Реалити

– Кто виноват?! – возмущенно переспросил Шеф, – Тебе сказать, кто виноват?!

– Ну, вы же сами говорили, – попытался парировать упрек своего руководителя Глеб, – Говорили, что смысл этого проекта, показать реальную жизнь, реальное путешествие, чтобы было все так, как на самом деле, чтобы не читалась вся эта телекухня.

– Да срать я хотел на твою реальную жизнь!!! – взревел от ярости Шеф, – Ты совсем там спятил? У нас тут телевидение! ТЕ-ЛЕ-ВИ-ДИ-НИ-Е!!! Хрен ты эдакий! А правда должна быть такая, чтобы зритель в неё верил, верил, что это правда, пусть даже если это не так, и всем абсолютно насрать на то, что там у тебя было на самом деле. Это долбанное реалити !!!

– Так бы сразу и сказали! – ответил Глеб, уже тоже разозлившись, – Снимаем, как обычно, а то тоже мне голову дурите! Вас, Григорий Петрович, знаете, тоже не разобрать, в Москве говорили без телевизионщицы снимай, теперь, наоборот говорите, то пятое, то десятое. Семь пятниц на неделе. Хрен поймешь.

– Короче, – сказал Шеф, наконец, немного успокоившись, – Не знаю, что ты там себе в Москве нафантазировал, но, мой тебе совет, без нормального материала в Россию лучше не возвращайся. Объясняю снова, специально для тебя. Зритель должен тебе, как герою этого проекта сочувствовать, сопереживать, а не…в общем, очень, ну, очень настоятельно тебе советую это осознать. Мир жесток!!! И зритель знает об этом!!! Он знает, что без денег ты нахрен никому там не нужен в этой Европе!!! Зритель сидит на своем теплом диване и хочет это увидеть, хочет, глядя на твои мучения, почувствовать, что все, чего он с таким трудом добился в этой жизни, все его невыплаченные ипотеки, кредиты, нелюбимые работы, всё это, было не зря, и именно поэтому, он живет в комфорте, а ты, сука, обречен на страдания!!! Ты должен там страдать!!! Это твоя работа!!! Страдать!!! И за это я тебе плачу!!! И ни за что другое!!! Понял!!!

– Страдать, так страдать, – ответил Глеб, – Так бы и объяснили сразу, в Москве ещё, Григорий Петрович, теперь всё ясно, буду страдать.

– Надеюсь, – произнес обессиленный Шеф.

– Сделаем все в лучшем виде, не переживайте Григорий Петрович, всё равно мне уже отсюда не куда деваться, – подбодрил Глеб своего руководителя, – Вернусь с боксерами в аэропорт, куда прилетел, и завтра же начну нашу телекухню с исходной точки, так, будто я только попал в Италию. Страдать, значит страдать.

6. Страдать, значит страдать…

С Александром и остальными ребятами, Глеб расстался на следующий день в аэропорту Мальпенса. Боксерская конференция завершилась, и русская делегация теперь возвращалась обратно к себе домой, сначала в Москву, а дальше, разъезжалась по родным городам и весям.

Проводив боксеров на самолет, в зоне прилета, Глеб записал на камеру свою новую подводку, под «новое начало», своего, «как бы» нового путешествия, и затем, отправился прямиком к лифтам, ведущим на минус первый этаж.

После вчерашнего разговора нашего путешественника с Шефом, сегодня, проект «Extreme Trip» начинался с «чистого листа», с нулевой отметки, и все уже отснятое на камеру ранее, теперь, просто не считались. Таким образом, перед Глебом, опять, сама собой вырастала первая проблема, которую обычный турист, прилетевший в Италию, часто и вовсе не замечает. Проблема эта заключалась в том, что аэропорт Мальпенса находится в тридцати километрах от города Милана, которые нужно было каким-то образом преодолеть. Рядовой путешественник сделать это может тремя способами: на поезде, на автобусе, и, разумеется – на такси. Все эти способы хороши, но, к сожалению, не для человека без денег, то есть не для Глеба, который хоть и получил после боксерской конференции от Александра свои честно заработанные двадцать евро, воспользоваться ими, увы, по понятным причинам, теперь уже не мог.

По законам тележанра, конечно, можно бы было, как-то выкрутиться из этой ситуации, и скажем, в туалете аэропорта найти купюру достоинством в двадцать евро, или ещё каким-то волшебным образом занести эти деньги прямиком в кадр, но, Глеб решил не экспериментировать, и не испытывать на прочность ни свои креативные способности, ни наблюдательность Шефа.

– «Вот он, реальный художественный конфликт жизни, и киноэкрана,» – подумал Глеб, шагая в направлении лифтов – «Деньги в кармане есть, а купить билет не можешь»

Глеб подошел к лифтам, ведущим на минус первый этаж, где несколькими днями ранее, Александр брал в аренду синий «Форд-Универсал».

– «Там наверняка есть и другие соотечественники», – думал Глеб, ожидая прибытия лифта.

Его задумка теперь заключалась в том, чтобы снова, вынужденно, подсеть на хвост к каким-нибудь русскоговорящим согражданам, и таким образом, вместе с ними, уже добраться до столицы Италии.

– «Что им стоит, подсадить к себе ещё одного человека,» – подумал Глеб, когда двери лифта открылись перед ним, – «Я бы подвез, что тут такого, русский русского не бросит, хотя, смотря еще, что за русский, и смотря какого русского, по-разному у нас бывает, чего тут говорить, но шансов все равно больше, чем проситься в машину к итальянцам, или ещё к кому. Эти и полицию могут вызвать.»

Чувствовал себя Глеб прекрасно. Конечно, небольшое волнение насчет своей судьбы он ещё испытывал, но, оно, теперь, скорее больше подзадоривало его, чем пугало. Момент паники, и шкурных раздумий, что схватили нашего героя прямо за жабры в самолете, несколькими дням ранее, уже прошел, и это Глеб знал точно. Точка невозврата была позади, подобно принятому с утра в гостинице, холодному душу, который сначала тоже вверг нашего героя в шок, а затем, дал ему ощущение здорового спортивного тонуса, и желание двигаться дальше.

– «И не важно, платят мне за всё это путешествие или нет», – думал Глеб, спускаясь на лифте, – «Я просто сделаю это. В конце концов, я – журналист, а журналистика – это рок-энд-ролл, и этим всё сказано, махну от Милана, и прямо до Рима, без еды, без денег, без знания иностранных языков, никогда не путешествовав ранее. Почему бы и нет!!! Сделаю это, и сделаю, точно не для Григория Петровича, а ради себя, да-да, чтобы проверить себя на прочность, узнать свои личные пределы, и чтобы потом, можно было гордо сказать самому себе: «Это было, и это было – круто, тридцать три года моей жизни прошли не напрасно.»»

Стеклянные двери лифта открылись, и Глеб вышел навстречу неизвестности, и группе стильно одетых стюардесс, каких-то арабских авиалиний. Девушки были в красных головных уборах и о чем-то забавно балагурили на неведомом восточном диалекте. Тут же, в подземелье, за их спинами, виднелись цветастые вывески авторенталов, у стоек которых толпились люди, ожидавшие своей, заранее арендованной техники. В этой толпе, внимание Глеба привлек внешне ничем не примечательный мужчина, который стоял чуть в стороне от общей массы посетителей ренталов и отчаянно матерился на русском языке, умудряясь в своих выражениях порой даже превзойти самого Григория Петровича Челикова, художественного руководителя проекта «Extrim Trip».

– Да, будь она проклята эта ваша Италия!!! – кричал мужчина, густо разбавляя свою речь обилием непечатных выражений, – Чтобы я!!! Ещё!!! Сюда!!! Да-не-за-что!!!

 Увидев такой неординарный случай, Глеб включил свою видеокамеру, и направился к мужчине выяснять в чем дело. Когда он подошел ближе, то заметил, что в метре от рассерженного россиянина, на самой обычной серой скамейке, удрученно сидит женщина, видимо жена этого мужчины, и паренек, лет двадцати, двадцати двух, видимо – сын. Так почему-то сразу показалось Глебу, и как оказалось в дальнейшем, он не ошибся. Оба родственника этого разгневанного соотечественника, покорно склонив свои поникшие головы, сидели молча, и устало разглядывали узор плитки на полу аэропорта Мальпенсо.

– Ребята здравствуйте, вы из России? – радостно произнес Глеб, приблизившись к соотечественникам.

При виде незнакомца, мужчина сразу прекратил свою истерику, и очень внимательно посмотрел на Глеба, а женщина при этом, почему-то, сразу встала со скамейки. Подобная реакция не могла не насторожить нашего героя, и он предусмотрительно, распределил вес тела на обе свои ноги, чтобы в случае внезапной семейной агрессии, иметь возможность быстро, на «боксерском челноке», отскочить в сторону, обезопасив, таким образом, и себя, и видеокамеру в своей руке.

– Да, из России, – ответил мужчина.

– Вы прилетели, или уже улетаете? – продолжил свои расспросы Глеб.

– Подождите, подождите, – изучающе произнес мужчина, и затем, ещё более спокойным тоном, спросил, – А вы, собственно, кто?

– Я, собственно, русский журналист, и путешественник, – уверенно ответил Глеб.

– Подождите, подождите, – снова произнес мужчина, пытаясь осознать всю сложившуюся ситуацию, и видимо как-то в ней разобраться.

Когда это более-менее ему удалось, он, посмотрел на видеокамеру в руках у нашего героя, и, спросил:

– Вы можете нам помочь? – спросил мужчина.

– Постараюсь, – ответил Глеб, и уже без тени стеснения направил свою камеру прямо в лицо соотечественника, – Что у вас случилось?

Мужчина недоверчиво посмотрел в объектив камеры, и затем, видно решив, что «чем черт не шутит», стал рассказывать:

– Мне они говорят, – сказал мужчина, указывая своей рукой на одну из стоек авторенталов, – Что по нашим по правам, по российским, по нашим, мы не можем взять машину, без расширенного "каска", по вот этим, по нашим, по правам, по российским.

Мужчина достал из своего бумажника водительское удостоверение и показал его в объектив направленной на него видеокамеры. В представленном документе не было ничего удивительного, обычные российские водительские права, выданные в ленинградской области районным УВД на имя некоего – Виктора Эдмундовича Никанорова.

– И деньги не возвращают, – подключилась к разговору жена Виктора Эдмундовича, которую, как выяснилось в дальнейшем, звали – Евгения.

После этих слов, Глеб, сначала посмотрел на Евгению, затем на её мужа, потом, он с видом знатока взял в руки водительское удостоверение Виктора Эдмундовича, и принялся внимательно его изучать.

– Давайте по порядку, – предложил Глеб, решив более детально разобраться в чужой проблеме, – Какие деньги вам не возвращают? Вам же машину не выдали? Так?

– Что тут не понятного, – произнес Виктор Эдмундович, – Я им говорю, права международные, в чем проблема? А они мне двести сорок четыре евро ещё давай, и деньги не возвращают.

– Стоп, – остановил Глеб своего спикера, ещё больше запутавшись в его объяснениях.

Видя тупиковость сложившейся ситуации, на помощь пришла Евгения, которая сказала:

– Ещё в России, у них на сайте, мы забронировали себе машину, – спокойно сказала она, – Виктор перевел им деньги, в размере ста семидесяти пяти евро, а теперь, когда мы уже в Италии, то нам и машину не отдают, и те деньги что мы им уже заплатили, тоже не возвращают.

– Деньги не возвращают, и навязывают нам дополнительную страховку теперь – двести сорок четыре евро, – добавил Виктор.

Говоря, по правде, ни в водительских правах, ни в аренде машин в Европе, наш герой особо не разбирался, а точнее говоря, понятия не имел, как это именно вообще здесь устроено. Единственный его опыт взаимодействия с итальянскими рентелами был связан с Александром и недавней поездкой в город Сан-Венсант, а до этого момента Глебу ни разу не приходилось сталкиваться с подобными сервисами, но отсутствие требуемых знаний сейчас явно было ему не в плюс, и он решил действовать.

– По правам, по российским, – спотыкаясь о буквы, произнес Глеб, – Они же вроде международные считаются?

На мысль, что права международные, Глеба навело воспоминание, о том, как однажды, он и сам, в ГИБДД по месту жительства, имел честь продлевать свое водительское удостоверение, и тогда, полноватый полицейский, сидевший в чудном, зарешеченном окошке, оставшимся в этом заведении, ещё как видно, с былых времен НКВД, предложил ему на выбор два образца сего документа, назвав один – старым, а второй – международным. Тогда, Глеб выбрал – второй, тот, что был международным. Точно такой же образец сейчас был в руках у Виктора.

– Они международные считаются, – утвердительно повторил за Глебом Виктор и посмотрел на свою жену, – Я же говорю, а ты тут, не хотят нормально работать, всё бы им двести сорок четыре евро с русского человека содрать.

Глеб задумался. Чтобы помочь этой российской семье явно нужно было вступить в общение с сотрудниками авторентла, а сделать это без знания итальянского, или хотя бы, на худой конец английского языка, было весьма проблематично.

– «А что собственно я теряю», – подумал Глеб, и задумчиво, посмотрел на соотечественников.

Затем, он достал из кармана мобильный телефон, запустил на нем офлайн-переводчик, и, скомандовал:

– Идем, – обратился Глеб к своим новым знакомым.

В помещении организации с названием «АвтоКАр», где Виктор оставил сто семьдесят пять евро семейного бюджета, медленным ручейком текла человеческая очередь, составленная из весьма разношерстной интернациональной публики. Здесь, всё происходило по-европейски цивилизованно. Очередь хоть и начиналась в общем пространстве аэропорта, но шла достаточно быстро, и подобно крупной реке разделялась на притоки уже прямо перед самими стойками, за которыми, ловкие сотрудники рентала обслуживали клиентов практически на «атомате». Люди подходили к стойке, протягивали им документы, получали ключи от машины, вместе с каким-то листом бумаги формата А4, а затем, удалялись в сторону парковки, где и забирали свои арендованные автомобили. Таким образом, на каждого посетителя авторентела тратилось в среднем не более двух-трех минут времени.

Глеб включил свою видеокамеру, обогнул людскую очередь, и стал в самое её начало, рядом с седовласым немецким туристом в добротном ситцевом пиджаке серого цвета. Виктор и Евгения последовать примеру своего командора не рискнули, и остались стоять в стороне от очереди, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния.

Как только сотрудник рентела освободился от очередного клиента, то седовласый немец было хотел протянуть ему свои документы, но Глеб его остановил:

– Sory, ту минутс, две минуты, – пояснил Глеб немцу, указав рукой на свою видеокамеру, а затем снова повторил, – Ту минутс, ту минутс.

Немец одобрительно кивнул в ответ головой, и тогда Глеб обратился уже к сотруднику рентела:

– Hello, помощь нужна, – сказал Глеб, и затем, протянул сотруднику свой мобильный телефон.

Работник рентала сначала вопросительно посмотрел на Глеба, а точнее в объектив его камеры, на которую фиксировалось всё происходящее, а затем, нехотя стал читать текст в его телефоне, на дисплее которого, при помощи оффлайн-переводчика, на итальянский язык был переведен заранее заготовленный текст с известной просьбой. Ещё, в послании говорилось, что в случае чего, русские туристы готовы бороться за свои права всеми доступными им методами. Как именно, они собираются это делать, в данном тексте, предусмотрительно, не раскрывалось.

Дочитав письмо Глеба до конца, сотрудник авторентела произнес:

– Sorry, – сказал сотрудник, – I am not understand.

– Да, все он, подлец, прекрасно понимает, – перевела слова молодого человека Евгения, подошедшая к стойке авторентела .

– Мы с ним уже общались просто, – добавил Виктор, который теперь тоже стоял рядом со своей супругой.

Сотрудник рентела тоже заметил появление этих двух, и сразу поменялся в лице. Было видно, что он почему-то занервничал, поняв, в чем, собственно, теперь, обстоит дело.

– Who are you? – спросил сотрудник у Глеба, – Why are you shooting?

– Не понимаю, – ответил Глеб, и снова протянул сотруднику свой телефон с оффлайн-переводчиком, – Итальянишь, сюда.

Указал Глеб, кивнув головой в сторону своего телефона.

– Italiano? – переспросил сотрудник рентала.

– Ес, италияно, – ответил ему Глеб.

Сотрудник взял телефон в свои руки, и начал в него что-то бегло говорить на итальянском языке.

Вместо перевода оффлайн-переводчик выдал какую-то бессмыслицу, из которой был понятен только один вопрос: «Кто ты, и почему снимаешь?».

– Я, Русский журналист, дждорналист, андестент, – спокойно ответит Глеб своему собеседнику, и затем, уже на русском языке, на автомате добавил, – Согласно закону о СМИ имею право снимать во всех общественных местах, ты это понимаешь?

– Sorry, I am not understand, You disturb people in line, – сказал сотрудник и указал на скопившуюся людскую очередь за спиной нашего героя.

Народа в помещении действительно на собиралось много, но Глеб все равно решил не отступать, и идти до конца.

– Sorry, Sorry, Ван минутс, ван минутс, – пояснил Глеб, повернувшись к толпе, а затем, переключив в своем оффлайн-переводчике язык с итальянского на английский, снова обратился к сотруднику, – Энглиш, плиз, сюда.

Сотрудник рентала печально посмотрел на протянутый телефон, и затем, произнес:

– You are holding up the queue, – надиктовывал менеджер в телефон Глеба, – Step aside and I will try to help you later.

Офлайн-переводчик со своей задачей не справился и на этот раз, хотя, говоря, по правде, то, что сказал сотрудник было понятно и без перевода.

– Смотри сюда, – сказал Глеб своему собеседнику, – Смотри дорогой, я тебе сейчас и без английского языка всё объясню, дедовским методом, пантомимой, так сказать.

– Sorry, Am I going on, – произнес седовласый немец, что стоял рядом с Глебом, пытаясь, таким образом, отвлечь нашего героя от диалога с сотрудником рентала.

Глеб внимательно посмотрел на немца, а тот, жестом руки указал на сотрудника за стойкой, давая понять, что время уже вышло.

– Сори, Ван moment, – пояснил немцу Глеб, и затем, как ни в чем не, бывало, принялся на языке жестов объяснять сотруднику рентала, то, что ранее он показывал ему на дисплее своего телефона.

Ситуация накалялась. Люди в помещение рентела все прибывали, и прибывали. Позади Глеба уже скопилась приличная очередина, и если раньше она молчала, то теперь, время от времени стала подавать признаки недовольства, от которых, у Виктора и Евгенией, стали сдавать нервы.

– Это бесполезно, идемте, – обратилась Евгения к Глебу, коснувшись его своей правой рукой.

На беспокойство женщины, Глеб никак не прореагировал, а вместо этого, ещё более настойчиво, на языке жестов, стал объяснять сотруднику, что он от него хочет:

– Смотри, значит, они, – обратился Глеб к сотруднику, и затем указал рукой на побледневшую Евгению, – Они, заплатили тебе деньги за машину, мани, мани, понимаешь?

Сотрудник, скорчив недовольное лицо, обреченно кивнул Глебу в ответ головой, и, вдохновленный этим жестом, наш герой продолжил:

– Так ты либо отдай им машину, кар, кар, понимаешь, либо, верни деньги, – сказал Глеб, – Мани ком бек. Либо кар, либо мани. Все просто.

При произнесении этого монолога, машину Глеб изобразил, вращая в воздухе воображаемую «баранку» автомобиля, а деньги, он показал, потирая большой палец правой своей руки об указательный.

– Sory, You asked two minutes, – обратился снова к Глебу, вдруг, оживший немец, который при этом, попытался ещё и протиснуться немного ближе к стойке с сотрудником рентала.

– Подожди мужик, не до тебя сейчас, – отстранил его рукой Глеб, и затем снова обратился к работнику Автокара:

– Видишь, – строго сказал Глеб, и пальцем показал на немца, – Люди уже нервничают пока ты там телишься!

– Ок, ок, – недовольно произнес сотрудник рентела, посмотрел что-то на экране своего компьютера, и затем, произнес, – Give me your documents.

– Дай ему свои документы, – радостно сказала Евгения мужу.

Виктор моментально положил на стойку водительское удостоверение, увидев которое, сотрудник рентела снова запричитал:

– О, no, no, no, – сказал сотрудник, – I have already seen this document and it is not valid. I need your document.

– Он твои права хочет, – перевела Евгения слова сотрудника и посмотрела на Глеба.

– Мои? – удивился Глеб, и затем, рассержено произнес, – Мои то тебе зачем? Я тебе битый час совсем про тут другое толкую!

– What is going hier? – громко возмутился немец, – Two minutes have already passed!