Великая княгиня Елисавета Феодоровна и император Николай II. Документы и материалы, 1884–1909 гг.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 70. Л. 42–47 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович —

цесаревичу Николаю Александровичу

1 октября. Ильинское.

Милый мой Ники, наконец-то получил я твое письмо, которое, признаюсь тебе, ожидал с большим нетерпением и думал уже, что ты забыл свое обещание. Если б ты не был болен — я написал бы тебе грозное письмо, но теперь мой гнев смягчается, и я только надеюсь, что ты скоро поправишься; откуда и где ты мог поймать эту глупую простуду — это совсем на тебя не похоже.

Скажи Мама, что она чуть было не выдала мой секрет — телеграфировав тете, Лемох[218] передает мне твое письмо — она (т. е. тетя) не подозревала, что Лемох пишет мой портрет, ибо я ей готовлю surprise!! Но теперь все обошлось благополучно и «суприз» еще существует.

Очень интересно мне было читать описание всего того, что вы делали; действительно парад должен был быть чудесный; я не воображал себе, что церемониальным маршем проходили Александровскими колоннами, ибо эта колонна была уничтожена, — по-моему, она — одна из самых эффектных, но ужасно трудная. Очень тебе тоже благодарен за наглядный чертеж парада.

Теперь сообщу тебе, что наше житье здесь очень симпатичное, и что я глубоко наслаждаюсь и с ужасом помышляю о возвращении в противный Питер. Мы придавались всем деревенским удовольствиям — конечно, искание грибов играло немалую роль. Мы с Пицем даже удили и однажды наловили в один присест 98 ершей — недурно! Жена теперь усердно занимается выжиганием на дереве и уже делает прелестные вещи — я уверен, что Мама это бы понравилось.

Ездили мы на неделю в Тамбовскую губ<ернию> к Нарышкиным[219] и Воронцовым[220] — было очень забавно, но что там за дороги — это страх, пришлось по ним совершить 98 верст. Местность у Воронцовых некрасивая, и теперь только устраивается сад.

Сегодня было так тепло, что устроили пикник и пили чай в лесу. Скажи Мама, что наша соседка, старушка Княгиня Голицына[221] очень слаба и, вероятно, не долго проживет. Не пошлет ли она ей депешу?

Дай Бог тебе скоро поправиться, дорогой мой Ники, — мы тебя крепко обнимаем. До свидания.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1340. Л. 15–18 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович —

цесаревичу Николаю Александровичу

4 октября. Ильинское

Дорогой мой Ники, Лемох требует, чтобы я дал ему письмо к тебе — второпях пишу эти строки. Кажется, портрет вышел удачный, но сидеть пришлось немало — хорошо еще, что я мог читать, а то трудно выдержать.

Погода стоит довольно приятная, и мы совершаем громадные прогулки — окрестности тебе теперь более ли менее известны. Я читал теперь записки одного старого генер<ала> Карцева[222] — читая, думал, что тебя это может очень заинтересовать.

До свидания, обнимаю Папа, Мама, Жоржа и тебя — надеюсь, что ты теперь совсем здоров.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1340. Л. 19–20 об.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

24 <сентября>[223]. Ильинское

Милая Минни,

Теперь, когда ты снова вернулась к тихой жизни в Петергофе, шлю тебе несколько строк. Надеюсь, что ты здорова и с удовольствием провела время в Польше.

Мы неделю гостили в Тамбовской губернии. Нарышкины славно устроились в скромном, но уютном и чистом доме и приняли нас добросердечно. Их усадьба довольно живописно расположена у реки, дом на лесистом холме[224], все хорошо ухожено, но как убога и неприглядна местность вокруг!

Несколько дней мы пробыли у Воронцовых, их новый дом строится полным ходом, я не могу понять, как они обходились все эти годы без более просторного дома. Нам отвели дом интенданта, где она (Е. А. Воронцова. — Сост.) и графиня Бенкендорф[225] с большим вкусом все устроили. В один из вечеров мы затеяли веселую возню с детьми, они такие милые, и я рада, что немного познакомилась с ними.

Проселочные дороги, по которым мы добирались от станции до деревни, были отвратительны, и нас сильно подкидывало. Маша В<асильчикова> и я ехали, к счастью, в дормезе[226], весьма удобном экипаже Нарышкиных, так что 100 верст до их усадьбы проехали лучше, чем можно было ожидать.

Ты знаешь, я только здесь обнаружила твою драгоценную надпись в своем бюваре; мы были очень тронуты, я нежно целую тебя, моя милая «старая» (какой вздор!) Минни, за эти добрые слова.

Адлерберг[227] сейчас здесь, пробудет несколько дней; вид у него бодрый, очень в духе. Когда он говорит о старых временах, <испытываешь> такое удовольствие, словно читаешь мемуары.

Кстати о мемуарах, Маша В<асильчикова> читает мне «Мемуары герцога Броглио» — очень интересно, особенно первый том! Я выжигаю по дереву, уже сделала поднос для хозяйства — с картинкой дамы в стиле Буше — и подарила старой графине Голицыной, а сейчас собираюсь выжигать portefeuille <?> (папка — фр).

Матушка[228] Ивана Голицына[229] совсем плоха. Завтра она уезжает в Москву, было так печально прощаться — боюсь, мы ее уж здесь не увидим; ее постоянно лихорадит, час от часу она все слабее и слабее, и не дает покоя кашель.

Погода у нас хорошая, но прохладная, мы много гуляем пешком.

Любящее вас трио нежно целует милого Сашу и деток.

Нежно преданная вам,

сестра Элла.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1581. Л. 6–10 oб. 3 на англ. яз.)

В своих письмах Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна не упоминают о том, что во время пребывания в имении Нарышкиных они посетили Вышенский Успенский монастырь[230].

Известно, что настоятель обители архимандрит Аркадий (Честонов) устроил им торжественную встречу, они помолились на службе и осмотрели монастырское хозяйство. На прощание августейшие паломники подарили свои фотографии о. Аркадию и насельнику обители епископу Феофану (Гэворову), будущему святителю Феофану Затворнику. Владыка ушел в затвор еще в 1872 г., но знала о нем вся православная Россия. Он был знаменитым духовным писателем, переводил святоотеческие сочинения, вел огромную переписку с духовными чадами и всеми нуждающимися в духовной помощи. Так как великокняжеская чета не смогла помолиться у главной святыни обители — у чудотворной иконы Вышенской Казанской Божией Матери, которую в эти дни торжественным крестным ходом обносили по Тамбовской губернии, и чтобы доставить им утешение, икону вскоре специально привезли в имение гр. И. И. Воронцова-Дашкова Новотомниково, где гостили Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу

6 октября. <Ильинское>

Дорогой Ники,

Очень огорчилась, узнав, что тебе нездоровилось, но надеюсь, что теперь твой кашель совсем прошел.

Сегодня получила письмо от Аликс[231] из Парижа. Кажется, ей там нравится, они целыми днями осматривают достопримечательности. В четверг они собирались уезжать в Афины, проездом через Ниццу, где к ним должна присоединиться Тереза Баварская[232]. Ты о ней наверняка слышал: она путешествовала по всей России, причем не в поезде, а в экипаже по разным местам, всем интересовалась, все осматривала. Говорят, она написала довольно остроумную книгу[233].

У нас туманно, но тепло, мы много гуляем, на днях устраивали пикник, пили чай и готовили всякую снедь. Старая графиня Голицына, мать Ивана, благополучно вернулась в город. Бедняжка очень больна и слаба, но поездка ее нисколько не утомила.

Много нежных поцелуев всем твоим от нас троих.

Всегда любящая тебя,

тетя Элла

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1253. Л. 1–2 об. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Георгию Александровичу

6 октября. Ильинское

Милый Георгий,

Не могу не писать одному участнику моих чаепитий без того, чтобы не послать несколько строчек и другому. Пока я не забыла — книгу, о которой ты писал, мне благополучно доставили.

Твоя Мата наверное уже сказала тебе, что мы ездили к Воронцовым, где я познакомилась с твоими товарищами по играм. Они такие славные и веселые, однажды мы с ними устроили очень веселую возню.

Я получила весточку от Ирен, она каждый день видится с валлийскими кузинами в Шотландии. Еще скажи Ники, что все они выглядят хорошо, кроме бедной Луизы[234] — ее страшно мучают головные боли. От этого она делается грустной и зачастую не может участвовать в развлечениях вместе со своими сестрами. Я собираюсь написать ей вечером, поскольку она желала получать весточки от меня. Тебе наверное грустно было расставаться с Сандро[235], боюсь, ему нелегко будет покидать родную страну, но зато ему предстоит увидеть столько всего интересного.

Целую, старая «Тетя Дрине».

(ГА РФ. Ф. 675. Оп. 1.Д. 66. Л. 7–8 об. — на англ. яз.)

Вскоре, 11 октября, Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна покинули Ильинское и отправились в Петербург, где проведут всю зиму.

1887 год

1887 год был значительным как в жизни вел. кн. Сергея Александровича, так и цесаревича Николая.

26 февраля, в день рождения Александра 111, великий князь был назначен командиром Преображенского полка с производством в генерал-майоры. Преображенцы с радостью приняли нового командира, который «любил, действительно, полк и всегда горой стоял за него».

Вскоре цесаревич был зачислен младшим офицером в полк Сергея Александровича, наконец-то началась столь желанная для него строевая служба. Но уроки еще продолжаются, есть время и для развлечений. В его забавах по-прежнему принимает участие Елисавета Феодоровна.

Они вместе и на Пасхальной заутрени: на выходе Николай «шел с тетей Эллой».

Воспоминания В. Ф. Джунковского

26 февраля последовал Высочайший приказ о назначении нашего командира полка Кн<язя> Оболенского[236] в распоряжение Е. И.В Главнокомандующего Вел<икого> Кн<язя> Владимира Александровича, а Великого Князя Сергея Александровича командиром Преображенского полка с производством в генерал-майоры. Глубоко сожалея уход Кн<язя> Оболенского, мы были счастливы, что получили в Командиры не чужое лицо, а Великого Князя Сергея Александровича, который, как мы знали, любил действительно полк и всегда горой стоял за него.

(ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 41. Л. 53.)

Дневник цесаревича Николая Александровича

27 февраля. В 7 час. поехал один к д. Сергею и т. Элле на обед[237]. Было очень весело у него…

1 марта. Воскресенье. Гатчина.…Надев преображенский мундир, поехал с Папа в крепость[238]. В это время могло произойти нечто ужасное, но по милости Божией все обошлось благополучно: пятеро мерзавцев[239] с динамитными снарядами было арестовано около Аничкова! После завтрака у д. Пица, поехали на железную дорогу и там узнали об этом от Папа. О! Боже! Какое счастие, что это миновало!..

7 марта. Теперь д. Сергей генерал и командует полком. Я не могу дождаться этого счастливого для меня времени… В 7 час<ов> пошли ко всенощной с поклонением Кресту…

9 марта.… Перед завтраком Папа представлялись агенты тайной полиции, арестовавшие студентов 1 марта; они получили от Папа медали и награды, молодцы. Завтракали: д. Алексей, д. Сергей, т. Элла и Перовский. Немного съезжали с гор, а затем кололи лед на серебрян<ом> озере. После обеда рисовали.

14 марта.…Обедали с д. Сергеем и т. Эллой. Смотрели разные смешные книги.

4 апреля. <Великая> Суббота. Уроков не было.

… В ½ 12 пошли к обедне… Раскладывали фарф<оровые> яйца с Папа и Мама. Красили яйца вместо прогулки… После 9 поехал с Папа на станцию и затем в Петербург. В Зимнем надели мундиры, я — атаманеский>, и пошли вниз к Мама. Выход начался ½ 12; я шел с тетей Эллой.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 221. Л. 62, 64, 70, 72, 77, 98.)

В начале июня Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна в Англии — на юбилее королевы Виктории[240]. Они «носятся» по музеям, магазинам, ужинам и балам. С разрешения государя Сергей Александрович задерживается в Англии, ради Елисаветы Феодоровны. Цесаревич недоволен из-за задержки великого князя, так как мечтает поскорее оказаться в лагере…

Дневник цесаревича Николая Александровича

9 июня… Сегодня этот знаменитый юбилей английской королевы! Я на него в претензии за то, что он мне урезывает неделю в лагере, тем, что д. Сергей дольше останется в Англии, нежели хотел…

12 июня.… Я все думаю о лагере и жду с нетерпением приезда д. Сергея…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 221. Л. 164,167.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

13/25 июня. Кларенс Хаус[241]

Милая Минни,

Все эти дни у меня не было ни минуты, чтобы еще раз написать тебе, но поскольку сегодня утром мы отправляемся в Виндзор, до отъезда у меня остается несколько свободных часов. Ты будешь рада узнать, что твой дорогой отец[242] хорошо выглядит; он много расспрашивал о тебе, сильно по тебе скучает; просил меня сказать тебе, как он танцует со своей дочерью и внучкой. Им так весело и радостно оттого, что они все вместе!..

Посмотрела бы ты, как мы тут носимся целыми днями, — утром и днем музеи и магазины, вечером — ужин и бал, и так каждый день; голова идет кругом, однако мне это по душе. Как я благодарна милому Саше за то, что он позволил нам остаться еще на несколько дней, — это так великодушно с его стороны. Боюсь, бедный Ники наверняка считает меня эгоисткой, но чуть ли ни каждый день мы собирались в дорогу. Надеюсь, он не слишком пеняет на нас за это удовольствие, ведь такая радость находиться здесь, да еще в такую чудесную погоду.

Я должна заканчивать — нам пора уезжать.

С большой любовью, Сергей и Элла.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1581. Л. 62–63 об. — на англ. яз.)