Помоги проекту - поделись книгой:
POV Агата
Первая пара для меня прошла как в тумане, я все свои внутренние резервы тратила только на то, чтобы не обращать внимания на шепотки за моей спиной. Когда же прозвенел звонок, я облегченно выдохнула, радуясь, что у меня появиться несколько минут для того, чтобы перевести дух и восстановить свое душевное равновесие.
Ну, а как? В моей скучной жизни таких эмоциональных качелей никогда не наблюдалось. А тут, очевидно, судьба решила выдать мне штрафной за все годы мирного и спокойного существования. Поэтому и ноет так отчаянно в груди, от обиды, что я стала разменной монетой в жестокой игре трех зажравшихся мажоров.
Звенит звонок, и он проходит мимо меня, смеется над очередной шуткой в своей развеселой жизни, даже не обращая на меня внимания, на ту, которой еще вчера дарил все свое царское внимание. Да, он такой и есть — король жизни. А я, оставшись в тишине опустевшей аудитории только закрываю глаза, зачем-то вспоминая как его губы прижимались к моим в тесном лифтовом пространстве и шептали мне, обещая то, что никогда больше не случится. И я зажимаю уши ладонями, сильно, утыкаясь носом в сведенные локти и прикусываю губу, чтобы вытравить все это из своей головы. Навсегда! Навечно!!!
А потом встаю и решительно иду на следующее занятие, чтобы вновь невидящим взглядом таращиться в доску, где преподаватель выводит формулы и рассказывает ценный материал. А я ничего не слышу, потому что в моей голове как на репите звучит голос этого бессовестного мажора:
Ну вот и славно, Агата! Это же просто подарок небес, не иначе! И я выдыхаю, заставляя себя слушать слова лектора, включаться в живое обсуждение, отвечать и даже улыбаться чьим-то замечаниям. Вот так! И не забывать о том, что мне тоже глубоко фиолетово! Абсолютно на все сто!
А на большой перемене, встретившись со своими друзьями, я изо всех сил корчила из себя хохотушку и не обремененную переживаниями девушку. П-ф-ф, да что уж там корчила? Я и есть она. И глазами по толпе голодных студентов в столовой шарила просто так, от нечего делать. А может просто боялась, что это размалеванная Погремушка подойдет, чтобы опять припечатать меня своим ярко выраженным равнодушием. Но время шло, а мы так и сидели в прежнем составе: я, Пашка, Аня, Полина и Сережа. Никто к нам не подошел, чтобы сдвинуть столы и испортить своим присутствием нашу трапезу, рассказывая тупые шутки и смотря на меня слишком пристально, слишком беспардонно.
Ничего. Тишь и благодать.
Только вот мое показное равнодушие не обмануло Левина, слишком давно он знает меня, в курсе всех моих вывертов и душевных порывов. Поэтому, я даже не удивилась, когда, уже выходя из столовой, Пашка притормозил меня и, обеспокоенно заглядывая в глаза, спросил:
— Что этот мудак сделал?
Я вздохнула, но решила ответить честно.
— Наконец-то скрылся с моего горизонта.
— М-м, славно. Только вот почему мне кажется, что ты этому не очень-то и рада, Малиновская? Але, не пугай меня! — Пашка даже за плечо меня схватил и немного встряхнул для надежности.
— Ну точно, Левин, сейчас только до дома доберусь и как начну в подушку рыдать! — фыркнула я и стряхнула его руку.
— А что тогда кислая, как капуста моей бабушки? — нахмурился друг и наклонился ко мне еще ближе, — Давай, колись, что этот идиот тебе сделал? Если обидел, то я не посмотрю на то, что он в два раза меня крупнее и врежу ему хорошенечко.
— Паш! — рассмеялась я.
— Ну, что?
— Да пошел он, этот Громов! Просто ему не понравилось, когда я про него правду сказала, она же глаза колет, сам знаешь, — вздохнула, отвернулась и двинулась по коридору, упорно держа голову прямо.
— Что сказала-то? — не унимался с расспросами Пашка.
— Что знаю про его тупой спор, что он пустой и никчемный, — и пожала плечами, признавая, что реально ни слова ни соврала.
— А он?
— А он сказал, что ему фиолетово, — а увидев недоуменный взгляд Левина только кивнула и добавила, — и на меня, и на мое о нем мнение.
— И даже не извинился? — продолжал ошарашенно смотреть на меня мой друг. Я же только хмыкнула и спросила?
— А разве такие, как Демид Громов умеют извиняться? — и это был риторический вопрос.
— Да уж, — согласно кивнул Пашка. Ну а что тут еще скажешь?
И после этого, мы попрощались и разошлись по разным сторонам. Я почти бездумно брела по коридору, выискивая глазами нужную аудиторию, а когда завернула за очередной поворот, то тут же наткнулась взглядом на самодовольную физиономию Карины Пелех. Она прямо вперилась в меня взглядом и улыбалась своей хищной улыбкой. Но на этом она не остановилась. Стоило мне только подойти ближе, как она начала генерировать свою агрессию, облачая ее в ядовитые слова.
— Ну-ну, новенькая, не грусти. Но у тебя реально не было шансов. Увы и ах, но это правда жизни — на таких, как ты только спорят, — и победно рассмеялась.
И тут меня как обухом по голове приложило, а в груди расползлась черная и омерзительная в своем проявлении ярость. Неужели он реально настолько полон дерьма, что всем и каждому рассказал, как забил на меня?
Я стояла посреди коридора, а в голове моей неотвратимо нарастал панический шум, я уже не слышала, что в своей злобе все говорила и говорила мне Пелех. Почти не видела, как за ее спиной хохочут, прикрывая рты ее закадычные подружки, такие же гнилые и пустые, как их предводительница. Я только пыталась держать лицо, ошарашенно преодолевая болезненное волнение, силясь успокоить заходящееся от обиды сердце и хоть как-то прийти в себя.
Но когда увидела появившегося Громова, как всегда, улыбающегося и о чем-то радостно переговаривающегося со своими друзьями, то я наконец-то поняла, что не могу больше. Я не смогу здесь и сейчас все это вынести. Надежда была, слабая, но была, но умерла именно тогда, когда он равнодушно мазнул по мне взглядом и отвернулся, махнув рукой Карине, мол «поди сюда». Вот так, их жизнь просто продолжается, тогда как моя…А к черту!
И тогда я развернулась, и просто пошла в противоположную от аудитории сторону, целенаправленно собираясь впервые в жизни прогулять пару. И, зло поджимая губы, я приказала себе терпеть. Просто, черт возьми, терпеть вот это вот все!
Плевать! Я справлюсь, я все это переживу!
Только тишина собственной комнаты не принесла мне облегчения и я, вопреки тем словам, что сказала сегодня Левину, все-таки не выдержала и расплакалась, пряча раскрасневшееся лицо в подушку.
Ненавижу!
Глава 25
POV Агата
Утро встретило меня отекшим лицом и синяками под глазами. Очаровательно! Просто прекрасно! А вот нечего было полночи в потолок таращиться и по дому колобродить, вспоминая равнодушные, наполненные ядовитым сарказмом, слова Громова. И чего я вообще свои мысли на этого мажора трачу? Глупая гусыня!
Только вот почему-то именно сегодня я все-таки заглянула в то отделение своей гардеробной, где все еще с бирками висели те самые вещи, что с таким энтузиазмом мне накупила моя мама. А может и вправду надеть на учебу что-нибудь эдакое, чтобы у этой самоуверенной Погремушки челюсть со всего размаху на пол шандарахнулась? Господи, Боже ты мой, да что я думаю такое вообще? Мама дорогая…
Решительно отвернулась от дорогущего шмотья и, пребывая в самом разужасном настроении за всю свою сознательную жизнь, почти не глядя выбрала черный брючный костюм, и зло напялила его на себя. Вот, так-то лучше!
Перед парами у меня была назначена встреча с научным руководителем по дипломной работе, которая прошла успешно и немного улучшила мое настроение. Это был тот самый, встреченный мною в первый учебный день, преподаватель. В меру строгий, но профессионал своего дела — Виктор Сергеевич. Мы как-то сразу с ним сработались, я показала ему свои наработки, и он остался практически полностью ими доволен, внеся лишь пару корректив.
Обрадованная, что с дипломом у меня все улажено и идет в правильном, рабочем русле, я почти и позабыла про свои насущные проблемы.
Да и с друзьями мне в этой жизни несказанно повезло, они всегда рады отвлечь меня от моих взлетов и падений странными звонками и разговорами. Так и сейчас, стоило мне выйти из кабинета Виктора Сергеевича, как мой телефон разорвался натужным вибрированием. И как только я приняла вызов, так тут же мои барабанные перепонки были атакованы басовитым криком Пашки Левина:
— Агата!
— Ну я. Дальше-то, что? — я даже телефон от уха подальше отнесла, с подозрением на него поглядывая.
— Ты уже это видела? — очередной восторженный вопль вырвался из динамика телефона на максимальной громкости.
— Левин, ты чего горлопанишь как резаный? — ответила я вопросом на вопрос.
И тут же услышала его радостный, чуть ли не с прихрюкиванием хохот. Он что, с катушек там слетел совсем?
— Паш? Паша? — позвала я друга, но он все гоготал и гоготал, бормоча только что-то нечленораздельное, между приступами запредельного веселья.
— Ма…Малиновская…Я тебя люблю!!! — уже повизгивал Левин.
— Э-м-м, ну ладно, взаимно, — я даже затылок почесала и тоже начала тупо улыбаться, хотя, вот хоть убейте, не понимала причину столь вопиющей радости.
— Так ты реально ничего не видела и не знаешь? — немного придя в себя спросил Левин.
— Ну я что, попугай?
— Ладно, тогда и не буду говорить, это лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — и отключился. Просто взял и повесил трубку! Не, ну вы представляете?
Звонок из разряда: «Знаешь, как заинтересовать идиота? Нет? Завтра расскажу».
Ай, ну и ладно, фиг с ним, с Пашкой этим и его странностями. У меня прямо по курсу пара на которой придется опять пересекаться с чертовой Погремушкой. Вообще-то, мне плевать, но сам факт, что придется сидеть с ним в одном помещении и дышать с ним одних воздухом, меня жутко бесил.
Глянула на часы и тут же припустила в сторону аудитории. Не опоздать бы ненароком, и так вчера, идиотка я эдакая, занятия пропустила. Не хватало еще и сегодня опоздать. Но, вопреки опасениям, в аудиторию я вошла даже с небольшим временным запасом и тут же наткнулась на картину маслом.
Блондин Ветров и брюнет Аверин сидели за партой и предавались безудержному веселью, хохоча примерно так же, как совсем недавно это делал мне в трубку Левин. Рядом с ними примостились и Пелех со своей группой поддержки, также отчаянно зубоскаля и повизгивая от смеха. А напротив этой ржущей компании стоял Громов в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, черных джинсах и таких же кедах. Стоял, смотрел на них и снисходительно улыбался.
И стоило только этой мажористой стае увидеть меня, как блондин вскинул руки вверх и зааплодировал, присвистывая и еще больше покатываясь со смеху. Брюнет же пошел дальше, встал, вперился в меня взглядом и на всю аудиторию заорал:
— Малиновская, я люблю тебя! — ну вот, и этот туда же. Но тут же Аверин испортил весь свой апломб новым приступом самого настоящего конского ржача.
Я непонимающе смотрела на них, пытаясь утихомирить свое сбившиеся дыхание, а потом перевела взгляд на Громова и сердце мое от чего-то словно кольнуло в груди. Но он не смотрел на меня, а только продолжал с царским видом поглядывать на своих друзей и ухмыляться. Все, Агата, вернулся настоящий Демид, тот, который в сторону таких, как ты, даже и не посмотрит. Зачем? Слишком скучно, слишком пресно.
И я собрала всю свою силу воли в кулак, показывая одним только взглядом все то, что я думаю про эту расчудесную компанию, приподнимая брови и поджимая губы. В гробу я их шуточки видала!
Села за свободный стол и достала тетрадь, стараясь не обращать внимание на этот нескончаемый балаган за спиной. Благо, преподаватель не заставил себя ждать. Так и минула пара, а затем и вторая.
На большой перемене я пыталась выяснить в чем была причина Пашиного странного звонка, но ребята только загадочно мне улыбались, но никто ничего не говорил, обещая только, что скоро я сама все узнаю и увижу собственными глазами, ибо оно того стоит. Ну я и плюнула на это гиблое дело узнать у них хоть какие-либо подробности. Больно надо. Своих проблем выше крыши.
Оставшиеся занятия тоже прошли без приключений. Я специально отсиживалась до самого звонка в закутке перед аудиторией, чтобы не пересекаться с расчудесными одногруппниками, заходя в помещение только с появлением преподавателя. Так и вышло, что не зря, ибо остаток учебного дня прошел без треволнений.
Зато за пять минут до окончания последней пары я получила смс от Левина с просьбой после звонка не тянуть и сразу выйти на улицу, что я, собственно, и сделала. Все-таки женское любопытство страшная штука.
Ребята тут же поволокли меня на лавку в тени раскидистых ив и тополей, но с видом на парковку автомобилей и попросили немного подождать. Я же только кивнула и уныло уставилась в новостную ленту своего смартфона, пока не услышала оживление своих друзей.
— Агата, смотри, идет, — толкнул меня плечом Пашка, и я подняла свои глаза на шагавшего в окружении друзей Громова.
Да они что, издеваются? Но мое возмущение быстро прошло, когда я увидела к чему именно подошел Демид на прилично опустевшей парковке.
— Да не может быть, — прошептала я.
А ребята же только весело и от души рассмеялись!
Глава 26
POV Агата
Я смотрела на заниженную в хлам Ладу Приору ужасного золотого цвета и глазам своим не могла поверить. Но и это было не все. На багажнике этого чуда российского автопрома криво-косо был прилеплен какой-то совершенно неказистый ярко-салатовый спойлер. О, боги, пощадите! И как вишенка на торте, на боку автомобиля красовалась огромными буквами надпись: «Моя Ламба. Люблю её!».
Так вот, что загадали Громову его друзья в счет проигранного спора? Еще одно доказательство того, что он все-таки забил на меня, все понимал, осознавал, а теперь ни о чем не жалеет, смело принимая свое поражение. Вон как ржет, черт разрисованный.
— Пацаны с вашего факультета говорят, что ему на этом ведре придется месяц рассекать. Представляешь! — обхохатываясь проинформировал меня Пашка.
— Боже! Ты бы видела, как он сегодня на этой красотке приехал на учебу, там даже глушителя нет! Мало того, что она ревет как перепуганный бизон, так еще и страшно чихает, когда притормаживает. Агата, ну ты чего такая хмурая? Смешно же! — корчилась от смеха Анька, а у меня в груди опять от обиды неприятно потянуло и заныло. Но я только фыркнула и опустила голову, не в силах смотреть на этот мажористый праздник жизни.
— Мне плевать, ребят, пусть хоть в картофельном мешке месяц по улицам Москвы скачет. Мне от этого ни холодно, ни жарко, — выдала и ведь ни капли не покривила душой. Это мне за спор до сих пор не приятно, а так, пусть этот Громов со своей компанией хоть что там делает. Мне ровно!
Но я, глупая гусыня, нет-нет, да поднимала глаза на нелепое золотое авто с салатовым бампером. Благо, хоть из-за кустов нашу компанию не видно было и то хлеб.
Вскоре к знаменитому трио подошли еще какие-то студенты, весело смеясь и о чем-то переговариваясь. И вся эта картина говорила только об одном — Демиду плевать на свой проигрыш, он даже в плюсе остался, вон сколько внимания к его царской персоне.
А потом я увидела, как из здания вышла Пелех. Громов тут же громко свистнул ей и махнул в свою сторону. Девушка без промедления припустила в сторону веселящейся компании парней, получила приглашение сесть в салон, а потом и бодро в него запрыгнула, помахав на прощание своим закадычным подружкам. А раскачанный татуированный мажор только дал пять своим товарищам, рассмеялся, сел за руль и завел мотор, газуя и красуясь на потеху разношерстной публике. Вот так, ему и крутая тачка не нужна, чтобы телок окучивать.
Ловелас недоделанный!
Бесит! Бесит! Как же он меня бесит!
— Ладно ребята, цирк окончен, пора бы и расходиться, — хлопнула я себя по коленям и встала на ноги, — всем пока и до завтра!
— Ну, Агата, — потянули мне вслед ребята, но я только отмахнулась.
— Ну, не интересно!
Через институтский парк вышла на остановку и замерла, в ожидании своего автобуса, отрешенно наблюдая, как золотая Приора выруливает со стоянки, цепляя брюхом каждую колдобину, издавая мерзкие шаркающие звуки. Но, сидящие в салоне Громов и Пелех, только весело смеялись, тут же врубая музыку на всю катушку. На меня даже взгляда не кинули, проезжая мимо.
Через пару минут ко мне подошла Полина, она тоже предпочитала добираться до дома на автобусе, а не на метро, и приобняла меня за плечи, весело выдавая:
— Агата, ну ты его и уела!
Да уж, прям результат на лицо. Погремушка убивается и рыдает, да?
— Поль, я тебя как человека прошу, мне эти…люди, неприятны и разговоры о них в крайней степени не интересны. Ты меня уж прости, но давай больше не будем.
— Да без проблем, — приподняла вверх ладони подруга и понимающе мне улыбнулась. Ну вот и славно. А-то будут мне сейчас бегать и про Громова каждый его шаг докладывать. Да плевала я на него с высокой горы!
А уже через минуту подошел мой автобус, и я тут же заскочила в его тесную, пахнущую усталостью, глубину. Домой.
Но, где-то посреди дороги, я не выдержала и все-таки нашла в инстаграме профиль Погремушки, долго раздумывала, нажать ли на его аватар, а потом фыркнула и совсем выключила гаджет.
Какого черта я делаю? Зачем меня вдруг потянуло смотреть его глупый профиль, наполненный такими же глупыми фотографиями! Мне фиолетово на него, так же, как и ему на меня! Все, забыли!
И я стойко следовала плану. Пришла домой, немного позанималась, вышла на пробежку в ближайший парк, поболтала с мамой и за весь день ни разу не вспомнила про невозможного одногруппника. Пройдет обида и все забудется как страшный сон, просто надо все это пережить и не реагировать так остро на все, что с ним связано. Всего-то!
И в этот же вечер я выкинула все его подаренные веники, хоть цветы еще стойко стояли почти как свежесрезанные. От души дарил, мерзавец, видимо так сильно спор хотел выиграть. Только один малюсенький розовый бутончик сунула между страницами нового романа, что читала перед сном. Ну, пусть будет вместо закладки. Вот так!
Но уже лежа в постели, я опять разблокировала свой телефон, чтобы полезть-таки на просторы всеми известной социальной сети, а потом опять каким-то загадочным образом вбить в поисковике имя разукрашенной Погремушки. И первое, что я увидела, было групповое фото на фоне безобразной золотой приоры: Ветров, Аверин, подружки Карины и Громов в обнимку с Пелех.
Поделиться книгой: