Девочка-война

Козел!

Компостировал мне мозги две недели, а теперь смеет жить припеваючи? Сволота! От злости хотелось визжать, ну, или разбить со всей дури телефон об стену. Не знаю, но сделать хоть что-то, чтобы выпустить из себя это странное напряжение.

И тут я заметила это. Вверху дисплея притаился маленький беленький конвертик. Сердце отчаянно заколотилось в груди и я, затаив дыхание кликнула на него, чтобы прочитать сообщение. Вдох и …

«Привет. Пойдешь завтра со мной на хоккей? Играет «ХК Сочи» против «Спартака». Что скажешь?»

Глава 27

POV Агата

Это не было разочарование. Не-а. П-ф-ф, вот вообще не оно!

Просто я не думала, что Илья вдруг пригласит меня на хоккей. Неожиданно, знаете ли, вот и все. Да и вообще, я говорила ему как-то, что хоккей очень даже люблю и уважаю. Вот, собственно, и итог. Он ярый поклонник московского «Спартака» и мне должно импонировать то, что он на матч пригласил именно меня. Так? Так!

И я пойду, еще как пойду! Илья умный и симпатичный, в моем вкусе, без каких-либо дурацких рисунков на теле, не страдает этой безбожной тягой к раскачанным банкам вместо рук и ног, не носит никаких фенечек и стальной лабуды по всему телу. Золото, а не парень!

И я беру и печатаю ему свое согласие, извиняясь, что ответила так поздно. Ответ прилетает мгновенно, и я заставляю себя улыбнуться:

«Начало в семнадцать тридцать. Может тогда перед матчем прогуляемся, пообедаем где-нибудь?»

«Здорово! У меня пары до двух, потом совершенно свободна», — решительно печатаю я ответ.

«Тогда я подъеду к твоему институту и заберу тебя. Договорились?»

«Договорились!»

И я бы рада испытать хоть толику энтузиазма по поводу завтрашнего свидания с, во всех смыслах положительным, Ильей, но не могу. Нет его, этого чертового энтузиазма! Почему? Ну, а я откуда знаю? Я просто сижу и пялюсь в телефон, мозгами понимая, что по-настоящему стоящий и перспективный парень обратил на меня свое внимание. Но улыбка на моих губах появляется отчего-то только тогда, когда я представляю, что один расписной мажор, не буду называть его имя, увидит меня в компании Ильи. Увидит и наконец-то уяснит для себя, что у него никогда не было шансов выиграть тот идиотский спор. Не всем нравятся пустые, разрисованные Погремушки, так-то. Например, мне не нравится, вот от слова «совсем»!

С последней мыслью я и заснула, а утром следующего дня в гардеробной опять кинула взгляд на дорогущие шмотки с бирками. А-а-а, ну и черт с ними! Надену! У меня как-никак свидание сегодня, имею право и есть самый настоящий повод выглядеть красиво.

Выбрала черно-белую мини-юбку в стиле «Шанель» с золотыми пуговицами и к ней добавила черную кашемировую водолазку с длинным рукавом. Волосы распустила, завив кончики крупными кольцами и дополнила образ высокими кожаными ботфортами на плоской подошве. Отпад! Юбка, конечно, коротковата, но ничего. Старый, потрёпанный рюкзак пришлось заменить изящным портфельчиком на тоненьком ремешке, а вместо потасканного плащика, накинуть на себя новое легкое пальтишко молочного цвета. Придирчиво окинула себя еще раз взглядом и скривилась. Из зеркала на меня смотрела столичная фифа, а не краснодарская обычная девчонка. Но, мне больше почему-то не хотелось быть обычной. Я впервые в жизни хотела нравиться. Кому? Ну так Илье, конечно! Кому ж еще?

Вышедшая проводить меня в институт мама, даже присвистнула от неожиданности, а потом покивала головой с одобрительным видом и подняла оттопыренные большие пальцы вверх.

— Дочь, ну ты у меня сегодня и конфетка, — и приобняла меня за плечи.

— Дунькина радость? — скептически фыркнула я, хотя умом и понимала, что новый образ мне действительно идет.

— Просто радость, малышка моя, — поцеловала меня в щеку родительница и мягко подтолкнула к выходу, — беги, а то еще на пары опоздаешь.

— После занятий не ждите, — окрикнула я маму, уже перешагнув за порог, — иду на хоккей.

— С парнем? — послышался ее вопль, а потом и она сама вырулила из-за угла.

— Да, — кивнула я и улыбнулась.

— С тем самым? — поиграла бровями мама.

— Нет, — выдохнула я и настроение в миг покатилось по наклонной, — того самого парня больше нет и не будет, мам, — и вышла за дверь.

И зачем я так ей сказала? Как будто когда-то он был…Чушь несусветная!

И вообще! Надоело! Надоело столько думать и вспоминать об этой громиле разукрашенной. Ну сколько можно-то, Агата, алё-гараж? Все, отвалил и славно, порадовались, в ладоши похлопали и дальше живем припеваючи, смотря широко открытыми глазами в светлое будущее.

Но нет же, ёлы-палы! Стоило только войти в аудиторию на первую пару, как глаза тут же отыскали поджарую фигуру Громова. Он сидел на стуле, закинув мускулистые руки за голову и снисходительно улыбался на какую-то реплику своих друзей. Но стоило мне только перешагнуть порог, как его глаза устремились в мою сторону, прошлись по ногам, облаченным в высокие ботфорты, затем юбке, что едва прикрывала все стратегически важные места, мазнул еще чуть выше и тут же отвернулся, не выказывая больше к моей персоне и толики внимания.

И в груди тут же заломило. Наверное, на погоду. Осень, как ни крути, в Москву приходит быстрее, чем в солнечный Краснодар.

Лекции и большая перемена прошли где-то мимо меня, я бродила по институту как сомнамбула и все действия выполняла на полном автомате, мотивируя для себя это тем, что просто пребываю в ожидании вечера и встречи с Ильей. Но на последней паре мне уже так не думалось, я просто мечтала свалить домой, укутаться в теплый плед и смотреть как солнце тает в кривом горизонте города.

А все от того, что преподаватель попросил меня раздать методички, так как я сидела на самой первой парте. Ну логично же, кому же, как не мне? Я медленно, но верно, подходила к парте, где в одиночестве сидел Громов, вытянув под столом свои длинные ноги, обутые в неизменные белоснежные кеды. Уж не знаю как, но подавая ему проклятую книженцию, наши ладони соприкоснулись. Он просто протянул руку и будто специально скользнул по костяшкам моих пальцев. Один ничтожный контакт, а меня словно током прошило. От омерзения, не иначе!

И я резко отдергиваю руку, но усилием воли заставляю себя не смотреть на него. Вот просто нет, Агата! Нет! И голос преподавателя заставляет меня обернуться и замереть:

— А теперь разбивайтесь на пары, ребятишки.

И стоит мне только повернуться обратно, то я вижу, как радостно пересаживается на пустующее место к Громову размалеванная как на парад Карина. Ну кто бы сомневался, правда?

Я только хмыкаю и иду дальше, разнося бесконечные методички, более не поднимая взгляда на раскачанного, почти двухметрового мажора и его королевишну. Плевать! Плева-а-ать!!!

Время, как вода, сквозь меня и мимо. Звонок и облегченный выдох. И сообщение от Ильи, как глоток свежего воздуха:

«Жду тебя на крыльце»

Вот, Агата, это то, что тебе нужно. И я заставляю себя нестись к нему на всех парах, поспешно забегая по пути в раздевалку за своей верхней одеждой, а потом туда, на улицу, где меня уже ждет хороший парень Илья.

— Привет, — выдыхает он приветствие, и я вижу, как загораются его глаза.

— Привет, — отвечаю я ему и улыбаюсь на его реакцию.

— Идем?

— Идем, — и согласно киваю.

Но отойдя всего несколько десятков шагов, все-таки не выдерживаю и оборачиваюсь.

Там на крыльце стоит Громов и обнимает свою королеву.

Плева-а-а-ать!

Глава 28

POV Агата

Хоккей прошел на Ура! И хоть «ХК Сочи» и продула в сухую «Спартаку», я все равно получила невероятное удовольствия от того, что сходила на матч. Даже горло сорвала, пока орала во всю силу своих легких хоккейные кричалки. Боже, это реально было здорово! Да, места у нас были не самые лучшие и сектор с минимальным обзором льда, но это не умаляло того драйва, что дарила эта сумасшедшая игра.

Правда, сначала меня немного напрягало наше общение с Ильей, ведь перед матчем я реально чувствовала, что разговор, между нами, не клеится, а вопросы звучат вымученными и надуманными, но зато после мы буквально исходили на восторг обсуждая просто потрясающую игру. Признаюсь, я не была вот прям ярым фанатом хоккея, да, все, что происходило на льду мне нравилось: динамика, скорость, драйв. Но, до профи мне было, конечно, как пешком до Китая, а, когда Илья так взахлёб начинал говорить про свой московский «Спартак», я не могла не улыбаться, кивать головой и согласно твердить на все его рассказы: «О, да! Мне бы тоже хотелось увидеть то-то и то-то…»

И когда парень закономерно спросил меня, когда довез до дома на такси:

— Пойдешь со мной еще?

Я не смогла ему ответить «нет». Я действительно хотела построить нормальные человеческие отношения с замечательным парнем, умным и добрым, чтобы забыть наконец-таки…э-э-э…ну, чтобы забыть уже всю эту фигню со спором на меня всяких там разукрашенных, самовлюбленных мажоров. Вот!

— Еще спрашиваешь? Конечно! — заулыбалась я.

И тут же всю легкость, между нами, как рукой сняло, потому что Илья наконец-то шагнул ко мне навстречу и осторожно заключил в свои объятия. Я замерла как истукан, боясь даже дышать. А если он поцелует меня? А если…

Но не успела я и дальше накрутить себя, как парень отстранился и тепло мне улыбнулся.

— Тогда до связи. И еще раз спасибо, Агата, за чудесный вечер, — а затем опять открыл дверцу такси и кивнул мне, а я от чего-то облегченно выдохнула. Ну, так рановато с поцелуями, вы не находите? Вот на втором, может быть, уже и можно, а на первом, ну совсем некомильфо. До этого же он просто пару раз провожал меня до дома, так что это не считается.

— И тебе, — тоже кивнула я ему в ответ и открыла калитку во двор.

Но почти тут же обернулась, потому что услышала, как позади с ревом пронесся черный спортивный мотоцикл, пулей проскочил до поворота и с заносом на заднем колесе выехал на проезжую часть. Вот же отчаянный! Покачала головой и пошагала дальше, тут же забывая о горе мотоциклисте.

Мама и папа Веня сразу же замаячили в коридоре, стоило мне только открыть входную дверь и загадочно на меня поглядывали. Они что, издеваются надо мной? Мне двадцать лет, как-то странно так себя вести, когда дочь пришла со свидания еще до девяти вечера.

— Ну, как все прошло? — первой не выдержала и задала вопрос мама.

— «Спартак» победил, — и показала оттопыренный большой палец, а потом сняла пальто и разулась, и прошла в дом.

— А свидание? — не унималась родительница, а папа Веня смешно семенил за нами и упорно делал вид, что ему не интересны мои ответы. Вот чудные!

— Отлично! — и вновь моя улыбка на тысячу мегаватт.

— Может расскажешь подробности за ужином? — еще один настойчивый вопрос.

— Спасибо, мы перекусили после матча, — спешно ответила я и закрыла дверь прямо перед любопытным носом Ренаты Аскольдовны.

И тут же моя приклеенная улыбка с меня и отвалилась. Я припала спиной к двери и устало прикрыла глаза, стараясь не думать ни о чем, просто побыть наедине с собой и ничего не анализировать.

Слишком рано! Слишком!

Ничего и не должно же ведь происходить так сразу. Ну, ведь правда? Должно пройти немного времени и однажды, мое сердце при виде Иванова Ильи обязательно забьётся быстрее, дыхание перехватит, а щеки окрасятся предательским румянцем смущения. И потом, когда он обнимет меня, чтобы наконец-то поцеловать, я не буду думать «а что, если?», я буду просто этого ждать. Потому что, буду действительно этого хотеть. А пока и рефлексировать не стоит, что Илья мне пока видится просто другом…

На ходу скидывая себя опостылевшие дизайнерские шмотки, я двинула в сторону душевой, повернула вентили на максимально допустимую температуру и встала под обжигающие упругие струи.

И такая злоба меня в этот момент обуяла! Ведь я не должна была хранить в своей памяти все то, что было связано с Погремушкой, но совершенно ничего не могла поделать со своей памятью-предательницей, что услужливо, раз за разом, подсовывала мне сцену из лифта, где наши губы соприкасались и мы дышали одним воздухом на двоих. Это не должен был быть он! Демид Громов бессовестным образом украл у меня эти мгновения близости! Вор! Бессердечный обманщик без стыда и совести! Он не достоин того, чтобы я думала о нем и вспоминала его лживые зенки!

Только вот я все равно думала, и вспоминала, и не могла почему-то навсегда вытравить все эти ненужные мне воспоминания из своей головы. Проклятие какое-то! Да, я злилась на него, ну так и черт с ним, отвалил от меня и слава Богу! Дальше-то зачем все это в голове свей мусолить, Агата Вениаминовна, а? Непонятно…

Выйдя из ванной комнаты, я расчесала свои длинные волосы и нанесла увлажняющий крем на лицо, а потом услышала, как мой телефон натужно вибрирует где-то в недрах моего нового кожаного портфельчика. Покопалась и обнаружила уже четвертый пропущенный от Машки и только собралась ей перезвонить, как гаджет завозился в моих руках, оповещая об еще одном, пятом звонке от подруги.

— Ну, чего тебе, неугомонная? — смеясь и вздыхая приняла я вызов.

— Малиновская! Ты обнаглела? Я почему все узнаю о твоих телодвижениях последней? То про своего качка татуированного гасилась, теперь вот про Иванова смолчала. Предупреждаю, редиска ты эдакая, что я в одном шаге от того, чтобы обидеться на тебя!

— Ну а что рассказывать, Маш? Мы сходили на хоккей, наши сочинцы продули, — начала я вещать, но подруга быстро меня перебила:

— Так, стоп, давай-ка с самого начала, как, что, где и почему?

Ну и я ей рассказала, обо всем и по порядку, но только вот приставучей Машке и этого было мало, она, на, моменте, где я начала вещать про матч, опять меня беспардонно перебила:

— Так, погоди, Агата. Мне вот эту всю фигню про хоккей знать не особо-то и интересно. Ты мне лучше расскажи, как твой Громов отреагировал на то, что ты с другим на свидание пошла.

Я аж встрепенулась вся.

— А при чем тут Громов?

— Х-м, значит, то, что он твой — возражений нет? — рассмеялась Машка.

— Да пошла ты…в баню! Ясно?

Машка от чего-то хохотать стала только еще больше, а я только отняла трубку от уха и недоуменно на нее уставилась.

— Малиновская, я тебя люблю! — ухахатывалась Машка, — Ладно, горемычная ты моя, давай может встретимся завтра и уже нормально обсудим всех твоих ухажёров?

— Давай, — фыркнула я, — только никаких ухажеров у меня нет. Есть только Илья.

— Да-да, — тут же согласилась подруга и повесила трубку.

Вот дурная баба! Ай, ну и фиг с ней, мне-то лучше знать кто мой, а кто не мой…

Правда же? А-то…

Глава 29

POV Агата

Приехавшая ко мне на следующее утро Машка, громко присвистнула, оглядывая мои новые хоромы. Да, что говорить, она даже перед моими родителями не стушевалась, а только поздоровалась и с умным видом похмыкала, мол «ну ничо-о-оси». Но пик восторга у подруги пришёлся на мою комнату. Тут Машка широко открыла рот и обалдело таращилась по сторонам.

— Мать моя женщина! Ну, что я могу сказать, Агата? Это тебе не сталинка бабы Нюры с коврами на стенах, — а потом понизила голос, оглянулась по сторонам, как будто нас кто-то мог подслушать, и продолжила шепотом, — что-то мне тут и дышать страшно.

— Да ладно тебе, не так уж тут и кучеряво. А вон та позолота и не позолота вовсе, ты уж не подумай, так, просто краска. Да и мебель не раритетная, а так, китайская подделка, — и после этих слов мы обе сначала взвизгнули, а потом и расхохотались, повалившись на мою необъятную кровать.

— Наверное, дядя Веня готовился, очень ждал тебя, раз такую красоту тебе тут намутил, — успокоившись, произнесла Машка.

— Наверное, — согласно кивнула я и действительно задумалась о том, что когда-то в этой комнате было что-то другое и папаня мой к вопросу моего переезда подошел со всей душой. Или нет! Нет у него души, и он просто нанял дизайнера без вкуса и запаха и сотворил вот это вот все. Еще бы он время свое тратил на дочь, которую целых десять лет не вспоминал.

— Ладно, милашка, давай уже, колись. Правда, что твой Громов по Москве теперь на Приоре рассекает? — резко сменила тему Машка.