Навечно твой

— Тогда Джонс, — поправил себя Скотти и кивнул обоим мужчинам, прежде чем уговорить Бет уйти. Им нужно было вернуться в дом. Самолет уже там, ожидая их, и, несмотря на занятость, пилоту не понравится необходимость охлаждать свои реактивные двигатели. К сожалению, задержка не прекратится даже после того, как они доберутся до дома. Мортимеру еще предстояло объяснить задачу Бет. и сказать ей, что Скотти пойдет с ней.

«Чего?» Бет удивленно моргнула от слов Мортимера. Они прибыли в дом всего несколько минут назад. Сэм встретила их у двери и отправила в офис Мортимера, где он шокировал ее приветствием: «Я рад, что ты не пострадала в аварии. Я не думаю, что Скотти и Донни справились бы с этой работой без тебя. Это требует деликатного подхода».

Покачав головой, она в замешательстве сказала: «Но я работаю с Тибо и Валерианом. Они-"

— Оба получили нож в сердце, — торжественно прервал ее Мортимер. — Рейчел, доктору Аржено, хотелось бы, чтобы они взяли хотя бы еще один выходной до полного выздоровления.

— О, — слабо сказала Бет. Она ожидала, что к настоящему моменту двое мужчин выздоровеют, если им сделают переливание крови и тому подобное, но похоже вылечились не полностью, а она не врач, так что, похоже, она застряла со Скотти немного дольше.

«К счастью, — продолжил Мортимер, — Скотти и Донни могут их заменить, пока Тибо и Валериан выбыли из игры».

Бет не была уверена, насколько это хорошо. Она предполагала, что ей придется подождать и посмотреть, что задумал Скотти, появившись здесь.

— Итак, — продолжил Мортимер, продолжая тему, — вы вылетаете в Ванкувер, Британская Колумбия, по одному довольно деликатному делу.

— Насколько деликатному? — с интересом спросила Бет, стараясь не думать о том, что она застрянет в самолете с Мистером Сексуальность на хороший пятичасовой перелет. По крайней мере, она думала, что именно столько времени займет перелет в Британскую Колумбию.

— Сильно деликатно, потому что в нем задействована Кира Сарка, — объяснил Мортимер.

«Кто такая Кира Сарка?» — спросил Донни раньше, чем Бет успела.

«Младшая дочь Афанасия (Athanasios) Сарки».

Судя по торжественному тону Мортимера, этот Сарка был кем-то, кого они все должны были знать, и имя действительно звучало смутно знакомым, но Бет понятия не имела, кто это мог быть.

Мортимер, должно быть, уловил это, потому что объяснил: «Он глава Русского Бессмертного Совета».

Ах, да, наверное, поэтому она и слышала это имя. Несомненно, он уже упоминался в разговоре раньше, и она не обратила внимания. Бет ненавидела политику. Но еще больше, чем политику, она ненавидела, когда с людьми, будь то бессмертные или смертные, обращались по-разному из-за богатства, власти, политических связей и тому подобного.

— Значит, он глава Русского Бессмертного Совета, — пробормотала она, а затем изогнула бровь. — А это важно, потому, что?

Когда Мортимер заколебался, Скотти сказал: «Афанасиос означает Бессмертная Смерть на древнегреческом языке».

Она понятия не имела, какое это имеет отношение к чему-либо, но это привлекло ее внимание. — Его родители дали ему имя, означающее Бессмертная Смерть?

— Нет, его люди, когда он жил в Греции, — сухо сказал Скотти, а затем добавил, — потому что он казался им бессмертным, и быстрым, и безжалостно убивал своих врагов. Атан всегда был немного вспыльчивым и кровожадным.

— Хм, — сказала Бет, не впечатленная.

«Он не тот, кого мы хотим без необходимости расстраивать», — сказал теперь Мортимер. «Он непредсказуем и склонен к немедленному возмездию за предполагаемое пренебрежение. Поэтому с его дочерью нужно обращаться осторожно».

Бет обдумала это, а затем спросила: «Что она сделала?»

«Недавно она переехала в Британскую Колумбию, чтобы посещать летние курсы в университете. Она живет в кампусе и, по-видимому, питается с копыт».

«С копыт значит, что она кусает смертных, верно?» — спросил Донни, и когда Мортимер кивнул, он вздрогнул и покачал головой. «Это плохо.»

— Определенно, — согласился Мортимер.

«Так». Бет подняла одну бровь. «Ты хочешь, чтобы мы устроили аварию для этой Киры? Может быть, что-то вроде той, которая чуть не убила меня сегодня?

«Что?» Мортимер уставился на нее.

«Что-что?» — невинно спросила она. «Питание смертными здесь запрещено. Такое поведение, наказуемо обезглавливанием. Но, очевидно, ты не хочешь расстраивать ее отца, мистер Смертоголовый, поэтому притащить ее на суд Совета невозможно. Что оставляет наказание, которое можно рассматривать как несчастный случай, не имеющий никакого отношения к Совету, — рассуждала она.

— Мы не убиваем детей лидеров других Советов, — твердо сказал Мортимер.

— Кто сказал что-нибудь об убийстве? — легкомысленно спросила Бет. «Я говорю, что пусть Совет проголосует за то, что с ней сделать. Если она сознательно и преднамеренно нарушает наши законы, вероятно, будет обезглавлена. А потом мы…

— Совет уже проголосовал, — натянуто сказал Мортимер, перебивая ее. «Они решили послать кого-нибудь, чтобы объяснить ей наши законы и сообщить ей о наказании за нарушение этих законов. Затем за ней будут наблюдать, чтобы увидеть, продолжит ли она такое поведение. Если она это сделает, то она будет привлечена к суду».

— А, понятно, — торжественно кивнула Бет. «Девушка — тупица, у нее нет умственных способностей, чтобы понять наши законы, поэтому она нуждается в их объяснении».

Мортимер открыл рот, закрыл его, а затем, прищурившись, посмотрел на нее и обвинил: «Ты пытаешься заставить меня решить, что ты не можешь быть такой деликатной, как нам нужно, и поэтому я отстраню тебя от задания».

Бет поморщилась от обвинений, но не стала их отрицать. Вместо этого она тихо сказала: — Мы все знаем, что она знает здешние законы, верно?

— Да, — признал Мортимер, а затем указал: — Но она может не поверить, что они относятся к ней. Она молода и явно бунтарка. Ей нравится создавать проблемы своему отцу, и она может полагать, что у нее здесь есть какая-то дипломатическая неприкосновенность, или что мы просто оштрафуем ее отца или что-то в этом роде.

Бет ненадолго задумалась, а затем вздохнула. «Отлично. Итак, мы находим ее, разговариваем с ней, а затем наблюдаем за ней, чтобы посмотреть, как она себя ведет».

«Тебе нужно только поговорить с ней, объяснить наши законы и сообщить ей, что они действительно относятся и к ней, а затем разъяснить последствия, если она продолжит нарушать наши законы», — поправил ее Мортимер. «За ней уже наблюдают».

— Тогда почему они не поговорят? — спросила она с удивлением.

— Потому что они не охотники. Это не их забота. Они присматривают за ней только в качестве услуги, потому что у нас не хватает персонала.

«Ах». Бет кивнула, но затем спросила: «Есть ли причина, по которой разговор с ней требует нас троих?»

«Афанасий приставил к Кире нескольких телохранителей. Они могут возразить против вашего разговора с ней. Лучше тебе не быть одной».

— А, — снова сказала Бет. «Значит, если мы летим туда, я полагаю, мы должны арендовать машину?»

«Нет. У нас есть дополнительный офис в Ванкувере. По крайней мере, по одному в каждой провинции», — добавил он.

— Ты имеешь в виду такой дом и магазин? — с интересом спросил Донни.

«По сути, — сказал Мортимер и продолжил, — кто-то заберет вас из аэропорта и отвезет туда. Надеюсь, — добавил он себе под нос.

Бет уловила это слово и сузила глаза. «Надеешься? Что это значит?»

Мортимер остановился на мгновение, но затем вздохнул и признался: «Я пока не смог связаться с нашим агентом в Ванкувере. Но я уверен, что сделаю это до того, как вы приземлитесь, — быстро добавил он, хотя в его голосе не было такой уверенности.

— А если нет? — спросила Бет.

Мортимер кратко обдумал вопрос, а затем сказал: «Если в аэропорту никто не будет ждать, когда вы приземлитесь, позвони мне, и я дам вам дальнейшие инструкции. Однако пока мы будем исходить из предположения, что кто-то будет ждать. Они отвезут вас в дом Охотников, вы там отдохнете, устроитесь, а завтра ночью ты сможешь пойти к Кире Сарке и…

— Подожди, подожди, подожди, — перебила Бет. — Завтра вечером? Почему бы не пойти к ней, как только мы приземлимся?

«Потому что ее сейчас нет в стране», — признался он и взглянул на папку на своем столе, прежде чем добавить: «Она должна вернуться завтра к обеду, а сейчас она в Голливуде на вечеринке в доме какой-то звезды или что-то в этом роде. Я где-то здесь записал имя актера, — пробормотал он, водя пальцем по верхней странице папки, исписанной почти неразборчивыми каракулями.

Не заботясь о том, на чьей вечеринке был ребенок, Бет нетерпеливо спросила: «Тогда почему мы улетаем сегодня вечером? Почему бы не полететь завтра?»

«Потому что самолет доступен сейчас, а завтра его может и не быть», — сказал Мортимер с легким раздражением.

— Но… — начала было Бет, но ее прервали.

«Не «но-кай», Бет. У меня уже достаточно забот, и ты не доставишь мне еще неприятностей. Ты знаешь, как трудно здесь что-то делать, когда семьдесят пять процентов моих людей гоняются за этим проклятым Дресслером? Я работаю с горсткой настоящих охотников, кучей стажеров и даже волонтеров, абсолютно не обученных. Что касается попытки зарезервировать один из самолетов для чего-либо, ну, это чертовски сложно, почти невозможно. У меня есть люди, которые ездят шесть, десять и даже двенадцать часов, чтобы разобраться с вещами, которые, вероятно, пустышка, но мы должны проверять любую присланную жалобу, и если мы этого не сделаем и что-то случится, я буду тем самым Люцианом…

— Ладно, ладно, — успокаивающе сказала Бет. «Я понимаю. Ты чертовски занят и напряжен, и мы вылетаем сегодня вечером и поговорим с ней завтра. Все в порядке. Когда мы летим обратно?»

Мортимер какое-то время смотрел на нее, выглядя немного расстроенным из-за того, что она оборвала его разглагольствования, но через минуту он глубоко вздохнул и пробормотал: «Мне удалось забронировать самолет на следующий день. Воскресенье, полдень». Поднявшись, он резко кивнул. — Думаю, это все, что я хотел тебе сказать, так что, полагаю, тебе лучше отправиться в самолет. Он ждет на взлетной полосе последние полчаса, и эти ублюдки улетят по своему следующему заданию, если вы не поторопитесь.

Кивнув, Бет неохотно поднялась на ноги.

«Ваш багаж уже должен быть в самолете, а у капитана есть конверт с кредитными картами и небольшая сумма наличными для каждого из вас. Бастьен, попросил меня напомнить вам, чтобы вы сохраняли все чеки».

— Конечно, Мортимер. Не волнуйся. Мы со всем справимся, — заверила его Бет. Казалось, она еще немного поработает со Скотти. Что ж, она могла придумать что-нибудь похуже, чем работать с сексуальным шотландцем ростом шесть футов три дюйма (190 см). Временами он мог раздражать, но на него всегда было приятно смотреть.

Глава 4

«Я не могу уснуть».

Бет услышала эту жалобу от Донни, но не открыла глаза. Она была измучена и дремала на своем месте, прежде чем слова Донни вырвали ее из дремоты. Кроме того, она и так не думала, что он обращается к ней, о чем свидетельствовали следующие его слова.

«Я не знаю, как Бет может спать».

— Усталость, — тихо сказал Скотти. — Она не спала в доме.

Бет едва сдержалась, чтобы не моргнуть от неожиданности. Не потому, что он знал, что она не ночевала в доме Силовиков. Она предположила, что Сэм сказала ему это. Она была удивлена, потому что его тон был почти ласковым. Она не связывала привязанность с отношением Скотти к ней. Это было ново и просто сбивало с толку.

«Должно быть, у нее была интересная жизнь», — прокомментировал Донни, а затем добавил с кривой усмешкой: «Вероятно, у вас обоих была».

— Да, — сказал Скотти. «Долгая жизнь имеет тенденцию делать по крайней мере несколько интересных интермедий».

— Да, наверное, да, — пробормотал Донни, а затем мягко усмехнулся и сказал: — Или, может быть, это бессмертие. Это, безусловно, привело к некоторым интересным событиям в моей жизни».

Скотти просто хмыкнул на комментарий, и на мгновение воцарилась тишина, прежде чем Донни спросил: Ты когда-нибудь задумывался о них?»

— О ком, парень? — мягко спросил Скотти.

«Атланты».

— Не совсем, — пренебрежительно сказал Скотти.

— Да, — сказал ему Донни.

— И о чем ты думаешь? — снисходительно спросил Скотти.

«А что было бы, если бы Атлантида не пала? Я имею в виду, как ты думаешь, их ученые исправили бы этот недостаток?

— Какой недостаток?

«Ну ты знаешь, недостаток в программировании нано, который не дает им распадаться и не позволяет нам снова стать нормальными».

Бет чуть не села и не вставила свои пять копеек, но слишком устала, чтобы беспокоиться, поэтому просто оставалась на месте и слушала. Однако она не могла отделаться от мысли, что если жители Атлантиды хоть чем-то похожи на современных людей, она не думает, что они были слишком расстроены результатами этой ошибки. Это был научный источник молодости. Люди достигали своего пика где-то между двадцатью пятью и двадцатью восемью годами, в зависимости от человека, и поэтому нано- гарантировало, что их носители будут возвращены и останутся в. в основном навсегда, насколько она могла судить. Ну, за исключением обезглавливания или сожжения. Это был чертовский не недостаток.

— Или, — продолжил Донни, — ты думаешь, что кто-нибудь из ученых из «Аржено Энтерпрайзис» когда-нибудь найдет способ исправить ошибку или что-то в этом роде? Перепрограммировать нано?

Бет с любопытством ждала ответа Скотти, но он лишь спросил: «А что ты думаешь, парень?»

«Я думаю, что они работали с этими нано очень долго и ничего не поняли», — ответил он. «И я думаю, хотя они знают, что это естественный порядок вещей, возможно, люди в основном боятся умереть. включая ученых. Так что, может быть, они на самом деле не хотят искать исправление недостатка в нано».

«И я думаю, что был прав раньше. Ты сообразительный (хитрый) парень, мальчик, — сказал Скотти, его голос звучал поражено.

— Значит, ответ «нет»? — криво спросил Донни. «Нет, они не найдут способ исправить недостаток?»

— Ты будешь возражать, если они откажутся? — спросил Скотти с любопытством.

«Ты спрашиваешь, не против ли я всегда оставаться молодым и сильным?» сказал он со смехом. «Конечно, нет.»

Они оба помолчали с минуту, а затем Донни торжественно добавил: «Однако я скучаю по семье. Я имею в виду, что моя была не самой лучшей, но они моя семья».

«Я знаю, что семья обычно считается скованной кровью, парень, но кровь не всегда делает семью хорошей. Просто посмотри на Каина и Авеля или Константина. Иногда с помощью дружбы и времени можно создать лучшую семью». Он сделал паузу, очевидно, чтобы это дошло до сознания, а затем добавил: «Как только ты станешь полноценным охотником, ты обнаружишь, что твой напарник и коллеги станут для тебя семьей. Бессмертные осознают важность семьи и признают, что у тебя сейчас ее нет, и готовы принять тебя в свою семью».

«Ты думаешь.» Донни сомневался.

— Я удивлен, что Ли и Люциан еще не втянули тебя в свою семью, — прокомментировал Скотти.

— Значит, ты тоже не спал дома? — спросил Донни, посмеиваясь. Скотти не ответил, по крайней мере, устно. Он, должно быть, кивнул или что-то в этом роде, потому что Донни хмыкнул, а затем сказал: — Что касается Ли и Люциана, я думаю, они как бы пытались включить меня в свою семью. Я имею в виду, Ли приглашает меня на каждый праздник и пытается уговорить меня выйти в свет, но…»

— Но тебе некомфортно с ними? Скотти предположил. — Может быть, ты все еще чувствуешь вину за то, что Ли обратилась из-за тебя?

— Ага, — вздохнул Донни. — И еще тот факт, что я не думаю, что я сильно нравлюсь Люциану.

«Действительно? С чего бы это? — с интересом спросил Скотти, а затем, должно быть, прочитал его мысли, потому что сказал с уверенностью: «Ты все еще влюблен в Ли».

— Ну, да, — сказал Донни, как будто это должно было быть само собой разумеющимся. — Я имею в виду, что Ли красивая, и умная, и классная, и…

— Я не думаю, что ты не нравишься Люциану, — сухо перебил Скотти.

«Действительно? Почему? Он сказал тебе что-нибудь обо мне? — нетерпеливо спросил Донни.