Реалити

– «А с другой стороны, зачем об этом беспокоиться?» – подумал Глеб, переводя фокус своей видеокамеры с Марселоса на ту девушку, что стояла на сцене с кубком в руках, – «В сущности, вся человеческая жизнь – сплошная неизвестность, и никто, ни в Италии, ни в России, ни где бы то ни было, толком не знает, что, на самом деле, ждет его завтра. Так зачем же тогда волноваться? Какой в этом смысл? Почему бы не отключиться от всего того, что беспокоит, и просто насладиться моментом, этим днем, этой минутой, секундой, ведь она уже точно никогда не повторится.»

Пробираясь к официанту за очередной порцией шампанского, Глеб наткнулся на своего благодетеля – Александра, который неожиданно вынырнул из толпы прямо перед подносом с напитками.

– Ну, что, как настроение? – спросил Александр.

В ответ собеседнику, Глеб показал бокал с недопитым шампанским в руке, и произнес:

– Неплохо, неплохо – сказал уже изрядно захмелевший Глеб, – Очень неплохо.

Александр улыбнулся, и затем спросил:

– Не жалеешь, что со мной поехал?

– Шутишь, – удивился Глеб, – Я в восторге, тут круто.

– Ну, хорошо, развлекайся, – сказал Александр, и после небольшой паузы, затем добавил, – Ты бы лучше чего-нибудь покушал вместо шампанского, там вон, видишь, где народ толпиться, креветки неплохие есть.

Глеб посмотрел по направленью, куда указывал собеседник, и действительно, заметил оживление, царившее рядом с одним из «шведских» столов, что стояли по периметру ресторана.

– Работа, прежде всего, – произнес Глеб, и показал на свою камеру, желая подчеркнуть, что даже, несмотря на злоупотребление алкоголем, он ни на минуту не забывает о своих операторских обязанностях.

– Ну, смотри сам, я, если что, вот за тем столиком сижу, – улыбнувшись, ответил Александр, и затем жестом руки показал на столик, стоявший у окна, за которым сидело несколько человек славянской наружности.

Глеб проводил взглядом спину своего благодетеля, и затем, подхватив с подноса у официанта, очередной бокал шампанского, решил отправиться испробовать креветок, которых минутой ранее ему так нахваливал собеседник.

Шампанское делало свое дело, и после пятого бокала, от стресса и неуверенности Глеба не осталось и следа. Он так освоился в окружавшей его обстановке, что стал даже без знания английского, на каком-то птичьем языке, шутить с официантами и всевозможными поварятами в изысканных белых колпаках, что, то и дело, шныряли по залу, желая накормить присутствующих.

Еда была здесь повсюду, на «шведских столах», в тарелках, в руках людей, за металлической стойкой буфета, из-за которой кто-то наливал себе черпаком суп, а кто-то ронял длинных спагетти обратно в никелированную кастрюлю. С разнообразием блюд в ресторане тоже проблем не было. Например, на «шведском» столе, к которому подошел Глеб, буквально царствовало изобилие всевозможных явств, но креветки, действительно, как и утверждал Александр, являлись здесь бесспорным хитом. Они были огромных размеров, и занимали центральное место в середине стола, главенствуя во всей ассамблее итальянских морепродуктов, что на их фоне теперь казались просто случайным уловом.

– Креветки в этом году действительно удались, – констатировал Глеб, и сделал памятное «селфи» на фоне этих великолепных ракообразных, которое затем, незамедлительно выложил у себя на страничке в соцсети.

Кроме креветок, у посетителей ресторана ещё успехом пользовался блестящий чан с мидиями, за которым, пощелкивая щипцами для ловли оных, даже сформировалась небольшая очередь. Немного в стороне от морских закусок, с краю стола, находились бутылки с вином, чуть поодаль от них, расположились всевозможные десерты, торты, фрукты. За кондитерскими изделиями, начиналось мясное царство, которое Глеб, обязательно намеревался посетить, но уже немного позднее, дабы не переедать.

Отсняв на камеру всё обилие блюд, Глеб прихватил с собой бокал белого вина, и вышел на веранду ресторана, где увидел – Александра, который сидел в одном из плетеных кресел, в окружении ребят из русской боксерской делегации. Глеб подошел ближе к ребятам, взял стул из-за соседнего столика, и, усевшись недалеко от Александра, аккуратно принялся разглядывать присутствующих.

– Лучше в сентябре, в августе рановато, – сказал один из собеседников Александра, молодой мужчина лет тридцати.

Этот мужчина был одет просто, но в то же время дорого. На нем была однотонная рубашка-поло бордового цвета, подобная тем, что предпочитают носить игроки в гольф в фильмах про мафию. На ногах у этого молодого человека были серые шорты, тоже, как и рубашка – однотонные, но идеально сочетавшиеся и с ней, и с белоснежными кроссовками, которые, были настолько чистыми и белыми, что можно было подумать, будто их владелец шел сюда не по земле, а принес эту обувь в руках. Как выяснилось позднее, мужчину звали Михаил, и он был – матчмейкер.

– Я посмотрю, что можно будет сделать тогда на сентябрь, и в Москве уже, когда буду, созвонимся, обсудим все еще раз, – произнёс Михаил и посмотрел на Александра.

– Хорошо, давай попробуем так, – ответил ему тот, – Но и я тогда тоже со своей стороны ничего не обещаю.

– Парень он хороший, перспективный, – подключился к разговору, жилистый мужчина кавказкой наружности, который сидел по правую руку от Глеба.

Этого мужчину все называли – Сансаныч, на вид ему было не больше пятидесяти лет, хотя журналистское чутьё подсказывало Глебу, что на самом деле, лет этих могло быть гораздо больше. Но если насчет возраста Сансаныча ещё можно было строить догадки, то определить в нем тренера по боксу не составило бы особого труда даже у обывателя далекого от этого вида спорта. Фактура Сансаныча настолько срослась с его профессией, что одного беглого взгляда на него было вполне достаточно, чтобы сразу представить его со свистком в зубах, и в спортивном костюме с надписью «СССР» на груди, тренирующего какого-нибудь будущего чемпиона.

– А Марат сейчас в Мексике же тренируется? – спросил у Александра, как бы между делом, молоденький парень лет двадцати пяти, что сидел напротив Сансаныча.

Парня звали Арсен, он был боксером легковесом.

– Да, в Мексике, у Санчеса, по-прежнему, – ответил ему Александр, и затем, усмехнувшись, по-видимому, что-то вспомнив, добавил, – Теперь в спартанских условиях тренируется.

– Хороший там зал, – сказал Сансаныч, – Настоящий.

– Хороший, – улыбнулся матчмейкер Михаил, – Даже воды горячей в этом зале нет, вот тебе и Санчес, вот тебе и Мексика…

– Санчес это, который, тот самый – Абель Санчес? – включился Глеб в чужой разговор, сразу же поймав себя на мысли, что его любопытство может сыграть с ним сейчас весьма злую шутку.

Так оно и случилось. После произнесенных Глебом слов, сначала, вся компания дружно замолкла, а затем, одновременно, как единый организм, все с любопытством посмотрели на обнаружившего себя чужака, каким-то непонятным образом оказавшегося в этой стае. Положение Глеба спас Александр, который, тоже, внимательно посмотрел на своего подопечного, и затем, спросил у него:

– Ты на конференции всё снял? – спросил Александр, тем самым давая понять окружающим, что Глеб здесь присутствует не случайно.

– Вроде, да, – неуверенно ответил Глеб, и затем, глупо улыбнулся.

Ответ на вопрос про Абеля Санчеса, как и на вопрос про «холодную воду», наш герой всё-таки получил, но произошло это уже гораздо позже, в другом местном ресторанчике, куда вся компания, за исключением матчмейкера Михаила, несколькими часами позже, переместилась с веранды.

– Пойми, тут нет ничего необычного, – сказал Александр, внимательно слушающему его Глебу, который уже в своей правой руке, вместо бокала вина, сжимал стакан неплохого кубинского рома.

– В других условиях чемпионы просто не растут, – поддержал утверждение Александра тренер Сансаныч.

– Это тебе, как человеку из другой среды, может показаться дико, а для нас спортсменов, это нормально, – уверил Глеба боксер Арсен.

– Ну, не знаю, – сказал Глеб, в своё оправдание, – Я всегда, по обывательски, думал, что чем лучше условия, тем лучше результаты, а тем более на таком уровне, как Марат выступает. Мне всегда казалось, что там, вообще, должна быть гонка вооружений, как на формуле один, условия специальные, тренажёры там всякие, секретные методики, и так далее, все-таки чемпион мира, это не хухры-мухры, а у него даже воды горячей нет в спортзале, чтобы нормально помыться.

– Бокс – спорт бедных, – философски заметил Сансаныч, – Так оно всегда было, и чем дольше спортсмен способен об этом помнить, тем дольше он и будет, чемпионом оставаться.

В тот вечер, плавно перетекший в ночные гуляния, Глеб многое узнал о мире бокса. Ему было жутко интересно общаться со своими новыми знакомыми. Разве он, мог, в далеком прошлом, будучи провинциальным мальчишкой, лупившим где-то у себя в подвале картофельный мешок с опилками, представить, что когда-нибудь, окажется в кругу людей, устраивающих профессиональные бои в мире большого спорта. И Александр, и его друзья, были настоящие фанаты своего дела, и с их рассказов, профессиональный бокс буквально оживал для Глеба в совершенно ином свете.

– Из Москвы чемпионов мы давненько уже не наблюдаем, – сказал, смеясь Сансаныч, отвечавший на очередной глупый вопрос Глеба.

– Залов много, условия хорошие, а чемпионов нет, вот тебе и статистика, – подытожил Александр.

– А почему так? – спросил Глеб, пытаясь копнуть немного глубже.

– Слабая там молодежь теперь стала, изнеженная, – ответил Сансаныч, – Для бокса такие не годятся. В боксе характер важен. Способность через боль и трудности идти, а откуда таким качествам в комфорте, да в тепле, образоваться. Для тренировок основное – это трудолюбие, и цель стать чемпионом, а не джакузи, и коктейли в фитнес барах. Чтобы боксером стать надо вкалывать, как следует, тогда толк будет, а иначе, так, баловство одно, да и только.

– А как же талант? – спросил Глеб у Саныча, – Трудолюбие, цель, это доступно каждому, а талант, неужели без него можно стать чемпионом?

– Талант, – задумчиво произнес Сансаныч, – Талант тоже нужен, это само собой. Тут, как и в любом другом деле, чтобы чемпионом стать, без таланта никак, но и без трудолюбия и четкой цели, ты тоже все равно ничего в боксе не добьешься, будь ты хоть самым талантливым, это я тебе точно говорю, как тренер.

Расспросы Глеба «о жизни, о судьбе, о разведчиках», продолжились и на следующий день, когда всё той же компанией, рано утром, российская боксерская делегация отправилась посмотреть старинную башню, что находилась высоко в горах. Это сооружение виднелось со всех точек города Сан-Венсант, и уже на протяжении нескольких дней, как оказалось, не давало покоя не только любопытству Глеба.

Преодолевая усталость от подъёма в гору, а также, вчерашнее похмелье, Глеб внимательно слушал своих собеседников, стараясь проникнуться их миром, в котором одни спортсмены становились чемпионами, а другие, почему-то, нет:

– Бокс – это еще судьба во многом, – задумчиво произнес Александр, – Саныч, конечно прав насчет трудолюбия и цели, но, на самом деле, предсказать всё рано ничего не возможно. Часто, для молодого спортсмена, сама жизнь бывает самым серьезным противником.

– Это как? – спросил Глеб.

– Молодому спортсмену, особенно в нашей стране, боксом очень трудно себе на жизнь заработать, – ответил Александр, – Сейчас нет той поддержки, что когда-то в Союзе была, а когда парень мужчиной становиться, то ему надо как-то себя обеспечивать, а если с ним еще и семья, вдруг, к этому моменту приключиться, тогда вообще – труба ситуация. Жену, детей, на что-то содержать надо, надо, и одновременно тренироваться надо, надо, причем, если хочешь результата, то много, очень много тренироваться надо, вот и не складывается, уходят ребята из спорта, сдаются, даже талантливые. В общем, все не так просто, много факторов нужно чтобы чемпионом стать.

– А еще больше существует факторов, чтобы им не стать, – подытожил Сансаныч, – Вот поэтому то, характер и важен. Причем важен он не только в ринге, но и за его пределами, иначе не победить.

Путешественники дошли до вершины холма, с которого открывался прекрасный вид на город Сан-Винсан, что находился в низине, и теперь, с высоты, выглядел будто игрушечный. Сама башня, с бойницами, и продолговатыми узкими окнами, к которой и шли наши путешественники, оказалась прекрасно сохранившейся древней постройкой. Она выглядела так, будто только что, сошла со страниц книг про рыцарей средневековья. Было похоже, что раньше, в древности, на смотровой площадке этой башни, возможно, даже дежурил часовой, предупреждавший местных жителей о набегах, и прочих опасностях, которые могли обрушиться на поселение.

Стоя здесь, на высоте, среди необъятных гор, гордо устремившиеся в небо, среди нависающих над долиной облаков, и утреннего солнца, которое только набирало силу, Глеб, на мгновение, вспомнил себя в самолете по дороге в Италию, и ему стало стыдно за все те шкурные мысли, и ту слабость, что он уже проявил ранее. Всю эту красоту он мог бы просто мог не увидеть.

– «Как все-таки прекрасна жизнь», – подумал Глеб, – «Прекрасна своей неизвестностью, и как ужасна человеческая натура, вроде моей, которая хочет определенности, хочет утащить всё себе в нору, в тепло, в комфорт, чтобы было спокойно, и знакомо. Только вот, чтобы быть чемпионом, нужно совсем другое, надо подобно тому боксеру, что тренируется сейчас в Мексике, в спортзале без горячей воды, вкалывать с утра до вечера, и делать так, чтобы тебя никто, и ничто не отвлекает от твоей цели, а иначе, как говорит Сансаныч: «Одно баловство, да и только.»

5. Утро Следующего Дня

Отсыпаясь после бурно проведенной ночи у себя в гостиничном номере, сквозь сон, Глеб услышал, как в комнате зазвенел его мобильный телефон. Ни сил, ни желания взять трубку в ту минуту у нашего героя не возникло, и поначалу он просто хотел подождать, пока мобильник сам собой не выдохнется, но тот, настойчиво продолжал трезвонить.

Высунув руку из-под одеяла, вместо вибрирующего телефона, на полу, рядом с кроватью, Глеб нащупал недопитую с вечера бутылку вина. Без долгих колебаний, он схватил её, как утопающий хватает в воде спасательный круг, и немедленно, сев на кровать, употребил эту находку в дело.

Когда телефон на полу, наконец, перестал звонить, Глеб засунул себе за спину большую пуховую подушку, и, сделав очередной глоток вина, стал пытаться осмыслить себя, и своё положение в сегодняшней непростой действительности.

В комнате было прохладно и темно. На стене беззвучно работал кондиционер, а шторы на окнах были задернуты, так что догадаться о палящем на улице солнце можно было лишь по полосе света, проникавшей в помещение через узкую щель между занавесок.

– «Сейчас, наверное, у них там опять – сиеста», – без доли сарказма, почему-то, подумал Глеб, разглядывая на полу линию света, идущую от окна.

Окончательно осознать себя в сегодняшнем дне и моменте, так и не удалось, телефон на полу снова зазвонил. Глеб посмотрел в сторону вибрирующего девайса, затем, нехотя поставил бутылку с остатками вина на тумбочку, что стояла рядом с ним, и, свесившись с кровати, взял телефон в свои руки.

– «Вот тебе и сиеста», – подумал Глеб, разглядывая дисплей мобильника, на котором, ярким светом горела, предвещая беду, надпись – «Шеф».

Прежде чем отвечать на звонок, Глеб решил сначала обнаружить в себе свой же голос, и, так сказать, проверить его на пригодность необходимую для общения с руководством.

– Раз, два, три, проверка, раз, два, – произнес Глеб, максимально при этом, стараясь артикулировать ртом.

Тест издаваемых звуков показал весьма скромный результат, но, дальше медлить было уже нельзя. Нужно было либо отвечать, либо сбросить этот вызов. Глеб, большим пальцем руки смахнул с дисплея смартфона зелёный кружочек с трубкой, и принял звонок:

– Алло, – стараясь держаться максимально уверенно, произнес он.

– Трубку почему не берешь, мудило !!! – вырвался на волю крик Шефа, так, что Глеб сначала отвел на приличное расстояние телефон от своего уха, а затем, и вовсе решил поставить этот девайс на громкую связь, и таким образом пощадить свои ушные перепонки.

Звуки голоса, и вообще, появление Григория Петровича в этот ласкающий теплом и вином итальянский полдень, показались Глебу какими-то неуместными, можно даже сказать абсолютно чужеродным, будто звонили из преисподнии прямиком в рай. По амплитуде голоса Шефа, было ясно, что он очень чем-то недоволен, но чем конкретно, как обычно, можно было только догадываться.

– Проснулся просто только, работал вчера всю ночь, – попытался оправдаться Глеб.

– Ты сейчас где? – спросил Шеф у своего подопечного.

– В Италии… вроде…, – неуверенно ответил Глеб, потирая рукой свою левую щеку.

– Это понятно, что в Италии, – ещё более недовольно произнес Шеф, – Я тебя мудака спрашиваю, где именно ты в Италии?!

Кричащий тон Григория Петровича, и его, временами даже где-то весьма не литературные выражения, принятые в кругах любителей зимней рыбалки, которые, по соображениям корректности, в данном диалоге, автор предпочел опустить, на Глеба совсем не действовали, и нисколько его даже не обижали, так как они отдавали бессилием. На секунду, нашему путешественнику даже стало жалко бедолагу Григория Петровича, привыкшего всегда и всё вокруг себя контролировать, и теперь, оказавшегося заложником собственного же творческого замысла, проекта «Extrem Trip», который, по сути, в данный момент, целиком и полностью находился в руках у нашего героя. Осознав себя хозяином положения, Глеб произнес:

– В городке каком-то…, – спокойно ответил Глеб, – Сан…сан…что-то там с «сан» связано.

– Понятно, – сказал Шеф, внезапно успокоившись, и затем спросил, – Интернет там у вас, в этом твоем, Сан-сане есть?

– Не факт, – ответил Глеб, – По-моему, нет.

– Я сейчас тебе по интернету звоню, мудак ты этакий!!! – снова разозлился Григорий Петрович, – Шли мне материал!!! Сейчас прямо это сделай это!!! Понял!!!

– Но мы только…, – начал Глеб, но так и не успел довести свою мысль до финала, так как Григорий Петрович уже бросил телефонную трубку.

Немного поразмыслив, сидя в обнимку с бутылкой вина на кровати, Глеб глубоко вздохнул, а затем, достал из своего походного рюкзака нетбук и принялся скачивать туда с «флешек» вчерашний видео материал.

Чтобы скоротать время, пока сливается видео, наш путешественник открыл свою страничку в одной соцсети и, к удивлению, под вчерашней фотографией, которую удалось запостись прямо с банкета, обнаружил «лайк» Григория Петровича. Он стоял среди прочих, прямо под фото, на котором Глеб демонстративно поедал громадную креветку.

– «Вот те на те,»– подумал Глеб, – «Я и забыл, что Григорий Петрович есть у меня в друзьях. Откуда он там?»

Реакция Шефа на высланный ему следом видеоматериал не заставила себя долго ждать:

– Я тебя зачем туда посылал?!!! – истошно кричал в телефонную трубку Григорий Петрович во время своего следующего звонка Глебу.

– Выживать любой ценой, – спокойно ответил наш путешественник, и медленно осознавая, что его положение уже ничем нельзя теперь спасти, опять дотянулся до бутылки итальянского вина, что до этого момента стояла и грустила на тумбочке.

– Именно!!! – никак не унимался Шеф, – Какого же хрена ты шлешь кадры, где ты, паскуда, в казино трехметровых креветок жрешь!!! Это твою мать, что вообще!!!

– Вы же сами сказали, любыми способами выжить? – ответил Глеб в своё оправдание, и после того, как он это сказал, наш путешественник предусмотрительно отвел свою руку с телефоном немного в сторону от уха.

– Да!!! А это что!!! Что это, мать твою, такое?!– продолжал истошно кричать Шеф.

Глеб неспешно отхлебнул глоток вина из бутылки, и после, спокойно произнес:

– В самолете наши русские ребята летели, боксеры, на конференцию. Ну и вот…, – сказал Глеб, – Вы же сами разрешили, знакомиться с русскими, так что всё по инструкции, Григорий Петрович, и я это с вами всё согласовал ещё перед поездкой.

– Еще лучше, боксеры, – недовольно произнес Шеф, – И как ты себе теперь представляешь всю эту историю?

– Ну, такая вот история, – растянуто протянул Глеб, – Реалити, как вы и просили.

– Я просил?! – произнес Шеф.

– Ну, да, – неуверенно ответил Глеб.

– Ты, охренел там?!

– Почему? – смущенно ответил Глеб.

– Реалити, – произнес Шеф, – Хреналити! Я прямо вижу начало этой истории. Начало начал. Спортивный тележурналист знакомиться в самолете с профессиональными боксерами, которые его кормят, поят, и дают ему деньги на путешествие. Тебя здесь ничего не смущает?

– Ну…, – неуверенно произнес Глеб, – Да, вроде нет. Сами же сказали, снимать всё как есть, как идет…

– Мудило ты!!! – закричал в телефонную трубку Шеф, – Нихрена у тебя здесь ни идет!!! Ничего тебя здесь не смущает?! Особенно словосочетания «спортивный журналист» и «спортсмены»!!! Боксеры!!! Это, по-твоему, правда? Ты, сам, как зритель, поверил бы в такую правду? Ты же журналист!!! Олень ты безмозглый!!!

– Но это, правда! – возмущенно ответил Глеб, немного всё же обидевшись на последнее слова Григория Петровича, – Это правда!!! А вы, насколько я помню, просили именно её! Так реально произошло. Познакомились в самолете, и места рядом, кто виноват, что жизнь так распорядилась…