Плут

Вот Кодс вонзил свой протазан меж зубов последнего третьего амбала и, выпустив древко из рук, моментально выхватил свой меч, чтобы на подшаге каком-то хитрым движением буквально снести с плеч голову более пышной магичке, серебристые волосы которой, вместе с гранатовыми брызгами крови, создали завораживающий своей жутью шлейф для улетающий в высь, теперь уже безжизненной, но всё ещё пока красоты. Мда.

А я от такого нецелевого расходования ресурсов аж передёрнулся весь. Жесть, так с женщиной — я бы не смог. Наверное.

Ижэн же, практически одновременно с этим, покончила со второй магичкой, щуплой голубоволосой эдакой «Мальвиной», вонзив ей клинок в бок, когда та, посчитав что Кодс атакует именно её, а он лишь в последний момент изменил траекторию и цель своей смертоносной атаки, так вот, магичка попыталась было уйти от выпада, но в итоге подставилась под заключительный удар нашей лихой баронес...

А? Что такое?

Пока метрах в тридцати впереди разворачивалась битва с фронтальным отрядом нападающих, экипаж со мной внутри обходили еще две группы. Та, которая с тыла, видимо подзадержавшись из-за преждевременного обнаружения мною ловушки на дороге, наверняка вынуждена была слегка отступить за домами, чтобы ударить как и планировалось. Ну а вторая группа, заходившая сбоку, по тем же причинам оказалась не в состоянии нанести удар одновременно с фронтальным отрядом.

Вот только мне от всего этого не легче.

К слову, сам я, прикипевший взглядом к расправе над передними нападавшими, лишь благодаря так и не отключенному Видению сумел обнаружить приближение противника сзади, затем и сбоку уже воочию увидев. Полезное всё-таки это Видение.

Что ж, раз я один против стольких, то не посрамим!

Уж не знаю, чего это меня так перемкнуло, но то ли от отчаяния, то ли от утраты связи с реальностью, я ощутил некий азарт и, войдя в раж, с криком «Ура!» кинулся «под танки». Бутылок с зажигательной смесью у меня, конечно, не было, но деревянная нога и дубина, в смысле трость, имелись.

Спешащие с тыла двое мужиков и девица, все в таких же чёрных балахонах, опешили от неожиданности, и очевидно, что неверно оценив степень моей опасности, прекратили бежать, остановились и принялись строиться в некую оборонительную, судя по всему, формацию. Ага, из трёх человек.

Мечники выствили перед собой клинки, а красноволосая девка позади них принялась колдовать, на этот раз без странной палки-жезла, которой попросту не имела, а лишь руками, чтобы создать защитный... как секунд восемь спустя оказалось, вовсе не надёжно накрывающий сверху купол, а только лишь щит. Эдакую выпуклую, линзовидную, прозрачную преграду перед собой, а точнее перед заслонившими ее мечниками, ибо у самой-то магички, смею предположить, должно быть то, что отражает огнешары и прочую магию.

Все эти действия замедлили атакующий с тыла отряд и задержали их, пока я, воинственно оглашая округу своим, вселяющим во врагов ужас боевым кличем, неумолимо... ковылял к ним.

А вот две тётки из флангового отряда не повелись на мою психическую атаку и... И получили огнешар от Ижэн в бок. Ура, я не брошен на произвол судьбы!

Вот только обе магички, как видно, обладали такой же невидимой защитой, как и наша баронесса, поэтому огненный снаряд не причинил им вреда, хоть и отвлёк одну из них на противостояние с Ижэн, со всех ног летящей сюда.

Не сбавляя шаг, высокая сухая златовласка лет сорока, но здоровое питание нас всех побери, какая же красивая, лишь оскалилась и целеустремлённо направилась ко мне, а в руке её чернел жуткого вида кривой кинжал, которым она нервно поигрывала, когда расстояние между нами стремительно сокращалось.

Ну что ж, Витя... О, а я имя свое, кажись, вспомнил, но не суть. Что ж, дорогой, не долго музыка играла. Пожили попаданцем и хватит. Эх, жаль вот только, что командирскую башенку так и не внедрил. Но песню я спою. Умирать так с музыкой!

Прости, Владимир Семёнович, но пора дать дорогу молодым. А дальше я заорал дурным голосом ЭТО:

«Bitch, я — молодой аристократ.

Сука, на мне камни сто карат.

Столько money, будто Эмират.

Я — легенда, можно умирать.

Йоу!» — последнее Ля мне особенно удалось, аж медальон на моей шее задрожал от эдакого завывания.

И, о чудо, этот вот, прастиоспадя, «шедевр» вызвал у златовласки то же, что постигло однажды и меня, когда я впервые услышал сие, с позволение сказать, творчество Гутенморгена. Или нет, Монингстара? Короче, какого-то там певца. И не факт, что даже ртом. В общем, тётю стошнило, и она утратила всякую боеспособность.

Ну а я, тем временем, с криком «За Орду!» и со своим дрыном наперевес «рванул» к поверженной противнице, дабы положить конец её бренному существованию метким ударом по затылку склоненной головы!

Да вот только та невидимая хрень, которая защищает здешних магичек от магических угроз, по-видимому бережет их ещё и от кинетических атак. Нежданчик. Так как моя импровизированная дубина, в отличии от замечательно режущих магичек мечей, почему-то взяла и отскочила от защитной сферы вокруг тела всё ещё блюющей красавицы, ну и отлетела мне прямо в лоб, а я мужественно потерял сознание от такого безобразия**.

** Спешу успокоить, дорогой читатель, ГГ не будет клоуном или терпилой, но не могу же я прямо с первой главы сделать его нагибатором. Да и необходимо набить первые шишки, через которые и познавать окружающую реальность, несколько отличающуюся от родного мира.

****

В то же время Кодс.

Когда шальной мальчишка получив деревяшкой по лбу опал, старый гвардеец буквально с треском в коленях от таких нагрузок не по годам помчал к тому со всех своих многострадальных ног. Пробегая же мимо её милости, завязшей в противостоянии с зеленоволосой магичкой, он, с болью в пояснице увернувшись от пролетевшего левее и опалившего волосы огнешара, буквально выстрелил зажатым в руке протазаном, острие которого прочно вошло под рёбра сопернице баронессы, где Кодс и был вынужден оставить свое оружие, дабы, не сбавляя темп, продолжить свой бег на помощь странноватому юнцу.

Подбегая же к по неведомым причинам скрюченной от приступа дурноты золотоволосой магичке, и по-видимому главенствующей в этом нападении, старый ветеран, попридержав свое недоумение на сей счёт, лишь на миг задержался у неё, лишая противницу сознания связкой двух стандартных ударов, что продлывал за свою немалую жизнь уже не раз.

Первый — без затей, и дабы на целых два удара сердца разрушить своим клинком с жилой защитную сферу артефактной пряжки на поясе противника. Ну и тут же второй — плашмя да по беззащитному теперь затылку, дабы лишить сознания отныне пленника.

Всё, «язык» имеется. Теперь дело за двумя мечниками и красноволосой магичкой из отряда, который нападал с тыла. А они уже очень близко.

Тем временем медововолосая, уже добившая зленоволосую, принялась сковывать своим огнем последний отряд, не давая им приблизиться к бесчувственному телу Плута, заставив уйти в глухую оборону, ну и позволяя Кодсу подобраться ближе, не получив при этом огнешар в лицо.

Благо Плут сумел их придержать и сбить наступательный порыв сначала своими воплями, а затем и удивительной расправой над главной магичкой. Той самой, которая по непонятным причинам вместо того, чтобы оглушить мальчишку, зачем-то, видимо упиваясь моментом, полезла к нему со своим ритуальным кинжалом ну и огребла от... Никто из присутствующих так и не понял отчего же её так скрутило. Уж точно не от той похабщины, которую не в рифму горланил, судя по всему, обезумевший от страха щенок. И именно из-за наложения всех этих событий верный Кодс успел в очередной раз подтвердить свою незаменимость, обеспечив захват пленницы.

Но вот, щит красноволосой замерцал, а жмущиеся к своей магичке мечники дрогнули, так как их артефактные пряжки, в отличие от тех, которые у магичек, способны удержать своими защитными сферами лишь камни, стрелы, пули, дубины, копья, топоры, мечи и прочее, что не имеет проводящей жилы, как тот же гвардейский протазан Кодса или же мечи Ижэн и всех прочих участников конфликта. Именно поэтому мечникам несдобровать, как только магический щит красноволоски падёт, а огнешары более нечему будет сдержать. Именно по этой причине они до последнего обязаны защищать своего мага, которой, несмотря на то, что ее пряжка-артефакт надёжно защитит и от огнешаров, и от прочей магии, но попросту нечего будет противопоставить подскочившему матёрому бойцу ближнего боя с жильным клинком.

Мало кто из магичек оттачивает своё мастерство мечника, ведь для подобного всегда есть свита. Они предпочитают уделять всё время именно магии, так и не продвинувшись в фехтовании далее базового уровня. И чем сильнее магичка, тем хуже, как правило, таковая управляется с мечом и тем многочисленнее у неё свита.

Кодс не зевал. Вот он уже обошел двухметрового где-то диаметра щит красноволоски и обманным движением вспорол бок обожженного левого мечника, который уже с трудом к тому времени ступал на левую ногу. А за тем последовал и довершающий укол в сердце правому, которому изрядно посекло лицо мелкими камешками от взорвавшегося справа огнешара, и теперь кровью из порезов заливало глаза.

Ижэн знала своё дело и шарашила огнешарами не только в щит красноволоски, теша надежду просадить резерв той, но и вокруг, образуя косвенные, так сказать, поражающие факторы, от которых не были прикрыты фланги и тыл тройки противников.

Что же касается этого парнишки, то он, судя по всему, был совсем уж слабым одарённым, если его резерва не хватило на подпитку даже противокинетической защиты, а огнешары, рвущиеся фугасами от соприкосновения с неживым, из брусчатки образовывали тучи осколков, успешно просадившие в итоге невеликий резерв правого мечника.

Но вот пришло время и красноволосой, а приставленный к её горлу меч ловкого Кодса поставил точку в противостоянии в рамках этого неудавшегося нападения.

— Кто лидер группы? — не затягивая, приступила к допросу подоспевшая Ижэн.

— Она, — сглотнув, наконец заговорила красноволоска, указывая при этом на немолодую златовласку, которая всё также была без чувств. — Я не знаю её имени. Эти две магички наняли нас, и мы просто исполняли условия заказа. Прошу, не уби...

Договорить она не успела, так как, повинуясь знаку её милости, Кодс всё сделал быстро.

Глава 2

ГЛАВА 2

Живой? Кажись да. А где это я...

— Вы проснулись, господин? — прервал мои мысли до невозможности участливым голосом заданный вопрос, в котором явственно ощущались нотки порывистой и робкой решимости, что ли.

Аниме, блин, какое-то! Как же меня эти их... писклявые стоны со всхлипываниями вымораживают, кто бы знал? Ого... всё прощаю, малыха, стони и дальше!

На меня смотрели... нет, прямо-таки утягивли два омута глубокой синевы едва не плачущих огромных очей, затенённых шикарными ресницами... нет, двумя опахалами, кои, трепеща, заставляли мое сердце то сжаться, то броситься вскачь, а губы — глупо расплыться в счастливой улыбке. Но от пристального моего взгляда обладательница сих глазищ до невозможности трогательно зарумянилась и потупилась, а я наконец смог вырваться из плена этих двух зеркал души и осмотреть прочие достоинства своей сиделки.

Ну что можно сказать. Меня только что, нанеся сокрушительный удар прямо в сердце, окатили заботой и теплом от лица стереотипнейшей анимешной горничной в длиннорукавном черном платье пониже колен при традиционных белом передничке, воротничке, манжетах да чепце. Ну или как там этот микрококошник называется?

Да, причиной моего учащенного сердцебиения стала очень ладная девушка с тонкой талией и просто невероятной грудью, а возможно и с не уступающими ей бёдрами, сокрытыми сейчас в просторной юбке. Всё это при идеальной осанке, которую венчает высокая шейка, коей возможно вдоволь налюбоваться благодаря собранным сейчас в достаточно высокую прическу, из затейливо уложенной толстой косы, роскошным блестящим волосам тёмно-шоколадного цвета, обрамляющим просто очаровательное личико. Всю эту красоту милашка не задирает подобно баронессе, а согласно статусу держит в перманентном смиренном полупоклоне, благодаря упомянутой осанке не выглядящем жалко, а... а почему-то возбуждающе.

Мамма мия, куда я вообще попал? Это ж не хентай, я надеюсь, а то ведь мне столько сладкого на ночь никак низя. Я ж меры не знаю. Мне только дай...

— Как господин себя чувствует? — опять мне был нанесен беспощадный удар прямо в сердце, ибо то, как произнесён данный вопрос, просто-таки пронизанный искренней заботой, трогательной неподдельной нежностью, одновременно с обезоруживающей порывистой решимостью, что ли, так вот, всё это выбило из моей головы все мысли и едва не заставило схватить эту прелесть в охапку да утащить к себе в пещеру, где окружить её заботой на долгие годы, не позволяя более никому даже взглянуть на моё сокровище.

— Я пылаю...

— Как?!! У вас жар? — взволнованно перебила меня, готового уже признаться во вспыхнувших чувствах, эта обеспокоенно засуетившаяся милотень, которая тут же принялась то прикладывать руку к моему лбу, то греметь какими-то склянками на прикроватном столике, то за кем-то срочно бежать. — Нет, жара вовсе нет. Но... Что-то болит? Вы что-то чув...

— Сердце...

— Какой ужас! Нужно срочно позвать лекаря... Ой, что вы дела... (звук поцелуев).

Ну а дальше я решил подлечить свое сердечко, ну и что там ещё обычно в таких случаях. Попытался(со вздохом), но нас прервали, так как в дверь вошла Ижэн и, недобро глянув на красную как рак девчонку, поправляющую платье, жестом отправила её. Бедняжка на негнущихся ногах, то вся заливаясь краской, то бледнея, с трудом сумела покинуть помещение, напоследок, правда, стрельнув в меня... вот уж очень настораживающим лукавым взглядом. А у меня всё так и опало.

Вот серьезно. От искренности и даже некоторой наивности я буквально теряю голову, а на эдаких вот хитрых лисиц, которые в печёнке уже ещё с тех пор, как я был «прямоходячим» мажором на Земле, у меня прям иммунитет. Отторжение, блин, вызывают такие вот шку... особы. В плане отношений, разумеется, а так-то: умеющих прогрызать себе путь к месту под солнцем — я даже уважаю и всегда готов оценить их эффективность по достоинству, а некоторым и дружбу предложить, почему нет, хотя и осознаю, что подобное больше из разряда фантастики. Очень уж привыкли такие не доверять никому и полагаться лишь на себя, искренность для них — это одна из недопустимых уязвимостей, а верность — лишь инструмент. Короче, мягонькое своё, образно говоря, я таким никогда не раскрою, хотя и готов позволить встать им со мной плечом к плечу, так сказать, рассудительно не поворачиваясь к ним спиной, понятное дело.

Но что-то я в философию подался, на фоне-то сердечных ран, а тем временем Ижэн... А что, кстати, наша Ижэн? Да ладно! Это не может быть ревностью. Так не бывает!

— Я смотрю, Плут, тебе уже лучше, — окатили меня сарказмом с... вот честно, с тщательно скрываемой обидой.

Ах, какая женщина! Вот уж кто-кто, а она никак не лукава. Блин, да что ж со мной? Гормоны? Я на каждую теперь буду так реагировать? Да плевать!

— Ты же бросила меня, — ошарашил я медововолосую своим укором, ринувшись в атаку, пока железо ещё горячо, так сказать. — Я так ждал, надеялся, а ты...

— Так, руки не распускай! Отошёл на три шага, — вроде как накричали на меня. Ну почти. И даже не сразу. И это всё? Мда. Это было всё, чего удостоилась моя наглая активность. То есть мне не влепили пощёчину, не дали по яйцам и даже не приставили к горлу клинок, а лишь сделали вид, что ничего не произошло и следом перевели разговор. — И оденься уже. Я буду ждать тебя в чайной. Миро́ проведет тебя.

И была такова. Мда-а-а... Занятная реакция. Очень занятная. А я вот теперь и не знаю. Ижэн, конечно, роскошная женщина, и, чего уж там, моё сердце учащённо бьётся в присутствии столь невероятной особы. Но слишком уж она привыкла повелевать, хотя и очевидно, что истосковалась по деятельному сильному мужчине, который наплюёт на все условности и во что бы то ни стало покорит её. Вот только я, блин, никакой не сильный, да ещё и на этой своей деревяшке.

Вон, нападение на наш экипаж ярко продемонстрировало мне: на правах кого я могу быть в данном мире. Быть, так сказать, при ком-то или за кем-то. Но позволит ли мне моя гордость быть заженатым, смогу ли я мириться с положением слабого пола, на фоне-то такой сильной особы и прочих властных тёток, способных закатать в асфальт любого Геракла? Да уж.

Ну хотя бы Ижэн искренняя. Всё же жалко, что очаровашка горничная оказалась не такой лапочкой, как мне изначально показалось. Я ведь таких... ну не то чтобы прям предпочитаю, а, скорей, никогда вживую не встречал, и очень уж мне хотелось бы попробовать с такой вот трогательной, но роскошной красоткой-стесняшей. Эх.

Может, наверное, показаться, что я какой-то не блещущий адекватностью бабник, готовый моментально переключаться между объектами обожания и любить одновременно нескольких. Ну что я могу сказать, верно кажется! Всегда таким был. Всех своих девушек я безумно любил, порою обеих разом, а если случался разрыв, то это было настоящей катастрофой, безумной трагедией и концом света. Где-то на пару дней. Мда.

Ладно, где тут моя одежда, а то и правда, как-то я уж совсем бесстыдно трушу тут своим досто...

А я не понял, Плут, эт чё такое? Не-е-е, я так не играю!

Главное, глаза те же, нос такой же, овал лица, рост, телосложение пусть и более сухое и поджарое, видимо из-за образа жизни, но всё аналогичное моему Земному, даже, вон, родинка на бедре почти такая же, а вот первичных признаков явно не доложили. Безобразие!

Ладно(вздохнув), хрен с тобой. Не так уж и обделили-то меня, если быть объективным. В конце концов, мне с виду лет на десять меньше, чем было на Земле, поэтому может быть ещё подрас... ту. В общем, не критично, но как-то, блин, обидно, что ли.

Я ещё раз внимательно осмотрел свое, очевидно едва вступившее в пору совершеннолетия, отражение в зеркале, уделив особое внимание непривычным синеватым волосам чуть пониже ушей. Удовлетворённо же отметив неплохой, прямо скажем, стартовый комплект, я довольно ловко попрыгал на одной ноге к большой кровати с балдахином посреди довольно просторной комнаты в Викторианском, что ли, стиле, где и была аккуратно прислонена моя видавшая виды деревяшка.

Да, как можно понять, чуть ранее я, герой-любовник блин, атаковал Ижэн без должной опоры на обе конечности, но мой вестибулярный аппарат оказался очень даже неплох, поэтому упомянутое мероприятие не окончилось позорным падением, а баронесса от такого напора даже живописно закусила губу пару раз. Особенно, когда я чуть не грохнулся, едва успев ухватиться за её горделивый стан, сполна воспользовавшись, к слову, представившейся возможностью убедиться в шикарности её бёдер и всего сопутствующего, ранее безжалостно упрятанного от жадных взоров в шаровары, а теперь вот и в лиловое домашнее платье с просторным низом. Короче, нижние поболее чем 90 — оказались нехуже верхних!

Проклятие, а может это она от жалости ко мне проявила благосклонность? А она именно что проявила её, чего бы там не говорила, я ведь успел рассмотреть это в её глазах, прежде чем меня осадили.

Да ну нет, не так уж я и жалок, в конце-то концов. Или всё же жалок? Вот же ж. Теперь мучайся в сомнениях. Кем меня видит эта женщина: требующей жалости и заботы подобранной зверушкой или всё же тем, кто достоин сердечного томления?

В общем, нужно поскорее становиться кем-то в этом мире, дабы не чувствовать себя жалким на фоне властных и могучих магичек. Благо старт у меня неплохой.

Все эти мысли роились в моей голове, пока я, пристегнув свою старую деревяшку на место ноги, облачался в несколько непривычный, но вполне сносный куцеватый однобортный костюмчик, как по мне, из довольно дорогой темно-синей в тонкую вертикальную голубую полоску достаточно мягкой ткани, при жилетке из аналогичной материи, но уже в какую-то сизую с ярко-пурпурными прожилками клетку. Всё это поверх нежно-голубого цвета вполне удобной сорочки, но, ска, с поистине адским девайсом в виде пусть с виду и забавного, но, как оказалось, беспощадно трущего пристяжного жестко накрахмаленного белоснежного отложного воротничка-стойки с полукруглыми концами, как из кино, блин. Венчал мой новый наряд атласный фиолетовый галстук, хотя, скорее, шейный платок, который я, повертев и нечего лучше не придумав, лишь пожал плечами и завязал тем единственным способом, который знал ещё с Земли. Получилось так себе.

Напоследок, со вздохом отставив правый, я натянул левый, по меньшей мере странного вида, высокий чёрно-белый ботинок на пуговичках, при взгляде на который первое что возникает в уме: «штиблет».

Моей «боевой» трости в комнате не оказалось, поэтому покинул я её придерживаясь за стенку.

Нет, не то чтобы я прям без неё, как без рук, но всё же непривычно, и порой рука так и тянется за что-нибудь ухватиться или подержаться. Благо у Миро было за что подержаться, и я, вроде как внезапно утративший всякую возможность самостоятельно передвигаться, пока мы шли сполна воспользовался готовностью угодить такой сердобольной, но скрытые камеры нас всех огради, какой же всё-таки лукавой лисички в этом её милом передничке.

Да, горничная уже привела себя в порядок, поправила свои шоколадные волосы и даже застегнулась везде, пока ожидала меня в коридоре, поэтому как ни в чем ни бывало заботливо подала мне руку, и не только, помощи.

— Отцепись ты от неё, несносный мальчишка! Миро, не будь такой дурой! Он прекрасно ходит и без... этого вот всего. Плут, ты поражаешь меня своей... своей непоследовательностью, — строго осудила мою военную хитрость Ижэн, когда мы в обнимку с очень лукавой лисичкой Миро показались наконец в чайной. — Хотя чему я удивляюсь? Ну кого ещё мог избрать братец, который и сам, когда был так же молод, тем ещё был... Но не важно. Так, Миро, принеси из комнаты Вильдо его трость. Давай ту, которая из колоний. Да, пожалуй, её.

— Слушаюсь, госпожа, — в очередной раз поразив меня своим артистизмом, что ли, моментально преобразилась и присела в книксене или чём-то подобном эта, теперь я точно знаю, что обладательница ни в чем не уступающих её шикарной груди бёдер, ну и шмыгнула в дверь, чтобы спустя несколько минут вручить мне мою прелесть.

Я, напрочь позабыв о недопитом нереально ароматном напитке чайного типа под круасаноподобную сдобу, держал в руках непримечательную, словно бамбуковую палку с закруглённой как у зонтика рукоятью. Я такие видел ещё на Земле, только у нас они имели желтоватый оттенок, а здешняя узловатая тропическая трава имеет близкий к бордовому цвет.

Удобная такая, неприметная трость словно под мой рост. Но самым интересным в ней было то, что я, под одобрительное восклицание баронессы кстати, чуть покрутив в руках этот шедевр обнаружил своего рода фиксатор, после сдвига которого становилось возможным извлечь скрытый клинок!

Да, верхняя часть трости образовывала, невзирая на полировку, вовсе не скользкую и довольно удобную рукоять, из которой, собственно, и торчал почти полуметровый четырехгранный, но всё ещё способный резать, удивительно острый клинок сероватого узорчатого(с придыханием) металла. Вдоль него по долу до самого острия тянулась некая, эм, жила, что ли. Такая себе темно-кровавого цвета неидеально ровная словно бы веточка вены.

Не простое это, судя по всему, оружие.

— Что ж, Вило, — впервые назвала меня по имени Ижэн. — Вижу, ты не так и прост, а с техникой на «ты». Не знаю, где ты мог видеть столь редкой конструкции замо́к, пусть и для такой обыденности как потайной клинок из трости, но я всё боле убеждаюсь, что Вильдо не случайно избрал именно тебя. Я не готова, пока ты не пройдешь испытание, передать тебе во владение ВСЕ вещи моего брата, согласно наследования ему, но этот предмет отныне твой, как бы всё не обернулось. Владей.

— Можно поподробнее о медальоне, наследовании, магии и моём месте в ней? Ну и кто, в конце концов, на нас напал, а также как нам удалось выжить в схватке с превосходящими силами противника? — решил я, неоткладывая, прояснить хотя бы часть интересующих меня тем.

— Что ж, ты имеешь право получить ответы на свои вопросы, — в очередной раз чему-то удовлетворённо кивнув, ответила её милость, прежде чем начать свой рассказ.

****

Тем временем на кухне.

— Миро, ты что творишь? Ты с ума сошла? Я никогда тебя не видела такой! Этот юнец лишил тебя разума? — налетела на впорхнувшую в кухню горничную другая девушка в такой же униформе, и чьи рыжие локоны шаловливо выбивались из аккуратной прически.

— Сама не знаю, Коти́н, — со счастливой улыбкой и блуждающим взглядом ответила ей, в отличии от лолиподобной собеседницы, обладательница выдающихся форм. — Я не могу держать себя в руках. Я — словно не я, когда рядом с ним. Внутри меня всё просто бурлит и клокочет, побуждая не, как всегда, оставаться лишь безучастным наблюдателем того, как моё счастье проплывает мимо меня, а действовать, причём самыми что ни на есть предосудительными методами! Я и сама себя не узнаю, подруга.

— Девочка моя, неужели ты и впрямь влюбилась?!! Вот это номер! — повисла на подруге подвижная конопатая особа девочко́вого вида, однако считавшая себя гораздо более умудрённой и опытной в этом дуэте. — Но он же... он калека, милая. Ладно-ладно, прошу не плачь. Всё обойдется. Но всё же подумай сама, зачем тебе этот мальчишка, да ещё и неполноценный, когда тот же здоровяк Ферс не сводит с тебя глаз? А господин счетовод? Ну и что, что старый вдовец, у него ведь жалование и премии ого-го! Маленький домик, опять же. А маслобой...

— О чем ты говоришь, Котин? Зачем мне всё это, когда я ни в чьих руках ещё так не трепетала! Не была такой... ТАКОЙ, готовой на ВСЁ ради достижения цели! — моментально осушив слёзы и мечтательно закатив глаза, решительно оппонировала воодушевлённая красавица своей многоопытной собеседнице, изрядно удивлённой непривычным напором тихони. — А кто из наших мужчин способен ТАК разговаривать с её милостью? Ведь... Ой!