Помоги проекту - поделись книгой:
Тот не знает ответить чего.
— Вот, дурак, где голова: под камнем.
Подходит дурак к камню и не может его с места тронуть. Сказал Василий-царевич:
— Напрасно судьбу, дурак, взял: не ты змея убивал!
Поднял Василий-царевич камень и вытащил главу, и сказал и́нному царю:
— Я похитил вашего змея!
Инный царь оголил свою саблю востру и срубил с дурака буйную его башку за то, что он криво сказал, а свою дочь за Василия-царевича обвенчал.
Вот тут пили и гуляли, так веселились и несколько времени проклажались. И сказал Иван-царевич своему брату Василию-царевичу:
— Проздравляю с законным браком! Ты нашел себе невесту, а де же мне будет искать? Видно, надо по вольному свету попытать, себе сужену поискать.
Сели они за стол чайку покушать, а вечер пришел, легли по разным комнатам отдохнуть. Спрашивает Василий-царевич у своей молодой жены:
— А что есть ли на сем свете краше тебя и храбрее меня?
Сказала ему красная девица:
— Ну, какая моя красота? Вот за тридевять земель, во десятыем царстве есть Марья-Краса, Черная Коса, отличная хороша; только взять ее мудрено. Есть там еще Ка́рка-богатырь, и образец его, как сенной стог. Не могу знать, кто будет из вас сильнее.
Василий-царевич и сказал брату своему Ивану-царевичу:
— А вот, братец, где невесту тебе назначили.
Иван-царевич с ними распрощался, в дальний путь-дороженьку собирался. Взял он в руки острый нож и говорит:
— Когда этот вострый нож кровью обольется, тогда меня живого не будет.
И поехал в чистое поле, в дикую степь, себе сужену искать.
Ехал долго ли мало ли, и стоит избушка, на куричьей голяшке повертыватся.
— Избушка! Избушка, встань ко мне передо́м, а к лесу задо́м!
Избушка встала к нему передо́м, а к лесу задо́м. Лежит в ней Ягая баба, из угла в угол ноги уперла́, титьки через грядки висят, маленьки ребятенки пососывают, страшный большой железный нос в потолок уперла́.
— А! Иван-царевич, от дела лытаешь, или дело себе пытаешь?
Отвечает ей Иван-царевич:
— От дела я не лытаю, а себе вдвое дела пытаю: еду за тридевять земель, в тридесятое царство найти Марью Красу, Черную Косу.
— Ох, — говорит Ягая баба, — мудрено ее взять и мудрено ее достать! Она очень далече. Поезжай еще столько, да полстолько, да четверть столько.
Сел Иван-царевич на добра́ коня и поехал. Ехал-ехал путем-дорогою и наехал до огромного лесу и захотел больно поесть. Стоит превеличающий дуб; на дубу шумят пчелы. И он с добра́ коня слезал, на зеленый дуб влезал, медку поесть хотел. Отвечает пчелиная матка.
— Не трогай, Иван-царевич, мой мед: невкоторое время сама я тебе пригожусь!
Вот Иван-царевич так на ее слова спонадеялся, на сыру землю с дуба спускался; сел на добра́ коня и поехал, куды ему путь лежит.
Не может на коне сидеть: крепко есть хочет. Бежит ползучая мышь, гадина. Спрыгнул Иван-царевич с добра́ коня, сохватил и хочет ее есть. Говорит мышь Ивану-царевичу:
— Не ешь меня: я тебе невкоторое время пригожусь.
Бросил ее Иван-царевич и дальше поехал. При большой дороге — небольшая бака́лдинка воды и ползат рак. Вот Иван-царевич больно ему рад, хочет его поймать и на огонечке испечи. Говорит ему рак:
— О ты, Иван-царевич, хоть ты мне и рад, а не тревожь ты меня: я тебе пригожусь.
Иван-царевич крепко осерчал и рака в воду кидал.
— А будь-де тее не ладно! Всё жив буду, не умру!
И опять поехал путем-дорогой.
Ехал много ли мало ли, долго ли и коротко ли, доехал до Ка́рки-богатыря. Приезжает, его дома не заставает, только одна его мать. Она его увидала и крепко узнала.
— Ох, Иван-царевич, давно тебя ждет Ка́рка-богатырь!
Иван-царевич и говорит:
— А скажи-ка, баушка, где он?
— Третий год за невестой ездит.
— В каку сторону?
— За Царем-Девицей. Третий год ездит и сужену себе не достанет; тебя крепко желает и на тебя больно серчает: А! только бы он подъявился — живого съем! — А поди-ка выдь во чисто́ поле во дику́ю степь, а возьми-ка подзорную трубу, а не едет ли Ка́рка-богатырь? Если с радостью едет, вперед его ясен сокол летит, а если печальный едет, над ним черный ворон вьется.
Поглядел Иван-царевич в подзорную трубу, увидал Ка́рку-богатыря, и над его главой черный ворон вьется. Вот и сказал Иван-царевич баушке:
— Несчастный едет.
— Ну, — говорит баушка, — куды же мне тебя деть? Он едет сердитый.
Отпирает кладоушочку и запирает замком.
— А вот, — говорит, — тут ляг, полежи. Я перва́ его водочкой угощу и про тебя расскажу.
Явился Ка́рка-богатырь, говорит мамыньке:
— А пожалуй-ка, мамынька, испить!
Наливала ему баушка чарочку бражки; он чарочку выпивал и пьян не бывал.
— А да́-ка, мамынька, еще!
А другую выпивал, на́ весел позывал. Спрашивает его мамынька:
— А де сужена, сынок, твоя?
— Измучил, мамынька, себя.
— А если бы Иван-царевич приехал?
— А вот было бы мне хорошо: достал бы я себе Царя-Девицу, не один, а с ним, и научил бы его, как достать ему Марью-Красу, Черну Косу!
Баушка и говорит:
— А чай бы его сейчас ту не трону́л?
— Ох, ты мамынька моя! Кабы он сейчас был у меня, за руки бы его принимал и в саха́рные уста бы целовал!
Сударыня его матушка и говорит:
— А он здесь, сыночек, спит в кладоушечке.
Вот Карка обрадова́лся, сам в кладовую собирался; за руки его принимает, за дубовый стол сажает, чаем-водкой угощает. И сказал Карка-богатырь:
— Ох, ты брат Иван-царевич, а я только про тебя слышал, как ты родился и в зыбочке катаешься!
Иван-царевич и говорит:
— Я не в зыбочке катаюсь, а на доброем коне по дико́й степе помыкаюсь. Я не привык в царстве царствовать, я привык по дико́й степе́ летать и больше себе горя увидать.
— А что ты, Иван-царевич, на добром коне по дико́й степе помыкаешься, чего ты себе розыскивашь?
— А вот что, — говорит Иван-царевич, — за тридевять земель, в тридесятом царстве есть Марья-Краса, Черная Коса; мне хочется ее достать и за себя замуж взять.
Ка́рка-богатырь и говорит:
— Мудрено ее взять, а надо один раз умирать, тело и кости по дикой степе раскидать.
— Ох, брат любезный, Карка-богатырь, убытку не принять, так в торговыем деле и барыша не видать; а если нам, богатырям, по вольному свету не полытать, да хорошей суженой не поискать — это нам не честь, не хвала, чтобы мы по вольному свету не лытали, чтобы нужды себе не видали.
— Ну, — говорит Карка, — эту сказку, Иван-царевич, бросим, а еще но́ву начнем.
Тут начиналась сказка, начиналась побаска от сивки и от бурки, и от курицы виноходки, от зимняка поросенка наступчатого. Вот поросенок наступает, сказывальщика с дерьма сбивает; вот сказывальщик, он был Недорода, сел класть на дорогу, где свинья шла.
Ка́рка-богатырь и говорит:
— Ну да, брат, пошутил да и будет. А спроси-ка гуся не зябут ли ноги? Я третий год езжу за своей нареченной невестой. Айда-ка помо́ги, да послушай, что я расскажу: у моей-то невесте сорок кузнецов, как ударят сорок раз — и родятся тотчас сорок военных солдат, вооружены и на бой готовы. Да еще, брат, у моей-то невесте сорок деушек; они сидят в комнате; у кажней деушки сорок булавочек, а ох-то, как булавочкой-то ткнет, и солдат-то на бой готов. Я буду солдат-то бить, а ты будешь кузнецов-то рубить; я буду невесту любить, а ты деушек бить.
Иван-Царевич и говорит:
— Умру, брат, с тобой! — Сели да и поехали.
Приехали в Новодевиченское царство к Царю-Девице.
— Ты, брат Иван-царевич, близко не ходи, а по комнатам ходи, деушек руби, да кузнецов-то губи и близко ко мне не подходи!
Вот да они и поехали, а вот скоро они и приехали. Начали силушку рубить, красных деушек душить и Царь-Девицу в плен брать. Не пиво нам было варить, не вина нам тут было курить, а дорого Царицу-Девку взять. Кузнецов-то погубили, красных деушек порубили. Царь-то Девицу в плен взяли.
Ка́рка-богатырь ее взял и туго к сердцу прижал и отправились они с ней домой. Хватился Карка-богатырь, что с ним Ивана-царевича нет.
— Ох, — говорит, — мамынька, я его знать убил!
А Иван-царевич и говорит:
— О да, брат, я здеся!
Они тут пили, гуляли, веселились.
— Ну-ка, Иван-царевич, дава́-ка выпьем по третьей. Я пью, гуляю, веселюсь и тятьки с мамкой не боюсь!
— Ох да, Ка́рка-богатырь, головушка болит, больно мочи нет.
И чаю не воскушат и водки не принимат.
— Положи ты меня на воздух, на самый легкий!
Думает себе Иван-царевич:
— Что мне Ка́рка-богатырь рад или не рад? Дай я себе нарочно захвораю.
И сделался болен, не может ног таскать. Карка-богатырь ходит за ним, как за малым детищем; вынес его во зеленый сад, положил на тесовую кровать, где бы можно его было ветром обдувать.
Лежит Иван-царевич в саду на кровати; прилетает к нему его большого брата первая жена, сидит в саду, подняла ногу:
— Ох да, не попробавши товар да бросил меня!
Иван-царевич прицелился из ружья, хлоп раз и попал ей в правый глаз. Она и улетела.
— Ну, Ка́рка-богатырь, — говорит Иван-царевич, — благодарю тебя: приспокоил ты меня хворого.
Немножечко время продолжало Иван-царевич и говорит:
— Ох, брат, давай-ка, выпьем зелена вина!
Ка́рка-богатырь больно обрадовался, сам за вином сбегал, водкой, чаем угощает и словами улещает.
— Ох, ты брат ты мой любезный, как с устатку чуешь в себе здоровье?
— А вот же, слава богу, старого по старому, а вновь ничего. Долго я здесь с тобой, Ка́рка-богатырь, прогулял, путь свою дороженьку потерял. Что я задумал нужно делать и куды нужно надо ехать.
Поделиться книгой: