Его поразила явная лживость основного положения Руссо, на котором сознательно или бессознательно зиждется всё мировоззрение большинства энциклопедистов, деятелей первой французской революции и их последователей: безгрешность человеческой природы. Именно в силу этого догмата революционного катехизиса и утверждают, что всё зло жизни происходит не от общечеловеческой греховности, а от зла, насильно навязываемого безгрешному большинству разными социальными авторитетами. Уничтожить уважение к этим авторитетам, приучить ставить их ни во что, перестать повиноваться им, значит, по их понятиям, изъять их из-под развращающего влияния, завоевать им свободу широкого проявления своей безгрешной и непогрешимой индивидуальности, того, что теперь называется свободой самоопределения. Как только это будет сделано, водворится, они клянутся в том, ничем ненарушимое мирное благодействие для всех. Для этого только и нужно безграничное народоправство, неограниченное самодержавие большинства. Простой подсчёт голосов при всеобщем равном и тайном голосовании даёт верховный закон воли народной, безгрешной и непогрешимой, как папа римский.
Разум человеческий – раб воли его. Чего желает воля, то оправдывает разум, услужливо подыскивая разумные основания и оправдания в том или другом направлении. Тот же человек, при разном духовном настроении, мыслит совершенно разно, удовлетворяясь при одном настроении тем, что для него же будет явно неосновательно при другом, понимая прекрасно то, что при перемене настроения становится для него непонятным, и наоборот, часто удивляясь потом тому, как мог «так думать и чувствовать».
Пока сердце бедно любовью, человек легко за любовь принимает эгоистические капризы сердца своего. Жизненная ценность любви, её мировое значение для него непонятны. Он не любит, а только мечтает о любви и принимает за любовь к человечеству желание для него безграничной свободы, в действительности потакая тем собственной похоти своеволия, полагает любовь к человечеству в признании догмата безгрешности человеческой природы и непогрешимости воли народной, принимает за освободительное движение колебание всех социальных авторитетов, что в действительности ласкает его похоть слепой гордости. Услужливый разум для всего этого подыскивает оправдания, кажущиеся ему достаточно убедительными и разумными. В действительности он ещё не любит человечества, не ревнует о благе его, и разум его молчит, несмотря на очевидную социальную опасность этих теорий и очевидные бедствия, порождаемые их практическим применением к жизни. Он легко успокаивается на рассуждениях, явно нелепых, вроде того, что эксцессы временно неизбежны после многих веков развращающего режима на пороге свободной жизни, что свобода эксцессов приведёт к добрым привычкам добровольной дисциплины, что жить чувствами злобы, зависти и мщения – лучший способ стать светом мира и солью земли, что оправдывая и поощряя всякие преступления и подлости, воспитывают общественное мнение к самым возвышенным и благородным чувствам.
Когда на деле любви ле Пле возрос в любви до искреннего и горячего желания блага человечества, он пришёл в ужас от множества ложных понятий, привитых современному человечеству «революционным бредом». Как любящая мать пугается за своего ребенка, бегущего к пропасти, не замечая опасности, так испугался ле Пле, видя, в какую пропасть может упасть человечество на этом пути горделивого самообольщения и развращающего ласкательства грешного и грехолюбивого большинства.
Видя на каждом шагу вокруг себя, к чему приводит ложь воспитания, состоящего не в разумной борьбе с порочными наклонностями ребенка, а в предоставлении широкой свободы проявлять их; видя, к чему приводит социальная ложь замены всяких социальных авторитетов безграничной свободой народоправства, с его глубоко развращающей избирательной агитацией, с его слепым повиновением ловким политическим авантюристам, выдвинутым этой самой агитацией, и руководствующимися не высокими идеалами и какими-либо идеальными традициями и благородным сознанием долга, а желанием угодить своим избирателям, он понял страшную ложь основного революционного догмата о безгрешности человечества, понял во всей её жизненной силе правду христианского учения о грехе, о необходимости покаяния, о верховенстве заповеди любви.
Завеса спала с его глаз, и, поняв жизненную правду откровения, он уверовал в Источник Откровения, в Бога Живого, и при свете веры понял вечное значение любви в связи с христианской свободой, понял, что истинную свободу, широкую свободу добра, может дать человечеству только честное осуществление правды веры в жизни, что благо человечества не в народоправстве, не в безграничной свободе самоопределения, а в сознательном и добровольном подчинении воли своей авторитету законов Правды Божией, в сознательной и добровольной дисциплине любви, не в бунте против социальных авторитетов, а в разумном понимании социальными авторитетами своих социальных обязанностей и честном их выполнении, в дружной совместной работе на дело мирного созидания мирного благоденствия всех слоёв общества, одинаково признающих для себя обязательными вечные законы конституции правды Божией.
Мысли ле Пле я передаю своими словами, но ручаюсь за точность их внутреннего смысла. В конце жизни он всё чаще говорил о вечной правде десятисловия Моисея, всё настойчивее и настойчивее призывал смирить себя до признания авторитета Откровения, возрасти в любви до честной жизни по вере, действующей любовью.
Что случилось с ле Пле, может случиться и со многими нашими соотечественниками, если они вступят в светскую организацию, проповедующую любовь и признающую дело любви за своё главное, специальное дело.
Недавно один из наших высоких сановников спросил у американца Франклина Гэлорд, уже много лет живущего в Петербурге, какого он мнения о главной причине постигших нас социальных бедствий. «Причина одна – слишком многие русские люди не соблюдают ни одной из десяти заповедей Моисея, тем более не соблюдают единой верховной заповеди Христа», – не задумываясь, ответил американец.
Как несоблюдение заповедей есть явный признак неверия, так соблюдение заповедей, хотя бы из любви к ближним, легко может привести к вере. Приступив к делу любви, многие поймут жизненную правду веры и возрастут до живой веры в Бога, который «любы есть».
Положив начало организации, объединяющей добрые силы на дело любви, вы сделаете истинно полезное дело для церкви, для Родины и для водворения социального мира.
Вот краткие тезисы всего сказанного мною; может быть вы найдёте возможным принять эти тезисы за программу нашего сегодняшнего совещания.
1. Всё зло происходит оттого, что слишком многие всем складом ума, симпатий и жизни изменяют верховной заповеди христианского откровения, совсем не понимая жизненного значения любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением, не дорожат любовью, тем более не алчут и не жаждут благодати любви, признают логику любви в жизни и честную организацию жизни и отношений на основе любви за утопию, что и привело нас к грубому ожесточению умов и сердец, к позору безысходной хронической политической и социальной борьбы.
2. Помочь горю можно только проповедью жизненной правды любви, выяснением её высокой практической ценности, громадного социального зла измены ей; проповедью покаяния в этой измене, сплочением всех добрых сил на святое дело упорядочения умов, сердец и жизни любовью.
3. Таких организаций, объединяющих добрые силы на дело мирного созидания лучшего будущего для церкви поместной и России, необходимо две: церковное братство для людей верующих и светская организация для добрых самарян.
4. Нужно ли создать новое всероссийское братство, чтобы это новое вино влить и в новый мех, или может взяться за это дело одна из существующих религиозных организаций, как «Религиозно-просветительное общество»[43]?
5. В какой форме может быть учреждена светская организация? В форме ли партии мирного прогресса, задающейся чисто этическими целями, по программе моего проекта, в форме ли отделения французского «Общества социального мира» или в форме общества типа устава, утверждённого г. Богуславским?
6. Ввиду невозможности в этом собрании принять какие-либо окончательные решения, требующие неторопливого и зрелого обсуждения, не найдёт ли совещание желательным избрать из своей среды комиссию, прося её принять на себя труд продолжить наше дело, обстоятельно обсудить, в какой форме оно может быть осуществлено и какими путями?
7. Не пожелает ли совещание теперь же высказаться и по вопросу о том, что должно служить инструкцией для комиссии, к какому времени мы будем просить её закончить свои труды и в какой форме состоится собрание для выслушания доклада комиссии и окончательного решения вопросов об уставах, их утверждении и начале деятельности?
Н. Неплюев
Киев, 11 октября 1906 г.
Партия мирного прогресса: её идеальные основы и жизненная программа[44]
Отечество наше начинает новую жизнь. Оно призвано послать своих представителей в Государственную Думу Необходимо отнестись сознательно к своим новым правам и обязанностям не только тем, которые явятся избранниками населения, но и всем выборщикам. Без этого невозможно честное отношение к России, русскому народу и к грядущим поколениям, в устроении судеб которых мы призваны играть несравненно более деятельную, а следовательно, и несравненно более ответственную роль, чем прежде.
Группируются партии. Оно и быть не может иначе. Необходимо, чтобы соединялись вместе люди, стремящиеся к одним целям, избирая тот же путь к достижению намеченной цели. В единении сила. Человек одинокий, как бы ни были разумны и возвышенны его стремления, останется бессильным оказать благотворное влияние на жизнь страны, пока не убедит умы и сердца многих, и эти многие не составят могучий союз, с которым поневоле придётся считаться другим, тем, кто с ними не согласен и им не сочувствует. Как бы человек не был убеждён в своей правоте, в разумности и благотворности своей программы, это сознание может быть только нравственным удовлетворением для него самого и не в состоянии заменить для него утешительного сознания практической пользы, приносимой стране путём благотворного влияния, оказываемого на ее жизнь, подготовляющего для неё лучшее будущее.
Одиночество тем более тягостно, чем более является человек поборником мира и единения, чем более убежденно он предпочитает путям борьбы путь мирного созидания.
Принадлежа сам именно к этой категории лиц, жаждущих мира, единения и мирной, дружной созидательной работы на пользу общую, я по собственному опыту знаю, как тяжело чувствовать себя одиноким, с небольшим кружком единомыслящих и единодушных друзей, не находя возможным, по совести, цельно примкнуть к какой-либо из больших влиятельных партий, оказывающих наиболее сильное воздействие на общественное мнение и на будущие судьбы нашего отечества. Трудно с убеждением сказать, отчего это происходит, отчего, горячо желая единения, приходится оставаться в одиночестве: от действительной несовместимости понятий и симпатий или от недоговорённости, от небрежного отношения к формулировке своих мыслей и программ. Так много накопилось недоразумений! Так часто в те же слова вкладывают бесконечно разнообразное внутреннее содержание, что можно, будучи довольно солидарными по мыслям и желаниям, совершенно не понимать друг друга и считать себя представителями совершенно разных партий, и, напротив, думая и чувствуя совершенно разно, ошибочно воображать себя солидарным с той или другой партией, вкладывающей в дорогие слова самое антипатичное содержание.
Себя я не могу упрекнуть в недоговорённости. В моих печатных трудах я достаточно подробно и ясно высказался, а дело Трудового братства является достаточно наглядной иллюстрацией практического, жизненного значения моих теоретических положений и моей программы осуществления идеалов, соответствующих моему мировоззрению. Из того факта, что до сих пор как своими печатными трудами, так и делом созидания жизни и труда на началах братского единения, я остаюсь одинок в области литературы и в области жизненной практики, казалось бы, можно заключить, что мои мысли и моя жизненная программа почти никем не разделяются[45] и что я тем самым обречён с моими друзьями на полное одиночество. Оказывается, однако, что людей, сочувствующих моим взглядам и делу Трудового братства, а следовательно, и моей жизненной программе, очень много, как в пределах нашего отечества, так и в других странах. Письма, получаемые мною со всех концов России, и восторженное сочувствие, нередко выражаемое посетителями Трудового братства, громко говорят о том, что это не так. Отчего же эти многие не составляют отдельного союза, не выставляют одной жизненной программы, с которой мы могли бы по совести признать себя вполне солидарными?! В основе этого прискорбного явления лежит очевидно какое-то недоразумение, может быть тесно связанное с непривычкой наших соотечественников высказываться, когда дело не идёт о протестах, осуждениях и пререкательствах, с непривычкой наших соотечественников к энергичной деятельности, когда приходится не бороться и устраивать демонстрации, а исповедовать правду и осуществлять её в жизни. Что делать! мы так долго смотрели на себя как на рабов, а потому и были рабами, что нам естественно более свойственно понимать свободу как буйство и крамолу порвавшего свои цепи раба, нежели как мирную солидарную, созидательную деятельность свободного гражданина!
Не будем ошибаться, мы ещё далеко не разобрались в собственных мыслях и чувствах, мы ещё далеко недостаточно выяснили себе, какой жизненный смысл вкладываем в слова, нами употребляемые, у нас ещё масса суеверных симпатий к одним из них и столь же суеверных антипатий к другим. Мы ещё гораздо больше склонны к ребячливому ухарству легкомысленного разрушения, нежели к плодотворной деятельности мирного созидания!
Сознание этой грустной правды побуждает меня кратко высказать, почему я не чувствую себя солидарным ни с одной из существующих политических партий и в чём состоит та жизненная программа, которую я считаю наиболее разумной и общественно полезной. Делаю это в надежде или убедиться в солидарности стремлений и жизненной программы нашего Трудового братства с какою-либо из ныне существующих партий, которая откликнется, печатно выразив сочувствие предлагаемой мною жизненной программе, и тем даст возможность присоединиться к ней не только нам, но и всем тем, которые нам сочувствуют и единодушно с нами тяготятся своим одиночеством, или, если ни одна из больших влиятельных партий не признает нас своими, вызвать сочувственные отклики всех, с нами солидарных и, по примеру нашему, внепартийных, чтобы предложить им сплотиться в новую партию, с новой программой и новым печатным органом, отстаивающим дорогие для нас идеалы и проводящим в жизнь излюбленную нами программу.
* * *Все существующие партии можно разделить на два больших лагеря: на консервативные и либеральные. Все консервативные, от крайних ретроградов до консервативно-прогрессивных, делают впечатление, будто вся их программа сводится на бесправие народа и безответственность власти. Говорю «делают впечатление», т. к. не теряю надежды, что это только недоразумение, происходящее от недоговорённости. Во всяком случае, ни до какой определённой программы гарантий прав народных и ответственности власти они не договариваются.
Вся разница между крайними ретроградами и представителями консервативного прогрессизма сводится на то, что первые зовут вернуться в туманное прошлое, мотивируя это чрезвычайно туманными воспоминаниями о каком-то лучшем прошлом, а вторые зовут надеяться на столь же туманное будущее, на основании туманной веры в благодетельные попечения безответственной власти, нимало не определяя при этом той программы созидания общего блага, которую эта безответственная власть, во имя какого-либо идеала, признала бы для себя обязательной.
Все либеральные партии, от умеренно-оппортунистских до радикально-анархических, делают впечатление, будто, одни менее, а другие более сознательно, но все стремятся к одному: бесправию власти и безответственности народа, причём ясна и определённа только программа разрушения всех существующих устоев хотя бы внешнего порядка и благочиния и совершенно туманны программы созидания нового общественного здания на развалинах старого, причём эти программы так многочисленны, что есть полное основание опасаться истинного столпотворения Вавилонского в тот день, когда разрушать будет уже нечего и будут вынуждены приступить к созиданию. Вера в благополучный исход варварского дела разрушения старого здания на головы живущих в нём, не только не переводя их в новое лучшее здание, но и не имея даже общепринятого плана построения этого нового здания, имеет совершенно неприличный для «свободомыслящих» людей характер наивного мистицизма и преступного легкомыслия.
Если консерваторы понимают веру в божественное происхождение власти не в смысле обязанности для этой власти повиноваться совершенно определённой правде Высшей Любви и Высшего Разума мира, а в смысле божественной санкции всякого произвола, что является наивным кощунством, то либералы со своей стороны требуют наивную веру
в непогрешимость большинства грешного человечества, веру более наивную и нелепую, чем самые грубые суеверия прошлого, чем самые грубые искажения столь презираемых «свободомыслящими» мистических учений, т. к. в этих последних требуется вера, иногда и очень нелогичная, в невидимое, а тут требуется явно нелогичная вера в человечество, всем видимое во всём блеске своей умственной и сердечной нищеты, что уже совершенно нелепо.
Кроме того все эти партии ожидают добра от буквы учреждений и прав, а не от оздоровления души народной, что делает их программы родственными по духу программе музыкантов басни Крылова.
Как при таких обстоятельствах сознательно и добросовестно примкнуть к одному из этих двух лагерей, если руководишься желанием общего блага, а не увлекаешься побуждениями личных симпатий и антипатий?
Если я и со мною все, остающиеся вне партий по тем же причинам, как и я, ошибаемся, пусть консерваторы выскажут, в чём же заключается их программа созидания общего блага, одинаково нравственно обязательная как для народа, так и для власти, но выскажут её совершенно определённо в её практическом применении в области жизни политической, социальной, семейной и трудовой; пусть либералы со своей стороны выскажут не менее определённо, в чём же состоит их мировоззрение, идеал, соответствующий этому мировоззрению, этика, логично вытекающая из этого идеала и равно обязательная как для власти, так и для народа, какова программа практического осуществления этого идеала во всех областях жизни. Если никакого общего мировоззрения, никакого общего идеала, никакой общепринятой этической системы, а следовательно, и никакой общей программы созидания лучшего будущего в жизни у них нет, пусть ясно формулируют, на чём же основана их вера в лучшее будущее для человечества, их вера в возможность какой-либо созидательной работы совместно с людьми, готовыми во имя самых разнообразных теорий, а всего чаще подчиняясь самым разнообразным инстинктам, только совместно разрушать; на чём основана их вера в непогрешимость большинства человечества, вера в доброкачественность западноевропейской культуры в то время, когда во Франции конгресс свободно мыслящих постановляет объявить войну не только всякому проявлению религиозности (т. е. идеальности), но и всякому проявлению нравственности (т. е. самоограничения в направлении верности этим идеалам), требуя дружных усилий для вытравления всяких религиозных и нравственных понятий в женщинах и детях, когда преступность малолетних, не только воров, но и убийц, возрастает в ужасающей прогрессии, когда ораторы с изумительным цинизмом публично заявляют, что, завоевав для себя свободу, совсем не намерены признавать права свободы за своими противниками, не признают за ними права свободно проявлять свою веру, признают всякую религию и всякую нравственную систему за вредные для человечества суеверия, с которыми наивно бороться доводами разума, а можно и должно бороться только ударами кулака.
Если бы меня спросили, к кому же я себя причисляю, к консерваторам или либералам, я скажу: и к тем, и к другим в некоторых отношениях, ни к тем, ни к другим во многих пунктах по-видимому принятых ими катехизисов. Думаю, что со мною в том же положении находятся очень многие, желающие, как и я, общего блага, требующие от власти определённой программы мирного созидания общего блага и признания логичных последствий этой программы одинаково обязательными не только для народа, но и для себя, желающие в то же время и свободы широкого проявления добра и сильной власти для ограждения общества от всякого проявления злой воли, несогласные в угоду консерваторам враждовать против всего либерального, против всякой свободы, равно и в угоду либералам враждовать против власти и всех консерваторов.
Мы не хотим вражды, не верим в её благотворное значение. Мы хотим общего блага, хотим стремиться к нему путём мирного созидания, не смешивая однако понятия о мирном созидании с беспринципностью покладистого оппортунизма. Мы хотим немедленной, дружной работы на дело мирного созидания, понимая, что каждый день промедления увеличивает социальную опасность, делает более невозможным путь мирного созидания, увеличивая неизбежность грубой борьбы и злого, нелепого дела варварского разрушения. Мы не согласны в угоду представителям рутины откладывать начало мирной созидательной деятельности на неопределённое время или делать в этом направлении кое-что и кое-как для отвода глаз и успокоения совести, обманывая себя и других и тем не выводя наше отечество из заколдованного круга грозной опасности бесконечной борьбы, бесконечной вражды, раздоров и социальных потрясений.
Не останавливаясь долее на чужих программах, приступлю к изложению нашей программы, программы нашего Трудового братства, объединённого в единомыслии и единодушии, одобрившего предлагаемую программу. Может быть во многих отношениях признают нас своими как консерваторы, так и либералы, что даст нам возможность стать связующим звеном между всеми добрыми элементами, искренно желающими общего блага, подаст повод тем и другим полнее и определённее высказаться, лучше понять друг друга, с большим сочувствием и уважением отнестись друг к другу. Этой ролью миротворцев мы особенно дорожим. Этого результата – более тесного, дружного единения между всеми сынами русского отечества на пользу общую – особенно желаем. Это же даст возможность и друзьям нашим проверить сознательность своей дружбы к нам, сознать свою ошибку, если окажется, что они с нами гораздо менее солидарны, чем это думали, или ещё теснее соединиться с нами для совместной практической работы – проведения в жизнь общего идеала путём осуществления общей жизненной программы.
Желая дать возможность объединиться в этой партии всем людям доброй воли, всем желающим достижения мирного благоденствия страны добрыми путями мирного прогресса, без различия национальностей и вероисповеданий, постараюсь выражать мои мысли такими терминами, которые могли бы быть всеми ими приняты и послужить соединительным звеном между ними. Все истинные представители доброй воли, присоединившись к этой партии, легко переведут для людей, менее их убеждённых, всё сказанное мною на язык той национальности, на язык того вероисповедания, к которому сами принадлежат.
Идеальные основы1. Мы верим в силу добра, а не в силу зла.
2. Мы сознаём необходимость достигать торжества добра добрыми путями и невозможность злыми путями не только подготовлять торжество добра, но и самим приобретать устойчивые привычки добра, а следовательно, и становиться способными служить на дело торжества его и принять участие в этом торжестве, когда оно будет достигнуто.
3. Высшим добром мы признаем разумную деятельную любовь. Она одна – цемент, способный сплотить всю нашу Россию в одно стройное единство. Она животворящий дух всякого мирного единения, всякого мирного благоденствия народа. Без неё естественны, неизбежны распыление, вражда и борьба.
4. Живая, разумная, деятельная любовь и должна быть положена в основу мирного благоденствия страны. Она же должна быть и руководящей основой практической программы достижения этого благоденствия.
5. Эта любовь, долженствующая быть основой жизни, не имеет ничего общего ни с грубым эгоизмом инстинктивных влечений, ни с беспринципной покладистостью уживчивости со всяким злом и оправдания всякого зла под предлогом всепрощения, что и оклеветало любовь в глазах человечества.
6. Эта любовь, разумная, логичная, верная самой себе, не может любить отдельных людей в ущерб всем другим, не может полагать любовь к своей семье, к своему народу, к своей церкви во вражде, в злых чувствах ко всем другим. Её насущной потребностью является, напротив, всех объединять любовью, всех делать достойными любви, интересы всех объединить в одну мирную гармонию.
7. Любовь организующая, объединяющая, созидающая, единственная способная быть основой мирного благоденствия, достигаемого путём мирного прогресса, есть любовь к самому себе, к своей семье, к своим друзьям, к своей партии, к своему народу, к своей церкви, к науке, к искусству, ко всему при свете любви к высшему добру, к высшей правде, называется ли это высшее добро Богом Живым или каким-либо иным религиозным или философским термином.
8. Это высшее добро и есть объединяющее начало, во имя которого мы и можем достигать единомыслия, единодушия и мирного единства, без которых невозможно и мирное благоденствие.
9. Эта разумная, созидающая любовь, принимаемая нами как основа жизни, может быть определена следующей формулой: любовь к ближним, подчиняясь любви к высшему добру, должна властвовать над любовью к самому себе или: альтруизм, подчиняясь высшему идеалу, должен властвовать над эгоизмом.
10. Любовь есть животворящий дух всякого добра, всё возвышает и облагораживает, насколько мы остаёмся ей верны в наших мыслях, чувствах и поступках.
11. Измена любви, непонимание её истинного мирового значения и приводили к тому, что самая вера в высшее добро служила не объединяющим началом, а причиной вражды и разделения, когда в самом деле религиозной или философской веры переносили центр тяжести с животворящего духа любви на мертвящую букву той или другой формы проявления этой любви, обоготворяя эту букву и ради неё изменяя любви, убивая её в себе.
12. При любви всем нам легко будет попять друг друга и даже прийти и к единомыслию и единодушию в деле понимания высшего Добра, несмотря на различие буквы, в которую мы облекаем исповедание этого Добра и проявление нашего благоговения к Нему
13. При свете животворящего духа любви мы легко объединимся на признании, что высшее Добро мира есть прежде всего высшая любовь разумная, всемогущая любовь, которая разумными и благими путями ведёт мир к разумной и благой цели, что зло есть не что иное, как злоупотребление свободой расходиться в единомыслии и единодушии с высшим Добром, свободой, без которой не было бы и нравственного достоинства, не было бы и разумной основы для любви.
14. Мы легко объединимся и на признании того, что добро в нас — есть единодушие с высшей Любовью, единомыслие с высшим Разумом, т. е. 1) разумная любовь, 2) разумная дисциплина любви, когда мы способны на разумное самоограничение, без чего мы не способны быть свободными, не злоупотребляя свободой нашей, не вынуждая репрессивных мер для обуздания свободного проявления злой воли, что и делает столь призрачной свободу там, где этой дисциплины нет и она заменена внешней, призрачной дисциплиной страха и корысти, где не делают зла, только когда делать зло опасно и невыгодно, а не по требованиям живой любви. 3) Доброе смирение, когда смирили себя до признания нравственной обязанности любить и соответствующих привычек братолюбия, до признания, что высшее Добро и ближние наши заслуживают любви и уважения с нашей стороны. 4) Кротость терпеливой любви, остающейся верной самой себе при всяких обстоятельствах. 5) Великодушие – неспособность унизить себя до злобы и мстительности под каким бы то ни было предлогом. 6) Честность разумной верности любви во всём укладе жизни, неспособность на проституцию покладистой уживчивости со злом, в какой бы то ни было форме бессрочного коснения во зле и отсутствия ревности о добре. 7) Благоговение – святыня святого отношения к добру. Высокое благородство соединения святых чувств любви и уважения к высшему Добру и ко всему, что является отображением Его на земле, лучами славы Его.
15. Мы легко объединимся и на признании того, что зло в нас. 1) злоба, делающая нас неспособными на дело разумного единения и разумного беспристрастия. 2) Своеволие духовной распущенности, при которой мы совершенно не способны владеть собой, обуздывать злую волю в себе, налагая на себя добровольное самоограничение воздержания от всякого проявления злой воли, причём мы становимся неспособными пользоваться свободой, не злоупотребляя ею, становимся вредными бациллами, вносящими смертельную закваску во всякую организацию добра, во всякую форму мирного благоденствия народа. 3) Гордость, побуждающая нас никого не признавать достойными любви и уважения, ни за кем не признавать никаких прав, а за собой – никаких нравственных обязанностей. 4) Грубость ума и сердца, при которой мы не только не способны на возвышенное чувство и благородный образ мыслей, но и не умеем ценить возвышенность и благородство в других, способны на всякую низость и подлость, цинично проявляя эту грязь души нашей под предлогом свободы мнений и искренности чувств. 5) Низкая мстительность, когда мы руководствуемся не благородной верностью идеалам добра и правды, а грубым инстинктом злобы, когда хотим укусить тех, кто нас укусил, кому завидуем, кого ненавидим, под каким-либо предлогом извиняя или оправдывая злобу свою. 6) Подлость нечестного отношения к жизни и людям, когда отношения наши к жизни и людям обусловливаются не желанием торжества добра, а какими-либо иными своекорыстными побуждениями. 7) Духовная пошлость низкого издевательства, когда находят радость в злом глумлении над всем и над всеми, в оплевании и загрязнении всего возвышенного, святого, благородного, когда всё стремятся окарикатурить, сами становятся неспособными к святыне благоговения и всю жизнь опошляют своим нечистым к ней прикосновением.
16. Мы легко согласимся в том, что нужно для мирного благоденствия народа: 1) воспитание детей и юношей должно быть гармоничным сочетанием умственного и духовного развития, когда все знания, сообщаемые школой, упорядочиваются цельностью определённого мировоззрения, определённого высокого идеала, определённого нравственного учения, логично из них вытекающего, когда систематично воспитывают волю к привычкам добра, к добровольной дисциплине любви и научают понимать определённую программу практического осуществления добра в жизни добрыми путями. Это важнейшее условие возможности мирного благоденствия народа и святая обязанность по отношению к России и её грядущим поколениям. 2) Дружное единение между всеми людьми доброй воли, сплочёнными ревностью о благе общем, нераздельном с торжеством добра. Без этого единения на почве признания общей идеальной основы и общей программы мирного прогресса на пути её осуществления в жизни добро не может быть ни сильно, ни организовано, не может привлекать к себе слабые колеблющиеся элементы общества, ассимилируя их и делая их добрыми на служение добру. Эти слабые колеблющиеся люди всегда являются большинством, тем средним человеком, который сам не знает определённо, что добро и что зло, чего он хочет, к чему ему стремиться, легко увлекается тем, что чувствует как силу и определённую волю, тем легче поддаваясь гипнозу зла и злой воли, в отсутствии сильной организации добра и определённой программы, связующей его в эту организацию, что всякое добро требует самоограничения на пользу общую, а зло потакает грубым инстинктам своеволия и духовной распущенности, присущим этому безвольному и беспринципному среднему человеку. 3) Честное согласование всего строя жизни с идеальными основами государственности. Нельзя воспитывать детей и юношей в понимании идеалов и любви к ним, не организуя честно всю жизнь страны во всей её совокупности, не исключая никакой области жизни: ни религиозной, ни социальной, ни трудовой, ни политической, на основе этих идеальных начал, не признавая за ними неотъемлемого права осуществлять эти идеалы в жизни, не руководя ими на этом пути, соблазняя их позором безнравственного коснения в рутине, не имеющей с этими идеалами ничего общего. Без этого не только невозможно мирное благоденствие страны, но даже неизбежны беспрерывные политические социальные нестроения и потрясения, как результат глубокой неудовлетворённости, измены идеалам во имя рутины жизни одних, ожесточённой вражды против установившегося строя жизни во имя идеалов других, своекорыстной беспринципной агитации под флагом этих крайних партий – третьих, которые и являются тем большинством, которому нет дела ни до государства, ни до блага общего, ни до мирного благоденствия страны и народа. 4) Равенство власти и парода перед идеальными основами государственности. Власть должна признавать себя непременно ограниченной этими идеальными основами в такой же мере, в какой требует во имя их самоограничения и от народа. Без этого требования власти никогда не будут признаны справедливыми, власть не может иметь нравственного авторитета и не будет добровольной дисциплины в стране. 5) Какая бы ни была форма правления, мирное благоденствие народа невозможно без признания властью для себя обязательной конституции правды высшего Добра, без признания для себя обязательной конституции Правды Божией. Без этого всякая форма правления вырождается в какую-либо форму олигархии, одинаково несовместимой с мирным благоденствием народа, будь то бюрократическая олигархия под фирмой неограниченной монархии или анархическая олигархия под фирмой самовластного демоса. Только честное признание нравственной обязанности для власти идеальной конституции правды высшего добра, идеальной конституции правды Божией гарантирует и честное отношение к писаным законам и тем временным писаным конституциям, которые сами по себе только буква, не могущая обеспечить за народом мирное благоденствие без наличности этого животворящего духа. 6) За всем пародом должна быть обеспечена широкая свобода проявления добра в форме гражданской и политической равноправности, в форме свободы слова, свободы печати, свободы союзов и собраний. 7) За властью должна быть обеспечена широкая свобода подавления всякого зла, способного нарушить мирное благоденствие страны. Власть должна быть достаточно сильна, чтобы быть в состоянии оказывать действительную своевременную защиту от всякого поползновения произвести насилие над личностью или имуществом частных лиц, от всякого поползновения нарушить признанные законами страны права граждан, общин или всего государства. Суды должны без ложной сентиментальности карать всякое правонарушение, всякое насилие, всякое злоупотребление свободой в форме возбуждения к ненависти и насилиям, сознавая, что зло, оставаясь безнаказанным, поднимает голову, приводит к самодовольству во зле, доходит до требования признаний за собою прав гражданства, подавляет добро и делает мирное благоденствие народа невозможным. Сознавая это, общественное мнение страны должно оказывать власти нравственную поддержку своего сочувствия каждый раз, как власть будет вынуждена употребить силу для подавления беспорядков и наглого проявления своеволия.
17. Мы легко согласимся и в том, какова должна быть программа мирного прогресса, какими путями мы можем и должны достигать мирного благоденствия России: 1) единая Россия есть великое благо объединения многих народов в одно мирное единство. Мы должны дорожить им, оразумить и одухотворить его животворящим духом любви. 2) Оздоровление любовью души народной. Душа народа глубоко развращена тем, что мало испытывала к себе любви и сама мало жила любовью. Надо поставить её в атмосферу любви и воспитывать грядущие поколения в понимании мирового значения любви, к добрым навыкам добровольной дисциплины любви. 3) Оздоровление любовью атмосферы жизни во всех её областях. Надо быть логичными в любви. Нельзя воспитывать в понимании добра и не осуществлять честно это добро в практике жизни. Нельзя и применять отдельные нравственные требования к жизни, не организованной на тех нравственных началах, из которых эти требования вытекают. Первое ведёт к измене добру во имя требований жизни или к глубокому недовольству жизнью и враждебному отношению к установившемуся строю во имя добра, второе дискредитирует самое добро, обращая его из разумной основы жизни между людьми, признающими взаимность нравственных прав и обязанностей, вытекающих из этой основы, в благоглупость наивного применения нравственных сентенций к строю жизни, ничего общего с разумной основой, из которой эти нравственные понятия вытекают, не имеющей; в благоглупость наивного признания нравственных прав за людьми, не признающими за собой соответственных нравственных обязанностей. Именно этот путь полного разлада между идеальной основой христианства и рутиной установившегося уклада жизни и привёл Россию к тому глубокому и общему недовольству, благодаря которому мы в настоящее время так далеки от мирного благоденствия. Именно этим наивным применением требований христианской нравственности к строю жизни радикально антихристианскому и к людям, не имеющим ни малейшего понятия о своих христианских обязанностях, мы и оклеветали христианство, мы и оглупили христианскую нравственность, сведя христианство из разумной основы жизни на степень неосуществимой утопии, и христианскую нравственность из разумного понимания братских прав и братских обязанностей на степень той бессистемной благотворительности, которая нимало не организует жизнь на добрых началах и является, в лучшем случае, успокоением совести, а в худшем – подкупом Бога и общественного мнения. Именно это ставит даже лучших людей в глупое положение наивных мечтателей, предъявляющих к себе нравственные требования, противоречащие здравому смыслу и приводящие в жизни к одним нелепостям и неизбежным разочарованиям. Необходимо стройно организовать жизнь, всю жизнь, во всей её совокупности, на началах любви, по разумным требованиям логики любви. Без этого нечего и мечтать о мирном благоденствии, основанном на любви.
Единая Россия1. Сплочение России в одно государственное единство было не делом любви по отношению к тем народам, которые вошли в её состав, а делом самозащиты в лучшем случае.
2. Самый факт объединения многих народов в одно государственное единство высоко ценен с точки зрения мирного единения между всеми объединёнными народами.
3. Пока существует только буква единства, принудительное сожительство, приводящее не к любви и мирному единению, а к вражде и борьбе.
4. В эту букву единения необходимо, если мы этим единением дорожим, вложить животворящий дух сознательной любви. Надо заменить механическое единство – органическим, сплотив духовно все народы, входящие в состав Российской империи, цементом любви.
5. Для этого необходимо, чтобы великорусское племя добровольно отказалось от горделивого положения нации «господствующей», и приняло на себя святое благородное дело нации, объединяющей все другие любовью.
6. Не любовь руководила нами в деле объединения. Не любовью мы это единство и поддерживали. Пора понять, что нельзя ни в области жизни религиозной, ни в области жизни политической насилием внушать любовь и уважение, приобретать нравственный авторитет, достигать крепкого духовного единства. Мы обязаны признать грех отцов наших, покаяться и «совершить плоды достойные покаяния», исправив любовью то, что дурно было сделано по недостатку любви.
7. Надо любить, признать право любви, чтобы заслужить признания нравственной обязанности любви по отношению к нам. Мы должны завоевать любовь и доверие, чтобы стать способными исполнить наше святое призвание народа объединяющего, народа-миротворца.
8. Любовь требует от нас именно так понять призвание России. Всё остальное в деле взаимных отношений, прав и обязанностей между народностью объединяющей и народностями объединяемыми должно быть простой логикой, неизбежными выводами из основного положения. Наша логика будет честной, если мы и в ней останемся верны животворящему духу любви.
9. Не дело любви и справедливости во имя самобытности своего народа требовать обрусения других народов в большей мере, чем это нужно в интересах единства, чем на то имеет право нация объединяющая, не желая признавать и за другими народностями права на самобытность. Только уважением к чужой самобытности мы можем завоевать утраченное к себе доверие и достигнуть признания нравственного права за нами ожидать добровольной русификации в той степени, в какой этого требует государственное единство.
10. Только покаявшись в малой любви и честно исполнив долг любви по отношению ко всем другим народностям, мы можем достигнуть светлого преображения насильственного, механического единства, мёртвой буквы единства, в живое органическое, сознательное единство, основанное на свободном изволении любви всех составных частей Российской империи.
11. Надо, чтобы все народности чувствовали себя тепло и уютно, свободно и привольно, у себя, а не на чужбине, каждый в своей комнате в доме братского общежития России. Надо, чтобы они имели разумное основание дорожить этим братским единством, сознавая преимущества братского единства перед распылением обособления, для того, чтобы это единство стало дорого для них и сами они защищали его, а не от них приходилось его защищать.
12. Вот чего любовь требует от нас, что наиболее практично на пути созидания мирного благоденствия единой России, столь могущественной и славной, какой она никогда ещё не была.
Оздоровление души народной1. Для того, чтобы Россия могла исполнить это своё святое призвание, она должна начать с оздоровления собственной души, души своего народа, понимая под словом «народ» все слои общества без различия. «Врачу исцелися сам». «Идите же наипаче к погибшим овцам дома Израилева». Буду говорить о православных русских людях, к которым принадлежу, предоставляя людям доброй воли других народностей и других вероисповеданий применить всё сказанное мною к своей церкви, к своей народности, перевести на язык своих соплеменников и единоверцев.
2. Нельзя делать дела любви не любя. Любовь – здоровье души. Без любви мы ничего не поймём в творении Бога-Любви, ни в вероучении Его Откровения, мы не будем умны на добро, как бы мы ни были даровиты и учёны. «Знание надмевает, а любовь научает». «Кто любит Бога, тому дано знание от Него». Малая любовь есть тяжёлое недомогание души, отсутствие любви – смертельная проказа, обращающая святой храм души в вертеп разбойников, полный всякого зла и всякой нечистоты, несмотря ни на какую степень умственного развития и высокой образованности.
3. Глубоко развращение души народной. Всё происходящее ныне, весь ужас и позор нами переживаемого громко о том свидетельствует. Злое ожесточение умов и сердец достигло крайних размеров. Взаимное недоверие и придирчивая недоброжелательность так велики, что не видно выхода из того междоусобия, которое свирепствует в стране, всё более и более разгораясь и обостряясь. Все точно обезумели от злобы и вражды, совершенно не способны отнестись сколько-нибудь справедливо друг к другу. Не стало «сердца чиста» и «духа права». Дело любви не в том, чтобы разыскивать виновных и требовать отмщения, а в том, чтобы понять болезнь и с любовью приступить к лечению. Кто бы и в какой бы степени ни был в том виноват, факт налицо: глубоко развращение души народной, ужасна проказа, её разъедающая. Не любят и не верят в силу любви. Желая исправлять зло, только увеличивают зло, отдаляя возможность мирного единения, мирного прогресса и мирного благоденствия.
4. Болезнь души народной не в чём ином, как в малой любви. Не были любимы, не любили, не жили любовью, утратили понимание значения любви, не дорожат любовью, не верят в силу любви и ожесточились сердца, перестали быть достоянием Божиим, стали безблагодатны. Вот что нам сознать надо, в чём покаяться надо и всех призвать к покаянию. Прежде всего покаемся сами и сотворим плоды, достойные покаяния, сознав Божию правду верховного закона христианского Откровения о любви. Мы тем оразумим и одухотворим животворящим духом любви всё вероучение, которое без этого остаётся грудой мертвящей буквы, не только не становящейся светом разума для нас, но даже не удовлетворяющей самым законным требованиям разума и сердца, что и является главной причиной равнодушия к вере и отпадения от веры. При свете понимания жизненного значения любви мы поймём и ужаснёмся того, до какой степени мы нищи любовью. Мы станем алчущими и жаждущими любви, и это даст возможность Богу Живому, без насилия над нами, дать нам благодатную силу любви и тем исцелить прокажённую душу, уже омертвелую для любви.
5. Всё остальное сделается само собой, будет простой логикой любви, насущной потребностью любви, естественными проявлениями здоровой любовью души.
6. Без покаяния мы не порвём с прошлым, подготовившим настоящее, не получим силы, нужные для новой жизни нового человека, не оздоровится душа народная и все «реформы» останутся буквой мёртвой и мертвящей в отсутствии животворящего духа любви. Мы будем похожи на музыкантов из басни Крылова, будем постоянно попадать из огня в полымя и терпеть бесконечные разочарования.
7. Оздоровив атмосферу собственной души, мы должны оздоровить атмосферу и семейной жизни нашей, оразумив и её животворящим духом любви. Каждая семья должна быть малой церковью Бога-Любви, тесно сплочённой цементом любви, верной любовью к Богу и друг к другу. Любовь должна научить понимать, признавать и свято чтить взаимные права и обязанности супругов друг к другу и к детям, как и детей к родителям. Только атмосфера любви и взаимного уважения, разумной любви, при свете любви к высшему добру, Богу Живому, и разумного уважения при свете этой разумной любви может воспитать духовно здоровых, духовно благородных граждан, на место тех беспринципных, духовно не дисциплинированных, самодовольных во зле, убеждённых в своём праве на самовольство, никого не любящих, ничего не уважающих, ни во что не верующих, глубоко духовно развращённых семьёй людей, которых только чудо благодати Божией может оздоровить от духовной проказы.
8. Необходимо оздоровить и школьную атмосферу, всех школ от низших до высших. Надо отказаться от суеверного положения, что школа должна только обучать, а не воспитывать. Школа должна подготовлять полезных граждан с возвышенным образом мыслей и благородными стремлениями, способных быть полезными созидающими элементами человеческой семьи на пути к мирному благоденствию, а не грубых, нравственно распущенных эгоистов, способных только корыстно воспользоваться с себялюбивыми целями знаниями, полученными в школе, внося с собою в жизнь одни вредные микробы, делающие невозможным никакое мирное созидание, внося смертоносную закваску распыления, вражды и борьбы во всякую организацию.
9. Для оздоровления школьной атмосферы необходимо призвать детей и юношей к самодеятельности в целях нравственного самоусовершенствования под руководством старших, более опытных друзей, какими должны быть воспитатели, чтобы и самое воспитание было живым делом разумной любви, а не мёртвой буквой какого-либо вида дрессировки. Необходимо организовать добро в самой жизни школы в форме братских союзов, без чего добро остаётся отвлечёнными сентенциями, которых не прилагают к собственной жизни и собственным отношениям, таким образом привыкая мечтать о добре, болтать о добре, а не жить добром. Нужна организация добра в жизни школы, чтобы дети и юноши не оставались теоретиками любви, неспособными послужить на торжество её в жизни, а возрастали в добрых навыках братолюбия, объединялись с теми, кто желает честных братских отношений и тем являли силу добра в жизни школы, организацию добра, в которой духовно слабые и колеблющиеся могли находить нравственную поддержку, получать возможность становиться на служение добру и тем духовно возрастать в убеждённых и стойких представителей добра.
10. Только этим путём школа может выпускать в жизнь людей, дисциплинированных любовью, способных быть свободными, не злоупотребляя свободой, настолько сильных в добре, что не только не поддадутся соблазну злой рутины, но и будут способными самостоятельно созидать жизнь на добрых началах, что станет потребностью веры, любви, разума и совести для них.
11. Пока нет потребности стройно организовать жизнь и труд, все роды труда на началах мира и любви, на началах братского единства, ещё не оздоровлена душа. Здоровая душа требует и здоровой жизни, создаёт ту здоровую атмосферу труда, социальных и политических отношений, неизбежным следствием которых и будет мирное благоденствие. Духу мира, единения и любви соответствует община, братство. Существующие крестьянские общины — мёртвая буква, не одухотворённая любовью, не уничтожать её надо, а оживить любовью, из механического агломерата людей превратить в живое любовью братство, трудовое братство, тесно сплочённое цементом любви, синтезирующее все роды благотворительности в форме разумной самопомощи и взаимопомощи, заменяющее бессистемную благотворительность систематичным выполнением братских обязанностей. Такие же трудовые братства должны быть организованы там, где их совсем нет, даже и на степени мёртвой буквы крестьянских общин. Все роды труда могут и должны быть организованы на этих началах. Эти трудовые братства станут духовными санаториями для одних, правдой осуществления наивысших потребностей сердца и разума для других. Не будет более невинно страдающих, случайно обездоленных, бедствующих, больных, вдов, сирот и престарелых, о всех их позаботится родное братство, великая братская семья. Вот достойный христиан и разумных людей выход из всех социальных осложнений. Надо мирным путём дать те блага, которых желают достигнуть путём борьбы и насилия, и никогда не достигнут, пока не смирят себя до любви, до дисциплины любви, до способности не нарушать мирное братское единство. Оздоровится атмосфера жизни социальной и трудовой. То, что мы так долго не радели об этом – наш национальный грех, наш национальный стыд. Все мы в том виновны. Все мы, не препираясь о том, кто и в какой мере наиболее виновен, должны в том покаяться и дружно соединить наши усилия для того, чтобы исправить вековую ошибку, загладить вековой грех отцов наших, объединиться на святое дело разумного оздоровления трудовой и социальной жизни, светлого преображения этой жизни из ада ожесточённой экономической борьбы в мирный праздник мирного братского благоденствия.
12. Эти трудовые братства, когда они покроют всю нашу страну, станут здоровыми живыми клетками живых организмов государства и церкви поместной. Теперь этих живых и здоровых клеток нет, их надо создать. Без них не могут быть здоровы и эти организмы, как не может быть здоров никакой живой организм, составленный из клеток больных или атрофированных. Само собой разумеется, все пункты этой программы должны быть достигаемы средствами, достойными любви и уважения к духовной свободе', путём убеждения умов, духовного оздоровления сердец, разумного воспитания, объединения людей доброй воли, организации добра, обособления от зла, никогда путём борьбы и насилия. Дело это не должно быть и делом покладистого оппортунизма, сулящего великие блага в отдалённом будущем, бессрочно мирясь и благодушно уживаясь со всяким злом под предлогом несвоевременности приступить к честному осуществлению добра. Не будем откладывать дружной созидательной деятельности ни на один день, ни на один час. Не будем ожидать, когда мы всех убедим и программа наша станет общепризнанной. Объединимся тотчас с людьми доброй воли, единомысленными и единодушными с нами, и пойдём на святое дело оздоровления души народной, оздоровления семьи, оздоровления жизни трудовой и социальной, оздоровления великих организмов церквей поместных и государства, тотчас, не теряя ни минуты. Само высшее Добро мира, Бог Живой будет с нами и за нас, потому что мы будем с Ним и за Него, за вечную истину правды любви Его. Сдвинутся горы перед нами. Мы водворим в стране нашей мирное благоденствие гораздо скорее и легче, чем это кажется возможным.
Программа жизни церковнойБуду говорить о православной Русской церкви, к которой принадлежу, предоставляя членам партии мирного прогресса, принадлежащим к другим церквам, выработать при свете животворящего духа любви соответствующие программы в применении к своей церкви.
1. Должно быть в полной мере восстановлено начало соборности, которое одно соответствует православному церковному самосознанию и древнейшим преданиям Святой Соборной и Апостольской Церкви, без которого не осуществляется в должной мере сердечное единение, единение любви на лоне церкви поместной.
2. Мирянам по мере оздоровления души народной должна быть оказана любовь возвращения им всех прав, которые признавала за ними церковь первенствующая, прав полноправных членов церкви, без чего миряне совершенно утратили церковное самосознание, не признают за собой никаких нравственных обязанностей по отношению к церкви, относясь к судьбам её совершенно индифферентно, и возлагают всю ответственность за все нестроения жизни церковной на одно духовенство, тем оправдывая свою враждебность к церкви и отпадение от неё.
3. Должно быть в полной мере восстановлено и выборное начало. Все пастыри и архипастыри должны быть избираемы тем приходом или епархией, на служение которой посвящаются. Этим способом приобрела церковь таких светил своей епархии, какими были святые Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Климент Александрийский и многие другие. Без этого они не ставленники церкви в православном значении этого слова.
4. Все духовные училища должны быть совершенно реорганизованы, как в смысле преподавания, так и в смысле организации дела воспитания. Все боговедение должно быть упорядочено и одухотворено стройным согласованием всего вероучения и нравоучения с верховным законом христианского Откровения о любви к Богу «всем разумением, всем сердцем и всею крепостью» и к ближним при свете сознательной любви к Богу.
5. Духовному воспитанию должно быть отведено место первое. Молодые люди в семинариях и академиях должны быть призваны к самодеятельности в этом направлении. Добро должно быть организовано в их жизни в форме братских союзов, стремящихся достигать добрых навыков. Духовные учебные заведения обязаны выпускать в жизнь людей, настолько окрепших в добре, настолько сильных любовью, что не захотят властвовать или обращать своё святое служение в ремесло, не будут соблазном, а будут живым примером христианских добродетелей: живой, сознательной веры, живой, самоотверженной любви, терпения, разумного смирения, кротости, великодушия и святого благоговения.
6. Верность соборному началу приведёт к восстановлению сердечного единения во всех областях жизни церковной. Установится сердечное единение между воспитанниками и воспитателями в школах, без чего не может быть успешно дело духовного воспитания. Установится сердечное единение между пастырями и приходами, архипастырями и епархиями, без чего не только невозможно мирное благоденствие жизни церковной, но и сама церковная правда, в православном смысле церковности, совсем не осуществляется. Установится сердечное единение всей церкви поместной на повременных соборах, которые станут насущной потребностью любви и сердечного единения.
7. Таким образом осуществится церковная правда Святой Соборной и Апостольской Церкви во всём укладе Русской православной церкви поместной. Всё, что теперь является мёртвой буквой, будет одухотворено животворящим духом любви, из мёртвой буквы станет правдивым проявлением «сердца чиста» и «духа права». Мы возрастём в любви до способности быть не «слушателями забывчивыми» прошения «о мире всего мира, о благостоянии святых Божиих церквей и соединении всех», но и «исполнителями слова». Любовь сделает нас способными «поклоняться Богу в духе и истине», понимать, что живая любовь к Богу важнее всякой буквы проявления этой любви. Оставаясь верными православной букве проявления любви к Богу, мы не будем враждовать с теми, которые в форме иной буквы проявляют ту же любовь, будь то католики, лютеране, буддисты, магометане, евреи или спиритуалисты какого-либо толка, лишь бы они были друзьям Божиими, а не врагами Его. Мы дорастём любовью до способности понимать и уважать друг друга, до потребности общения любви со всеми Божиими. Это водворит мирное благоденствие «мира всего мира» и зажжёт на светильнике Русской православной церкви такой святой огонь любви, что она станет светом мира и солью земли, чем и быть должна.
Программа жизни социальной1. Все светские школы, от низших до высших, должны быть реорганизованы в том же направлении, как и школы духовные, конечно применительно к их специальностям. Нет такой специальности, которая была бы несовместима с духовным воспитанием к добрым навыкам устойчивой любви, к добровольной дисциплине любви и к способности быть элементами созидающими, а не разрушающими.
2. Необходимо понять, что никакие частичные реформы в области жизни социальной не помогут, пока мы цельно не сойдём с антихристианской, антибратской почвы капитализма, с его неизбежной экономической борьбой, на мирную почву христианского братского единства. Экономическая борьба со своими трестами и стачками не может не приводить всё к большему ожесточению, подготовляя всё большие и большие социальные потрясения, обращая в несбыточную утопию всякую надежду на мирное благоденствие. Надо цельно сойти с этой дороги на путь мирного прогресса, мирного социального благоденствия. Это путь честного христианского трудового братства. На этот путь мы и должны стать твёрдо: бедные – объединяясь в трудовые братства, богатые – оказывая им всякое содействие, отдавая все свои земли, заводы и торговые учреждения в долгосрочную аренду, если не могут отдать в бессрочную или даже в собственность с правом пожизненного пользования, если не имеют прямых наследников, в смысле родных детей, государство – оказывая этому движению всякое покровительство как в форме долгосрочных ссуд и мелиоративного кредита, так и в форме законодательных постановлений, облегчающих это полезное общегосударственное дело.
3. Принудительной продаже земель и распылению крупных поместий в форме этого принудительного отчуждения для незначительной прирезки земель в частную собственность крестьянам мы не сочувствуем, как делу насилия с одной стороны и как ничтожному паллиативу только на короткое время и в очень малой степени улучшающему социальное положение народа – с другой. Эта мера носит характер наивного самообмана или подкупа общественного мнения. Мы желаем большего и лучшего для народа; не желаем ни свою совесть, ни его обманывать.
