– Адал! – крикнула Стелла. – Держи!

И она кинула мне свой меч.

Моя правая рука сама поймала его за длинную рукоять, крепко сжала ее, лезвие вспыхнуло голубым пламенем, и я спиралеобразным движением рубанул по щупальцам, прежде чем они успели обвиться вокруг нас с Наташей. Что-то громко зашипело, запахло горелой плотью, и два судорожно дергающихся обрубка свалились к моим ногам. Затем дико закричал Критон.

Я не дал ему опомниться, закрыл собой Наташу и напал на этого отморозка. Что-то мягко звякнуло, и в каждом из его щупалец появился короткий меч, а в руках длинный трезубец, и все это налетело на меня. Нет, он не так уж и прост, как кажется на первый взгляд, этот водолаз-любитель. Сперва силовое поле, теперь вот оружие неизвестно откуда. Или это магия у него такая? Нет, скорее последние достижения науки и техники.

Я никогда в жизни не держал в руках холодного оружия. Только скальпель, да еще пару раз работал топором в походе. Даже в детстве не дрался на деревянных мечах. Недавно один мой друг сильно толконутый на Толкиене, массовик-ролевик-затейник зазывал меня на свои сборы и даже обещал научить фехтовать. Я так и не собрался. Все что-то мешало. Да просто времени не было! Тут или учиться, или мечом мазать. Третьего не дано. Видел бы он сейчас меня! Умер бы от зависти. Я с невероятной ловкостью отбивал удары десятка мечей и одного трезубца. И все получалось само собой, словно я всегда был рыцарем Джедаем, Джеки Чаном и Конаном Варваром.

Не прошло и двух минут, как я отрубил Критону еще три щупальца, и мифологический, а скорее всего, инопланетный (ну есть в нем что-то марсианское!) монстр не выдержал. Он отступил, и в его руке в этот раз появилась большая розовая раковина. Он поднес ее к губам. Над морем раздался настоящий пароходный гудок.

«Ту-ту-ту! Ту-ту-ту! Ту-ту-ту-ту, ту-ту-ту!» – прогудел он, словно горнист из первой Конной, поднимающий красноармейцев в атаку.

А дальше началось шоу. Море и небо вдруг потемнели, вода забурлила, вспенилась, и на берег один за другим стали выходить существа, похожие на крокодилов, только стоящие на задних ногах и с трезубцами и сетями в передних лапах.

– Убейте их всех! – закричал им Критон. – Вот ваша пища!

Крокодилы набросились на амазонок, и закипела битва.

Вы спросите, откуда амазонки взяли оружие? Меня это тоже несколько удивило. Но потом, после битвы Флора рассказала, что оружием всех снабдила Стелла. У ней в закромах, как выяснилось, была не только минеральная вода. Эта девушка оказалась настоящим оружейным складом. В считанные минуты, она всех наших снабдила отличными мечами. Так что врешь, нас голыми руками не возьмешь!

Крокодилов было где-то полторы сотни. Амазонок сто. Но Геркулес и Стелла как раз стоили этих полста. Так что силы были равными. Обе стороны сражались храбро и отчаянно. Пощады никто не просил и не давал. Берег, как это пишется в романах, окрасился кровью.

А сверху с крутых каменистых утесов за всем происходящим наблюдали кентавры. Смотрели, и не вмешивались. Да, очень мирный народец! Козлы трусливые! Наверно размышляли, а гуманно ли это, с кем-то там драться.

А мне достался Критон, потому что в зону его силового поля так никто проникнуть и не смог, так что честь победы над этим пауком злодеем, выпала мне. Когда он опять напал на меня, я с удивлением и некоторым замешательством увидел, что вместо отрубленных щупалец у него были уже новые, еще более боеспособные и длинные. Критон рассмеялся:

– Что, гнусный обманщик, не ожидал? Будь ты кто угодно, но я сейчас выпущу тебе кишки, разбросаю их по всему берегу, а твои останки скормлю своим лошадкам.

Он кивнул на воду, и я содрогнулся, потому что увидел два ну очень внушительных треугольных плавника, рассекающих морские волны.

– А это мы еще посмотрим, кто кого, ты, фраер дешевый! – я тоже решил себя подбодрить. – И не дави на меня базаром, осьминог долбанный!

– Как ты меня назвал?

Мои слова задели Критона за живое, и он опять полез драться. Милости просим. Я теперь вооружен и очень опасен. Мне таких как ты, пятерых надо. Ну это я конечно хвастаюсь.

Тем не менее, поединок загремел с новой силой. Хотя какой поединок? У меня один меч в руке, у моего противника десять, да еще трезубец. Так что получается, что я дерусь против целой толпы врагов, как настоящий былинный богатырь.

Когда у Критона осталось всего три щупальца и палка от метлы, которая когда-то была трезубцем, я почувствовал, что больше не в состоянии шевельнуть ни ногой, ни рукой. Устал, черт меня побери!

Но и Критон утомился. Глаза выпучил еще сильнее, отполз от меня, уселся на землю и начал отращивать новые щупальца. Только не это! Второго боя, я уже не выдержу. Надо кончать с этим ублюдком прямо сейчас. Или будет поздно.

Я поплелся к Критону. Физиономия у меня наверно была довольно зверская, потому что он вдруг испугался и стал отступать к морю. Еще хуже. Надо поторапливаться. В воде мне с ним точно не справиться.

Но я не успел. Море было рядом. Мягким, сопливо-слизистым движением Критон скользнул в воду и торжествующе захохотал.

– Что, съел? – радостно спросил он, показывая из воды, стремительно растущие щупальца. – Сейчас я оклемаюсь, выйду и задушу тебя, пока ты не выпил мое море.

Надо же! Он все еще верит в эту фишку.

А я стоял на берегу, волны уже омывали мои ноги, и не знал, что мне делать. Бой был явно проигран. И вдруг я почувствовал, как что-то мягко толкнуло меня в спину. Сам собой я сделал шаг вперед и оказался по щиколотку в воде.

– Ага, – обрадовался Критон. – Так ты в моей власти.

Еще один толчок, и я уже в воде по колено. Что это? Кто это?

И тут до меня дошло. Силовое поле. Не знаю, как я в него прорвался. Может быть, Критон тогда просто не успел его включить, когда я на него налетел, но теперь оно не выпускало меня из сферы действия. И так как Критон отступал в море, его силовое поле влекло меня за ним. Вот это да! Вот это я залетел!

Следующий толчок, я в воде уже по пояс. Еще немного, и этот головоногий придурок из партии зеленых просто меня утопит. Ему даже сражаться будет не нужно. Я попытался податься назад, но там была невидимая преграда. Биться в нее то же самое, что в бетонную стену. Результат одинаков. Честно признаюсь, мне стало страшно. Почему-то больше всего на свете боюсь утонуть в воде. Это началось с того дня, как я посмотрел кэмероновский «Титаник».

А Критон, увидев мое смятение, радовался как ребенок. Он был шагах в пяти от меня, явно уже на приличной глубине. Плыть к нему – бесполезно. Его осьминожье тело плавало в воде и извивалось темной массой, а сам он по пояс был над водой, как настоящий морской бог. Он хохотал и даже утирал зеленые слезы с глаз.

– Ну как тебе это нравиться, герцог? Был ты герцог, а станешь кормом для рыб. И ты здесь, моя жемчужинка? Вернулась, значит, к папочке?

Это он про Наташу что ли? Она, оказывается, тоже тут рядом со мной. Мокрая, испуганная, ничего понять не может, сказать тоже. Проклятье! Конечно же, силовое поле увлекло в воду не только меня, но и ее. Бедная Наташка! И выпало же на ее долю столько всего. Как бы у нее крыша не поехала от всего этого.

Критон сделал мощный гребок руками, и нас чуть ли не по грудь втолкнуло в воду. Еще секунда, и мы будем плавать, как собачки и литрами глотать соленую воду.

Я зарычал и больше от отчаяния, нежели от боевой сноровки опытного воина, размахнулся и бросил свой меч в Критона. Так метают ножи. А я бросил меч. Шансов на успех было один из ста. И этот единственный шанс, оказался мой. Меч сверкающей дугой пролетел над водой и вошел острием прямо в грудь Критона. Над морем раздался такой крик, что с берега поднялись стаи чаек, которые с жалобными воплями стали кружить над водой.

Мы с Наташей упали назад, потому что стены за нашими спинами больше не было. Я вспомнил про акул и завопил:

– Быстрее на берег!

И мы поплыли, потому что в воде лучше плыть, чем бежать. Несколько взмахов, и вот она благословенная земля под ногами, под руками. Чуть ли не на четвереньках мы выползли на берег, облегченно вздохнули и обессиленные упали на горячие острые камни.

И хотя самым главным моим желанием было закрыть глаза и забыться, все же я оглянулся и посмотрел на своего противника.

У Критона дела были совсем неважные. Он все еще ревел от боли, как боевой слон. Видимо мой меч причинял ему невыносимую боль. Отчаянным движением он вырвал его из груди и швырнул в мою сторону. Меч мягко опустился рядом со мной. Но это и погубило Критона. Из открытой раны тугой струей хлынула кровь. Это была настоящая человеческая кровь. Красная, горячая и густая. С гемоглобином, лейкоцитами, сахаром, железом и всем прочим, что в ней должно быть. Скорее всего, третьей группы. Надо же, а когда я рубил ему щупальца, ничего кроме слизи и черной вонючей жидкости не было. Но теперь алая кровь хлестала из Критона фонтанами.

Акулы очень чутки к запаху и вкусу теплой крови млекопитающих. Два плавника устремились к Критону. А дальше пошли кадры из фильма «Челюсти». Когда я вспоминаю это, меня до сих пор трясет и мутит. Две огромные акулы набросились на Критона и стали рвать его на куски. Несчастный отбивался от них руками, но было ясно, что он обречен. Его ужасные крики могли тронуть любое сердце. До конца просмотреть весь этот кошмар я все-таки не смог и отвернулся.

Рядом тихо плакала Наташа. Я обнял ее и прижал к себе. Только сейчас я осознал всю степень опасности, которая ей угрожала. Боже! Я ведь мог ее потерять!

К нам подошли Стелла, Геркулес, Флора и остальные девушки. Оказывается, они уже покончили с теми морскими гладиаторами. Около сотни их трупов валялись по всему берегу, остальные видимо бежали в море. Мои друзья смотрели, как гибнет ужасной смертью Критон. С высокого берега на то же самое смотрели кентавры. Их было очень много. В центре стоял Красногрив, по бокам от него во все стороны чуть не на несколько километров плотной толпой стояли его четвероногие собратья. И все они, и амазонки, и мои друзья, и кентавры не говорили ни слова. Так что тишину данной минуты нарушали только плеск воды и последние крики Критона.

Я оглянулся только тогда, когда смолк последний крик. Критона уже не было. В том месте, где он только что был, широкими кругами расходилась красно-черная вода. Два плавника еще некоторое время крейсировали по кругу, а потом направились в открытое море. Они еще долго были видны на гладкой и вновь ставшей небесно-синей воде, но потом все же скрылись. Видимо ушли в глубину.

К моим ногам волна выбросила большую розовую раковину. И вот тогда над всем побережьем пронесся ликующий победный крик. Кричали все. Кричали Геркулес и Стелла. Последняя показывала мне поднятый вверх большой палец. Кричали Флора и амазонки. Но громче всех, конечно же кричали кентавры.

Только у нас с Наташей не было сил, чтобы кричать. Даже от радости. Что и говорить. Мы даже встать не могли самостоятельно.

Геркулес помог нам подняться. Мы повисли на нем, и стали похожи на двух утопающих, которых он только что вытащил из воды.

– Да ты герой, не хуже меня, – сказал мне олимпиец. – Как ты его сделал!

– А я знала, что ты крутой, Адал, – добавила Стелла, вкладывая в мою обессиленную руку меч.

– Пришелец! – простонала Наташа. – Сережка! Не могу поверить. Пришелец, да к тому же еще и крутой.

– Крутой Пришелец! – хором повторили амазонки во главе с Флорой.

– Крутой Пришелец! – эхом отозвались со своей высоты кентавры.

Вот так. Если до этого момента я был самым обыкновенным пришельцем. Рядовым инопланетянином, так сказать. То с этой минуты я стал Крутым Пришельцем. Так получилось.

– Никто, даже самые старые кентавры, не помнят, когда и откуда он появился. Какой грех совершил наш народ, что боги наказали нас, прислав Критона? Все это глубокая тайна, покрытая мраком времени. И всегда он был нашим проклятьем. Нашей болью. Нашим безумием.

Я возлежал на роскошном пиршественном ложе, и слушал рассказ Красногрива. В одной руке у меня был кубок с вином, в другой гроздь спелого винограда. Голову мою украшал лавровый венок. Из одежды на мне были только набедренная повязка, да белая простыня с пурпурной каймой, в которую меня завернул Геркулес после бани, где мы с ним помылись после боя. Да, у кентавров все вполне цивильно. Живут ребята в длинных крытых казармах, где у каждой семьи свое отдельное стойло. Обедают все вместе на главном лугу. В дни великих событий устраиваются роскошные пиры. Вот сейчас я как раз на такой вечеринке и находился. Вполне заслуженно, хочу заметить. Рядом с одной стороны возлежала Наташа, с другой Флора, за спиной сидела Стелла и массировала мне спину. Геркулес возлежал за соседним столом в окружении спасенных нами амазонок.

Это уже второй пир, устроенный в мою честь. Не хило да? Кентавры радовались не меньше чем амазонки, когда я освободил их от сексуальной зависимости юпитерианского проклятия. А главный кентавр объяснял мне сейчас суть дела.

– И с тех пор, как он стал жить с нами по соседству, наша жизнь превратилась в кошмар. Каждые три месяца он выплывает из моря, выходит на берег и начинает дудеть в свою раковину. Через три дня несколько сот самых уважаемых кентавров начинают страдать сильнейшей похотью. Плюс ко всему, Критон всегда выбирал такие дни, когда мы не должны приближаться к нашим женщинам. И тогда безумцам не остается ничего другого, как отправляться в пустыню на охоту на человеческих женщин. И так как ближе всех от нас живут амазонки, которые, к тому же, пользуются дурной славой, набеги, как правило, совершаются на них. Увы, но в такие дни, мы, умнейшие и высокоразвитые создания, превращаемся в самых настоящих дикарей. Это ужасно! Сколько гибнет во время этих набегов прекрасных и умных кентавров, сколько гибнет женщин. Ведь амазонки никогда не сдаются в плен без боя.

– Это точно, – поддакнула Флора.

Красногрив продолжал:

– А когда с женщинами мы возвращаемся обратно на наш благословенный берег, похоть пропадает сама собой. Тяга к человеческим женщинам исчезает, как по мановению руки.

– Почему же вы тогда не отпускали пленниц на волю?

– Критон требовал их для себя. В противном случае, грозился, что наделит похотью наших женщин. При чем, к нам их желания отношения иметь не будут. Этого мы допустить не могли. Приходилось мириться с подобной жертвой. Мы отводили пленниц под утес на берег, с которого нельзя было удрать и оставляли там. После обеда выходил Критон и выбирал себе одну из них.

– Да, – не удержался я, – ну и нравы тут у вас! И все безобразия, что самое интересное, на сексуальной почве. А что он делал с женщинами?

– Сначала он удовлетворял с ними свою страсть, а потом утаскивал в воду и там пожирал. Каждый день по одной.

– Ну и ублюдок! – хлопнул я кулаком. – Не зря я его замочил. Ох, не зря! Да это будет пострашнее любого Чакотило. Правда, Наташа?

Наташа вспомнила Критона, в очередной раз вздрогнула и проворчала:

– Мало его было акулам отдать. Этого гада расстрелять надо было! Или лучше на электрический стул!

Во! Сказала, так сказала. Я чмокнул ее в щеку. Тут же с другой стороны подставила щеку Флора. Пришлось поцеловать и ее.

– А перед началом его надо было сделать евнухом! – добавила Флора.

И все выпили очередной раз за то, чтобы на том свете Критону за все воздалось. Все остальные тосты были за меня, за Геркулеса, за Юпитера. Уже под конец, еле ворочая заплетающимся языком, я предложил выпить за мир и дружбу между кентаврами и амазонками. И вы знаете, были у меня по этому поводу сомнения, все-таки такие обиды не хилые, кровавая вековая вражда. Ничего, все согласились и выпили. Некоторые кентавры даже обниматься полезли к амазонкам, но их женщины встали перед ними грозной стеной. Не пустили. Амазонки даже слегка разочаровались. Пришлось им довольствоваться Геркулесом. И он в эту ночь не оплошал. Ел за пятерых, пил за десятерых, развратничал за… не знаю за скольких, но недовольных среди девушек утром, когда мы расставались, не было. Про себя такого сказать не могу. Где-то после шестого или восьмого кубка, меня совсем развезло, что было дальше, не помню. Помню, только, что скатерть с разводами…

А вообще, веселый это был пир. Кентавры пили вино ведрами, виноград, пшеницу и душистую свежескошенную траву съедали корзинами. Был у них и хлеб. Мяса не было. Они оказались убежденными вегетарианцами. В общем, повеселились всласть. Жаль, что я рано вырубился. Наташа как раз уже начала меня ласково так за локоток поглаживать и даже ручкой мою случайно обнажившуюся грудь погладила.

Утром второго дня мы снова, как это и положено нормальным героям в ненормальном мире, отправились в путь. И опять верхом на кентаврах. Я и Наташа, которую теперь оторвать от меня было невозможно, на Фолусе, Геркулес на Агенобарде, Стелла на симпатичном блондине по кличке Гарибальди. Флора на Анахероне. На меня она посматривала недовольно. Ревновала к Наташе. Я даже забеспокоился за судьбу моей однокурсницы. Уж больно крутые здесь нравы, и народ больно вспыльчивый. Все проблемы решаются с помощью оружия. Так что надо будет что-то придумать, пока девочки не устроили мне тут сцену из трагедии Шекспира.

Путь свой мы держали на северо-запад. Нам велел ехать туда Красногрив. Это случилось вчера вечером после того, как я вкратце рассказал ему свою историю мол, ищу своих братьев, они должно быть где-то здесь поблизости, но где точно, неизвестно.

– Может, чего слышали? – с надеждой спросил я старого мудрого кентавра. – Как у вас тут с последними известями? Программу «Время» смотрите?

Тот отрицательно покачал головой.

– Откуда? Мы же стараемся к людям особо не приближаться. Они к нам лезть тоже опасаются. Опять же, пустыня.

– Жаль, – вздохнул я. – Интернета у вас конечно тоже нет.

– Нет. Да и зачем он нам?

– Как зачем? – искренне поразился я. – Чтобы ответы на интересующие вопросы получать. Весь мир уже перешел на этот вид общения!

– А ты ступай к оракулу, – сказал Красногрив. – У нас все так делают. Если какой вопрос возник, так он его разъяснит. Надо только чего-нибудь ему поднести. Просто так говорить ничего не будет.

Мне эта мысль понравилась.

– И где у вас тут ближайший оракул? – заинтересовался я. – Мне бы желательно самого лучшего, и чтобы, значит, гонорар слишком большой тоже не брал.

– Самый лучший конечно в Дельфах, – задумчиво сказал Красногрив. – Но это далеко и пожалуй будет дороговато. К тому же в последнее время дельфийский оракул часто стал ошибаться. Недавно предсказал царю Мидасу, что у него забьет во дворе дворца золотой источник.

– И что забил?

– Забил. Да только не золотой. Полилась фонтаном какая-то черная вонючая грязь, весь дворец царю загадила, сады затопила, деревья погубила. Ни оливы ни виноград там больше не растут. Ему даже пришлось перенести свою резиденцию на новое место. Вот тебе и золотой источник!

Я конечно сразу догадался, в чем тут дело:

– Так ведь это же нефть, а не грязь! Черное золото недр. В моем мире владельцы таких источников становятся богатейшими людьми планеты. Так что ваш оракул очень даже все правильно предсказывает. Как мне до него добраться?

– Очень просто. Едешь месяц до портового полиса Херонея, там садишься на корабль и к зиме будешь на том берегу Великого моря. Там перейдешь горы, только нужно успеть до снегопада, иначе придется ждать еще полгода, и выйдешь на берег Мертвого озера. А там до Дельфов рукой подать.

Настроение у меня сразу упало:

– А что-нибудь поближе?

– Поближе? Ага, вспомнил! В трех днях скачки отсюда тоже есть оракул. Три сивиллы!

– Это что так фирма называется? Кто такие сивиллы? Гадалки?

– Вроде того. Они тебе помогут. Ты главное вина для них возьми. Красного молодого. Они его очень уважают. И вежливым будь. А то один царевич пришел к ним, стал грубить, да нахальничать. Так они ему такое нагадали, что он побежал своего отца грохнул, а потом женился на собственной матери, за что и был убит своим народом за греховную связь.

– Этого царевича случайно не Эдипом звали? – спросил я.

– Точно, Эдип его имя! А ты откуда знаешь?

– Я тут у вас много чего знаю! – подмигнул я кентавру.

Так что поехали мы к гадальному салону «Три сивиллы». Первый день скакали вдоль берега по зеленым лугам Кентаврии. Морской ветер овевал нас и успокаивал плеском волн. Купаться в море мы ни разу не рискнули. Воспоминания об акулах Критона, знаете ли.

За все это время ничего интересного с нами не произошло. Ночевки тоже были спокойные, если не считать те небольшие потасовки, которые устраивали Флора, Наташа и Стелла за то, чтобы ложиться рядом со мной. Аргументы у каждой были свои. Флора клялась, что любит меня больше жизни, Стелла уверяла, что ее первейший долг охранять мою особу, Наташа клялась, что ни за что не отдалится от меня больше чем на пятнадцать сантиметров, потому что мало ли что, да здесь в этом дерьмовом мире всего можно ожидать. В конце концов, мне пришлось спать калачиком, чтобы они могли расположиться вокруг меня треугольником.