Помоги проекту - поделись книгой:
Иван Петрович расправил втрое сложенный лист из тончайшей белоснежной бумаги и углубился в чтение.
– Ха-ха, – дочитав до конца, не весело совсем, деланно, засмеялся хозяин комнатки. Потом встал, вышел в соседнюю комнату и вернулся с небольшой картой Кавказа. Расстелил на свободной части большого круглого стола. – Он карту-то видел. Как нам в ту Еревань попасть. Гянджу не миновать.
– А в чём разнится? – не потянулся к карте Цицианов, вместо этого опять себе одному чачи плеснул, но, уже убирая кувшин, передумал и налил и Лазареву. – Давай, Иван Петрович за успех выпьем.
– Чей. Пойдём? Без приказа?
– Пришёл посоветоваться.
Лазарев в один большой глоток выпил вино и тоже за пирог схватился, оргрыз большущий кусок, еле в рот влез.
– А, он-то один чёрт пойдёт, тогда и нам не усидеть! – генерал-майор встал и дошёл до окна, потом вернулся, вновь на карту посмотрел.
– Гянджу, и на Шушу потом? – Цицианов так и не посмотрел на карту, и без карту себе дороги и ханства Кавказа представлял.
– Надо гонцов к терским и кубанским казакам послать.
– Конечно. Я про другое думаю. Нужно и тут дворянское ополчение собрать, убрать горячие головы из Тифлиса, как Пётр Христианович говорит, или ну их, в осаде города какой прок от князьков местных?
– Обязательно нужно брать с собой, тут одних оставлять нельзя. Найдут очередного царевича, да на царство крикнут. – Лазарев чуть захмелел, не привык к крепким напиткам.
– Так и поступим. Пойду. Теперь нужно Кнорингу доходчиво всё объяснить. Его тут оставлю. Сам тоже с войском пойду.
Генерал Цицианов ушёл, стуча каблуками по деревянной лестнице, А Лазарев стоял, облокотившись о стол, глядел на карту, не видя её, и думал о Пётре Христиановиче. Не знал, что тот спас ему жизнь, заманив в Москву царицу Мариам Георгиевну с царевнами и царевичами. И не только ему, но Павлу Дмитриевичу Цицианову, вряд ли теперь брат бакинского Хусейн-Кули-хан убьёт генерала. Повода нет. Теперь ханство крепко к России привязано. Нет Хусейну назад дороги, не простит ему шах истребления войска и смерть дяди.
– Почему Эривань-то? Что он карты не видел? – Снова задал вопрос сам себе генерал-майор.
Событие пятьдесят седьмое
Успели. И могли бы не спешить. Магомет, Аллах, Яхве и Христос с Иисусом и Заратустрой чуть помогли Петру Христиановичу. Они взяли и подгадили немного курдам. Ну, как подгадили? А вот прямо взяли и подгадили. А те – курды – нагадили.
Брехт не ошибся, на наёмников этих напала холера. Всадники дошли до Решта за один день до союзных войск, встали лагерем, и как давай их косить холера. Прямо рядами и шеренгами стройными выкашивала. Как из крупнокалиберного пулемёта Браунинга прошлась. Некому было уже Решт захватывать. В дороге ещё как-то Хусейну-аге удавалось заставлять войско двигаться, или всякие там инкубационные периоды ещё были, но курды шли к цели. А вот дошли и заболели все. Холера не шутка, там и температура, и беспамятство, и обгаженные все. И ни воды, ни лекарств. Даже шатёр всего один поставили курды. Видимо для своего Хусейна.
Народ, что с Петром Христиановичем обозрел с небольшого холма лагерь неприятеля, хотел на радостях взбодриться и атаковать ворогов.
– Отставить. Так же сдохнуть хотите. Нет от холеры лекарства. И заразиться легче лёгкого. По идее, нужно уже домой идти. Сами все умрут. А кто выживет, тот настолько ослабнет, что не то, что воевать, ползать не сможет и тоже один чёрт от жажды и голода умрёт. Ага их дурень полный, ему бы бежать …Стоп. Да он сам должно быть болен, потому и не сбежал.
– Пётр Христианович, ты скажи, а нам-то что делать? – генерал Попов, вернул Брехту подзорную трубу.
– Карантин.
– Карантин? – все начальники, что забрались на небольшой холмик, рты пораскрывали. Решт он как бы на равнине уже. Горы, что практически всю дорогу теснили войско на узкий проход к самому берегу Каспийского моря, теперь отошли на запад, образовывая огромную долину почти плоскую, только несколько вот таких невысоких холмиков к северу от Решта, это всё, что от Кавказа и остались.
– Вы хотите, чтобы эти уроды, поняв, что здесь все умрут, бросились на север и заразили все ханства? Или на Запад к себе домой. Так бы и ладно. Чем больше их в рай отправится, тем лучше, но по дороге они пройдут через Азербайджан и там всех заразят. А те уже в панике бросятся на север, спасаясь от смерти, и разнесут эту заразу по всему Кавказу. – Брехт ткнул пальцем на дорогу, что уходила на Запад от лагеря курдов. – Нужно туда поставить егерей и не дать в ту сторону ни одному уйти, отстреливать их. А здесь сделать то же самое. Снять всех, у кого есть огнестрел, с коней и организовать здесь баррикады или флеши насыпать, и не дать им прорваться назад на север. Главное, в контакт с ними не вступать.
– Так это что? – Схватился за голову Мехти. – У нас трофеев не будет. Ни коней, ни кольчуг, ни сабель, ни кинжалов?
– Ц. Блин, о чем ты думаешь? Если эта зараза проникнет в твоё шамхальство у тебя подданных не останется.
– Э! Я понял, не кричи, но когда они умрут, можно пойти собрать оружие?
– Оружие! Оружие! – завопили на десятке языков со всех сторон.
– Мать вашу, Родину нашу! Да, вы посмотрите, что творится! Тоже в муках умереть хотите и в Рай ваш мусульманский обосранным явиться.
– Ей, зачем так говоришь. Не гневи Аллаха. Но когда все умрут, то болезнь уйдёт? – Хусейн-Кули-хан бакинский воздел руки к небу, то ли прося прощения у Аллаха за этого тупого неверного, то ли уговаривая всевышнего, чтобы Брехт ответил, что да, как все курды сдохнут, так можно оружие собрать и в кошельках покопаться.
– Я не медик же! Не знаю. Там такие маленькие бактерии, ну, как вам сказать, как блохи, только в сто раз меньше. Если одна такая блоха хоть живой останется, то она на тебя переберётся и с тебя на следующего, и вы все заболеете и умрёте.
– А если как при чуме хорошо одеться и дымом обкуриться, – не унимался Мехти, – А если оружие в солёную морскую воду сунуть, а потом вытереть и маслом смазать? Блоха эта живёт в морской воде? Или сдохнет?
– В солёную воду? Не знаю. Говорю же, не медик. Точно знаю, что убивает известь и кипячение воды. Температура …
– Эй, смотри Петер-хан, а если оружие над костром подержать. Сталь ещё не отпустится, а блохи твои сгорят.
– Всё!!! Стоп. Для начала давайте кордоны организуем, пока они как суслики разбегаться не начали. Гаврилов, командуй егерям.
– Петер-хан, а скажи мне непонятливому, почему не окружить их лагерь? Они же на и юг могут сбежать? Мехти ткнул сосиской своей в сторону Тегерана.
– И?
– О, всемогущий! Это твой коварный план! Ты хочешь, чтобы часть из них сбежала на юг и заразила весь Иран. Некоторые и до Тегерана доберутся, тут не так и далеко. Ты злой человек, Петер-хан, – возопил опять задирая руки к небу бакинский хан.
– На всё воля Аллаха. Кто я такой, чтобы вмешиваться в его планы.
– Ин ща Аллах. («Как пожелает Аллах»). – Начали на колени бухаться. Теперь не остановить. Да и пусть.
– Майор Гаврилов, стрелков рассредоточь вон от того холмика, вон до того. А на дорогу стрелков лучших около сотни поставь. Чтобы залпом любую конницу остановить могли. Да и выдай им зарядов побольше, чувствую я, что придётся им сегодня в стрельбе поупражняться.
Событие пятьдесят восьмое
Попыток прорыва в этот день было пять. Одни, как Брехт и ожидал, многочисленной группой попытались сбежать домой. Где ещё искать защиты от непонятной смерти, конечно дома. В этом отряде дезертиров было человек пятьсот. Егеря успели поперёк дороги выкопать траншею и насыпать небольшой бруствер. Всадники, удирающие из лагеря, на полном ходу вывернули из-за поворота дороги и наткнулись на преграду. Встали, скучились и попали под огонь сотни егерей. Пока курды осознали, что вперёд нельзя, не пробиться, винтовки Бейкера три – четыре раза выпустили в них пули Петерса – Суворова. Половину, точно положили. Надо отдать курдам должное, они не запаниковали и стали дорогу обходить и слева, и справа. Человек по сто – сто пятьдесят в разные стороны разъехались. И наткнулись на, пусть менее плотный, но такой же меткий огонь с флангов. Пять минут и от полутысячи курдских всадников осталось три сотни коней.
Про коней майор спросил Петра Христиановича, ещё выдвигаясь на позицию. Что с ними делать? Болеет ли кони? А Брехт не знал. Решил так. Коней нужно кормить, а значит подходить к ним близко, их нужно поить, а воды нет лишней. Если даже кони и не болеют холерой, то переносить её, соприкасаясь с всадником точно могут. Так что как не вздыхали солдатики, не утирал предательскую слезу Гаврилов, а коней всех пристрелили. Плохая война пошла.
Вторая группа в этот же день пошла атакой на север. Ну, на что надеялись-то? Разве на то, что рубиться с больными побоятся, пропустят русские. Так никто с курдами рубиться и не собирался полторы тысячи спешившихся казаков встретили абреков таким плотным ружейным и пистолетным огнём, что через минуту ни одного в живых не осталось. И тут тоже сквозь слёзы казаки лошадей потом добивали. А ведь какие добрые кони были у курдов. Эх, плохая война пошла. А вот три небольшие группы ушли на юго-запад к Казвину. По ним казачьи разъезды в той стороне срельнули вдогонку, даже попали в кого-то, но преследовать не стали. В добрый путь, несите заразу прямо в женское общежитие, которым шах руководит.
Ханы и князья местные на отстрел коней реагировали болезненно. Такой добычи их Брехт лишил. Пока только роптали. Хотя Мудар уже и в глаза высказал, что ерунда это всё, Аллах сам решит, кого и когда прибрать. Нужно было уводить войско из этой долины смерти. Даже к гадалкам идти не стоит, ясно, что начнётся следующей ночью. В лучшем случае, через ночь. Самые отмороженные ночью полезут в вымирающий лагерь курдов за оружием. Там лежит несколько тысяч кинжалов, сабель, там и огнестрельное оружие бесхозное лежит. Полезут. Жадность найдёт в его рядах не очень и сплочённых слабое звено. И они принесут это оружие и вместе с ним холеру. Не сильно улыбалось помереть Петру Христиановичу, обделавшись. Как перед воротами рая с грязными штанами предстать, да и с запахом ещё. Пётр ключи от вони выронит. Нет. Нужно срочно ноги уносить, Решту теперь ничего не грозит. Нужно двигать к порту Анзали. Там уже должны появиться корабли с продовольствием и водой.
Глава 21
Событие пятьдесят девятое
Наивный албанский юноша. Это князь Пётр Христианович Витгенштейн про себя. Войско союзное уходить отказалось.
– Там все помрут, а кто не помрёт, тех пристрелим издали. От мёртвых зараза не перекинется на человека. – Грозно смотрел на него князь Мудар, шурин согласно головой кивал, хоть по-чеченски ни слова не понимал. Спелись аспиды.
Брехт последние пару часов, пока готовили обед, и казаки собирались в обратную дорогу, сидел в палатке и голову ломал, пытаясь хоть что-то там выудить про холеру. Жена же медик была. И ничего. Ну, разве, что занесли в Европу эту болезнь из Индии. Кажется, именно через Кавказ и занесли. Всё. Ни живёт ли эта пакость в воде морской, ни болеют ли ею лошади, не помнил. Для себя-то вывод сделал, что лошадей подпускать к себе нельзя. Даже если они и не болеют холерой, на шкуре или на уздечках всяких вибрионов этих могут нести. Как только это всё горцам объяснить, да и не горцам, свои казаки тоже роптали? Ага, эти казаки на его глазах поили коней и потянули за ниточку, напрягся, потянул за неё Брехт и одну вещь вспомнил. Читал или смотрел … Нет, нет, и не читал, и не смотрел, Катя-Куй совета спросила. Она доклад писала или статью в газету, сейчас и не вспомнить. Так у неё там было написано, что в 1830 году в России невежественные люди – крестьяне в основном, принимали отряды, занимавшиеся дезинфекцией колодцев хлорной известью, за отравителей и врывались в поисках врагов в казённые больницы – по стране прокатилась волна холерных бунтов. Катя и спрашивала, можно ли такое писать, ведь крестьяне это пролетарии. Посоветовал тогда ей Брехт написать, что крестьяне были обмануты помещиками, и те, проклятые кровопийцы, и были подстрекателями бунтов.
Стоп. Хлорной известью? Значит, хлор получали уже через тридцать лет в промышленных масштабах. Выходит, бертолетову соль тоже можно в промышленных объёмах получить. Гораздо проще на её основе капсюли делать. Запомнить надо и профессоров пораспрашивать, как и откуда хлор получают.
Ладно, не до них сейчас.
– Князь. Давай так сделаем, ты сейчас идёшь со своими людьми в лагерь курдов и собираете оружие, лошадей ловите. Курдов добиваете и обираете. Но! Расположитесь лагерем отдельно. А мы вас окружим. Если заразитесь и начнёте умирать от поноса, то я отдам приказ вас всех перестрелять. Пойдёт такой вариант? – Насупился бородач, потряс головой, – Ты, объясни мне, из-за своей жадности, хочешь весь свой народ погубить. Женщины, дети, старики будут тысячами умирать и тебя и твоих воинов, принёсших им такую смерть проклинать?!!
– Бу-бу-бу.
– Нет, не бу-бу-бу, а проклинать. Мало добычи, давайте соседнее ханство захватим. Там персы выгребли всё оружие, всю артиллерию. Легко возьмём.
– А тут?
– Блин блинский! Два ханства захватим!!!
– Эх. Петер-хан, а если через месяц вернуться?
– Я не знаю! Я не медик, не врач. Эта бактерия, ну блоха маленькая, что болезнь вызывает, живёт в воде месяцами.
– Хорошо. Два ханства.
Ой, ну, что за невезуха. Не могли эти сволочи на пару лет позже заболеть …
Стоп. А где они эту заразу взяли и не успели по дороге и ханства заразить? Ц. И что делать?
– Какое ханство? – не отставал чеченец.
– Давай смотреть. – Брехт карту раскрыл, – На Тебриз идти нельзя. Они пришли оттуда. Есть две дороги туда: через Карадахское ханство и есть через Сарабское. Они шли через Карадахское. Вот туда и надо идти, если в Ахаре – столице ханства эпидемия, то идём на Сарабское, если эпидемии нет, то захватываем его. А потом опять идём на юг к Сарабскому. Иди людей поторопи. Нужно быстрее уходить. Пока какой-нибудь дурень предприимчивый не полез в лагерь курдов без спроса.
– А Решт? – шурин теперь пристал.
Решт? Решт – это проблема. И как её решить Пётр Христианович не знал. Курды устроили лагерь, полукольцом городскую стену окружив. Попасть к воротам можно было только через лагерь. А там есть ещё живые, они могут и стрельнуть и с саблей на тебя броситься. Да просто заразиться можно.
Лучше всего уйти. Только засевший там со своим войском Мир Мустафа-хан, как только поймёт, что в лагере врагов все померли тоже грабить покойников пойдёт и лошадей ловить. Его нужно предупредить. И «уговорить» не трогать трупы несколько месяцев пока животные и птицы всё там не обезвредят. И солнце не иссушит всё.
– В Решт попробуем со стороны моря зайти, нам всё равно в порт Анзали нужно попасть. Для нас там должны воду и продукты на кораблях привезти.
Снимались с места под общий недовольный ропот. Эпидемия чумы при Екатерине была давно и люди в то, что какая-то болезнь может тысячами убивать людей, не верили. Старики, которые помнили ту эпидемию, дома остались, а здесь сплошная молодёжь. Бедная, жадная и непуганная.
Брехт успокоился, когда они к вечеру отошли от города на три – четыре километра на северо-восток к морю. Интересное там место. Каспийское море в этом месте создало не только залив, но и лагуну самую настоящую. Большую, от горизонта до горизонта. Мелкая пересолёная грязь лишь на десяток сантиметров покрытая водой. Целебная должно быть. Курорт можно в будущем построить. Грязелечебницу. Корабли стояли в бухте, но не у причалов, а чуть поодаль на якорях. Опасались. И правильно делали. Местные видимо о курдах знали и, увидев подходящие к городку войска, попрятались за глиняными стенами и баррикадами, из мусора на берегу организованными. Пришлось выслать вперёд Мустафу-хана ширванского, чтобы рыбаков и моряков успокоил.
Руководил этой импровизированной обороной один из беков Талышского ханства посланный сюда Мир Мустафой.
– Есть возможность пробраться в Решт минуя ворота, Юсуф – эфенди, – когда того привели, поинтересовался у него Пётр Христианович.
– Конечно, Петер-хан.
– Тогда не тяни. Скачи в город и пусть мой брат Мир Мустафа-хан сюда поспешит.
Ускакал. Брехт чуть расслабился, может и удастся из этой заварухи живым выпутаться и весь Кавказ не заразить.
Событие шестидесятое
Марат Карамурзин задерживаться у Решта не стал. Отдохнули день и две ночи и на совете ворков и пщы решили, что глупо сидеть и персов ждать на открытом месте. Местный парнишка, что пас овец рядом с городом, рассказал, что если по дороге ехать на запад, то в дневном переходе есть богатое селение. Называется Масулех. Людей нужно было кормить, да и лошадей тоже, Петер-хан выделил и овса, и риса, но эти запасы не вечны, и к тому же хотелось мужчинам мяса. А как сказал парнишка, в этом селении много овец и коров. Тронулись рано утром, но за дневной переход так до этого селения и не добрались. Оказалось, что дорога почти сразу от Решта стала круто подниматься в горы. Кроме того дорогой она оставалась не долго, уже через пару часов превратившись в тропинку, по которой больше чем пара всадников вместе проехать не могла. Заночевали в горах на берегу небольшого чистого ручья. Трава уже зелёная здесь, хоть кони пощиплют, а то один сухой овёс да сено полгода едят, соскучились по свежей травке.
Утром тронулись дальше, и оказалось, что всего в часе от селения остановились. Этот Масулех странный аул. Марат видел горные аулы, все они карабкаются в горы, но это превзошёл все. В скалах вырублены площадки и на них стоят дома. Немного два – три, потом лестница или очень крутая дорога и опять несколько домов, при этом можно было бы весь аул на одной высоте расположить. Зачем так сделано, было непонятно до самого конца.
Местные черкесов увидели и подняли тревогу, забили одной железкой о другую. И на черкесов с первых домов с крыши посыпались стрелы. Пришлось отступить. Одного аскерчи защитники аула убили. Стрела попала в глаз и троих ранили, в том числе и племянника Марата Мустафу.
Что ж, они бы тоже защищали свой аул. И не они первыми начали стрелять. В ответ загремели ружейные выстрелы, и лучникам пришлось убраться с плоской крыши здания. Марат послал десяток с дальнобойными ружьями обойти эти дома слева, и тут оказалось, что не зря местные строили дома такими уступами. Стрелы посыпались со следующих домов, точнее со следующих крыш. Если бы не нарезные ружья, что отправляют пулю на семь сотен шагов, то выкурить лучников с крыш бы не удалось. Все мужчины собрались на этой «ступеньке» и засыпали пытающихся подойти ближе черкесов просто градом стрел.
Но ружья были, и меткие стрелки у черкесов были. Загремели выстрелы, и несколько лучников свалилось с крыш домов. Этим ничего не закончилось. Местные покинули вторую ступеньку и перебрались на третью, и опять осыпали аскерчи роем стрел. Ещё двоих нетерпеливых и молодых подстрелили и одного ранили.
Поделиться книгой: