Помоги проекту - поделись книгой:
Ах! сударь, черт только поймает за один волосок — так и весь его.
Хорошо, Вооз! Хочешь ли ты служить при мне?
Вы шутите.
Божусь!
По самую смерть!
Имеешь ли ты мужество и смелость?
Хоть сейчас с чертом драться.
Крепок ли у тебя язык?
Жги на огне — но он не пошевелится.
Только смотри, Вооз, — измена...
Эх! сударь, не говорите мне об этакой подлости; а если не верите, сейчас подпишусь кровию!
А в случае — трепещи!
Если — если войдет мне в голову мысль изменническая[43], то да накажет меня Егова! Да буду я трястись подобно братоубийце Каину; да буду я пожран огнем, пожравшим Содом и Гомор![44] Довольно ли этого?
Дай руку, Вооз!
Верно, та красавица, которая сидит в этой комнате?
Дурак! это моя жена.
Так, верно, тот мужчина, который там остался, — верно, его горло лишнее?
Скотина! когда он лишний, так и правая моя рука лишняя.
Так скажите, чего вам надобно: славного ли шампанского? английских ли сукон? голландского ли золота? русской ли пеньки? Извольте — всего, всего, кроме птичьего молока!
И ты всё это можешь достать?
В одну минуту — и всё с самой сковородки.
Мне нужно из всего одно.
Что? Скорее.
Голландского золота или денег.
Здесь и то, и другое — к услугам вашим.
Вооз, друг мой! до сих пор я тебя испытывал — и узнал, что ты редкий человек; и если я беру это золото, и притом половину, если беру — то в знак дружества; от кого другого я бы постыдился его взять, а от тебя, скажу смело, не стыжусь. Эй, Ричард! войди сюда.
Это загадка вечности.
Почему?
Потому что эти люди по большей части бывают хамелеонами.
А может быть, я и отгадал.
Он нашего поля ягода.
К услугам вашим.
Имя ваше?
По вас-то и слово, государи мои! Для вас я буду жид Вооз, а для других — гишпанец Леандро.
Новые друзья укрепили союз свой за бутылкою вина. Проходило время, и в сердце Олимпии рождались уже подозрения в рассуждении скрытностей Дон-Коррада. Но она ни одним словом, ни одним взглядом не подала знаку, что она не довольна своим состоянием. Вооз служил Дон-Корраду кучером, поваром, борзою и гончею собакою — всем, чем только нужда требовала, и наконец сделался его душеприказчиком. Исправный Вооз мало-помалу то сим, то тем начал залечивать чахотку кошелька Дон-Коррадова. В один вечер надобно было Дон-Корраду Вооза.
— Вооз! — сказал он. Его не было. — Вооз! — повторил он очень громко. Вооз не приходит. Вдруг услышал Дон-Коррадо на дворе шум, выходит и видит Вооза в руках хозяина. — Что вы? — закричал Дон-Коррадо.
— Вор, сударь, вор! — отвечал хозяин.
Дон-Коррадо бросается на хозяина, повергает его на землю и освобождает Вооза.
— Смел ли ты, — говорит Дон-Коррадо хозяину, — смел ли ты, собака, назвать честного человека, моего друга, вором?
Друг ли он ваш или нет, а только честные люди не ходят в кухню и не воруют серебряных ложек!
Где она? Где она? Видел ли ты? Докажешь ли? Ищи — а если не сыщешь, так не погневайся!
— Обыскивай его! — закричал Дон-Коррадо.
Хозяин не пропустил ни одного кармана, но не мог сыскать серебряной ложки.
— Что, друг мой? — сказал Дон-Коррадо.
— Прошу извинения — однако ж я доложу об этом инквизиции, — отвечал хозяин и ушел.
— Вооз! — сказал Дон-Коррадо, пришедши в комнату. — Я этого не люблю!
Не всегда светит солнце, не всегда ж и дождь идет[45].
То-то, смотри, чтоб не грянул гром!
Можно сделать отвод.
Делай ты, какие хочешь, отводы — а только оставь свое ремесло!
Я, было, хотел полечить ваш кошелек.
Нет, я таким образом не намерен лечить его — и тебе велю оставить.
Если вам угодно.
Поделиться книгой: