Рождение бессмертной

«Хочется верить, что после стольких лет, проведенных в браке с Ли, ты стал лучше понимать, как обращаться с женщинами, — мягко сказал он.

Люциан повернул к нему хмурый взгляд, открыл рот, без сомнения, чтобы выместить на нем свой гнев, но затем остановился, чтобы потянуться к телефону, когда тот начал петь то, что прозвучало для Магнуса как «Я прикасаюсь к себе/Я трогаю себя».

«Очевидно, нет», — весело сказал Мортимер, когда Люциан изо всех сил пытался отцепить свой телефон от держателя, а тот продолжал петь «Я прикасаюсь к себе» снова и снова. Только эти три слова. Казалось очевидным, что это часть песни, но Магнус не узнал ее.

— Хм, — пробормотал Тайбо, соглашаясь, и сухим тоном спросил: — Что ты сделал, чтобы разозлить Ли на этот раз?

— Заткнись, — прорычал Люциан, наконец выдергивая телефон. Нажав на кнопку ответа, он приложил его к уху и рявкнул: «Что?»

Все ждали, пока он коротко слушал, его лицо покраснело от растущего гнева, а затем он прорычал: «Нет, меня не интересует бесплатный круиз. Перестань мне звонить». Нажав кнопку, чтобы завершить вызов, он затем начал работать над тем, чтобы вернуть телефон в держатель, с таким же трудом, как и доставал, и проворчал: «Чертовы телемаркетологи. Я получаю по меньшей мере двадцать звонков в день от этих ублюдков.

«Может быть, Ли внесла тебя в список вызовов, чтобы ты мог снова и снова слушать выбранную ею мелодию звонка», — с ухмылкой предложил Тайбо.

«Что?» Голова Люциана взлетела вверх, на его лице отразилось смятение. Пронзая юного бессмертного взглядом, он спросил: «Могла ли она это сделать?»

— Не знаю, — пожал плечами Тайбо. «Но если есть способ сделать это, Ли достаточно умна, чтобы найти его».

«Да. Так и есть, — согласился Люциан, а затем внезапно расслабился, улыбнулся и сказал: — Боже, она великолепна.

«Я передам ей, что ты так считаешь, когда увижу ее в следующий раз», — весело предложила Триша, ведя Элли обратно к столу. — Может быть, это избавит тебя от неприятностей.

Триша несла большой кувшин ледяной воды, а Элли следовала за ней с подносом со стаканами. Заметив ее бледность, Магнус быстро встал, взял поднос и поставил его на стол.

— Спасибо, — сказала она, немного задыхаясь, когда снова села. — Мы подумали, что остальные из вас тоже могут захотеть воды.

«Вода — звучит неплохо», — сказал он, пытаясь скрыть свое беспокойство за улыбкой, и откинулся на спинку сиденья. Румянец, в который гнев окрасил ее щеки ранее, исчез, и она была бледна и дрожала после своего короткого похода за стаканами, и это заставило его задуматься, когда Дэни приедет. Она ведь уже должна была быть здесь?

«Воды?» — спросила Элли, и Магнус отогнал свои мысли, улыбнувшись и кивнул.

— Да, пожалуйста, — пробормотал он, а затем взглянул на Люциана. К его большому удивлению, мужчина, похоже, терпеливо ждал, пока воду нальют и раздадут, но Магнус подозревал, что для этого потребовалось некоторое усилие. Он знал Люциана Аржено более тысячи лет, и этот человек никогда не отличался терпением. К счастью, Элли не настолько глупа, чтобы зайти слишком далеко с мужчиной, и заговорила, как только все выпили по стакану ледяной жидкости.

— Итак, когда Стелла, наконец, заговорила, она начала с того, что рассказала мне о ночи, когда умер ее муж, — резко сказала она. «Она сказала, что они шли домой после ужина, когда на них напала большая группа мужчин. Она слышала их шаги задолго до того, как они напали, но она ничего не заподозрила. Ее муж был крупным мужчиной, и она всегда чувствовала себя с ним в безопасности. Она сказала, услышав эти шаги на стоянке, когда возвращалась к машине с ужина. . Она подумала, что это они снова пришли за ней, и просто запаниковала».

— Неудивительно, — пробормотала Триша.

— Нет, — согласилась Элли. «Ее воспоминания о нападении в Ванкувере были немного размытыми, но она помнила, что была в ужасе и что ее оттащили от мужа, а его от нее. Она помнила, как нападавшие смеялись и издевались над ними, а потом один из них отрастил клыки и начал грызть ей руку, и она потеряла сознание то ли от потери крови, то ли от страха».

Выражение лица Элли было торжественным, когда она призналась: «Эта история с отрастающими клыками заставила меня задуматься, не страдает ли она на самом деле психозом, вызванным беременностью, но я держала это мнение при себе и позволила ей высказаться. Стелла рассказала мне, что очнулась где-то в темном, сыром подвале. Это было какое-то заброшенное здание, но она еще этого не знала. Сначала она ничего не видела и не слышала и думала, что умерла, но потом услышала стон своего мужа Стефана. Стелла попыталась доползти до него, но сил у нее было мало и ей было жутко больно. Казалось, все болело, и она гадала, сколько ран у нее было и насколько они серьезны, когда дверь внезапно открылась и зажегся свет.

«Стелла сказала, что он ослеплял после полной темноты, и она не могла разобрать ничего, кроме расплывчатых фигур, но мужчина сказал: «А, это мои питомцы». Я принес особое угощение, чтобы утолить голод, который ты, должно быть, чувствуешь.

«По-видимому, хнычущая фигура была выдвинута вперед, и говорящий ударил его чем-то, а затем бросил в комнату, и дверь закрылась».

Элли сделала паузу, чтобы еще выпить, ее голос был мрачным, когда она сказала: «Стелла все еще плохо видела, но она чувствовала запах крови, и человек плакал, и ей удалось встать на четвереньки, чтобы подойти к нему. Она хотела помочь, хотела посмотреть, сможет ли она вылечить раны или что-то в этом роде, но запах крови был невыносим, и ее тело свело судорогой. Она сказала, что следующее, что она поняла, это то, что она слизывала кровь, а не пыталась остановить ее, а затем Стефан был рядом с ней, облизывая другую рану, и они оба немного сошли с ума, пытаясь получить больше, и все в ее глазах стало расплывчатым, за исключением того, что она вспомнила внезапное начало боли. Ужасная, кричащая агония, из-за которой она корчилась на земле и визжала».

«Вероятно, она говорила правду и мало что помнила», — тихо сказала Триша, когда Элли замолчала. «Наверное, это были просто кошмарные вспышки в ее памяти. Поворот может сделать человека. ".

Когда Триша замолчала, выглядя так, будто не знала, как сказать то, что пыталась объяснить, Магнус сказал: — Во время инициации обращаемому отчаянно хочется получить кровь, но как только она попадает в тело, нано приступают к работе, тело серьезно трансформируется и, видимо, доставляет нестерпимую боль. Известно, что Обращаемые причиняют себе большой вред, пытаясь положить конец этой боли».

— Ага, — пробормотал Тайбо. «Я даже слышал, как они выцарапывают себе глаза, если их не сдерживать».

Элли безучастно посмотрела на них всех, а затем спросила: «Нано?»

— Объяснения позже, — холодно сказал Люциан. — Продолжай то, что сказала тебе Стелла.

На мгновение Магнус подумал, что Элли взбунтуется и потребует ответов, но в конце концов она, похоже, решила, что заставила его ждать достаточно долго, и продолжила.

«Стелла не знала, сколько времени она провела в том подвале. Но одно и то же повторялось снова и снова. Она просыпалась от ужасной боли в этой темной комнате либо за несколько мгновений до этого, либо от звука открывающейся двери. Вспыхивал ослепляющий свет, чей-то голос насмехался над ними, а потом еще одного беднягу разрезали и бросали к ним, как сырое мясо собаке. И каждый раз она и Стефан нападали на человека в поисках крови, а затем корчились на земле в агонии».

Элли посмотрела на свой стакан и начала медленно вращать его на столе. «Стелла стыдилась того, что могла вспомнить. И потрясена и напугана тем, что она была способна на то, что сделала». Подняв глаза, она добавила: «Я сама была в шоке. Это просто не вязалось с женщиной, которую я знала. Стелла была милой, веселой и доброй. Я была уверена, что все это должно быть фантазией».

Снова опустив взгляд на свой стакан, она вздохнула. «В любом случае, Стелла сказала, что в конце концов она проснулась однажды ночью, и у нее ничего не болело. На самом деле, она чувствовала себя потрясающе. Поэтому, когда дверь открылась, зажегся свет и внутрь бросили окровавленного человека, она была уверена, что сможет сопротивляться».

— Но она не смогла, — тихо предположил Магнус, зная, что, хотя пик оборота должен быть уже позади, оборот все еще продолжался, и Стелле и ее мужу еще понадобится много крови. Они просто не поняли бы этого, пока их не поразил запах.

«Нет. Ни один из них не мог. Но на этот раз не было кричащей агонии, которая помогла бы им забыть. Вместо этого они остались сытыми, больше не были слепы к свету и могли видеть склеп, который был их комнатой. Разлагающиеся тела их жертв все еще были там, стены были забрызганы их кровью, и теперь она чувствовала запах гниения. Этой комбинации было достаточно, чтобы заставить ее извергнуть половину крови, которую она только что выпила, и сделать ее настолько слабой, что Стефану пришлось вынести ее, когда их похитители вернулись за ними.

«Стелла сказала, что их отвели в другую большую комнату, полную людей, толпящихся по краям, в то время как мужчина сидел на единственном стуле посреди открытого пространства, как король на своем троне».

— Она описала его? — сразу же спросил Люциан. — Сказала его имя?

Элли закусила губу и на мгновение задумалась, прежде чем сказать: — Она назвала мне его имя. Оно было странным. Такого я никогда раньше не слышала, но. ". Она покачала головой. «Я вспомню его в конце концов. Я просто не могу вспомнить это прямо сейчас. Я думаю, она сказала, что у него темные волосы. И я помню, как она сказала, что даже не подумаешь, что он чудовище, если посмотришь на него. Он просто казался нормальным. . и если бы его одели в костюм, его можно было бы принять за бухгалтера. Она сказала, что это каким-то образом делало его еще более страшным. Что он был внешне таким посредственным, но таким ужасным и бездушным».

Люциан нахмурился, услышав ее слова, но кивнул и откинулся на спинку кресла, явно желая подождать, чтобы увидеть, вернется ли к ней имя.

«В любом случае, он приветствовал их и объяснил, что благодаря его щедрости они были превращены в вампиров, а не просто стали пищей для группы, как жалкие существа, которыми они питались. Но теперь они не могут вернуться к прежней жизни. Они были его. Он был их сиром. Они просто не смогут выжить без него, а поскольку комната, в которой они пробудились, была их могилой, они должны возвращаться в нее до рассвета каждый день и никогда не должны покидать ее до захода солнца, иначе они погибнут.

«Что?» — недоверчиво спросил Мортимер.

Когда Элли просто кивнула, Тайбо поморщился и сказал: «Некоторые сказки и фильмы о вампирах предполагают, что они должны вернуться в свой гроб, когда восходит солнце, и оставаться там, пока оно не сядет, иначе они умрут. У многих также есть привычка хранить в ней грязь из своей могилы, если они хотят передвигаться, а не оставаться на кладбище». Он мягко пожал плечами. «Очевидно, что этот изгой использовал вариант этого, чтобы контролировать своих миньонов. Они бы не убежали, пока он спал, если бы думали, что не могут покинуть комнату, где прошел оборот».

Когда Мортимер с отвращением хмыкнул на это, а затем с надеждой повернулся к Элли, она подняла брови. «Так что вам не нужно оставаться в гробах или чем-то еще от восхода до заката».

— Сейчас утро, — мягко заметил Магнус, и она с удивлением посмотрела в окно на передний двор.

«Ой. Верно. Я забыла, — пробормотала она.

— Мы больше не спим в гробах и не умираем, если вылезем из них днем, — заверил ее Магнус.

— Значит, вы когда-то спали в гробах? — спросила она с тревогой.

— Только потому, что так было безопаснее, — заверил ее Магнус, а затем, заметив, как нетерпеливо ерзает Люциан, криво улыбнулся ей. — Но об этом я расскажу позже.

— Верно, — сказала она, глядя на Люциана. «Хорошо. Так что, я думаю, их сир увещевал их, как им повезло, что он решил обратить их, а затем дал им много. . ну, вроде правил.

— Каких правил? — с любопытством спросила Катрисия.

Элли ненадолго подумала, а затем сказала: «Он сказал им, что еда теперь запрещена. Это не принесет им никакой пользы, и они просто выблюют ее обратно вместе с кровью, которая им нужна. Он пообещал, что убьет их, а не будет мириться с субъектами, тратящими таким образом кровь». Она наклонила голову и добавила: «Что, очевидно, неправда, поскольку Лиам может есть, а вы, ребята, ели печенье и горячий шоколад и вас не вырвало».

Магнус моргнул, услышав ее слова, и только тогда понял, что тоже съел печенье, что не было бы примечательным, если бы не то, что он не чувствовал голода по еде на протяжении столетий. Если он и сомневался, что Элли может быть его спутницей жизни, то его внезапное пристрастие к еде развеяло его. Это был еще один признак встречи со спутницей жизни, возвращение желания есть. . и секс. Магнус еще не знал, есть ли у него желание секса. Он находил Элли привлекательной, но не стал внезапно озабоченным животным, желающим сорвать с нее одежду.

— Ага, — сухо сказал Тайбо, снова привлекая внимание к обсуждаемой теме. «Это сэкономило бы ему деньги на еде. Несомненно, кормить большую толпу изгоев было бы дорого. Он сэкономил себе приличную сумму на этом».

— Да, — устало согласился Мортимер, хотя Магнус подозревал, что это было не физическое истощение. Трудно было изо дня в день видеть худшее из человечества и не утомляться душой.

— Какие еще правила у него были? — тихо спросила Триша.

Элли ненадолго подумала, а затем сказала: «Они не могли носить украшения. Стелла сказала, что ее серьги валялись на полу, а проколотые уши заросли, когда она проснулась. Ее сир сказал, что это из-за того, что металл ранит их тела или что-то в этом роде, и потребовал, чтобы они отдали ему все свои драгоценности, от которых он избавится, что ее очень расстроило. Ей было наплевать на серьги, но он забрал ее помолвочное и обручальное кольцо, а также кулон в виде сердца с изображением ее и Стефана, который она никогда не снимала».

«Мы можем носить драгоценности», — заверил ее Тайбо, а затем предположил: «Наверное, он хотел, чтобы драгоценности заложили».

— Стелла тоже так думала, — медленно сказала Элли. «Она хотела забрать свои кольца и кулон, когда уходила, но остался только кулон. Она носила его без проблем и думает, что оно все еще было там только потому, что оно не было очень ценным, по крайней мере, не в денежном выражении». Она сделала короткую паузу, а затем добавила: «Видимо, им было приказано снять драгоценности со своих жертв и отдать их ему, а у него была особая группа мужчин, которые совершали различные преступления, чтобы получить больше денег».

— Ты имеешь в виду помимо похищения, обращения или убийства ничего не подозревающих смертных? — сухо спросил Тайбо.

— Кто похищал и убивал смертных?

При этом вопросе Магнус оглянулся через плечо и увидел, что жена Мортимера, Сэм, с тревогой смотрит на них из открытой двери в гараж. Это была стройная женщина с темными волосами и большими глазами, ее руки были загружены пакетами с продуктами.

Пока он и другие мужчины вставали и торопились помочь с пакетами, Магнус услышал, как Люциан сказал: «Мы должны закончить это после того, как мы поможем Сэм», и был удивлен терпением мужчины. «Возможно, все-таки Ли на него подействовала», — подумал Магнус. Либо мужчина жаждал чего-то более существенного, чем печенье.

Глава 6

«Ну, теперь, когда я удовлетворила ваши желудки, может быть, кто-нибудь из вас скажет мне, кто похищает и убивает смертных?»

Элли только что засунула в рот остатки бекона, салата и сэндвича с помидорами, когда Сэм сказала это. Она взглянула на женщину с весельем, не удивившись требованию. Сэм казалась довольно властной женщиной. Она определенно взяла на себя ответственность за мужчин, когда они начали выносить продукты, голодно бормоча рассматривая содержимое.

Заметив, что время приближается к полудню — что шокировало Элли, которая не понимала, как уже поздно, — Сэм предложила на обед бутерброды с беконом, салатом и помидорами. Когда все, даже Люциан, положительно отреагировали на это предложение, она сразу же приступила к приготовлению кофе, дав каждому из них задание. Мортимер приготовил бекон, Тайбо приготовил тосты, Катрисия почистила салат, а Элли по настоянию Магнуса села за остров и нарезала помидоры. Тем временем Магнус и Люциан накрыли на стол.

Первые два бутерброда достались Тедди и Лиаму, которых оторвали от мультфильмов, чтобы они поели за столом. К тому времени, как мальчики закончили и побежали обратно к телевизору, кофе был разлит, три большие стопки бутербродов были готовы, и все пускали слюни в предвкушении. Они столпились за столом, и пока они ели, воцарилась тишина. «Теперь молчание закончилось», — подумала Элли, когда Тайбо ответил на вопрос Сэм.

«Изгои, от которых мы спасли Элли и Лиама», — сказал он ей и вкратце изложил то, что Элли уже рассказала им, когда все они встали, чтобы отнести свои тарелки в раковину для быстрого полоскания, прежде чем поставить их в посудомоечную машину. К тому времени, когда посудомоечная машина была загружена и включена, и группа вернулась к столу, жена Мортимера была достаточно просвещена, чтобы спросить: «Я предполагаю, что Лиам — причина, по которой Стелла бросила своего сира и остальных?»

— Да, — торжественно сказала Элли. «Ей его существование казалось чудом от Бога».

«Все младенцы — это чудо от Бога», — тихо сказала Триша, ее взгляд скользнул к двери и звукам, доносившимся из телевизора в комнате напротив.

Элли предположила, что это правда. Каждый младенец казался окружающим чудом, но она говорила не об этом, поэтому объяснила: «Да, но для Стеллы все было по-другому. Вы должны понимать, что она думала, что умерла. Что она умерла в той комнате и воскресла вампиром. Исходя из этого, она не могла забеременеть после обращения, но, должно быть, была беременна, когда ее убили и обратили. Тем не менее, ее ребенок все еще жил и рос внутри ее мертвого тела».

— Ребенок не выжил бы внутри матери во время оборота, — сказал Люциан в последовавшей за этим короткой тишине.

— Нет, не выжил бы, — согласился Магнус. «Стелла, вероятно, забеременела в первые дни или неделю после того, как основная часть оборота закончилась». Взглянув на Элли, он объяснил: «Бессмертным женщинам нужно выпить много крови, чтобы предотвратить потерю беременности, а новообращенным требуется много крови в первое время после обращения. Судя по тому, что ты сказала, похоже, что сир Стеллы заботился о том, чтобы у нее и ее мужа было много крови после оборота. Это позволило бы плоду расти без нападения нано.

«Опять нано», — подумала Элли, но не спросила, что это такое. Люциан только ворчал, что она может задать свои вопросы позже.

«Но Стелле пришлось бы продолжать потреблять большое количество крови на протяжении всей беременности, чтобы сохранить ребенка и выносить его до срока», — заметила теперь Сэм.

«Ее сир сказал ей это, когда сказал, что она беременна», — сказала Элли. «Очевидно, он был тем, кто понял это первым и сообщил Стелле, что она беременна. До этого она понятия не имела. На самом деле, она не очень поверила ему, когда он впервые сказал это».

«Я предполагаю, что он хотел прервать беременность, и поэтому она сбежала?» — предложил Магнус.

«Нет. Он был в восторге и надеялся, что у нее будет мальчик, которого он мог бы воспитать, — мрачно сказала Элли, столь же напуганная этой мыслью, как и Стелла. Сжав рот, она добавила: «Очевидно, девочка была бы нежелательной и, по его словам, «группа лучше разорвет ее, прежде чем она сможет сделать больше, чем вдох». Насколько я понимаю, он считал женщин совершенно бесполезными. Стелла сказала, что в группе было очень мало женщин. Горстка, все чья-то пара, которые были захвачены вместе. Ни одной женщины, которую забрали бы сами по себе. Их использовали, чтобы кормить группу, и их никогда не обращали».

— Значит, она боялась, что он убьет ребенка, если это будет девочка, — сказал Магнус, злясь при этой мысли.

«Да. Но она также боялась, что он будет воспитывать ребенка, если это будет мальчик. Что он превратит его в монстра, каким он был сам. Она этого не хотела».

— Меня бы это тоже испугало, — призналась Триша.

Элли кивнула. «Я думаю, что это подстегнуло ее. Думаю, Стеллу спасло то, что она вынашивала ребенка. Это вывело ее из безумия, охватившего ее, когда на нее напали и обратили. Стелла говорит, что до этого она бродила в каком-то тумане, без угрызения совести делала все, что ей велели, питалась людьми, которых ей давали, и даже заманивала мужчин, когда им приказывали. Но известие о том, что она беременна, вырвало ее из этого. Ей было стыдно за то, что она позволила себя запугать, и она хотела быть лучше для своего сына или дочери. Чтобы сделать это и защитить своего ребенка, ей пришлось уйти».

— Я понял, — сказал теперь Магнус. — Но если ее сир убедил их всех, что они не могут уйти из своей комнаты между восходом и закатом и выжить, то как Стелла сбежала и переехала в дом напротив твоего? Калгари, Альберта, далеко от Ванкувера, Британская Колумбия, и она не могла взять с собой комнату».

«Вообще-то она вроде как и знала», — сказала Элли, не удивившись возникшему замешательству.

«В смысле?» — спросил Тайбо.

«Она смотрела те же фильмы, что и мы», — сказала Элли с легкой улыбкой. «Стелла вспомнила, что в фильмах вынос земли из их могил позволял вампирам путешествовать. Поскольку комната, которую им дали, была местом, где они умерли, и ближайшим к могиле местом, которое у них было, она сделала ставку на возможность того, что кусок бетонного пола позволит ей передвигаться ночью и оставаться где-нибудь еще при дневном свете. не ослабев и не погибнув».

«Ах, — сказала Триша с ухмылкой, а затем заверила ее, — это неправда. Она могла в любой момент уйти без бетона, но с ее стороны было разумно подумать об этом».

— Она была умна, — заверила ее Элли, а затем признала, — Стелла сказала, что была не уверена, что это сработает, но если это не сработает и она и ребенок умрут, то она считает, что это лучший конец, чем они могли бы иметь».

— Значит, она взяла с собой бетонный блок? — недоверчиво спросил Тайбо. — Как, черт возьми, она его разбила?

«Не блок, а немного бетонного порошка, который ей удалось соскоблить с пола», — объяснила Элли. «Не больше пары ложек, которые она держала в мешочке. Стелла показала мне его однажды. Она всегда носила его в кармане».

— Что случилось с ее мужем? — спросил Магнус. — Ты не упоминала, что он был в Калгари.

«Нет.» Элли нахмурилась при мысли о муже Стеллы, а затем вздохнула и сказала им: «Стефан решил пойти с ней, когда они начали планировать побег, но в ночь, когда они должны были уйти, он сказал, что это не сработает, если они оба уйдут. Он сказал, что останется, чтобы задержать любого, кто осознает, что она ушла, и дать ей больше шансов. Он хотел, чтобы она ушла как можно дальше, прежде чем они поймут, что что-то не так, и погонятся за ней. Он также сказал, что, оставаясь там и притворяясь верным, он мог бы сбить их с ее следа, если бы они подошли к ней слишком близко. Он сказал, что это лучший способ защитить ее и ребенка. Но позже, после рождения ребенка, он найдет ее и присоединится к ней. А пока они оба должны придумать способ создать впечатление, что все трое умерли.

Она обдумала это, а затем сказала: «А потом он дал ей это».

Элли потянулась к цепочке, на которой был медальон, который Стелла подарила ей той ночью, и который она всегда носила на шее, чтобы не потерять его, пока Лиам не станет достаточно взрослым, чтобы получить его. Она вытащила его из-под блузки, где длинная цепочка позволяла ему лежать у сердца, а затем сняла его через голову и вытянула руку так, что он свисал над центром стола, чтобы все могли видеть. Она думала, что это красиво. Медальон представлял собой сердце с передней частью, состоящей из детализированных крыльев. Она позволила им посмотреть на мгновение, а затем отдернула руку и раскрыла крылья, закрывающие медальон. Это были крошечные двери, которые, когда открывались, открывали фото внутри.