Христианская альтернатива революционным потрясениям в России. Избранные сочинения 1904–1907 годов

Ваш старый товарищ Н. Неплюев

Вставай, страна моя родная![25]

При самом учреждении Русского собрания[26] в Петербурге я стал его сочленом, приветствовал его на первом обеде, состоявшемся у В. В. Комарова[27] по поводу открытия его деятельности, и читал в нём доклад о крестьянской общине в день 19 февраля 1903 года[28]. Всё это ручается за то, что говорит человек не только доброжелательный, но и горячо сочувствующий основным целям вашей партии, а это даёт мне право высказаться перед вами с искренностью родного человека, ревнующего о благе общего для всех нас дела. Теперь, когда междоусобная рознь ставит нашу Родину на край гибели, мне более, чем когда-либо, дорога основная цель вашего союза – объединение, сплочение и разумная организация всех русских людей на дело спасения Отечества, на дело подготовления для него лучшего будущего, общего мирного благоденствия; более, чем когда-либо, мне хотелось бы чувствовать себя вполне вашим человеком и вас – единомысленными и единодушными братьями своими по любви к России и по делу служения её благу

Больно сознавать, что среди столь многих людей, равнодушных и даже враждебных к русской народности, даже люди искренно русские умом, сердцем и деятельностью своею, далеко не все вам сочувствуют. Русская партия не пользуется той степенью любви и доверия, какие были бы желательны и полезны для блага Родины.

Во всяком деле, а вашем в особенности, неизбежны две стороны деятельности: защита этого дела от врагов и недоброжелателей и осуществление его собственного основного идеала, – другими словами: борьба и созидание. В вашем деле борьба до того превышала дело мирного созидания, что за шумом борьбы созидательное дело совсем не заметно, многим кажется даже, что никаких определённых идеалов, никакой определённо созидательной программы у вашей партии и вовсе нет, что она – не дело любви, мира и единения между русскими людьми во благо всем, чем быть должна, а дело вражды, раздора и борьбы по отношению ко всему не русскому. Враги ваши пользуются этим для вящего оклеветания дела и успели не только за границей, но и в широких кругах русского общества внушить к вам ненависть, отождествить понятие об «истинно русском человеке» с понятием о «черносотенном», понимая под этим словом врага всякой свободы, всякого равенства и всякого братства между людьми разных вероисповеданий и разных национальностей.

Важно не то, что говорят о нас сознательные враги наши. Они всегда будут, нам ничем не удастся примирить их с нами и нашим делом. Не путём уступок им и создаваемому ими общественному мнению мы можем улучшить положение вещей. Не уступки, не компромиссы я вам предлагаю. Уступки и компромиссы могут только обезличить и погубить всякое дело. Важно то, насколько мы сами играем на руку врагам нашим, действиями нашими придавая вид основательности нареканиям и клеветам их.

Одна из главных и самых прискорбных ошибок современного нам человечества состоит в том, что оно все духовные силы свои затрачивает на борьбу за идеалы, более или менее возвышенные, не только не осуществляя эти идеалы в собственной жизни, но, увлечённое борьбой, не давая себе даже труда достаточно ясно и определённо высказать, каковы же именно эти идеалы и какими путями оно намерено их осуществлять в жизни.

В этом же погрешает и «Союз русских людей»[29]. Он так увлечён борьбой с врагами России, русской народности и истинного блага народного, врагами – имя же им легион, что или времени не имеет, или не сознаёт насущную необходимость ясно формулировать свои цели и свою программу практического достижения этих целей, тем самым давая возможность недобросовестным врагам своим клеветать, а добросовестным людям оставаться в нерешительности, могут ли они по совести примкнуть к нам и вместе с нами делать общее дело.

Во имя самих жизненных интересов нашего бедного, дорогого, измученного Отечества, умоляю вас встать в этом отношении на новую дорогу: разом лишить вида основательности многоразличные клеветы врагов и создать твёрдую почву для взаимного понимания, возможности единения и совместной деятельности со всеми теми добрыми силами страны, которые до сих пор к нам не примкнули и даже с недоверием от нас сторонятся.

Не прекращение борьбы я вам предлагаю. Прекратить борьбу практически невозможно в такое время, когда бессовестные и неразборчивые на средства враги всяких прав, всякой свободы, кроме зла, и всякого порядка, наступают на нас не только с кулаками, но и со всяким оружием, когда измена, клевета, коварство и всякая подлость возведены в добродетели, признаны геройством и официальными пунктами партийных программ. Боритесь крепкой борьбой, но пусть будет для всех ясно, что вы вынуждены на то врагами нашими, что борьба эта не цель, а средство, что цели ваши возвышенны, благородны и святы, что дело ваше – дело любви и мирного благоденствия для всех, дело искреннего доброжелательства не только к русским и православным людям, но и ко всем народностям и вероисповеданиям, подвластным России, ко всем соседям, ко всем народам земли, а не дело вражды и самодовлеющей борьбы против кого бы то ни было! В этом нравственное достоинство русского дела, его право на существование, на любовь и уважение всех добрых сил страны. В этом благородство русского дела, его святыня. Да воссияет же святыня эта во всём блеске правды своей, озаряя умы, согревая сердца, приводя людей – к братскому единению и жизнь – к мирному благоденствию!

Для этого необходимо выяснить, как мы понимаем три основные начала нашего союза: православие, самодержавие и народность, как мы желаем осуществлять эти идеальные начала в практике жизни. Не буду подробно останавливаться на этих вопросах, подробно я говорил о них в моих сочинениях и готов ещё подробнее разработать их по вашему поручению и от имени «Союза русских людей», если вы сочувственно отнесетесь к настоящему моему предложению и одобрите в общем то, что будет мною высказано. Ограничусь теперь кратким перечнем того, что необходимо точнее выяснить в целях и программе русской партии, какие ходячие предубеждения необходимо опровергнуть, в чём нам самим надо покаяться, чтобы твёрдо ступить на желательную дорогу и разом покончить с теми недоразумениями, а отчасти и поводами к справедливому недоверию, которые до сих пор тормозили высокополезное дело наше и лишали его той степени любви, уважения и доверия, какую надо, чтобы оно внушало во благо России.

Надо громко сказать, что православие мы вполне отождествляем с истиной правды Божией и тождественной ей правдой учения Христа Спасителя, отождествляем не в смысле нелепого признания православными антихристианских суеверий и антихристианской рутины жизни слишком многих на лоне православия, а в смысле верности истинного православия Единому Вечному Главе Церкви – Христу и обязательности для всех нас, православных русских людей, честного согласования умов, сердец и жизни с правдой веры, действующей любовью. Надо громко сказать, что согласно с этим мы не православие делаем орудием борьбы против всего неправославного, а признаём нравственным долгом своим самим отдать себя честно на дело осуществления правды православного христианства в жизни, признавая для себя обязательной, как разумную, логику веры во всех областях жизни, в полном согласии с верховной заповедью христианского откровения о любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением, всею крепостью и всем сердцем, так и честную последовательность этой вечной истине в практике жизни. Надо громко сказать и то, что мы не возвращаться хотим к преступной рутине антихристианской жизни слишком многих из наших предков, что и подготовило ужас нами переживаемого, сделав возможным современный позорный хаос умов, сердец и жизни, а хотим такой степени осуществления православно-христианских идеалов, какая никогда раньше в стране нашей осуществлена не была, в чём мы всенародно и каемся за Россию, признавая это за национальный грех, за национальный стыд наш.

Это разом выяснит истинный характер православия как основы жизни, как идеальной основы, сознательно принимаемой нашим союзом. Это разом опровергнет все клеветы врагов, старающихся отождествить понятие о православии с понятием о религиозном застое, о мертвенном формализме фанатического поклонения мертвящей букве и ретроградном стремлении вернуться вспять, вместо того, чтобы путём осуществления православно-христианского идеала идти вперёд – иными путями, нежели враги наши, но к большему и высшему благу для всех, чем то благо, которое они понимают и предлагают. Это разом успокоит совесть тех, которые в настоящее время недостаточно понимают, что истинное православие не только не враг свободы духа и жизни, но, напротив, единственная верная гарантия возможности свободы для людей сумами и сердцами, дисциплинированными любовью, способных пользоваться свободой в жизни, не злоупотребляя ею, поймут, что торжество истинного православия приведёт к мирному единению между царём, его правительством и всеми народами, входящими в состав России, сплотит цементом любви, обратит призрачное единство покорённых нами народов в органическое, сознательное единство любовью объединенного нами братства народов, что торжество истинного православия – лучший залог мирного благоденствия для всех национальностей, лучший залог любовного уважения прав всех вероисповеданий, входящих в состав нашей России. Скажем громко всё это, скажем, что мы желаем торжества православия не в смысле насильственного обращения в православие, а в смысле честной жизни по православной правде всех православных людей, не в смысле борьбы против всего неправославного, а в смысле ограждения свободы православия от всяких на пего посягательств, сохранения для православных русских людей православной основы жизни, согласования личной, семейной, социальной и политической жизни православной России с православной правдой, сознавая, что именно в этом высшее благо не только для пас, русских православных людей, но и для всех национальностей и вероисповеданий, входящих в состав великой Русской империи, на национальную самобытность и свободу религиозной совести которых мы покушаться не желаем, для всего человечества, в жизни которого мы призваны сказать своё слово, осуществить своё предназначение. Это слово – православие, это предназначение – осуществление православной правды в нашей жизни. Мы никому не навязываем это слово и это предназначение и никому не позволим навязывать нам и нашей России иное. Это справедливо, и все справедливые люди с нами в этом согласятся. Скажем же эту благую весть, это слово любви, покаемся во всём, что в словах и делах наших затемняло понимание этой правды, было изменой ей и клеветой на неё. Призовём все добрые силы страны соединиться с нами на этом пути для дружного совместного труда во благо всей единой, могучей и мирно благоденствующей России!

Не менее, а ещё более нуждается в выяснении вопрос о том, как мы понимаем слово «самодержавие». Враги наши всего более и с наибольшей злобой оклеветали, извратили именно это понятие. Сознаем и покаемся в том, что сами мы допустили их совершить подлог, не только в достаточной степени не выяснив наше понимание, но даже слишком часто выказывая несомненные признаки того, что сами это понятие недостаточно продумали и не умеем его с убеждением защищать. Для слишком многих из нас оно – унаследованный от предков инстинкт, дорогая национальная традиция, а не сознательный идеал, продуманный, ясно сознанный, сознательно принимаемый нами как разумная и благая основа жизни. Вот почему так многие из нас умеют только волноваться и негодовать, когда на этот дорогой для нас принцип посягают, и не умеют в защиту его высказать что-либо убедительное и сколько-нибудь соответствующее его действительной жизненной ценности.

Враги наши широко пользуются этим положением вещей. С несправедливостью и коварством вражды, они совершенно замалчивают то, что есть возвышенного, благородного, ту долю святыни, которая присуща даже и этому инстинкту самоотверженной бескорыстной верности монарху, любви и уважения к России, к русскому народу, к политическому и социальному авторитету страны, к порядку и законности в лице самодержца. Неумением ясно выразить, убедительно защитить то, что инстинктивно чувствуют залогом мирного благоденствия, ненарушимого единства, могущества и славы страны, враги наши пользуются во вред делу нашему и благу России, объясняя нашу верность престолу самыми низкими побуждениями и выставляя саму основу самодержавия как «источник бесправия, невыносимого гнёта и корыстной эксплуатации страны бюрократией, сила которой покоится именно на бесправии народа, отсутствии всякой свободы и полной невозможности для царя знать нужды и желания народа, для народа – обсуждать эти нужды и громко выражать их».

Как в основе «православия», так и в основе «самодержавия» необходимо различать идеальную основу, которой мы дорожим как жизненной правдой для русского народа и теми случайными, временными и высоко вредными искажениями этой идеальной основы, какими была вековая рутина русской жизни, приведшая к позору, нами переживаемому. Клевета врагов и состоит в том, что они эту рутину выдают за наш идеал, за то, к чему мы вернуться хотим, что навязать хотим народу, «рвущемуся к свободе, прогрессу и мирному благоденствию». И им верят!

Это возлагает на нас нравственную обязанность громко исповедать наше понимание самодержавия и вполне точно выразить, чем оно нам дорого, что заставляет нас считать его высшим благом для страны нашей, для русского народа, для всех народов единой России. Мы обязаны громко сказать, что желаем не возвращаться к тому, что позорно было в прошлом, подготовило позорное настоящее, а желаем такой степени осуществления идеальной основы самодержавия, какой никогда в прошлом не было, чему мы и приписываем великое зло рутины жизни в прошлом и настоящем, в чём приносим всенародное покаяние, признавая себя, как приверженцев самодержавия, особенно виновными в том, что так долго допускали вопиющие искажения этой идеальной основы русской жизни, мирились с ними, допустили их оклеветать эту идеальную основу, дали право обвинить нас в том, что мы именно эти искажения и признаём за идеал, именно их и навязываем русскому народу Мы обязаны громко покаяться в том, что терпели эти искажения, были попустителями зла, сказать, что и это великий национальный грех, национальный стыд, в котором мы нелицемерно и приносим покаяние за весь русский народ, за всю Россию, призывая все добрые силы страны объединиться с нами не на дурное дело возвращения к прежним ошибкам и пособничества прежним зловредным искажениям основы самодержавия, а на доброе дело честного и разумного осуществления этой основы во благо всем народам единой России.

Насколько мы сами мало продумали защищаемую нами основу и мало заботимся о выяснении истинного её характера, видно из того, что для слишком многих из нас в формуле русского самодержавия слово «самодержавный» как будто дороже слов «Божией милостью». Между тем, именно слова «Божией милостью» и определяют характер русского самодержавия, делая его прямой противоположностью деспотизма. Признавать источником власти «Божию милость» значит признавать для себя обязательной верность Богу и конституции правды Божией, значит признать себя обязанным быть верховным ревнителем о правде Божией и о благе страны и всех народов, её населяющих, по разуму и по логике правды Божией, значит требовать от всех сановников быть тоже ревнителями дела честного осуществления правды Божией в жизни, быть тоже безусловно верными конституции правды Божией, значит высоко дорожить сердечным единением со всеми добрыми силами всех управляемых народов, согласно Божией правде, разумной любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением. Вот что дорого для нас в идеальной основе самодержавия. Мы не хотим променять конституцию правды Божией не только на конституцию, навязываемую России[30], как дело вражды, недоверия и насилия людьми, чуждыми вере в Бога и любви к России и русскому царю, но и ни на какую конституцию, стремящуюся вместо Божией правды водворить господство капризов и корыстных расчётов, хотя бы и правильно подсчитанного большинства грешного человечества!

Мы обязаны громко сказать, что слова «Божией милостью» понимаем не в смысле придания авторитета Божией правды и Божией святыни всякому распоряжению власти, а именно в смысле нравственной обязанности для всех русских людей, одинаково для царя, для сановника, для знатного и простолюдина, для богатого и бедного, для учёного профессора, студента, гимназиста, грамотного и неграмотного крестьянина, епископа, священника и мирянина, признавать конституцию правды Божией, подчиняться ей и быть ей верными умом, сердцем и жизнью.

Мы не променяем мирное, дружное сердечное единение царя, его правительства и всех классов русского народа на основе вечных законов этой конституции правды Божией, той широкой свободы добра, той мирной гармонии жизни и того мирного благоденствия страны, объединённой цементом любви в одно органическое целое, с душой, полной святыней и светом, которые соответствуют торжеству дорогой нам основы, на ту грубую борьбу сословий, общественных классов, политических и социальных партий, от которой так страдают все народы Европы, которую и нам хотят навязать люди, не верующие в Бога и в правду Его, под предлогом, будто это общий закон эволюции и общий признак высшей культуры политической и социальной жизни.

Мы не хотим променять эту истинную свободу добра, без свободы зла и преступлений, то истинное равенство перед законом и правами, соответствующими общим обязанностям верности той же конституции правды Божией, без анархии своеволия ни сверху, ни снизу, без нелепого бесправия власти и неограниченности прав своеволия народного, того истинного братства, которое логично вытекает из правды Божией и требуется верховным законом конституции правды Его, к которым неизбежно приведёт нас верность нашей идеальной основе и честное осуществление её в жизни, на ту лживую свободу, которую хотят навязать русскому народу представители освободительного движения, чудовищные образчики которой так скорбно испытала на себе Россия[31], ту свободу лжи и преступлений, которая исключает всякую возможность свободы добра, на то лживое равенство, при котором хотят зло приравнять добру, ложь – правде, подлость – благородству геройства и мерзость злобы – святыне любви, на то лживое братство, которое полагают в праве насилия и грабежа, предъявления братских прав без признания за собой братских обязанностей!

Вот что для нас дорого в основе самодержавия милостью Божией, что вместе с нами будет дорого всем добрым силам единой России, если будет разумно выяснено и ясно высказано нами! Вот та великая святыня, за которую стоит бороться крепкой борьбой и с радостью умереть, если это окажется необходимым! Вот то слово, своё национальное слово, которое Россия призвана самостоятельно сказать мятущимся в злобной политической и социальной борьбе народам земли, то святое слово, которое святая Русь должна написать и высоко воздвигнуть на святом стяге, то святое и нужное во благо человечеству дело, которое мы признаём призванием России, измена которому будет величайшим преступлением, величайшим позором, величайшим несчастьем не только для России, но и для всего человечества.

Мы обязаны громко сказать, что всё, что в жизни России не соответствовало идеальной основе самодержавия «Божией милостью», что было изменой конституции правды Божией и в результате привело нас к ужасу и позору нами переживаемого, мы признаём искажением дорогой нам основы жизни и каемся за себя и за всю Россию, что искажения эти так долго терпели, допускали, по недомыслию оправдывали, по малодушию делаясь даже пособниками и соучастниками их. Мы обязаны громко сказать, что признаём за национальный грех и национальный стыд то, как мало русские люди понимают права и обязанности, соответствующие конституции правды Божией, давно по букве им дарованной; как мало они умеют любить и уважать в прошлом русского народа то, что было в нём доброго; как легко верят тем, которые огульно проклинают всё это прошлое, выдавая одно зло за отличительные черты идеальных основ национальной жизни и русской правды; как мало заботились о духовном воспитании русских детей, о том, чтобы умы и сердца их были упорядочены любовью по требованиям верховного закона конституции правды Божией; как мало ревновали о том, чтобы социальную и трудовую жизнь разумно упорядочить на тех же началах; как долго терпели зло и уживались со злом во всех областях жизни, как мало обособлялись от зла и сознавали нравственную обязанность тесного братского единения между «сынами света» для честного осуществления добра в жизни; как долго длилось пленение самодержавного царя бюрократами — придворного и других ведомств, управлявшими страной без земского собора, что и нарушило сердечное единение царя с народом, лишило самодержавного царя возможности знать правду и самодержавно управлять страной; как часто стояли у ступеней престола люди явно не Божии, воображавшие, что могут с пользой для страны управлять «Божией милостью самодержавною» монархией, совсем не признавая конституции правды Божией, будучи совершенно неспособными не только быть ей верными, но даже только понимать и признавать её; как долго терпели профессорами высших школ наших, директорами и преподавателями гимназий, учителями и учительницами народных школ людей, не только не признававших конституции правды Божией, но враждебно относившихся к самой вере в Бога Живого и в правду Его, систематично развращавших детей и юношей наших, пока не привили им яд той страшной духовной чумы, которая столь многих из них в настоящее время превратила в «неистово беснующихся»!

Всё это воистину великий национальный грех, великий национальный стыд; во всём этом необходимо покаяться, чтобы все поняли, что мы хотим честно осуществлять идеальную основу самодержавия Божией милостью, а не коснеть в рутине жизни, ничего общего с этим началом не имеющей, что мы не оправдывать хотим те преступные искажения начала самодержавия, которым и приписываем зло нами переживаемого, а, напротив, осуждаем их и зовем не вернуться назад, а идти быстрыми шагами и неуклонно вперёд по пути мирного прогресса к мирному благоденствию честного осуществления идеальной основы самодержавия, свято хранящего конституцию правды Божией.

Такое точное выяснение нашего понимания первых двух идеальных основ: «православия» и «самодержавия», само по себе выясняет наше понимание третьей основы – «народности», наше понимание национальной идеи, того самобытного «слова», которое призвана Россия сказать человечеству, того национального «дела», которое она должна осуществить в собственной жизни, выстрадать во благо всему человечеству, как драгоценный опыт им в ней пережитого. Говорю – выстрадать, потому что долго придётся «бороться крепкою борьбою» не только с врагами русской идеи и русского дела, но и с ветхим человеком в себе, с ветхой рутиной собственной жизни, чтобы осуществить наш светлый идеал мирного благоденствия страны, единой, могучей и тесно сплочённой цементом любви на православной основе Божией милостью самодержавия, неизменно верно хранящего вечные законы конституции правды Божией.

Вдобавок к этому надо только ещё громко сказать, что клевещут на русскую народность те, не только враги, но и не по разуму ревнующие из нас, которые понимают верность русской народности как вражду против всего не русского и не православного. Наш великий Достоевский понимал это иначе и лучше, предрекая грядущего богатыря русского «всечеловека», обнимающего любовью всё человечество, примиряющего все народы земли, своей любовью сплачивая их в одну любовь. Это идеал верный и неизменный потому, что это Божия правда, высшее и наиболее разумное понимание конечных целей мира и требований конституции правды Божией. Следует ли из этого, что мы должны стать космополитами, стушевать все национальные особенности наши, отказаться от всякой самобытности, во имя любви ко всему человечеству быть позорно равнодушными к нашей России, врагами её могущества и славы? Конечно, нет. Для этого нам нужно быть самобытным русским богатырём, сознательно воплощающим в себе национальное «слово», сознательно и самобытно служащим на русское дело. Надо, чтобы Россия была могущественна и славна, только тогда её «всечеловечество», её всё человечество объемлющая любовь будет иметь характер свободного изволения любви, а не трусости и заискивания, не самооплевания и раболепной подражательности слабого, не умеющего уважать себя народа, перед народами более сильными и более уважающими свою самобытность.

Скажем громко, что мы высоко дорожим нашей народной самобытностью и признаём право на самобытность за всеми другими народностями, что уважение и любовь к самобытной России не суживает сердце наше до неумения любить и уважать всё доброе и всех сынов «света», всё, что достойно любви и уважения у других наций, что русская идея, наше национальное слово, русское дело, наше национальное призвание, не есть вражда, а напротив, разумная любовь, согласно высшему закону конституции правды Божией, любовь не только к своим и друзьям, но и к врагам, ко всем тем врагам русской идеи и русского дела, из любви к которым, из желания блага которым мы не можем делать иного, как громко говорить наше «слово», крепкой борьбой бороться за наше «дело». Для всех врагов наших, ненавидящих это «слово» и это «дело», будь то евреи, поляки, финны, русские, социалисты, анархисты, космополиты-интеллигенты, сбитые с толку представители учащейся молодёжи или бунтующие крестьяне, для всех них, честно руководствуясь искренней к ним любовью, мы ничего лучшего пожелать не можем, как торжества нашего «слова», из хаоса умов и сердец мир стройный созидающего, торжества нашего «дела», вместо злобной борьбы политической и социальной, на цементе любви мирное благоденствие страны водворяющего. Мы любим их не в смысле оправдания зла в них, малодушного пособничества им и недомыслия уживчивости с ними, но горячее негодование наше на всё, что ложь в их умах, на всё, что зло в сердцах их, на всё, что подло в их делах, – бесконечно более разумная, дальновидная и более доброкачественная любовь к ним, чем ласкательство и пособничество во зле тех, кого они считают друзьями своими. Они этого не понимают и, может быть, долго не поймут, но мы должны сознавать это, так думать и чувствовать, чтобы, «борясь крепкой борьбой», чувствовать себя верными нашей национальной идее и нашему национальному делу, чтобы сознавать святыню, нами защищаемую и святиться этой святыней, а не быть опалёнными нечистым, кощунственным к ней отношением.

Вот что искренняя любовь к вам и делу единения всех русских людей, искреннее желание послужить его процветанию и видеть его правильно понимаемым, любимым и уважаемым всеми добрыми силами России, заставляет меня предложить на ваше усмотрение. Умоляю вас, во имя блага нашей Родины, во имя спасения её в трудное и позорное время, нами переживаемое, громко исповедать эту правду русской идеи и русского дела, громко покаяться за Россию во всём, что было в рутине жизни её изменой идеальным основам нашим и подготовило ужас и позор нами переживаемого, за себя и за свою партию – во всём, что было недомыслием непродуманности и малодушием непоследовательности по отношению к этим идеальным основам.

Спасение России – в тесном единении всех верных сынов её, любящих её, сознательно благоговеющих перед святыней животворящего духа её самобытного слова, её самобытного дела. Дайте возможность всем им почувствовать себя вашими людьми, вполне слиться с вами и в дружном единении работать на дело оздоровления души народной и создания мирного благоденствия нашей России. Не полезно для неё деление на партии и всякое дробление. Провозгласите правду идеальных основ русской правды во всей духовной высоте и красоте, во всём лучезарном блеске её святыни! Призовите добрые элементы объединиться в главном, в этом высоком и святом понимании идеальных основ русской правды, и вы дадите возможность примкнуть к вам, объединиться на вашей программе многим добрым силам, не только отдельным людям, но и целым организациям, как нашему Трудовому братству, которого блюстителем я состою, целым партиям, близким к вам по убеждениям и стремлениям, не согласным с вами и между собою во второстепенных подробностях, до сих пор чувствовавших себя в разладе с вами и во всём, что было недоговорённого в самом определении основных, идеальных основ вашей партии и несогласного с этими основами в её деятельности или, вернее сказать, в словах и деятельности многих её представителей, говоривших от её имени.

Мне остаётся кратко перечислить главные положения мною сказанного и наметить желательное в области практического осуществления наших целей.

1. Основу «православия» мы понимаем как разумное и честное осуществление православно-христианской правды в жизни православных русских людей и ограждение свободы самобытности Русской православной церкви от всяких оскорблений и посягательства на её свободу, права и достояние.

2. Основу самодержавия понимаем как верность конституции правды Божией, лежащей в основе Божией милостью самодержавной монархии, конституции, одинаково обязательной как для царя и его правительства, так и для всех его подданных, конституции, сознательно нами предпочитаемой всяким другим человеческим конституциям, основанным на принципе борьбы и самовластия большинства грешного и грехолюбивого человечества, как бесконечно более их целесообразную для обеспечения широкой свободы добра, мирного единения всех добрых сил России, сплочённых крепким цементом любви, сумами и сердцами, упорядоченными любовью, способных пользоваться свободой, не злоупотребляя ею, и дружно, совместно работать на созидание мирного благоденствия, могущества и славы единой России.

3. Основу «народности» понимаем как неотъемлемое право русского народа на самобытность и самобытное развитие в направлении осуществления самобытных идеальных основ своих: православной Божией и Христовой правды вместо антихристианской культуры других современных нам народов, и мирного единения царя, его правительства и народа на основе общеобязательной конституции правды Божией вместо той политической и социальной борьбы, которые легли в основу боевого прогресса других современных народов.

Практической программой «Союза русских людей», мне кажется, должно быть:

1. Объединение всех добрых сил страны на основе признания этих начал, не останавливаясь перед неизбежными разногласиями во второстепенных подробностях.

2. Поглощение Союзом всех родственных ему по целям партий с широким правом для каждой из них оставаться самостоятельно мыслящими и действующими в области тех второстепенных подробностей, в коих они, объединяясь в главном, остаются с другими отделами Союза не солидарными.

3. Оказание правительству содействия в деле борьбы с анархией, именуемой «освободительным движением», и в деле умиротворения страны, направив на это самое главное и неотложное дело все объединённые силы Союза, предоставляя каждому отделу, входящему в состав его, действовать в этом направлении средствами, наиболее соответствующими требованиям их сознания и их совести.

4. Дружно объединиться на выборах, поставив благо страны и дело её умиротворения выше всяких иных соображений, поддерживая всеми силами Союза кандидатов, намеченных по взаимному соглашению.

5. Организовать широкую проповедь дела путём издания органа союза, книг и брошюр, одобренных его центральным управлением, и бесед, устраиваемых в городах и сёлах для всех слоёв населения.

6. Организовать дело оздоровления души народной и дело разумного устроения жизни на идеальных основах русской правды путём духовного воспитания детей и юношей, разумного устроения жизни приходов, обособления добрых сил, «сынов света», от «сынов тьмы» с двоякой целью: оградить их от необходимости принимать участие в их «делах тьмы» и дать возможность объединиться с «сынами света» для создания силы добра и разумного служения на торжество его.

7. Стремиться изменить избирательный закон в смысле справедливого представительства всех групп населения, руководствуясь при этом не числом избирателей, что поставило Россию на край гибели, дав возможность недобросовестным людям подкупить тёмные народные массы и от имени русского народа превратить Государственную Думу в орудие партийной злобы и развращающей проповеди разрушительных начал и самых нелепых крайних политических и социальных теорий, а соображениями о благе страны и о способности сознательно служить на дело умиротворения её, осуществления идеальных основ самобытной русской правды и созидания мирного благоденствия единой и могучей России.

8. Мы должны сделать всё от нас зависящее, чтобы обеспечить России величайшее благо разумного воспитания наследника престола к великому и святому подвигу сознательного служения благу страны в положении Божией милостью самодержавного царя, проникнутого сознанием своих прав и своих обязанностей верховного ревнителя и хранителя конституции правды Божией.

9. Мы должны сделать всё от нас зависящее, чтобы окружить престол людьми, способными быть лучами любви царской, сознательно преданными Богу, России, царю и конституции правды Божией.

10. Мы должны стремиться доказать всем пародам, входящим в состав Российской империи, пашу сознательную любовь к ним, убедить их в честной искренности наших намерений по отношению к ним, нашу готовность уважать права их самобытности, их национальной и религиозной свободы, как только они дадут нам возможность сделать это без ущерба для единства и могущества империи, ответив нам любовью на любовь, дорожа благом братства народов в братском общежитии единой России. Скажем громко, что мы хотим быть нацией, объединяющей любовью, а не господствующей исключительно силой, что мы искренно желаем предоставить им возможно большую свободу самобытности и самоуправления, как только это станет возможным без опасности для жизненных интересов народности объединяющей. Только такое отношение к инородцам и иноверцам может обратить механическое единство, в непрочности которого жизнь дала нам такие яркие доказательства, в органическое сознательное единство великой единой России, сплочённой цементом любви в могучее братство народов.

11. То же мы должны сделать и по отношению ко всем классам и партиям русского общества. Поставим благо России, единство её сынов и её мирное благоденствие выше наших впечатлений, как бы болезненны они ни были, выше нашего негодования, как бы законно оно ни было. Будем бороться крепкой борьбой против всех врагов России и русской правды, но пусть все они понимают, что это не дело злобы и вражды, а дело любви по отношению к ним самим, что победа русского дела и русских начал означает для них не скорбь и позор поражения, а справедливое признание и торжество всего, что добро и правда в их собственных идеалах и стремлениях.

12. Решим твёрдо стать достоянием Божиим и нашу Россию сделать достоянием Его, согласно животворящему духу наших идеальных основ православия, самодержавия Божией милостью и самобытности национальной русской правды.

Позвольте закончить это братское слово вдохновенными словами нашего русского христианина – поэта А. С. Хомякова:

Вставай, страна моя родная![32]За братьев! Бог тебя зовёт.<…>Но помни: быть орудьем Бога Земным созданьям тяжело.Своих рабов Он судит строго,А на тебя, увы, как многоГрехов ужасных налегло!<…>О, недостойная избранья,Ты избрана! Скорей омойСебя водою покаянья,Да гром двойного наказаньяНе грянет над твоей главой!<…>Не в пьянстве похвальбы безумной,Не в пьянстве гордости слепой<…>О, Русь моя! Как муж разумный,Сурово совесть допросив,С душою светлой, многодумнойИдёт на Божеский призыв;Так исцелив болезнь порокаСознаньем, скорбью и стыдом,Пред миром станешь ты высокоВ сиянье новом и святом!<…>Иди! Светла твоя дорога:В душе любовь, в деснице гром,Грозна, прекрасна – Ангел БогаС огнесверкающим челом!

Н. Неплюев,

блюститель православного Крестовоздвиженского трудового братства

Янполь Черниговский,

Трудовое братство

29 сентября 1906 г.

«По тому узнают все, что вы мои ученики, если будете иметь любовь между собою»

Доклад на Киевском совещании по вопросу объединения добрых сил на дело мирного созидания[33]

Тяжело испытание, переживаемое нашим отечеством. Священный долг каждого любящего родину, ревнующего о её благе, честно продумать причины общего горя, уяснить себе, какими путями этому горю можно помочь, и самоотверженно послужить благу родины и церкви поместной.

Кругом нас идёт ожесточённая борьба, в пылу этой борьбы совершенно забывают, что, борясь за дорогие идеалы, необходимо работать и на мирное осуществление в жизни тех идеалов, за которые борются, что борьба – прискорбная необходимость, а не дело созидающее, может отстоять правду и добро, а не заменить собою мирное дело их осуществления в жизни, не может подготовить лучшие времена, мирное благоденствие страны. Мы желаем не протестовать против борьбы и борющихся, не критиковать их, а обсудить, что и как среди этой борьбы мы можем и должны сделать для объединения добрых сил на дело мирного созидания добра, на дело подготовления лучшего будущего, на дело мирного благоденствия нашей бедной, мятущейся, саму себя терзающей родины.

Тем, которые сказали бы нам, что теперь не время для мирного созидания, что теперь только и можно бороться, мы ответим: если вы так увлечены борьбой, что не можете принять участия в деле мирного созидания, делайте своё дело – боритесь крепкой борьбой, отстаивайте свободу добра для нас, боритесь за наше право созидать мирное благоденствие страны, мы будем не противниками, а союзниками, дополняющими друг друга, и да будут крепкой соединительной чертой между нами те, которые захотят и найдут в себе силы быть разом и с нами, и с вами. Мы тоже идём на борьбу со злом. Созидание добра, по нашему убеждению, более могучее средство борьбы со злом, чем какое-либо иное дело. Будем поступать каждый по требованиям нашей совести, и будем помнить завет апостола: «Зачем моей совести быть судимою чужой совестью»[34]. Пусть борются против зла иными путями те, чья совесть того требует. Пусть не осуждают и нас, желающих бороться со злом путём мирного созидания добра.

Тем, которые сказали бы нам: «Победим зло, на нас ополчившееся, и всё будет сделано», – мы ответим: «Нет, победа над злом не равносильна торжеству добра, когда сами победители не являются цельно представителями добра». Мы сами, очевидно, не были на высоте добра, когда из нашей среды вышло так много представителей зла, и страна наша могла дойти до ужаса и позора нами пережитого. Если мы не станем лучшими, чем были, и жизнь нашу не организуем разумнее прежнего на добрых началах, мы не обеспечим лучшего будущего для страны нашей. Вы победите зло только в смысле временного обуздания зла, а не обеспечите нашу Россию от повторения тех смут и раздоров, которые ещё вчера её терзали, не обеспечите за нею прочное мирное благоденствие. Признаем же насущную необходимость и того, и другого дела. Необходима борьба со злом путями обуздания зла и защиты от него свободы добра. Не менее необходимо и мирное созидание добра, сплочение всех добрых сил на мирное дело разумного упорядочения жизни на основе добра.

Вот дело, которое мы хотим делать. Вопрос о том, что и как можно сделать в этом направлении с наибольшей пользой для нашего отечества, и составит предмет настоящего совещания.

Не будем терять время на доказательства того, что это дело нужное и возможное, наше присутствие на совещании свидетельствует о том, что мы этот вопрос считаем принципиально решённым. Приступим прямо к вопросу, что и как сделать можно.

Позвольте высказать моё мнение о том, каков главный источник болезни и что мы можем и нравственно обязаны сделать для её излечения.

Считаю полезным теперь же заявить, что, оставаясь верным убеждениям и делу всей моей жизни, я не намереваюсь предлагать осуществление всей моей программы в том объёме, в каком, руководствуясь требованиями моей совести, я излагал её в моих сочинениях и осуществлял в деле нашего Трудового братства. В том, что я буду говорить, я, конечно, буду исповедовать ту же правду, призывать на ту же дорогу, так как двух истин не знаю и иного говорить и делать не могу. Для меня очевидно, что громадное большинство моих соотечественников и единоверцев не разделяет моих убеждений и моей веры в возможность сделать из дорогого мне дела немедленно и повсеместно программу общецерковного и общенационального созидания добра в жизни. Очевидно и то, что дело объединения добрых сил является насущной потребностью для России, что дело мирного созидания добра не терпит промедления. Вот почему я не предполагаю убеждать, а хочу только высказать моё мнение о том, что может быть сделано немедленно, согласно убеждениям общим для всех, желающих мирными путями созидать мирное благоденствие.

Вопрос о том, каков источник зла и какими средствами можно уврачевать его, кажется мне совсем не таким сложным, как это думают многие. Зло в том, что мы не соблюли верховный завет христианского Откровения, затеряли верховную заповедь о любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением, не сознаём великую ценность любви, как цемента, связующего Творца и творение в одну святую гармонию, не дорожили любовью, не были алчущими и жаждущими любви, не были логичны в любви, не упорядочили любовью ни умы, ни сердца, ни жизнь нашу Именно это единственный источник всех зол, нас удручающих. Для громадного большинства православных русских людей самое вероучение распылено отсутствием сознательного отношения к верховному закону вечной истины правды Божией. Этот закон заключает в себе животворящий дух Откровения, сплачивает его воедино, является ключом к уразумению жизненной правды веры. В результате такого положения вещей вера не является основой жизни, любовью не дорожат, даже люди верующие более боятся оскоромиться, нежели изменить любви, умы и сердца остаются безблагодатными, жизнь наша не достояние Божие, и люди стали пылью, негодной для созидания. В отсутствие цемента любви не дорожат ни единомыслием, ни единодушием, невозможно и мирное единение в жизни, естественна эгоистическая борьба и в результате грубое ожесточение.

Всё зло в отсутствии разумной любви (любви к ближнему при свете любви к Богу всем разумением). Исправлено оно может быть только покаянием, алканием и жаждой святыни благодати любви, твёрдой решимостью стать логичными и последовательными в любви. Только любовь может упорядочить умы и сердца, сделать людей способными пользоваться свободой, не злоупотребляя ею, дорожить свободой добра и не желать свободы зла и преступлений.

Итак, делом нашим должна быть проповедь любви, покаянный призыв устыдиться того, до какой степени мы бедны любовью, как мало продумали жизненное значение любви, как долго мирились с бессистемной благотворительностью вместо жизни, разумно организованной на началах веры, действующей любовью, какие нелепые требования предъявили во имя любви, извиняя зло, требуя непротивления злу, становясь пособниками и укрывателями зла до полного смешения понятий о добре и зле, до того клейма сатаны, которое горит теперь на столь многих явлениях жизни.

Делом нашим должно быть воспитание детей и юношей в добрых навыках разумной любви, организация союзов взрослых людей на дело упорядочения любовью умов, сердец и жизни.

Мне кажется желательным создать с этими целями две организации: одну чисто религиозную с характером всероссийского братства, другую для добрых самарян, людей, искренно желающих мирного благоденствия страны, не имея достаточно сознательной веры для того, чтобы принять участие в деятельности религиозного братства.

Братство задалось бы следующими целями:

1. Проповедью жизненного значения верховного завета христианского Откровения о любви в форме печатного органа, издания книг и брошюр соответствующего содержания, устройством собеседований с этой целью во всех слоях общества, во всех учебных заведениях, для людей всех профессий, как это делает Армия церкви в Англии[35].

2. Организацией дела воспитания и дела оздоровления души народной путём [устроения] братских союзов в школах, по примеру существующих у нас в Трудовом братстве, таких же союзов в приходах, союзов, на которые может опереться духовный пастырь для сплочения прихода и стройной его организации. Только это может преобразить приход в здоровую клетку живых организмов церкви и государства.

3. Оказанием нравственной поддержки, когда нужно, защиты и всякого содействия тем пастырям, законоучителям, педагогам и частным лицам, которые, становясь членами братства, служили бы его целям.

Это религиозное братство, имея своё центральное управление в Киеве, могло бы постепенно открывать отделения свои по всей России и стать могучей духовной силой, оздоровляя душу народную, устрояя жизнь на началах веры, действующей любовью, сплачивая все добрые силы церкви поместной, всех сынов света, делая из каждой школы и каждого прихода духовные твердыни, способные устоять против соединённых сил зла, против всякой вредной закваски, против всяких козней и злоумышлений сынов тьмы.

Рядом с этим религиозным братством, для «милосердных самарян», для людей, желающих мирного благоденствия страны, понимающих жизненное значение любви, желающих, чтобы умы, сердца и жизнь были упорядочены любовью, не имея достаточно сознательной веры для участия в деятельности религиозного братства, для объединения добрых сил разных национальностей и вероисповеданий единой России, мне кажется очень желательно основание светской организации в форме партии или общества с этическими целями.

Среди множества политических партий нет ни одной задающейся чисто этическими целями. Это невольно напоминает басню Крылова о музыкантах. Все хотят по-новому рассесться, совсем не сознавая необходимости прежде всего перестать быть ослом, козлом и косолапым мишкой. В действительности в жизни положение если и не менее комично, то бесконечно более трагично, чем в басне. Люди с печатью не только скотоподобия, но сатаны наумах и сердцах, воображают себя поборниками правды и добра, мечтают сами и других соблазняют, воображая, что путём лжи, насилий и безграничной свободы зла и преступлений они водворят рай без Бога и любви, с сердцами, полными гордыни, злобы, зависти, корысти и грубой мстительности! И им верят, за ними идут, их делу отдают таланты, молодые силы, жизнь! Это настоящий психоз, духовная чума!

Именно оздоровление души народной, понимая слово «народ» в самом широком смысле, включая в это понятие все слои общества, и должно быть делом этой партии или этого общества.

Не буду говорить о том, как этому союзу организовать свою деятельность. Он по целям своим так родственен религиозному братству, о котором я говорил, что по необходимости и деятельность его будет тождественна, отличаясь только тем, что та же правда будет доказываться и осуществляться на философских, этических и гуманитарных основаниях, создавая здоровые, живые клетки государственного организма, как братство – церковного. Не буду останавливаться на этом вопросе и потому, что подробно изложил мои взгляды о желательном в этом направлении в брошюре под названием «Проект программы партии мирного прогресса».

В результате деятельности такой партии, задающейся чисто этическими целями, получились бы великие политические результаты, превосходящие всё, чего могут достигнуть партии чисто политического характера.

Не скрою, что все мои симпатии на стороне религиозного братства, деятельность которого основана на незыблемом камне исповедания верховного закона христианского откровения о любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением, члены которого смиренно сознают, что источник сил духовных не в них, алчут и жаждут причастия благодати и таким образом, сознательно черпая благодатные силы на добро из Единого Источника этих сил Бога Живого, непрестанно возрастают от веры в веру, от любви в любовь, от разумения в разумение и, в результате, от силы в силу и от славы в славу.

Мои симпатии одно, а скорбная правда жизнедействительности – другое. Оскудела вера, оскудели и сердца. Мало любящих Бога до разумной, сознательной веры в Него. Мало людей, способных искренно говорить и действовать на лоне религиозного братства во имя Бога Живого и святой правды Его. Рядом с братством нужна и светская организация.

Кроме моего проекта устава партии мирного прогресса, позвольте обратить ваше внимание на «Общество социального мира»[36] во Франции, отделение которого могло бы организоваться у нас, и на утверждённый в Киеве в этом году устав «Общества объединения всех славянских народностей России и их сословий для умиротворения и благоденствия нашего отечества»[37], устав, составленный вашим согражданином И. Богуславским[38].

«Общество социального мира» основано в Париже Фредериком ле Пле[39] после революционной эпохи 1848 года[40] при обстоятельствах, аналогичных нами переживаемым. Ле Пле вышел из народа, был по профессии инженер и учёный социолог. Когда он понял, какое глубоко развращающее влияние оказало на умы и сердца его сограждан увлечение грубой борьбой революционной эпохи и какую страшную будущность готовит для страны огульное поругание всего прошлого, дореволюционного, крушение всех политических, религиозных, этических и социальных авторитетов, он решил посвятить свою жизнь на борьбу с ложными понятиями и социальными теориями, принимаемыми на веру и гипнотизирующими молодёжь и массы народные, бросая страну в омут опасных экспериментов, безысходной борьбы и всё возрастающего взаимного ожесточения.

К этому делу он готовился много лет, пешком исходил не только многие департаменты Франции, но и многие другие страны Европы, везде лично знакомясь с бытом крестьянского и рабочего населения, образовал союз молодых учёных и добровольцев из разных слоёв общества для собирания социологических данных о быте дореволюционных, революционных и послереволюционных эпох. За много лет накопился богатый материал. Многие выдающиеся социологи Франции приняли участие в разработке этого материала, печатая выводы, как теоретические, так и практические, в органе «Союза социального мира» – «Социальная реформа». Выводы эти были не только неожиданными для многих, но прямо ошеломляющими. Во всех отношениях революционная борьба привела не к социальному прогрессу, а, напротив, к явному регрессу. Большая часть теоретических положений, выданных революционными идеологами за абсолютную истину вместо упразднённой веры, при свете их логичных, практических последствий в области социальной жизни, оказались очевидной ложью, высоко зловредной, глубоко антисоциальной. Оказалось, что в дореволюционную эпоху было много драгоценного для блага народного добра, систематично оклеветанного революцией, в пылу революционной борьбы, предавшей огульно проклятию всё прошлое, добра, отсутствие которого в послереволюционную эпоху оказало на жизнь народную самое пагубное влияние. Оказалось, и это всего интереснее, что до революции, давшей мираж политической свободы, в социальной жизни народ пользовался большей свободой и лучшей свободой, что деспотизм власти ничто в сравнении с деспотизмом свободных учреждений.

Главным злом представители школы ле Пле признали систематично подрываемое революцией уважение к социальным авторитетам: к религии, к власти, к главе семьи, к хозяевам в области земледелия, промышленности и торговли. Для успеха всякой революции необходимо подорвать всякое уважение к авторитетам, отучить от добровольного и сознательного повиновения. Человек, не признающий никаких авторитетов, кроме себя и своей воли, как и народ, поставивший на место всех авторитетов себя и волю народную, только и может быть сознательным или бессознательным анархистом, не только потакающим всем своим дурным наклонностям, но и признающим свои прихоти и похоти, свою злобу, корысть и другие страсти за высший закон. Свободу понимают как безграничное своеволие, как свободу зла и преступлений, лень возводят в добродетель, стремятся возможно меньше работать и возможно больше получать за свой недоброкачественный, никем не контролируемый труд. Главу семьи ставят ни во что и считают за право свободы ни во что ставить и все традиции – религиозные, национальные и родовые. Не остаётся более никаких объединяющих и упорядочивающих начал, никаких общепризнанных идеалов и авторитетов. Представителей труда приучают смотреть на представителей капитала, работодателей, как на врагов и эксплуататоров, против которых надо непрестанно бороться, вымогая от них путём стачек, угроз и насилий всё большее и большее сокращение рабочих часов и увеличение заработной платы. Положение помещиков и фабрикантов становится всё более и более трудным, отношения к рабочим всё более и более неприятными, дело накопления богатств путём сбережений, дело национального обогащения путём частной предприимчивости становятся всё более и более рискованными и в то же время всё менее и менее выгодными. Кто согласится рисковать своим состоянием, затрачивать большие средства, принимать на себя массу хлопот, тратить жизнь на организацию примерных хозяйств и учреждение новых промышленных и торговых предприятий, когда взамен получаются малые выгоды, оскорбительная вражда и злобное недоброжелательство тех, кому дают возможность заработка, получая за то унизительную кличку эксплуататора. Любовь к общему делу, традиционные патриархальные отношения, благородство взаимной любви и взаимного уважения, всё, что делало устойчивость положения и благородство жизни и отношений во времена династий помещиков, фабрикантов, крестьян и рабочих, из рода в род передававших добрые традиции взаимной верности, трудолюбия, бережливости, родовой чести и любви к общему делу, сменилось общим хищничеством. Вековые леса вырубаются, капиталисты, не уверенные в завтрашнем дне, заботятся не столько о процветании той отрасли труда, в которой являются предпринимателями, как о выжимании из неё возможно скорее возможно больших выгод. Везде развращающая борьба вместо мирного совместного труда и столь же развращающая биржевая агитация вместо благородного сознания, что делает каждый в своём положении честное и полезное дело, созидающее общее, мирное благоденствие страны.

Когда ле Пле говорит о династиях крестьян и рабочих, это не идеализация прошлого, а несомненная историческая правда, совершенно забытая, яростно отрицаемая клеветниками прошлого, но тем не менее документально доказанная трудами школы ле Пле. Они открыли существование крестьянских родовых записей. Эти записи с характером родовых хроник были очень распространены в дореволюционной Франции, носили характерное название «книг разума» и заключали в себе действительно памятник народного разума, передавая не только важнейшие события местной жизни, но и отношение данного поколения к этим событиям. Есть крестьянские династии, сохранившие эти записи с XIII века непрерывно до самой революции. Это документы, свидетельствующие о таком здравом смысле, о таком благородстве мыслей и чувств, о такой социальной свободе и таком благородстве взаимных отношений, что при свете этих исторических документов перед исследователями пала завеса хитросплетённой лжи, при помощи которой революционные агитаторы оклеветали всё прошлое и убедили массы народные изменить всем религиозным и национальным традициям, презреть весь опыт прошлых поколений, низвергнуть все авторитеты и слепо следовать за ними.

Школа ле Пле пришла в результате к следующим выводам. Для мирного благоденствия народов необходимо сознательное уважение к социальным авторитетам, без которых нет объединяющих начал, наступает распыление общества и организованная нация превращается в анархическую толпу. Неуважение к прошлому, презрительное отношение к предкам и вековому опыту носит в себе страшное проклятие. Любовь, верность долгу, благородство отношений заменяются злобой, безграничной требовательностью, при отрицании всяких обязанностей, и глубоко развращающей уживчивостью со всяким злом по прихотям своеволия, выдаваемого за свободу. Все всего требуют для себя, не признавая за собой никакого нравственного долга, упразднив все авторитеты.

Всякая революция вреднее всякого застоя. Полезен только мирный прогресс, естественно продолжающий прогресс прежних поколений, свято храня идеальные начала религиозные и национальные, свято храня сокровище опыта, выстраданного прежними поколениями. Всякая революция, как грубый разрыв с прошлым и грубое насилие над теми, которые этим прошлым дорожат, есть социальное безумие, дело разрушения, а не созидания.

Школа социального мира признаёт, что главной причиной всех революций является дурное выполнение своего социального долга представителями социальных авторитетов. Когда духовенство, правительства, богатые люди и главы семей перестают сознавать свои нравственные обязанности и честно исполнять свой нравственный долг, нарушается социальная гармония и наступают такие социальные невзгоды, нетерпеливое желание отделаться от которых и приводит к социальным пароксизмам, именуемым революциями. Революция – это горячечный бред. Если горячка вызвана преступным отношением к своим обязанностям представителей социальных авторитетов, это не причина признавать бред за нормальное состояние и радостное проявление здоровья. Бред остаётся бредом, чем бы он не был вызван. Отрицание социальных авторитетов вместо разумного требования от них честного выполнения социального долга ведёт к худшим социальным последствиям, чем то зло, против которого ополчаются.

На основании этих научно добытых социальных истин ле Пле и его последователи решили систематично бороться против того, что они называют «революционным бредом», мирным путём исправления ложных понятий, привитых идеологами революции, злобными передержками и систематичным оклеветанием прошлого, путем выяснения громадной социальной ценности добровольного и сознательного повиновения социальным авторитетам, с одной стороны, выяснения совершенно определённых нравственных обязанностей этих авторитетов – с другой, путём практической деятельности, направленной на примирение враждующих сторон и перехода от революционного бреда к прочному социальному миру в духе непрестанного мирного прогресса, не только не порывающего с прошлым, но естественно из этого прошлого развивающегося, свято храня всё доброе из опыта прежних поколений.

Ле Пле был глубоко поражён ложью самых основных положений символа веры так называемой великой французской революции, пресловутой декларации о правах человека, явно противоречащей жизненной правде и приводящей к самым пагубным социальным последствиям, как только этот символ веры хотят проводить в жизнь. Ле Пле называет основоположения Руссо, принятые энциклопедистами и породившие декларацию о правах человека, – антисоциальными. Он пришёл к убеждению, что если и теперь общество не погружается окончательно в хаос анархии, зависит это от инстинктов порядка, унаследованных от времён уважения к социальным авторитетам, от времён социального мира, инстинктов, благодаря которым, исповедуя символ веры революционного бреда, люди остаются непоследовательными в практике жизни. Громадная социальная опасность длительных революционных эпох и состоит в том, что постепенно утрачиваются самые инстинкты порядка и подготовляется хроническая социальная болезнь, чреватая неслыханными социальными бедствиями.

Ле Пле говорит, что Франция совершила величайшее преступление, привив всем народам Европы революционный яд, под зловредным гипнозом которого они по наклонной плоскости стремятся в бездну анархии. Он смотрел на своё дело как на дело покаяния за всю Францию, как на дело исправления причинённого ею зла.

Как человек верующий, я говорил бы несколько иначе, но не могу не признать правду его взглядов не только с точки зрения социальной науки, но и с точки зрения веры. Более того, читая выдержки из его трудов, я приходил в восторг от необыкновенной ясности его мыслей, от его здравомыслия, от благородной неподкупности его совести, его добросовестности, от высокого благородства его убеждений и побудительных причин его деятельности, находя в ужасах нами пережитого и специфическом характере нашего освободительного движения яркое подтверждение его взглядов.

Во Франции он основал «школу социального мира», к которой в настоящее время принадлежит целый сонм выдающихся учёных, политических и социальных деятелей, основал печатный орган под названием «Социальная реформа», напечатавший за время многолетнего своего существования много ценного материала по социологии и много научных трудов по обработке этого материала.

Ле Пле очень настаивал на том, чтобы дело социального мира не имело исключительно характер академический, а непременно делало жизненное практическое дело применения к жизни добытых истин и стройной организации жизни на их основе. Признавая, что та же социальная опасность угрожает всей Европе, он желал придать «Обществу социального мира» характер международного союза и успел при своей жизни учредить или, вернее, вызвать к жизни несколько отделений общества в других странах. Он умер в начале восьмидесятых годов. В прошлом году ему воздвигли в Люксембургском саду в Париже красивый памятник, но Франция не становится на указанную им дорогу, и сами его последователи не остались верны его заветам, придав «Обществу социального мира» чисто академический характер и на том успокоившись. Принадлежать к «Обществу социального мира» считается желанным отличием, это «принято», на это «хорошо смотрят», но это ни к чему не обязывает, кроме нравственной порядочности в общепринятом смысле этого слова.

Генеральный секретарь этого высоко симпатичного дела, Обюртен, автор обширной монографии о ле Пле[41], его жизни, деле и печатных трудах, прочтя напечатанные на французском языке руководящие правила нашего Трудового братства[42], написал мне письмо, предлагая стать членом их общества и сотрудником их журнала.

Радуясь случаю, дозволившему мне познакомить вас с этим знаменательным, высоко полезным и глубоко симпатичным явлением французской жизни, считаю основательным поставить вопрос о том, не признаёт ли наше совещание желательным осуществить светскую организацию, о которой идёт речь, именно в форме отделения «Общества социального мира» в России.

Очень жаль, что ваш согражданин г. Богуславский, знавший о предстоящем нашем совещании, не ознакомил нас с проектом устава «Общества объединения всех славянских народностей России» раньше его утверждения. Мы могли бы обсудить его предложения и формулировать устав несколько иначе, если бы признали желательным учреждение общества именно этого типа. Устав общества уже утверждён, и мы могли бы им воспользоваться только в том случае, если бы признали возможным присоединиться к этому обществу при согласии его учредителей изменить некоторые пункты устава. Во всяком случае многие пункты его и особенно вся финансовая сторона дела по своей новизне требует тщательного обсуждения, невозможного в настоящем собрании. Сожалею, что это лишает меня возможности более настойчиво рекомендовать это дело, несмотря на столь ценные лично для меня задачи, как те, кои вызвали прямое заявление § 5, что «заведения православного Крестовоздвиженского трудового братства, устроенные в имении Н. Н. Неплюева в Черниговской губернии, будут приняты нами за образец».

Возможен и ещё один исход, если одна из существующих партий пожелала бы действовать в желанном нами направлении и нашла бы это совместимым со своей программой и посильным при тех трудах, которые соответствуют её главной задаче.

Во всяком случае и светская организация, как и религиозная, должна быть делом любви, проповедью любви, упорядочения умов, сердец и жизни любовью. Не сомневаюсь, что на деле любви многие придут к уразумению вечной правды любви, возрастут любовью до веры в Источник любви, как это и случилось с ле Пле.