Соринки. Сборник юмористических новелл

К микрофону подошел гламурный мужчина и протяжным густым женским голосом сообщил о себе, что он преподаватель музыки, а в данный момент выступает в качестве конферансье. Затем он объявил, что слово предоставляется директору школы Елене Петровне.

На сцену вышла дебелая женщина и заговорила о том, как она рада всех видеть и сколько замечательных людей выпустила их школа…

Говорила она что-то еще, но Иван ее уже не слышал. В ней, замученном школьными перипетиями педагоге, он узнал свою учительницу английского языка Алену Жур. Тогда она была старше его всего на пять лет, и он был в нее влюблен. Именно это послужило причиной того, что на выпускном он оставил Иришку одну, а сам танцевал все время с ней.

– Огромное спасибо Ивану Васильевичу Разгуляеву – почетному выпускнику первого выпуска нашей школы, – вещала в микрофон дебелая Елена Петровна: – который частично проспонсировал наше сегодняшнее мероприятие и помог нам встретиться.

Под бурные овации на сцену вышел обрюзгший мужчина в дорогом иностранном костюме и, слегка заплетаясь в словах, заговорил:

– Рад… Что все… Вы… Собрались… Сегодня… Этот день… Знаковый… Мы все… Любили очень… А теперь… фуршет.

Все еще радостней захлопали и шумной толпой бросились к столам.

– Подождите, подождите. Дорогие выпускники, остановитесь. Еще выступление художественных коллективов нашей школы, – кричала в микрофон директриса.

Однако людей было уже не остановить…

Следующие полчаса школьники пели и танцевали под громкое чавканье и звон бокалов.

Немного насытившись и захмелев, выпускники перешли, под чтение стихов великих русских поэтов, к светским разговорам.

– Я вообще-то на диете, – грызя бутерброд с колбасой, рассказывала дородная Сонечка: – и уже скинула сорок килограмм.

– Сколько же она весила до диеты? – подумал про себя Долбин. – Если она сейчас весит килограмм сто сорок.

– А, вот я, давно уже вегетарианка, – сообщила про себя Светка, впихивая в себя уже пятый бутерброд с красной рыбой.

– Фу… Как вы это все едите? Это какие-то помои подпорченные, – кривила силиконовые губы Анька.

Дальше девчонки перешли к рассказам о своей личной жизни, а затем принялись обсуждать и зубоскалить над мужами девочек, которые на встречу не пришли.

– А я на оборонке работаю, – важно сообщил Гошкевич Ивану Аркадьевичу, после того как его несколько попыток вклиниться в разговор к девочкам, закончились неудачей. – Заместитель генерального… Это он только что выступал… Золотой мужик… Мы с ним дружим уже давно, – принялся развивать свою историю Давид, приняв молчание Долбина за искреннюю заинтересованность.

Иван Аркадьевич молчал не оттого, что ему было интересно слушать сказку Гошкевича – он прекрасно знал, кем тот работает, а потому что ему рассказать было нечего…

Он правильно считал, что его одноклассникам вряд ли будет интересно знать, как он разбирается по заявлениям граждан о том, что на соседнем балконе орут коты или чью-то породистую собаку изнасиловал бесхозный пес. Не интересно им было бы знать и сколько у него состоит на учете семей, где мужья периодически отрабатывают свои коронные удары на своих женах или сколько он выявил фактов самогоноварения…

Гошкевич уже дошел до того, что его представили к правительственной награде, когда, наконец-то, культурная программа закончилась и началась развлекательная…

Под хиты их молодости Ирка схватила его за руку и потащила в центр зала, где уже формировались танцевальные круги по классам. Аккуратно двигая телом, чтобы не порвались штаны, Иван паралитически двигал руками одновременно с ногами, имитируя танец.

Постепенно, по мере всасывания алкоголя в мозг, его движения становились более пластичными, и вот он уже танцевал в окружении девчонок из своего класса, чувствуя себя королем танцполя. Гошкевич в это время ходил с важным видом возле столов и выискивал свободные уши.

Активно работая руками в такт музыки, Иван Аркадьевич неожиданно почувствовал, что кто-то трется своим телом о его организм с тыла. Он решил, что это Иришка, которая недвусмысленными взглядами целый вечер давала ему понять, что она сегодня будет его, но когда Иван обнаружил, что она танцует в соседнем круге, то приятно удивился.

– Я сегодня пользуюсь небывалым успехом, – радостно отметил про себя Иван Аркадьевич и развернулся…

Об него терся «гламурный мужчина» и призывно улыбался.

Испуганный Долбин быстро ретировался в соседний круг и пристроился к Иришке, которая заливисто хохотала и зачем-то в такт музыке руками приподнимала свою грудь.

Учитель музыки не растерялся и плавно внедрился среди пляшущих теток из параллельного класса. Он весьма уверенно двигался в танце, не забывая подмигивать Ивану Аркадьевичу. Тот в свою очередь решил передохнуть и направился к столам. Девочки из его класса шампанское уже выпили и потихонечку подбирались к водке.

– Ну что? Может по водке? – спросил он разрумянившихся девчонок.

Те согласно закивали, и Долбин принялся лить крепкое спиртное им в бокалы из-под шампанского. Благо водки на столах было очень много.

– Слушай, Ванька, ты женат? – спросила у него, закусывая шоколадкой, Наташка.

– Нет.

– А женщина у тебя есть? – подключилась к расспросам Алиса, которая после водки расцвела, похорошела и даже немного выпрямилась.

– Ну, как бы постоянной… – закончить он не успел, потому что к их столу подошел учитель музыки и, кинув презрительный взгляд на дам, вплотную подошел к Ивану.

– Привет, красавчик… Я Павлик.

Девочки захохотали и вернулись на танцплощадку.

Иван Аркадьевич схватил начатую бутылку водки и всадил в себя, не отрываясь, прямо с горла половину.

– Пошел вон, – сказал он прямо в лицо Павлику и поспешил за девочками.

На танцполе уже все перемешались и строгой иерархии по классам никто не соблюдал.

– Пошли со мной в туалет, – шепнула ему на ухо, невесть откуда взявшаяся Иришка. – Я тебя хочу.

Иван Аркадьевич сразу перевоплотился в томного мачо и подобрал живот.

– Пойдем, я сделаю то, что не сделал двадцать лет назад, – бравируя дряблыми грудными мышцами, как можно сексуальней ответил он ей, но в это время в поле его зрения попал Лешка Насос из параллельного класса.

Тот, вместе с каким-то пузатым мужиком, выжрав все спиртное на своем столе, перегруппировались к их столу и, как ни в чем не бывало, лакали их водку.

Этот произвол пришелся Долбину не по душе.

– Иришка, подожди я сейчас, – сказал он ей.

– Если ты меня еще любишь, то пойдем, – потащила она его за руку. – Ведь, любишь?

Иван на несколько мгновений задумался…

– Конечно, – ответил он и направился к столам, оставив Ирку на танцполе.

Водку он любил сильней, чем женщин…

Долбин сразу хотел дать Лешке Насосу в морду, но тот искренне кинулся с ним обниматься, что Иван так растрогался, что уже через несколько мгновений пил с ним брудершафт…

Последнее, что помнил Иван Аркадьевич – это как Иван Васильевич Рузгуляев бил в лицо кулаками Гошкевича, а затем, когда его охранники повели на выход из зала, кричал:

– Скоро, очень скоро вражина познает радость…

Повальный стриптиз в исполнении старых теток, все-таки лопнувшие с оглушительным треском на его пятой точке штаны, и тот момент, когда, встречавший свою жену возле школы, Егор Добрин крошил черепа навязчивым Иришкиным ухажерам, его мозг услужливо стер из памяти, предоставив ему возможность наслаждаться нирваной…

Он проснулся с тяжелой головой в чужой, очень просторной розовой спальне.

– Где это я? – подумал Иван Аркадьевич, осматриваясь вокруг.

Обнаружив, что он абсолютно голый, Долбин сделал вывод, что Иришка его вчера притащила к себе домой и, втянув в себя в живот, направился на доносящиеся, по-видимому, из кухни звуки.

Браво улыбаясь, Иван Аркадьевич зашел на кухню и… заплакал.

Только теперь он почувствовал, что кроме головы ему болит кое-что еще…

Стоя за плитой, в просвечивающемся насквозь халатике, варил кофе… Павлик.

Радость

В этот день на секретном оборонном заводе № 92567 царило радостное оживление…

Как следовало из шифрограммы Генерального штаба, продукция их завода положительно зарекомендовала себя во время применения в реальных боевых условиях по уничтожению террористических баз расположенных на территории Северной Африки.

Несколько гиперзвуковых ракет «Радость», оснащенных термоядерным двигателем, запущенных с территории Крайнего Севера, успешно вышли за пределы орбиты Земли и через несколько минут поразили намеченные цели. Современные системы уничтожения воздушных и космических целей наших «партнеров», непонятно как появившихся на вооружении у террористической коалиции, оказались беспомощными перед обрушившейся на них «Радостью».

Слегка выпивший Иван Семенович Разгуляев, бегал по цехам завода и кричал:

– Я представляю, как они там обрадовались, когда наши ракеты обрушились на них из ниоткуда. Вот теперь у них там радостно… А нам радостно, от того, что у них случилась радость…

О том, что они производят сверхсовременное оружие с неограниченным запасом хода и дальностью полета, для абсолютного большинства работников завода, оказалось новостью. То, что они выпускают не просто корпусы космических носителей гражданского назначения, а уникальные неуязвимые ракеты, знало всего лишь несколько десятков человек.

На радостях Иван Васильевич объявил сокращенный рабочий день и с нетерпением ждал, когда ему сообщат о том, что ему объявлена правительственная благодарность.

Правительство с ними связалось, однако сообщило о том, что в ходе дальнейшего применения их продукции, было осуществлено еще несколько пусков ракет, однако, в связи с утечкой информации о персональных кодах доступа к их бортовым системам, контроль над двумя ракетами перехвачен неизвестным источником, который пытается вывести их на цель с координатами месторасположения их завода. Специалисты работают над восстановлением связи с ракетами, которые уже в пятый раз облетают в космическом пространстве планету, однако, прогнозы о восстановлении полного контроля весьма сомнительные. В связи с чем, им рекомендовано спуститься в убежище и ждать дальнейших указаний.

Наступил хаос…

Под протяжный вой сирен и металлический голос диктора, призывавшего жителей покинуть свои дома и спуститься в убежища, которыми была прошита вся подземная часть огромного города, началась паника.

Работники завода срочно эвакуировали свои семьи из близлежащих домов, расположенных недалеко от предприятия, и спускались с ними в огромный подземный бункер. Многотысячная толпа пестрой лавиной хлынула в железобетонную утробу убежища и рассредоточилась на нескольких подземных ярусах.

Два часа, пока инженеры по связи настраивали канал с Генеральным штабом, прошло в томительном ожидании…

За это время представители очень засекреченного ведомства Саша и Паша, с горем пополам, собрали почти всю администрацию завода в отдельной огромной комнате управления, в которой был установлен огромный экран и пульт управления системами бункера. Все без исключения номенклатурщики сидели на деревянных стульчиках вдоль стен и испуганно посматривали друг на друга.

Наконец цифровая панель ожила и на экране появилось раскрасневшееся лицо одного из заместителей министра обороны:

– Перехватить управление над ракетами «Радость» в данный момент не представляется возможным. Контроль над ними захватили наши «партнеры» благодаря утечке информации с вашего завода. Наш источник в скором времени сообщит нам данные лица, передавшего несколько шифросигналов вражеской разведке. Пока мы пытаемся урегулировать ситуацию, наш старший офицер под кодовым псевдонимом «Комарик» проведет внутреннее расследование. Все полномочия переходят к нему. Он…

Неожиданно сигнал стал прерываться и лицо генерала застыло с испуганным выражением, однако звук, хоть и кусками, но еще доходил:

– Ракета… Идет к вам… Ожидайте дальнейших указаний… «Комарик»… Расстрел… Война… Переходите к плану «Черный вход»… Должно хватить…

Динамики страшно захрипели и тут…

Наверху грохнуло с такой силой, что затряслись железобетонные опоры убежища. Свет заморгал и потух.

На несколько мгновений убежище погрузилось в темноту…

Затем, как по команде, в один голос заплакали женщины, дети и некоторые мужчины…

Плач перешел в вой и припадочные крики о том, что это конец света. Неизвестно чем бы все это закончилось, если бы Иван Васильевич в рыданиях не упал лицом на пульт управления системами жизнеобеспечения убежища и случайно не запустил аварийные генераторы.

Свет появился, и истошные крики прекратились…

Пока Разгуляев, радостно улыбаясь, размазывал по лицу сопли и слезы, в комнате появилась, как никогда строгая, Аллочка Сосина, одетая в такой же строгий темный брючный костюм. Расталкивая подскочивших со стульчиков от возбуждения номенклатурщиков, она быстро направилась к Ивану Васильевичу.

– Встал, – резко крикнула она, остановившись в метре от пульта управления.

– Ты, что себе позволяешь, дура? – удивился Иван Васильевич.

Еще больше он удивился, когда Аллочка схватила его руками за лацканы пиджака и броском через бедро шмякнула об бетонный пол.

Саша и Паша бросились на обезумевшую женщину, но она двумя изящными ударами стройных ног по их лицам, положила обоих рядышком возле Разгуляев.

Пока они втроем приходили в себя, Аллочка задрала рукав левой руки и что-то нажала на своих миниатюрных часиках. Гаджет вывел на стену проекцию удостоверения, на котором Сосина была изображена в военной форме с погонами подполковника.

– Старший офицер военной контрразведки под оперативным псевдонимом «Комарик», – ошарашила всех без исключения женщина, считавшаяся до этого момента безмозглой «подстилкой» Ивана Васильевича. – Все полномочия переходят ко мне. Действуем по плану «Черный вход».

Саша и Паша подскочили с пола как ошпаренные и вытянулись во фрунт, преданно выкатив глаза.

Разгуляев, узнав, что женщина, которую он на протяжении трех лет использовал в служебных и неслужебных целях, представитель военной контрразведки, решил притвориться мертвым.

– Извините, – заговорил слегка смущенным тоном, заместитель Разгуляева по кадровым вопросам Андрей Янисович Кох: – но Иван Васильевич без сознания, а кроме него никто не посвящен в эти планы. Мы даже не знаем, что это означает и что собой это предусматривает.

– «Черный вход» означает то, что мы в полной заднице, при чем… негритянской, – сдержанно пояснила Аллочка, а вернее подполковник контрразведки.

– Извините, пожалуйста, как нам вас называть? – немного смущаясь того обстоятельства, что он иногда предлагал Аллочке интим, спросил Кох.

– Товарищ подполковник, – ответила старший офицер контрразведки и забегала пальцами по клавиатуре пульта управления.

– Извините, товарищ подполковник, но нам не вполне ясна ваша терминология, касаемая филейных частей негритянской женщины. Вы бы не могли нас посвятить в подробности плана «Черный вход», – заискивающе улыбаясь, попросил начальник организационного отдела – Семен Абрамович Хитреев.

«Комарик» отвлеклась от цифровой панели, по которой в это время скользили какие-то данные, и строго посмотрела на Хитреева. Тот испуганно сжался в комок и на всякий случай спрятался за спинами своих товарищей по несчастью, присутствовавших здесь в количестве пятидесяти человек.

– План означает то, что по городу нанесен ядерный удар и нам будет необходимо находиться внутри убежища до прибытия сюда эвакуационной команды, которая в первую очередь эвакуирует оставшееся в наличии оборудование и только затем выживший персонал, – наконец разомкнула уста подполковник.

– Это трагедия…

– А как же?