, что является неотъемлемой характеристикой взросления. Это трудно для родителей и опекунов, а также для самих подростков. Бессознательная идея убийства и триумфа может быть результатом переживания суицидального импульса или реального суицида. Родители мало чем способны помочь; лучшее, что они могут сделать, –
Часть подростков может стать жертвой несчастных случаев или заявить о своем взрослении ранними браками и сексуальными связями, в результате став похожими на собственных родителей. Такое возможно. Но за демонстрациями стоит борьба жизни и смерти. Без бряцания оружием ситуация утратила бы глубину.
Это подводит меня к главной теме, а именно к подростковой незрелости. Состоявшиеся взрослые должны знать об этом и быть благодарными своей зрелости как никогда раньше.
В данном вопросе сложно избежать непонимания: кажется, что говорить о незрелости не имеет смысла. Но это не так.
Ребенок в любом возрасте (скажем, шести лет) может внезапно столкнуться с необходимостью стать ответственным, например, из-за смерти одного из родителей или распада семьи. Он должен повзрослеть раньше времени и отказаться от спонтанности, игры и креативности. Чаще всего в этой позиции оказывается подросток, получивший право голосовать или вынужденный поступать в колледж. Конечно, если обстоятельства меняются (если, например, вы заболели или при смерти либо испытываете финансовые трудности), вашему сыну или дочери придется рано принять на себя ответственность; может, необходимо позаботиться о младших детях или пойти на заработки. Иначе происходит, если взрослые сознательно перекладывают на детей свои обязательства; это предательство по отношению к ним. С точки зрения игры или игры в жизнь вы отрекаетесь от престола и даете себя убить. Кому от этого хорошо? Уж точно не подростку, к которому переходит власть. Он вынужден отказаться от креативности и выгод своей незрелости. Бунтовать больше нет смысла; рано одержав победу, он попадает в ловушку и должен становиться диктатором, ждать нападения – не со стороны нового поколения, а от собственных братьев и сестер. Естественно, подросток постарается подчинить их себе.
Это один из моментов, когда общество недооценивает опасность, исходящую от бессознательных мотивов. С данной точки зрения записи психотерапевтических сессий могут быть полезны социологам и политикам, а также обычным людям, имеющим авторитет в своей ограниченной сфере деятельности и часто лишенным его в личной жизни.
Я утверждаю, что подростковый возраст предполагает незрелость. Это норма. Незрелость можно вылечить только временем и естественным развитием. В результате мы получим взрослого человека. Данный процесс нельзя ускорить или замедлить, но его можно нарушить и тем самым способствовать возникновению психического заболевания.
Я вспоминаю об одной девочке-подростке. Она не ходила на терапию. В 14 лет у нее были мысли о самоубийстве. В ее стихах прослеживаются все переживания. Вот одно из тех произведений:
Суицидальная фаза сменяется проблесками надежды. Сейчас ей двадцать три, у нее есть семья, она нашла себя и смогла довериться партнеру; справилась со своими переживаниями, не утратив идентичности. Время все расставило по своим местам.
Я думаю о мальчике, который не смог привыкнуть к строгим правилам престижной школы. Он сбежал на флот, не дожидаясь, пока его отчислят. Несколько лет доставлял неприятности матери, но она несла за него ответственность. Через какое-то время он вернулся и поступил в университет. Учеба давалась легко, потому что к этому моменту он уже знал несколько языков. После сменил ряд профессий и построил карьеру. Вроде женился, но не думайте, что женитьба – венец всему, хотя и является доказательством удачной социализации. В историях, которые я вам рассказал, нет ничего необычного.
Незрелость – важная и ценная характеристика подросткового этапа. Благодаря ей становятся возможны креативность, открытость новым мыслям, чувствам и мечтам о будущем. Обществу нужны подобные встряски. Если взрослые сложат свои полномочия, подросткам придется повзрослеть раньше времени. Мой совет обществу: берегите подростков, с пониманием относитесь к их незрелости, не позволяйте им преждевременно становиться взрослыми, даже если кажется, что они этого очень хотят.
При условии, что взрослые не отрекаются от престола, подросткам необходимо дать возможность найти себя и свое место в жизни. Они иначе смотрят на общество и мир в целом именно благодаря незрелости и отсутствию обязательств. Это длится недолго, всего несколько лет, после чего наступит черед взрослости.
Я постоянно напоминаю себе, что ответственность за подростков несет общество, а не они сами. Важно создавать все условия, необходимые для их свободного самовыражения.
Зрелость должна наступать естественным образом, нельзя форсировать этот процесс. Последствия наследственного вмешательства могут быть достаточно серьезными.
Следует обратиться к природе незрелости. Как правило, подростки об этом не догадываются и не смогут назвать главные характеристики данного состояния. Да этого от них никто и не ждет. Главное, чтобы вызов, брошенный подростками, был принят. Принят кем?
Одних разговоров на эту тему мало. Чем больше мы тратим времени на обсуждение, тем дальше от реальных действий. Представьте, кто-то скажет подростку: «Самое восхитительное в тебе – твоя незрелость!» Этим мы не поможем. Вероятно, фраза «принять вызов» говорит о здравомыслии и возвращении к реальности, поскольку
Давайте подумаем о том, что подросткам недоступно. Изменения, присущие пубертату, в норме могут проявиться в разном возрасте. Мальчикам и девочкам ничего не остается, как ждать. Это ожидание создает огромное напряжение, особенно у тех, кто запаздывает в развитии; они могут начать повторять за теми, кого перемены коснулись раньше, – и в результате мы имеем дело с ложной зрелостью, основанной на идентификации, а не связанной с естественным развитием. Речь не только о половом созревании. Изменения касаются физического роста и увеличения физических возможностей; реальную опасность представляет и тот факт, что меняется отношение к насилию. Вместе с ростом физических возможностей появляются такие черты характера, как изворотливость и изобретательность.
Лишь с течением времени и благодаря жизненному опыту мальчик или девочка смогут постепенно научиться адекватно относиться к своим личным фантазиям. Пока же склонность к агрессии принимает форму суицидальных наклонностей, либо агрессия проявляется в виде провокационных действий с целью избавиться от мании преследования. Там, где присутствует мания преследования, есть желание преследование спровоцировать, чтобы спастись от одержимости этим состоянием. Даже один психически нездоровый подросток (мальчик или девочка) с устоявшейся бредовой системой в состоянии сломать систему группового мышления и спровоцировать ситуации преследования. Подобные действия не поддаются логическому объяснению.
Самым сложным для подростка является напряжение, которое сопровождает его бессознательные сексуальные фантазии, а также соперничество, сопровождающее выбор сексуального объекта.
Подросток, юноша или девушка, находящийся в стадии взросления, пока не в состоянии взять на себя ответственность за проявление жестокости и свои страдания, за желание убить и быть убитым, – а именно этого от него требует мир. Это помогает уберечь человека от чрезмерно выраженной реакции на собственную скрытую агрессию, то есть от суицида (патологической формы ответственности за враждебные помыслы). Получается, над подростком довлеет мощное латентное чувство вины, и нужны годы, чтобы человек достиг внутреннего баланса между тем, что есть плохо и что есть хорошо; между ненавистью и разрушением, сопровождающими чувство любви. В этом смысле зрелость – привилегия более позднего этапа жизни, и не стоит ждать, что подросток сразу окажется в данной точке, минуя естественный ход развития.
Часто от подростков (юношей и девушек) ждут, что они начнут вести беспорядочную половую жизнь (девушки могут даже забеременеть раз или два) и через это придут к половой зрелости. Но сами они знают, что все не так, начинают презирать секс как таковой. Это слишком просто. Сексуальная зрелость наступает, когда человек принимает свои бессознательные сексуальные фантазии, а также все, что на уровне сознания сопровождает выбор и постоянство объекта, получение сексуального наслаждения от интимной близости. При этом бессознательные фантазии вызывают чувство вины.
Подросток еще не осознает, какую награду получит от участия в процессе, требующем от него признать в себе наличие способности к зависимости. Он не в состоянии понять, в какой степени это позволит снизить чувство вины (сопровождающее бессознательные агрессивные импульсы, связанные с установлением отношения к объекту и влечением) и поможет уменьшить внутренний страх, степень выраженности суицидальных намерений или подверженность несчастным случаям.
Поделиться книгой: