3 причины убежать из дома

– Советую пристегнуться, – нервно срывающимся голосом сказала Камила.

Молясь, чтобы мы не съехали в кювет, я послушно примотала братишку к сиденью. Камила попыталась выровняться и даже предприняла попытку встать на правую полосу. Водитель скоро отстал и она решила сбавить скорость. Криво, но получилось. У Камилы начался истерический смех.

– Есть кто сзади? – затравленно оглядываясь, спросил Фарид.

Аарон забился в угол. Ругаясь через слово, я выкрикнула:

– Только не говори, что мы только что угнали машину!

– Боюсь, именно это мы и сделали, – хохотала приятельница. – Твою мать, я знала, что ты на меня плохо влияешь.

– Смотри на дорогу, чтоб тебя, – выдохнул Фарид и, выждав секунду, присоединился к нашему ржущему клубу. – Блин, серьезно?! Спереть тачку?

– Что я еще должна была делать?

Сил ответить от накрывшей нас нервной волны не хватило. Братишка всерьез забеспокоился о нашем состоянии. За окном проносилась бескрайняя степь в слабом лунном свете. Я обругала Аарона. Фарид провалился в сиденье, пытаясь осознать произошедшее. Убедившись, что с этого момента Аарон на 20 метров не приблизится к дорогам, я наклонилась вперед.

– Не знала, что ты умеешь водить.

– Правильно не знала.

– Круто придумали. Не знаю, чтобы бы было без вас.

– Это она, мне такое сумасшествие в голову бы не пришло, – отозвался Фарид.

Я устало уперлась головой в спинку водительского сиденья.

– Спасибо.

– Что чуть не убила?

– Сама знаешь.

Она усмехнулась и боднула меня затылком.

– Не верь ему, это было единогласное решение.

– Не выдумывай, такими вещами тут промышляешь ты, – возразил Фарид.

– Ну-ну, расскажи еще. Будто это я стибрила у математички журнал.

– Ты меня подстрекала!

Мы засмеялись, в этот раз не чтобы справиться со страхом. Чувство опасности не исчезло, но ослабло, отступило на задний план. Машина стала ехать ровнее. Когда мимо кто-то проезжал, мы ныряли вниз. Никто ничего не заметил, или не подал виду.

– Рано или поздно ее подадут в розыск, – заметила Камила, когда Фарид сменил ее, после того как мы преодолели около 100 километров.

Все согласились. Как бы нам не нравилось передвигаться таким образом, рисковать было нельзя. Решили бросить машину на рассвете, когда номера станет лучше видно.

Глава VIII

Фары выхватывали дорогу из темноты. В зеркалах отразилась желтая полоса на горизонте, свет постепенно отвоевывал место под небом. Аарон прильнул к девочкам и прикорнул. Слышалось только гудение машины, скользящей по дороге.

Я немного дергано поставил машину на обочину. Нехотя мы вылезли наружу и торопливо углубились назад в степь. На этот раз мы выгадали так, чтобы скоро добраться до города, и там сесть на поезд.

– Позади уже больше 1000 километров, – светясь радостью, объявила Камила, включив телефон.

– Такими темпами мы будем на месте через… – прикинула Аелет, поправляя рюкзак на плече. – 8 дней. Неплохо для бомжеватых подростков без документов, а?

– Не верится. Знаете, я вообще не думала, что мы выберемся дальше километра от города.

– Классно, а я-то уж думал, вы знаете, что делаете.

Мы засмеялись. День незаметно взял верх над землей. Через пару часов уже стало припекать и мы уже привычно устроили стоянку. Аарон убежал погулять, Камиле приспичило отлучиться. Аелет легла и закинула руки за голову. Я пощупал локоть. За те несколько дней все уже должно было пройти, но только в случае полного покоя. Пришлось вспоминать тот проект о профессиональных травмах, который я писал в 7 классе. Сделать это меня практически заставила биологичка, родители ей в этом подсобили. Я упирался изо всех сил. Трудно сказать, почему. С одной стороны, хотелось заниматься чем-то более интересным – вроде лазания по заброшкам или сования зажженных спичек себе в рот. А с другой, я чувствовал, как это затягивает меня. Один написанный на 100 процентов тест за другим, потом дополнительная работа на уроке, проект… Я написал его, настал день защиты и на следующий день выяснилось, что у меня 1 место. Родители чуть с ума не сошли от счастья, весь учительский состав признавался мне в любви, а на меня напала тоска. Это перестало быть просто увлечением, меня схватили за зад. Даже если бы я проиграл в области, на следующий год, и после него меня будут отправлять туда. А после окончания школы путь мне будет открыт один, четкий, прямой и обеспеченный – или медицина, или естественные науки. Но этого я не хотел, точнее, не знал, хочу ли. Я не знал, не пожалею ли об этом, буду ли доволен работой, это ли мне надо, ведь я даже не успел попробоваться ни в чем другом. На 2 тур я не поехал. Биологичка чуть в припадке не забилась от этого заявления, но я был непреклонен. Родители отреагировали спокойнее. “Почему?” – спросил отец, выслушав меня за ужином. “Ну, не мое это”. “А что твое?” – поинтересовалась мать. “Не знаю. Не решил еще”. “А что тебе стоит попробовать?” Я не нашел, что сказать. “Сынок”, – продолжил отец, – “у тебя шанс на хорошее будущее. Не вздумай упустить его из-за каких-то сомнений”. Кажется, это была не единственная хорошая возможность, ускользающая из моих рук. Я покосился на Аелет.

Одной рукой размотать нашу самодельную шину у меня плохо получалось. Понаблюдав какое-то время, девушка села.

– Давай. – Она аккуратно развязала кофту, на которой висел моя рука. – Больно?

Я покачал головой. Когда она сняла последний слой из Камилиного барахла, я согнул и разогнул руку.

– Как?

– Вроде нормально.

– Проверь на деле.

– Хорошо.

Прежде чем она успела понять, я стянул с ее волос резинку.

– Что ты… Отдай! – возмутилась Аелет, тянясь за ней.

– Сама сказала проверить, – смеялся я, протягивая кулак с резинкой в сторону.

Опираясь на одну руку, девушка не удержалась и рухнула на меня, свалив нас обоих на землю. Я прыснул и посмотрел ей в глаза, неожиданно близко. Улыбнувшись, она выхватила у меня резинку и отползла в сторону.

– Шутки шутками, а без расчески собирать волосы очень неудобно, – ворчала приятельница. Черные волосы под карэ взбухли вокруг овального лица. Пока она отфыркивалась, я убрал один локон ей за ухо и чуть не взмыл в воздух от выброса эндорфина. Аелет засмеялась, у темных глаз появились морщинки. Момент был только им, моментом, но ощущался вечностью.

Заплетя наконец хвостик, она легла рядом со мной. Я почувствовал аромат ее волос.

– Придумал, куда пойдешь? Останешься, или в колледж?

– Еще нет… Можно бы в колледж, но я не знаю, на кого.

– Август-месяц на дворе. Поторапливайся. Ты же вроде шаришь в биологии?

Я неуверенно пожал плечами.

– Вроде бы, но я не знаю, хочу ли я связать с этим жизнь.

– Посмотри и, может, поймешь. Всегда можно переучиться.

– А ты? На кого пойдешь?

Она пожала плечами.

– Ты же знаешь, я раздолбай. Год без троек только с Божьей помощью закончила.

У меня вырвался смешок. Она продолжила:

– Если все удастся, все равно – что школа новая, что колледж.

– А если не удастся?

Аелет не сразу ответила. Я почувствовал, как ее плечевой сустав напрягся.

– Не удастся – скорее всего, сразу в детдом.

Я улыбнулся и обнял ее.

– … вот, смотри, – донеслось издалека. Легкий топот. – Вот, видела? Я прыгнул аж до сюда… Видела? Классно, правда?

– Аплодирую стоя.

К тому моменту, как Камила и Аарон добрались до нас, мы уже отодвинулись друг от друга. Не обманутая этим, подруга ехидно подняла бровь. Мы тайком от мальчика показали ей неприличный жест. Она засмеялась.

К вечеру в небе сгустились гонимые прохладным ветром тучи, заморосил дождь. Степная трава блестела от повисших на ней капель, пестрые дикие цветы поникли, посвежевший воздух запах мокрой почвой. Время от времени вдалеке вспыхивали похожие на трещины молнии, и тогда укутанный в мою кофту Аарон, путаясь в чересчур длинных рукавах и поправляя то и дело падающий на глаза капюшон, бросал прыгать по лужам и испуганно подскакивал к нам. Мы наслаждались долгожданной переменой погоды. До Дескана мы добрались уже на следующий день. Это был достаточно большой еще строящийся город, с густой толпой людей и широкими четырехполосными дорогами. На одну из них вышли мы, выбравшись из степи. В километрах в сторону центра высились новенькие многоэтажки с голубыми окнами и торговые центры с яркими вывесками. Слух успел отвыкнуть от городского шума. Редко встречающиеся на окраине люди оборачивались на грязных подростков с ребенком, но вопросов никто не задавал. Когда мимо проезжали полицейские машины, мы заскакивали в переулок. Можно было представить, что бы случилось, пойди мы в центр. Повезло, что такой необходимости у нас не было.

Глава IX

Мы зашли в зажатый между домами магазинчик и, поменьше поднимая глаза, закупили еды и воды. Толстая продавщица с нарощенными ресницами, оглядев нас, цыкнула, да и только. Мы раскланялись и вышли.

– Дальше на пропитание хватит, но на билет, даже на один – нет, – заключила я, посчитав оставшиеся купюры. – Что будем делать?

Аелет молчала, механически играя с братишкой.

– Видимо, придется запрыгивать зайцами, – откликнулся Фарид.

– Видимо, так.

Фарид прошел немного вперед. Я стала засовывать деньги в сумку.

– На что ты копила? – вдруг спросила Аелет.

– А?

– Ты их прилично набрала. Копила на что-то? – Как бы она не притворялась, я видела, что она это не из любопытства спрашивает.

Я копила на гитару. Давно хотелось научиться играть. Уже раскрыв рот, чтобы сказать правду, я прикусила язык.

– Собиралась съездить с вами на природу, – усмехнулась я, закинув руку ей на плечи.

Приятельница улыбнулась с видимой натянутостью.

– Я все верну.

– Конечно. Мы с Фаридом завалимся к тебе на осенних каникулах, и только попробуй не сводить нас в кафе.

Она засмеялась и обняла меня за шею.

Местный вокзал был гораздо больше и люднее нашего. Ничего хорошего нам это не сулило. Слоняясь поодиночке по просторным, ярко освещенным залам, удалось выяснить, что подходящий поезд отходит в 18:00. Мы успешно слились с толпой и, тщательно избегая охрану, проникли на станцию.

– Пора? – кусая губы, спросил Фарид.

В 6 часов паровоз засвистел, колеса застучали. Мы прятались за колоннами.

– Нет еще…

Аарон подпрыгивал от нетерпения, Аелет сжалась, как будто готовясь к прыжку. Показался грузовой вагон…

– Давайте!

Мы рванули с места. Я побежала первой, Фарид вслед за мной, а последней Аелет с Аароном. Поезд набирал ход. Я лихорадочно огляделась. Кажется, никого нет. В любом случае, отступать поздно. Два отчаянных прыжка, сильный рывок. Я схватилась за ручку. Приблизившись, Фарид закинул сумку в вагон. Я помогла ему забраться внутрь. Состав все ускорялся. Догнав нас, Аелет посадила братишку на ступеньку. Парень поспешно унес его подальше от края. Приятельница выбросила плечо вперед, но схватиться не успела. Я поймала ее за руку. Мы с Фаридом втащили ее внутрь. Поезд уже набрал скорость, станция быстро удалялась. Мы облегченно упали на трясущийся в такт поезду грязный пол. К нам никто не заглянул и мы решили, что заслужили отдых. Грузовой вагон, что неудивительно, был набит грузом – нас окружали пыльные мешки и коробки. Места для людей явно не подразумевалось и нам пришлось есть щека к щеке. Думать о мышах совсем не хотелось. Дверь закрывать не стали, чтобы не перекрыть единственный источник света, и нашему вниманию предстала бегущая панорама степи и неба, будто бы соединяющихся где-то вдали.

Через 3 часа повечерело. Убаюканные упавшей в наше пристанище темнотой, ритмичным покачиванием и грохотом поезда, мальчики уснули. Я поддалась не так легко. Воображение включилось, как всегда, в самый неподходящий момент. У нас с братом всегда языки развязывались исключительно ночью. Мы часами лежали на нашей двухъярусной кровати, болтали и хихикали. Вдруг снизу донеслось: “Эй, Камил…” “Чего?” “Мне надо в туалет”. “Ничем не могу тебе помочь”. “Думаешь, родители уже спят?” “Почем я знаю?” “Черт, если не спят, нам конец…” “Почему это?” “Сейчас 2 часа ночи, а у меня сна ни в одном глазу”. “Ах, черт… Тогда терпи”. К его чести сказать, Камиль пытался. Но через какое-то время он сообщил: “Не могу, Камил. Я умру”. “Тогда постарайся умереть тихо”. “Нет, не могу. Прости”. “Камиль!..” Брат слез с кровати и на цыпочках пошел к двери. Я перегнулась через перила и, затаив дыхание, наблюдала за ним и мысленно прощалась. Он замер, прислушиваясь. Родители ничем не выдали своего бодрствования и Камиль, обернувшись, дал хороший сигнал. Я не стала радоваться раньше времени, и не зря. Только он потянулся к ручке, как в один момент случилось 3 вещи: в коридоре зажегся свет, в дверном проеме появился разъяренный отец, а я от испуга полетела на пол.

Я еле сдержала смех, вспоминая об этом. За весельем, как из-за разрушенной дамбы, хлынула горечь. Вместе с ним уехало мое детство.

Рассудив, что делать все равно нечего, я тихо встала, взяла телефон и села у двери. Снаружи дохнуло свежим воздухом и летним ветром. Трава и шпалы проносились внизу. Зарядку хорошо бы поберечь, но в конце концов, еще оставался Фарид, да и мне хотелось расслабиться. Я включила сотовый и зашла в электронный скетчбук. Без стилуса рисовать на экране неудобно, конечно, но я и не собиралась выставлять это куда-то. Получалось неплохо. Самое главное, очертания людей, были различимы, я порадовалась удавшимся пропорциям. Мне всегда нравилось рисовать позы, они без слов выдавали отношения между людьми. Через некоторое время, прогодавшись, я встала и отошла к сумке. Зашелестел пакет. Легкая полутьма шевельнулась. Я замерла.

– Это ты, Кам… Аелет? Разбудила?

– Меня так просто не разбудишь, – шепотом ответила Аелет, поднимаясь. – Чего не спишь?

– Не спится.

Я вернулась на свой пост. Приятельница села рядом. На нее упал бледный свет.

– Мародерством занимаешься, значит? – Она кивнула на булочку у меня в руке.

Я улыбнулась.

– Ты меня разоблачила. Опять.

– В смысле?

– Забыла, как меня из-за тебя на учет поставили?