Помоги проекту - поделись книгой:
(ГА
Дневник цесаревича Николая Александровича
1885 год
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя милая Минни,
Прости, что не написала раньше, но ты, конечно, в душе знаешь, что мои мысли с тобой и потому не сочтешь меня неблагодарной, если я стараюсь провести побольше времени со своими вместо того, чтобы писать письма.
Я очень счастлива здесь. Папа, хотя и сильно опечален смертью Grofimama[148](бабушка — нем.), все же выглядит неплохо и счастлив тем, что мы все собрались. Виктория и Луи очень гордятся своим прелестным крохотным малюткой[149] — молодая мамочка выглядит здоровой и повзрослевшей. Ирен внешне похорошела и все та же милая девочка; Эрни стал выше Папа, а Аликс ростом почти с Ирен. Все выглядят хорошо, и я очень-очень счастлива быть с ними.
Конфирмация прошла очень торжественно, Эрни говорил «Исповедание веры» совершенно четко. В среду у него был экзамен по Библии «Priifung», который всегда бывает накануне конфирмации, но не в церкви, где страшно робеешь. Тетя Аликс рассказывала мне, что ее экзамен проходил в церкви, и она прилюдно должна была отвечать на все вопросы священника.
Папа, дядя Вильям[150], Сергей, Ирен, я и, конечно же, господин Muller <?> присутствовали на экзамене в 8 часов утра. Эрни отвечал очень хорошо. Причастие[151] состоялось в субботу, после полудня, конфирмация в то же утро, а между ними — семейный завтрак.
Я передала бабушке[152] твое письмо — она не меньше тебя желает, чтобы не было войны, но будем надеяться, что кольцо принесет удачу…
Сергей передает Саше и детям приветы, к которым присоединяется Папа, сестры и Эрни.
Любящая тебя сестра
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
22
25
7
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
26
Дорогая Минни,
Пишу несколько строк, чтобы сообщить, что твои дорогие дети здоровы и, к моему огромному удовольствию, постоянно при мне — такие славные и послушные. Они рисуют и пишут красками после завтрака, по утрам мы вместе с ними купаемся. Ксения пытается плавать со спасательным поясом, я со вчерашнего дня тоже, а сегодня я немножко пыталась плавать без поддержки пояса. Мы выходим за купальню, но далеко не заходим — из-за камней. Наше пребывание в Царском с субботы до утра понедельника было прелестным. Павел жил в комнатах Алексея[166], а мы двое — в комнатах Сергея, по соседству. Все трапезы, за исключением завтрака, проходили у Арсеньевых[167], которые были чрезвычайно любезны и гостеприимны.
В воскресенье обедали у тети, в Красном, она говорит, что выглядит неважно. Я несколько раз ездила верхом, а сегодня попробую запрячь своих маленьких лошадок. Вчера я запрягла одну в тележку, и она ходит прекрасно, так быстро и выглядит очень славно. Вчера мы с Павлом сделали маленький круг на велосипеде — вернулись оба красные, как раки…
Я намереваюсь воспользоваться обществом Кюндингера и играть с ним два раза в неделю — это будет истинное удовольствие. Несколько раз мы играли в восемь рук, и мне это весьма понравилось. Как мило с твоей стороны, что ты разрешила мне пользоваться вторым пианино… Мы ходили на музыкальные двое-на-двое — очень забавно — музыканты играли превосходно…
Надеюсь, мы скоро увидимся, ты наверняка чудесно проводишь время, чему способствует прекрасная погода.
Нежно целую тебя, детей, много сердечных приветов Саше.
Любящая тебя сестра
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
25
Дневник цесаревича Николая Александровича
27
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
27
Милая Минни,
В субботу будет уже три недели, как мы расстались, и две недели, как мы поселились в этом славном месте. Наконец мы снова увидели, что озаряет загородную местность, делая ее привлекательной вдвойне. Каждый день, несмотря на дождь, мы подолгу гуляем пешком, более двух часов, и я уже вполне осилила такую нагрузку, ведь в Петергофе, надо сказать, я была ужасно ленива. Как мне понравилось гостить там — невозможно передать. Место это стало для меня таким дорогим уже с самых первых впечатлений, когда я была там с Папа и другими, и особенно благодаря необыкновенной доброте, с которой вы оба относились ко мне все это лето. Как мне благодарить тебя и Сашу за то, что я провела столько незабываемых часов! Разумеется, мне страшно не хватало Сергея, и, тем не менее, вы и милые дети сделали мое пребывание радостным, я была так счастлива, что вы позволили быть рядом с вами и чувствовать себя как дома. Я, поверьте, никогда не забуду этого посещения и от всего сердца благодарю вас за любовь, которую вы проявили ко мне.
Не сомневаюсь, что ты сейчас чудесно проводишь время. Какое удовольствие встретиться со всеми, кого любишь, в своем отчем доме! Я даже на расстоянии могу представить это и разделить твою радость. Пожалуйста, будь добра, передай привет от нас своим родителям, «тете» Аликс и своим братьям. Тетю нежно поцелуй и скажи ей, пожалуйста, что ее чудесная фотография находится у меня на видном месте.
Я занята тем, что расписываю цветами двери своей маленькой гостиной. Одна панель с розовыми тигровыми лилиями уже закончена. Часто думаю о рамке, которую я тебе подарила, — она не совсем хороша, ведь я ее расписывала в Красном и в спешке, поэтому суди мои наброски не по дурному письму, а по замыслу рисунков.
Надо полагать, ты увидишь невесту Вальдемара[172]. Я от всего сердца желаю ему счастья. Я не говорила тебе этого — от смущения — но я была не слишком любезна с ним. Впрочем, я уверена — ты меня поняла, и в Румпенхейме[173], кажется, я увидела, что он простил меня. Я не люблю причинять людям боль, но любовью нельзя повелевать, а выйти замуж без любви, это, конечно, большой грех. Я так счастлива, так счастлива, что не знаю, как и благодарить Господа, и верю, что он тоже будет счастлив, — для меня большим утешением было известие о его помолвке — все хорошо, что хорошо кончается.
Мне пора идти переодеваться к обеду. Уже довольно темно, хотя еще только 7 часов, но я пишу без лампы, у окна, вокруг меня краски. Вижу на окне осу и должна сейчас же ее убить, потому что у меня к этим насекомым отношение особое после того, как одна меня укусила; рука от кисти до локтя покраснела, распухла и похожа на сосиску, горит, сильно ноет и выглядит весьма неприглядно.
Если это письмо поспеет к 30-му[174], передай, пожалуйста, Саше от нас троих горячий привет и самые искренние пожелания в этот день.
Несколько раз мы катались верхом. С Павлом и княгиней переплывали Москву-реку — так весело! Вода, конечно, не глубокая, тем не менее Сергей с Павлом сумели пройти на своих лодках, которые раньше были в Царском. Каждый день после обеда ходим по грибы, но, увы, часто возвращаемся с пустыми корзинками. Степанов[175] приехал сюда с нами, и Гадон[176] провел несколько дней; оба милы, разве что последний немного позер, наверняка он знает, что хорош собой.
С любовью и поцелуями от трио[177] ко всем вам, остаюсь, милая Минни, любящая тебя сестра Элла.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
22
Мой дорогой дядя Сергей,
Наконец я нахожу удобный случай, чтобы описать тебе наше интересное путешествие. Три дня мы ехали в вагоне до границы и столько же ночей. Последняя часть железной дороги от Ивангорода до Австрии построена в нынешнем году и удивительно красива, так как она идет по очень гористой местности. В 10 час. вечера мы пересели в наш заграничный поезд и простояли ночью на месте и тронулись в половине шестого утра 13 августа. Уже тогда пришлось вставать, оттого что мы переехали австрийскую границу и в 6 часов остановились у первой станции Граница, на которой мы вышли.
Папа обошел почетный караул и принял австрийских генералов. С ними мы сели пить кофе и поехали дальше. Разумеется, я был в мундире уланского № 11 полка, который мне чрезвычайно понравился. На предпоследней станции к нам вошел император с сыном. С последним я особенно подружился за обедом, потому что он мне рассказывал интересные вещи из своих путешествий по Востоку. В Кремзиере нас встретила императрица[178] и эрцгерцог Карл[179], бывший на коронации[180]. Затем все поехали торжественно в замок кардинала. Тут происходили представления, и, к нашей радости, пошли завтракать отдельно от двора, как там называют — «а la camera». Император назначил меня шефом уланского № 5-го полка, а Джорджи зачислил в 11-й уланский. Дядя Владимир[181] и я, наподобие дяди Пица, приговаривали: «Маленькому Георгию Александровичу дайте мундирчик». Это скоро сбылось; тогда мы стали говорить иначе: «Маленькому Георгию Александровичу дайте ленточку». К нашему удивлению, и это тоже сбылось: император прислал ему ленту через своего адъютанта, который долго говорил что-то и дал красный ящик, по которому мы поняли, в чем дело. После этого мы вдвоем сделали благодарственный визит императору.
В 6 час<ов> был большой обед на 78 чел<овек>. Мне уже сшили новый мундир с полковничьим шитьем; я долго протестовал, но мне объяснили, что шеф должен носить полковничий мундир, и настояли на своем. Вечером произошел небольшой спектакль, длившийся час. Сначала играли отрывок одной трагедии, затем четыре музыканта играли на валторнах квартет и, наконец, последнее — была пьеса довольно смешная, в которой один актер был поразительно похож на доктора Раухфуса[182]. Представление окончилось в половине десятого, и все отправились вниз ужинать. Императрица была так любезна, что посадила меня рядом с собой и все время разговаривала со мной. Она мне чрезвычайно понравилась, точно так же, как и Папа и Мама; они тоже нашли ее замечательно любезною и красивою. Вечер окончился, как всегда тут бывает, рано, в 10 час. Мы спали именно в комнате кардинала[183], с которым Джорджи пришлось сидеть три раза, во время завтрака и обедов.
На следующее утро 14 августа, в одиннадцатом часу, когда все уехали на охоту, к нам пришел эрцгерцог Карл и повел нас гулять по здешнему парку. Ты видишь это сцену? Джорджи и я в уланских мундирах, гуляющие с фуражками, похожими на горшки, с эрцгерцогом посреди красивой природы, наслаждающиеся летней погодой. Настоящая идиллия! Он нас все время смешил, так что прогулка была очень веселая. В половине первого оставшиеся дома поехали в многих колясках в парк и остановились против палатки, в которой был приготовлен завтрак. Тут мы долго ждали охотников, потели и становились жертвами ос. Наконец они все приехали, мы все уселись и начали есть. Я немножко напился шампанским, смешанным с красным вином, у меня закружилась голова, и я подумал, что все пройдет. К концу завтрака привезли убитых оленей, и мы пошли осматривать их. Всего было 41; один из них был убит кардиналом… В половине седьмого был такой же большой обед, с тем только различием, что мы сидели с другой стороны стола. В половине десятого опять собрались в зале, простились и поехали на станцию.
Как только поезд тронулся, мы легли спать на своих матрацах на полу, так как в этом поезде не было места; но и это было очень удобно. Ночью мы переехали границу и утром пересели в наш прежний поезд. Здесь мы провели еще одну ночь и наконец 16 августа, в 6 час. вечера, мы приехали в Киев.
Поделиться книгой: