Помоги проекту - поделись книгой:
В разгар обустройства в небольшом ханстве такого огромного по здешним реалиям войска прибыл и флот. Все корабли в бухту не вошли. Знатно сходили за зипунами, Стенька Разин перевернулся в гробу. Хотя, нет же гробы у атамана. Руки, ноги и голова Разина, по свидетельству очевидцев, были воткнуты на пяти специально установленных кольях, а туловище брошено на съедение собакам. Чего тогда? Не в раю же? Со сковороды с завистью смотрит на результаты набега Ермолова и Мехти на персиян. Хотя? Не только сковорода зад греет, но и душу известие, что княжну не приволокли. Измельчали потомки.
Бог с ним с Разиным, Мехти и Ермолов привели к Дербенту семь захваченных судов, из которых два больших буса были заполнены зерном. Как выяснили у пленных их должны были отправить в Решт, но его захватил Мир Мустафа-хан – правитель Тылышского ханства. Корабли дошли до порта Анзали и вернулись. А тут и пираты Каспийского моря подоспели. Ещё прилично продуктов взяли в самом порту и соседнем городке Чалус. Воевать не пришлось. Небольшой гарнизон при появлении русско-кумыкского войска дал дёру через южные ворота, а персы сами распахнули северные, не дожидаясь штурма. Откупились тканями и продуктами, зерном в основном и горохом мелким. Зерно не простое, на семьдесят процентов – это рис. Остальное ячмень. Не сильно распространённая сейчас на Руси культура. Удачно сплавали. Главное, что теперь голода точно в войске не будет. Вот, не отнять у шаха многожёнца – молодец. И корабли подогнал и продовольствием снабдил, честно поступил. Противники должны в одинаковых условиях воевать.
На обратном пути эти два капитана зашли в Анзали и прогулялись до Решта, передали Мир Мустафе-хану послание от Брехта. Тот с радостью согласился перейти в Российское подданство и теперь не уйдёт из Решта, как хотел, а будет ждать там генерала Витгенштейна с подмогой.
Опять, блин блинский, дилемма, идти против Карабахского хана с Сулейман-ханом или двинуть войско морем в Решт.
А да, бонус ещё эти два Джека Воробья притащили с собой. Мехти всё же лучший кандидат на должность императора России, он при отплытии из Сардаб Руда глянул хозяйским глазом на рыбацкие лодки и баркасы, и скомандовал все более – менее крупные на буксир взять. Честно с Брехтом поделился, двадцать забрал себе и восемь подарил Петеру-хану. Домовитый.
Событие сорок восьмое
Пётр Христианович бросил водить пальцем по карте и оглядел склонившихся над ней соратников. Переводчиков было, как бы не больше, чем … руководителей, не военноначальниками же их называть. Чеченцы, черкесы, кумыки, азербайджанцы, лезгины, немцы, русского языка почти не знающие, всем переводчик нужен. Даже если кто и знал немного русский, Брехт всё одно подстраховался. Должны эти дядьки всё точно понять, от этого жизни зависят, и их самих, и тысяч людей у них в подчинении.
– Ну, план какой-никакой у нас теперь есть, больше конечно никакой, чем какой. Зато скажу вам по секрету: лучше никакой, чем вообще отсутствие плана.
– Ты, Петер, урежь осетра, как сам любишь повторять, – ткнул волосатой сосиской, что аллах всучил ему вместо пальца указательного, в Решт Мехти второй, – От Решта до Нухи, если на ваши вёрсты считать, то … две недели пути. И это летом. Зимой и на месяц растянется.
Брехт на карте с неуказанным масштабом и с искажённым явно силуэтом Каспийского моря и сам прикинул, что километров шестьсот между двумя возможными местами, куда Сулейман-хан может ударить. Это минус в плане, но был в нём и плюс. Кура – это река, которую вот так просто весной целой армией не преодолеешь. По данным, что собрал Брехт, опрашивая купцов своих и тех разведчиков из Кубинского ханства, что ему новости о сборе войска принесли, выходило, что перейти Куру можно либо по нескольким бродам либо по мосту. Стояние на реке Угре все в школе проходили. Там всего несколько пушек Ивана III остановили хана Ахмата от форсирования этой реки. Почему не воспользоваться опытом предков?
Мост один стоял у городка Евлах на дороге из Гянджи в Шемаху – это было очень вероятным местом, через которое пойдут войска шаха. Сам Брехт бы именно этим путём пошёл. Сразу оказываешься в тылу у восставших ханов.
Второе место – Асландузский брод, по которому можно перейти Аракс и оказаться в непосредственной близости к Ширвану, а там и Баку, и точно в тылу у Талышского хана. Леонкарань вот она, беззащитная, бери, пока этот дурачок Мир Мустафа-хан обороняет Решт неизвестно от кого.
Третья возможность тоже была у Сулейман-хан, можно прямо из Тебриза идти на восток с выходом на прибрежную дорогу у Астары, это южнее Леонкарани и севернее Решта. Тридцатитысячную армию там можно разделить и часть отправить отбить Решт, в котором не более двух тысяч человек у Мир Мустафы-хана, а вторую часть отправить на взятие Леонкарани и потом двинуть на Баку. Перекрыть все три направления Брехт не мог. Тут и самому нужно тридцатитысячную армию иметь. Приходилось гадать. Да, шпионы есть и они донесут, куда войско идёт, но прав Мехти, тут расстояния от одного возможного места до второго шестьсот, а то и семьсот вёрст по горным дорогам. Просто не успеть. Вот и приходилось гадать. Нужно выбрать два направления из трёх возможных. Пётр Христианович и выбрал. На дороге через Куру у городка Евлах он предложил собрать всю крепостную артиллерию, что имелась в их пяти ханствах и устроить, в случае выбора персами этого направления, стояние на реке Куре, за неимением Угры.
Основные же силы, отправить к селению Асландуз. А чего делать, если проклятый этот Сулейман-хан пойдёт югом? Перебросить войска?
– От Асландуза до Астары поменьше будет. Всего четыреста вёрст. – Пройдясь перстом по кривулям дорог Кавказа, сообщил Брехт соратникам.
– Тебе, Пётр Христианович, слава Суворова спать мешает? Тоже хочешь марш через горы с пушками и конницей проделать. – Покачал головой Ермолов.
– Ладно, слушая вас?! – молчат ханы и прочие войсковые атаманы с подполковниками и майорами.
– Союзную конницу разделить надо, и часть отправить в Решт, – предложил генерал Попов.
– С голоду сдохнут, если … Стоп. Ладно. Принимается. Отправим им морем продукты и фураж. Осталось желающих найти? – Брехт глянул на карту. – Марат, там, рядом есть Ардебильское ханство, сам Ардебиль вам без пехоты и артиллерии не взять, но пограбить местных можете. Только не убивайте зря людей. Чем чёрт не шутит, может, они тоже захотят в Российскую империю перейти всем кагалом.
– Что за неправильная война у тебя, Петер, получается?! Убивать нельзя, в рабство брать нельзя. – Посмурнел пщышхуэ, а потом расхохотался. – Это шутка была. Хорошо, мы сделаем, как ты говоришь, убивать будем только воинов и то, при угрозе нашим жизням. Только есть подозрения у меня, что узнав об этом, персидское войско повернёт к Решту, а вы в десяти днях пути.
– Ну, им тоже не пять минут идти, у них и артиллерия, и пехоты полно. Если и опоздаем на пару дней, то вы можете в городе за стенами запереться. Да, даже так и сделайте. Они развернут армию, приготовятся осаждать Решт, а мы им в спину ударим.
– Вот, это уже нормальный план, без осетров, хотя я бы отправил всех рыбаков в Анзали. Хоть свежая рыба будет у черкесов. Осетры, как ты и любишь.
– Правильно. – Брехт пометил карандашом в блокноте дополнения. – Ну, теперь у нас даже ого-го какой план есть.
Событие сорок девятое
На передовой линии своего войска Брехт разместил триста ослов, к спинам которых были прикреплены большие охапки сена, смешанного со смолой. По сигналу, чеченцы одновременно подожгли все охапки сена и уколами кинжалов, выстрелами и криками погнали ослов прямо на сонный лагерь персов.
А дальше … Не.
А перед этим и Пётр Христианович Витгенштейн и Иван Яковлевич Брехт убедились, что недооценивать противника и считать его глупее себя – это и есть глупость. Ему же сам Сунь-Цзы лично говорил, что: «Если ты знаешь врага и знаешь себя, тебе не нужно волноваться за исход сотни сражений. Если ты знаешь себя, но не знаешь врага, за каждую достигнутую тобой победу ты расплатишься поражением. Если ты не знаешь ни себя, ни врага, ты будешь проигрывать всегда».
Врага Брехт недооценил. Не узнал врага. Сулейман-хан поступил точно так, как Пётр Христианович и прогнозировал. Он разделил войско на три части и первое отправил к мосту через Куру, второе к Асландузскому броду через Аракс и третья напрямик к Решту. Молодец. В смысле не Брехт, а дядя шахский. Он переиграл доморощенного стратега, Петера-хана.
К Куре он отправил только пару тысяч ополченцев из Карабахского ханства, разве ротой стрелков усилив. К Араксу послал собранных в Тебризе и Карадахском ханстве (не путать с Карабахским) пару тысяч всадников с копьями. А всё войска двинул к Ардебилу, по дороге усилив его в Сарабском ханстве.
Узнал об этом Брехт, который по его мнению находился на самом вероятном месте наступления Сулейман-хана на левом берегу Аракса в полукилометре за Асландузским бродом, и дал себе пендаля. Здесь же и рота конной артиллерии была и егеря и большая часть казаков, и чеченцы и лезгины. К мосту через Куру Пётр Христианович с целой сотней разнокалиберных бронзовых пушек и половиной роты артиллерийской Ермолова отправил и в помощь ему Мехти с его кумыками выделил. Не верил, что рванёт, как укушенный, туда дядя шаха, оставив в тылу резвиться мятежников. Собрали со всех ханств крепостную артиллерию и всех пушкарей, Брехт выделил нормальный порох на основе калийной селитра и часть пушкарей Ермолова. В расчёте артиллерийском у Ермолова же всяких подносчиков порохов и ядер можно заменить на простых здоровых людей, а так Ермолов будет уверен, что самые крупнокалиберные пушки в надёжных обученных руках.
А вот к Ардебилу, как и планировали, отправили только три с половиной тысячи черкесов. Естественно, противостоять тридцатитысячной армии персов они при всей храбрости не могли.
Брехту разведчики доложили, что он осёл, когда уже и лагерь оборудовали и даже пушки пристреляли. План был хорош. Пропустить несколько тысяч персов через брод и затем устроить им огненный мешок. Спереди лупит артиллерия картечью, а с обоих флангов егеря. Такого массированного огня вороги должны не выдержать и начать драпать. Только вот брод не сильно широкий, давка начнётся и тут казаки с лезгинами и чеченцами конной лавой всё это сметают и устраивают резню, побежавшего войска персиянского. План! Куда там Клаузевицу! Карлу фону.
И тут прилетает гонец на взмыленном коне и говорит, что персидская армия идёт к морю в трёх сотнях километров от того места, где её Брехт ждёт. И туда напрямую не попасть, между ними целых два горных хребта. Только до реки Балхары, а потом вдоль побережья через Талышское ханство. Четыреста километров нужно преодолеть. Тогда как Сулейман-хану осталось всего сто пятьдесят до Ардебила.
И что самое паршивое – этот брод бросать нельзя. Сюда тоже войско идёт.
– Майор, остаёшься за старшего. Гусар с собой не беру, и войско Кубинского ханства с тобой останется. Эх, артиллерию тоже не успеть доставить. Остаётся пусть на месте. Гусар с коней сними и, как планировали, по флангам рассредоточь. А дальше всё, как и планировали. Уверен, справишься, или лезгин тоже тебе оставить.
Эрнст Георг фон Плеве покрутил, как у кайзера Вильгельма, закрученный вверх правый ус и по-детски так улыбнулся с ямочками на щеках.
– Справлюсь, Ваше Превосходительство. Поторопитесь.
Эх, вчера и сам был уверен, что справится.
Глава 18
Событие пятидесятое
Кони бегут быстрее пешего. Но не долго. Потом устают, потом отдыхают, потом медленно щиплют травку, потом пьют пару вёдер воды, потом хрумчат овсом, потом снова отдыхают. Не хотят, как заводные мулы в сказках Волкова безостановочно скакать по Волшебной стране. Егеря, как и Наполеоновские гвардейцы могли бы вёрст семьдесят за сутки пройти, но тоже не каждый день. И полевых кухонь всего десять и они могут приготовить каши для пятисот человек максимум. Пить местную воду не кипятя Брехт всем запретил и потому пришлось полевые кухни перевести только на производство кипячёной воды, а еду готовить кумпанствами по старинке. Собираются солдатики по пять-семь человек и в котелке над костром варят медленно и чёрте на чём, в смысле и ветки и трава сухая и даже лепёшки коровьего навоза. Ничего страшного, так во всём мире сейчас и делают. Однако это медленнее, чем с полевыми кухнями. Из всего этого следует какой вывод? Армия, такая разномастная, даже без артиллерии может пройти в день в районе пятидесяти километров. Не больше, обычно даже чуть меньше.
А километров этих или вёрст от трёхсот пятидесяти до четырёхсот. Делим, два пишем, три на ум пошло, и получаем, что не меньше недели идти к Ардебилу. Чуть успокаивала надежда, что войска шаха под командованием Сулейман-хана движется медленнее. Так как армия эта в десять раз больше и у этого войска есть артиллерия. И ещё была надежда, что добравшись до этого города, войско повернёт на север к Леонкарани, а, значит, пойдёт навстречу.
– Чего ты паникуешь, – Шейх-Али-шах большую часть войска оставил на броде, и с собой взял только пару сотен не ополченцев, а профессиональных воинов с нормальными огнестрелами и принявших участие не в одной сече, – побьём персов. Они от одного вида тебя на Слоне разбегутся. Богатырь из сказок.
– Ну, только на это и надежда.
Шли уже четвёртый день по каменистой дороге временами в тропку переходившую. И завалы были, в смысле оползни, и разливы речушек и ручейков набухших от таяния снега в горах. Весна.
К вечеру добрались до Баку. Брехт до этого один раз уже заезжал туда, на предмет и отсюда нефть возить в Дербент. Договорился с Хусейн-Кули-ханом, что кораблями начнут возить, как весна начнётся. Вперёд Пётр Христианович выслал шурина с десятком телохранителей, чтобы приготовили в Баку поесть и помыться. После четырёх дней ползанья по грязи и осыпям людям требовался отдых. Сам тоже сначала помылся, переоделся и только потом за чашкой кофе выслушал новости.
Опять ничего радостного. Сулейман-хан поступил наихудшим для восставших ханств образом. Он разделил войско в Астаре и теперь двадцать примерно тысяч идёт на Леонкарань, а десять, а может и больше, двинулось на Решт. До Леонкарани персам дневной переход, добавим день на обустройство лагеря и всё. А Брехт со своим … Со своей бригадой, в двух днях пути точно, это ещё если бегом бежать. И три с хвостиком тысячи разномастных подразделений без артиллерии выходят на двадцатитысячное войско с плохой, устаревшей, но артиллерией. Тут план нужен. Гениальный! Есть у вас план, мистер Фикс? Нет, мистер Фикс у меня нет плана. План успеть до сдачи города. Там нет хана, там нет войска. Только ополчение. Сдадутся, им не привыкать. А брать город без артиллерии – это уже фэнтези даже, а не фантастика.
Хусейн-Кули-хан всеми силами старался отгородиться, типа, как же я отдам войско, если Сулейман-хан сейчас возьмёт Леонкарань, потом передавит ваше мелкую банду, как блох кусучих, и подойдёт к Баку. Чем я буду город защищать? Брехт ему рассказал про нашествие Батыя на Русь. Тоже каждый князь думал в своём городе отсидеться, а если вся огромная страна поднялась бы, то неизвестно, как бы история повернулась. Но нет, раздробленность феодальная, как и сейчас на Кавказе. Чего не завоёвывать ханства ваши, если в них жителей по тридцать тысяч, а у персов армия такая?! Хусейн сопел, пыхтел, потел, молился и только когда Пётр Христианович по столу кулаком брякнул, согласился передать союзническим силам восемьсот всадников и продовольствие на трёх сотнях ослов. Весна, на арбе далеко не уедешь. Артиллерии не дал, да Брехт и не просил. Что толку от этих пукалок на плохом порохе и с плохо обученными пушкарями. Только войско задержат.
– Хусейн. – Брехт, прощаясь рано утром, положил ему могутную длань на плечико парчовое, и, глядя сверху на плешь хана, «посоветовал», – Ты вышли с нами парочку гонцов на самых резвых конях и заводных таких же подбери. Они увидят, что мы гоним персов, и тебе сообщат, ты тогда не медли, высылай воинов гнать супостата до Тебриза, а то останешься ни с чем при дележе добычи.
– Я так и сделаю, Ваше Превосходительство.
Всем … Как бы их назвать одним словом? Всем примкнувшим к нему ханам восточного Кавказа Пётр Христианович ещё с осени, предвидя все эти гонки, «совет дал». Типа, ребята, займитесь дорогами, хотя бы на десяток, а лучше на пару десятков вёрст от города, пройдите с лопатами, наведите порядок. Война же, ёксель-моксель. Логистика – наше всё. Сейчас, пройдя по дорогам трёх уже ханств, Брехт не уставал материться. Отказать ханы не отказали, выполнили указания старшего брата, только выполнили буквально. Да, дороги привели если не в идеальный порядок, то близкий к этому. Вот только ровно на десять вёрст от города. Сами, наверное, ходили с рулеткой, не дай аллах больше сделают исполнительные слуги. Отъехали на юг от Баку на десять вёрст и кердык, скорость упала вдвое. Дорога, широкая и ровная, вновь превратилась в тропку каменистую.
– Ну, ничего, дайте с шахом разобраться, – Брехт сплюнул в грязь, – научим Родину любить.
Событие пятьдесят первое
– Ваше Превосходительство, разрешите доложить?! – посланный в разведку капитан Енакиев – командир роты егерей, мокрый насквозь, вломился в палатку, что вечером разбили для князя Витгенштейна посреди русского лагеря.
– Быстро ты, а чего мокрый, только не говори, что это слёзы. – Брехт поднялся и вытолкал офицера из палатки на воздух. Проснуться нужно, голову проветрить. Со сна ещё чего не того в голову придёт.
– Через кусты полез, а они все в росе. – Капитан стряхнул с ресниц и бровей капли. Прикольно смотрится, как Вию веки поднимали, не сверху вниз, а снизу вверх.
– Ну, чего высмотрели?
– Спят, Ваше Превосходительство. Огромный лагерь. В центре высокий шатёр хана Сулеймана. И вокруг полно тоже красивых шатров. Должно быть генералы ихние.
– Беки. Да, не важно. Как думаешь, удастся сюрприз? – Пётр Христианович вгляделся в серые сумерки. Нет. Далековато.
– Всё войско на том берегу речки этой Ленкораньчай. Прямо на берегу пушки стоят. Значит, и порох рядом. Должно получиться.
– Ну и здорово, всё, отдыхай пока капитан. – Разведчик ушёл, а Брехт поспешил к соседнему шатру. Только ещё рассвет забрезжил, но шатёр князя Мудара своей зелёной расцветкой на общем фоне уже выделялся.
– Начинаем?! – главный чеченец уже не спал, стоял рядом со входом.
– Начинаем. Не подведи, князь, на тебя вся страна смотрит. Я пойду егерей поднимать. Действуй по готовности, ничего не жди. Мы сами разберёмся, когда и по кому стрелять.
Вчера на левый берег реки Леонкараньчай вышли уже поздно ночью. Темень, не видно ничего. А! Не видно ни зги. Это такое колечко на хомуте у лошади. Новолуние, да и небо пасмурное. Заметили персы или нет появление у них под боком несколько тысяч врагов, неизвестно, но ночной атаки не последовало. Как там, в хоккее и футболе, правило есть, не забиваешь ты – забьют тебе. Вот, замечательный пример. Не напали персы – нападут союзные силы.
И первый удар нанесут самые трудолюбивые союзники. Те триста ослов, что выделил Хусейн-Кули-хан для перевозки припасов.
Про ослиную атаку Брехт где-то читал или смотрел по ящику. Время точное не запомнилось, но где-то тут, недалеко. И атаку ослами с горящими на них копнами сена организовали черкесы. С кем они воевали, тоже не всплывало в дырявой памяти, но раз в анналы истории эта атака попала, то задумка явно удалась.
На одних ослов надежды мало. Потому, весь левый берег, заросший кустами, должны занять егеря. Ослы подымут панику. Егеря во время этой паники успеют сделать по десятку выстрелов, больше нельзя. Нарезы забьёт свинцом и может разорвать ствол. Но четыре с лишним тысячи выпущенных пуль, панику явно усилят. И вот тогда настанет очередь кавалерии. Их в пять раз меньше, чем персов, но у страха глаза велики. Тем более что пойдут они на лагерь тремя расходящимися клиньями. Казаки по центу, справа лезгины и вайнахи, а с лева союзная кавалерия ханов. Там самое спокойное место – артиллерия персидская. Конный пешего и паникующего всегда одолеет.
Брехт отдал команду егерям и поспешил на холм небольшой метрах в ста от реки. Небольшой-то небольшой, но с него поле предстоявшего сражения было как на ладони. И даже словно по заказу небо на востоке над морем не только розоветь начало, но и светлеть, солнце решило тоже за эпической битвой понаблюдать и разгоняло мешающие тучи.
Река это и не так чтобы уж река. Сейчас, в марте, когда начали снега таять, она по колено, а летом местные говорят, её перейти можно, прыгая с камня на камень, не замочив ног. Но в данный момент вода есть и она нулевой температуры. Вчера было довольно тепло, когда шли по дороге. Градусов десять, но к реке подошли и сразу, и похолодало, и сырость. А так про этот город Брехт из будущего помнил, что тут одно из немногих мест в СССР, где настоящий субтропический климат.
– Приготовились. Поджигай. – Нет, Пётр Христианович за сто метров от места того, где эти команды прозвучали, их, конечно, не услышал, но зато увидел, как высекают искры чеченцы кремнями, и как вспыхивают несколько факелов. Ну, а дальше – всё по плану.
Есть выверт у философов, как раз для данного события подходит. «Что случилось, то и цель». Точно. Дали ослов, и воспоминание о той битве черкесов, кажется, с крымскими татарами, в голове всплыли. Значит, так и должно было случиться.
По сигналу, чеченцы одновременно подожгли все охапки сена, смешанного со смолой, которые прикрепили к спинам трёх сотен ослов, и уколами кинжалов, выстрелами и криками погнали ослов прямо на сонный персидский лагерь. Животные с ужасным рёвом ворвались в лагерь, опрокидывая палатки, давя спящих людей и поджигая все, что могло гореть. И сразу после того, как обезумевшие животные ворвались в лагерь, открыли огонь из ружей Бейкера засевшие в кустах на берегу реки егеря. У пятерых были огромные стеновые ружья с патронами, снаряжёнными бездымным порохом. Они открыли огонь по шатрам в центре лагеря войска Сулейман-хана. Первый взрыв раздался где-то через минуту после начала ослиной атаки. Один из егерей умудрился попасть по палатке, в которой были бочонки с порохом. И это веселье только начиналось.
В лагере совершенно неожиданно возникла паника и страшная суматоха. Множество персидских лошадей, напуганных шумом и криками, устроило массовую давку людей и погром внутри лагеря. В этот момент егеря со слонобоями и начали истреблять военачальников противника, лишив его боевого руководства. Когда персидская армия была полностью дезорганизована, в лагерь внезапно ворвалась союзная конница и устроила массовую резню. Казаки кричали «Ура», чеченцы чего-то визжали на своём. Лезгины тоже не молчали, что-то похожее на волчий вой издавая.
Персы пытались бежать, ну, это только в сказке на двух ногах быстрее, чем на четырёх. Всадники догоняли бросивших оружие персов и буквально кромсали их на куски. Преследование продолжалось больше часа. Если всю союзную конницу можно оценить в три с половиной – четыре тысячи сабель, то каждый по три – четыре перса положил, прежде чем опомнился народ и стал сдающихся и стоящих на коленях иранцев в плен хомутать.
Ну, где там Наполеон со своими большими батальонами?! Тут лучше подойдёт выражение, что большие шкафа громче падают. Брехт, когда днём объезжал место «Леонкоранской резни», на что привык за две жизни к кровавым сражениям, тут хреново себя почувствовал, семнадцать тысяч трупов. Прямо устлано все на большой поле, на котором утром ещё стояло огромное и хорошо вооружённое войска Сулейман-хана
Событие пятьдесят второе
Поделиться книгой: