Палач. История, одна из многих

Выйдя со сцены и направляясь в отведённую мне комнату для встреч с фанатами, меня встретил Альбер Купер с сигарой в зубах:

– Майкл, это было потрясающе, ты как всегда на высоте, клянусь! – стараясь успевать за моим быстрым шагом, говорил он. – Майкл! Ну какого черта, ты хоть бы остановился! Мне нужно с тобой поговорить.

– Альберт, времени и так мало, давай позже, – добавив скорости к своему шагу, я скрылся за поворотом.

Избегая Купера у меня нет цели проучить его, у меня нет к нему отвращения, каждый живет как хочет и, если персонал терпеть его выходки, значит их всё устраивает. Моя проблема только в том, что в его хамском отношении к Саре, я увидел себя. Меня начинает кидать в дрожь, что с моей стороны было такое же отношение к Розе. Смотря на Купера, я вижу своё отражение. Мне нужно срочно доделать все дела тут и улетать первым рейсом к семье и самое главное, как можно реже пересекаться с начальником замечательной тюрьмы.

Мне выделили кабинет, предоставили все комфортные условия и поставили на вход двух человек, их задача заключается в контролирование толпы. Они должны строго по одному человеку запускать ко мне, после выхода одного, запускать следующего, ну и, конечно, в случае каких-либо проблем, стараться в кротчайшие сроки их урегулировать. Все зависело от меня, только я решал, когда встреча с поклонниками подойдет к концу. По гулам за дверью, желающих встретиться со мной немало, а времени у меня в обрез, даже если меня посетит идея раздать автографы всем, то мы бы просидели здесь всю ночь.

Охранники начали запускать людей. Каждый из них сваливал на меня уйму комплиментов, пожеланий в процветании моего дела и самыми искренними клятвами, что они истинные поклонники, готовые поддержать меня во всём. Мне это льстило, но уверенность к их словам не добавляло. Ну и, конечно, же автографы, на чём мне только не приходилось расписываться: на фотографиях, письмах, клочках бумаги и даже на их собственной одежде. После всей этой процедуры мы обменивались рукопожатиями, и они уходили счастливыми, а за ними заходил следующий.

Прошло уже больше 20 однообразных людей с их однообразными комплиментами и пожеланиями, и тут на пороге появляется молодой парень.

– Здр… здравствуйте, Майкл Трэй, ваше выступления заслуживает наи… наи… наивысших похвал! – с улыбкой на всё лицо, и заикающимся голосом, говорил мальчишка. – Из… извините, безумно нервничаю.

– Спасибо тебе огромное, но скажи, тебе сколько лет? – поинтересовался я.

Парнишка выглядел моложе 18-ти, одет был достаточно бедно: пошарпанные джинсы, местами порванная ветровка, у ботинок полностью сбит подносок и до самых ушей натянутая шапка. В руках он держал черный пакет, в нём лежало что-то прямоугольной формы:

– Мне 19, Мистер Трэй, и да, вы ска… скажите, что я выгляжу на… намного моложе, мне все это говорят, – присев ко мне за один стол, продолжал говорить парень, – но вы же знаете, если бы мне было меньше, меня просто не пустили.

– Ну всё, с этим мы определились, ты главное не волнуйся, и у нас выйдет замечательный разговор, – старался создать комфортную для него обстановку. – Может водичку?

– Не откажусь, а… а то в горле пересохла, – с застенчивостью согласился мальчик.

Налив ему с графина воды в свою кружку, он осушил ее за пару глотков.

– Спасибо большое, так… так намного лучше, – поставив кружку обратно на стол, сказал он. – Не верится просто, до… до этого видел вас только на журналах и по те… телевизору, а теперь вы передо мной, наяву, прям сон какой-то!

– Тоже всегда рад видеть молодежь с огоньком в глазах, вот прям как у тебя. Начнём с того, как тебя зовут, от куда ты приехал и что тебя занесло на эту презентацию?

– Занесло меня ува… уважение к вашему делу, я хотел попасть к вам ещё в прошлом году, ко… когда вы выступали в штате Климс, но финансовые трудности не дали этого сделать. И вот за год я на… накопил достаточную сумму и приехал сюда, – по его голосу ощущалось, как он стесняется говорить о безденежье, но решил раскрыться, видимо, мне он доверяет, – а имя мое и место рождения, думаю, не сильно важно в этот потрясающий момент!

– Ну как это неважно, мне же нужно к тебе как-то обращаться, – воспринималось это как детская забава, выделяющая его на фоне других. Он нагонял на себя туман загадочности, чтобы запомниться больше остальных, – тот же автограф, добрые пожелания в нём, мне нужно кому-то адресовать.

– А, ну если так, то… то называйте меня обожателем, вашим, конечно! – с легкой усмешкой сказал парень.

– Странный ты, обожатель, ну как скажешь, может есть какие-то вопросы? Может ты желаешь автограф?

– Д… да, автограф желаю! – достав из пакета увесистую книгу и положив её лицевой обложкой вверх, сказал обожатель. – Б… будьте добры прям на переплётной крышке.

На столе у меня оказалась до боли знакомая книжка, «Наследие титанов», книга моего студенчества:

– Это очень хорошая книга, у тебя отменный вкус! – меня сразу переполнил восторг, что у молодого поколения прививается отличное чувство вкуса. – А ты не знаешь выходили новые части этой книги?

– Неее, я за этим не… не слежу, мне её уже давно подарили, третий раз недавно перечитал, – с гордостью в голосе, сказал парнишка.

– Парень, вот не поверишь, ты мне безумно симпатизируешь. Скажи честно, сколько ты суммарно потратил, чтобы встретиться со мной? – не знаю, что на меня нашло, но мне захотел поощрить моего обожателя. Редко встретишь молодых парней, стремящихся к хорошей литературе, у которых есть стимул к изучению чего-то нового. Мальчишек, готовых годами копить на мечту, именно за это у меня появилось уважение к молодому человеку.

– Эта информация то… тоже лишняя, Майкл Трэй, деньги не главное для меня, главное, что мне удалось встретиться с вами! – засмущавшись, сказал обожатель.

– Понял, – без лишних вопросов, достал кошелек из кармана и вытащил несколько крупных купюр. По моим скромным расчётам, этой суммы хватит, чтобы пролететь из одного конца страны в другой, и поселиться на неделю в самый дорогой отель штата Праум. Открыв середину книги, я вложил купюры между страницами и закрыл её, поставил подпись и вручил ему в руки, – отказываться не смей, а то обижусь.

– Спасибо вам огромное, Майкл Трэй, я… я этого никогда не забуду! – обняв меня через стол, радостным визгом прокричал мальчик. – И… и у меня буквально один вопрос, если позволите.

– Конечно, спрашивай, все что тебе интересно! – если бы в этот момент он попросился ко мне в фирму, без раздумья, он стал бы частью компании.

– Через сколько человек умирает после ваших казней? – тон обожателя сменился на без эмоциональный.

– Неожиданный вопрос… – я рассчитывал на другое, ну раз ему интересно это, придется отвечать, – пол секунды, самое максимальное это две, больше люди физически жить не могут.

– Эт… это хорошо, но тогда по… почему сегодняшний казнённый оставался жить больше? – вставая со стула и делая шаг к выходу, говорил мальчишка. – Когда занавес начал за… закрываться, Джордж поднял голову и смотрел мне в глаза.

– Чт… что за чушь? Какое поднятие головы? Куда он смотрел? – по щелчку пальца восторг к парнишке, начал растворяться. – Во-первых, мы делаем тесты, понимаешь? Мы тестируем механизм на манекенах, они используются в краш-тестах. Там показаны все жизненные функции предполагаемого заключённого, максимум после отрывания конечностей, по нашей технологии, человек может прожить две секунды. И во-вторых, как там можно было хоть что-то разглядеть, если всё стекло было залито кровью?

– Майкл Трэй, говорю только то, что видел. Просто вам не кажется эт… это бесчеловечным? – его монотонность начинала раздражать. – Вы совершили над человеком акт безумной боли и даже не дали ему мо… моментально умереть. Возможно, это ошибка конструкторов, но вы же не признаетесь в не…

– Всё! Хватит с меня этого надуманного бреда. Годы исследований, более сотни тестов и ради чего? Что бы ты, обвинял меня в том, что сам себе придумал? – моё терпения на исходе, ещё чуть-чуть и я готов сам лично вышвырнуть мальца от сюда. – Вот тебе ответ, этого, быть не может, максимум две секунды! Зачем я перед тобой продолжаю распинаться? Охрана, выведите его отсюда!

– Май… Майкл Трэй, к чему эта имп… имп… импульсивность?! Я указал на вашу ошибку с целью исправления её, а вы накину… – двое охранников ворвались в кабинет и прервали юнца. Они схватили его за руки и дёрнули с такой силой, что тот повалился на пол. Попытки сопротивления не увенчались успехом, как только обожателю удалось освободиться, ему тут же наступили на грудь ногой и приложили кулаком по лицу, после этого он был практический в бессознательном состояние.

– Эй, вы чего творите? Он ребёнок! – не выдержав такого отношения к подростку, прокричал я. – Оставьте свою силу для заключённых!

– Майкл Трэй, мы своё дело знаем, если приказ был, значит он исполнится, – отреагировав на мои крики, сказал один из охранников, – не будем вам больше докучать.

– Май… Май… Майкл, ну вы же ошиблись! – на грани коматоза бормотал парнишка.

Мальчишку вынесли. После случившегося ко мне подступила слабость, заставив меня грохнуться на стул. Больше минуты смотрел в одну точку, думая, что пора закругляться, на сегодня хватит, и тут моё внимание привлекла книга, забытая обожатель. С первой страницы меня начало возвращать во времена учебы, написанное в ней осталось прежним, а мой настоящий мир кардинально изменился. Вот описание арены воинов, вот вулкан, благодаря которому призовутся титаны, а вот разрушения от них, всё как во времена молодости, книги никогда не стареют. Моей ностальгии было не суждено продлиться долго, в кабинет зашёл очередной человек – это была женщина, одетая во всё черное: каблуки, платье до колена, вуаль и очки. Очки должны были скрыть разбитые горем глаза, но растёкшаяся тушь срывала покровы:

– Убийца, больной садист! – сквозь зубы, тихим голосом, говорила женщина. – Устроить такой концерт, во время казни моего сына!

– Я вам соболезную, но…

– К чему мне ваши соболезнования? – перебила мать покойного. – Джордж хотел умереть в спокойствии и тишине, а вы, сделали из этого шоу и надругались над смертью.

– Поймите, это не моё решение, меня наняли и…

– А вы за деньги готовы делать самые отвратительные вещи?! – продолжая перебивать меня, мадам все ближе подходила к столу. – Сын понёс наказание за ошибки, своей головой, но… что устроили вы…, такой смерти не заслуживает никто! Устроить публичное унижение, на потеху этим ублюдкам, моя бы воля, ни один не покинул актовый зал, я бы всех поубивала!

– Дамочка, вы к чему это мне высказываете? – встав со стула, начал объясняться. – Если вас что-то не устраивает, идите к начальнику тюрьмы, он этим заведует, а я выступаю лицом компании, своей компании. Как мне известно, всех родственников должны были оповестить об этом шествии, и раз вы пришли, значит это правда.

– Оповещение было, но оно заключалось в озвучивание даты и времени казни, но никак в нём не говорилось, что моего сына разорвут на части перед полу тысячной аудиторией! – она в плотную подошла к столу и продолжала винить меня во всём. – Ещё такие круглые суммы берёте за просмотр, вы себе сколотили целое состояние, видимо, на таких моральных уродов, получающие экстаз от человеческой смерти. На вас найдут управу, и вы обязательно закончите жизнь на такой же машине и уверяю вас, наблюдая за этим, я буду в первом ряду.

– Хорошо, вас оповестят о моей казни, а теперь покиньте кабинет, – что-то доказывать у меня не было сил, на фоне стресса у неё поехала крыша и самое оптимальное, сделать так, чтобы она исчезла с глаз моих, – а если есть претензии, все они должны быть адресованы Альберту Куперу, начальнику тюрьмы и по совместительству организатору казни. Если вы считаете, что вас некорректно оповестили и вы не были в курсе, что казнь будет публичной, пишите заявление на тюрьму, возможно, справедливость восторжествует.

– У вас есть дети? Представьте, как вы будите наблюдать за их смертью, а ваша горечь отчаяния, никем не будет разделена, – пропуская мои слова мимо ушей, женщина продолжала говорить о своём. – Как мне теперь хоронить Джорджа? По кускам?

– Точно так же, как хоронили его покойную жену, собираете все куски вме…

–Мразь! Закрой рот! – схватив графин с водой и разбив его об стол, она начала махать полученной розочкой в разные стороны. – Ты не имеешь право о нём так говорить! Заткнись! Заткнись!

Разбив графин, мать Джорджа вспорола руку и каждый её взмах, сопровождался небрежной полосой крови, вдоль стен. Единственное, что мне оставалось делать в этой ситуации, вжаться в угол и подобрать нужный момент, но не успев продумать даже первый план отступления, женщина выдохлась. Она бросила розочку в сторону и упала коленями на ошмётки стекла:

– Это все равно ничего не исправит, его не вернуть, – прикрывая лицо вспоротой рукой, говорила мадам, – у меня больше нет смысла жить, за какие-то пару месяцев потеряла всё! А вы как будто смеётесь таким как я в лицо, убивая для зрелища тех, ради кого мы жили.

Не выдержав этого, я схватил книгу и выбежал из кабинета в толпу. Очередная волна безумного счастья накрыла всех в очереди. Снова крик, визг и смех людей, поглотил меня. Сейчас нет времени наслаждаться этим, нужно бежать прочь, но сделать это, невозможно. Десятки поклонников сковали меня, каждый пытался дотронуться, пожать руку, выразить симпатию ко мне, некоторые пытались вырвать книгу. Руки начинали слабеть, мои просьбы, чтобы это все прекратилось, развеивались в общем гуле. Катастрофическая нехватка кислорода на фоне плотного скопления людей, вызывает у меня дезориентацию, панику, головокружение, вот-вот упаду замертво к ногам толпы фанатиков. Делаю последний рывок, чтобы разорвать блокаду и у меня подкашиваются ноги. Во время падения меня кто-то подхватывает и выносит оттуда, как оказалось это один из охранников. Моментально появляются ещё несколько защитников, они отделяют моего спасителя и меня от общей толпы:

– Майкл Трэй, вы какого чёрта комнату покинули? – журящим голосом начал отчитывать меня охранник. – Есть план действий, вы сидите там, а мы запускаем к вам по одно…

– Это вы куда пропали? Я комнату покинул, потому что за жизнь переживал, представляешь? – меня дико трясло, несколько ситуаций наложились друг на друга и всё это вылилось в один большой нервный срыв, нужно выпить! – Где вас столько времени носило?

– Мы это… парня в чувство приводили, он попросил вещи ему вернуть. – сказал охранник и вырвал книгу у меня из рук. – О, вот же она! А на вашем бы месте, я валил от сюда, пока парни удерживают всё это стадо.

Дважды меня просить не пришлось. Зайдя в кабинет к Альберту, я забрал командировочную сумку и направился в сторону выхода. Желание остаться в этой тюрьме, хотя бы на день, отсутствовало, нужно было лететь первым рейсом. После сегодняшнего дня про штат Блез можно забыть на полгода точно, раньше этого времени в чувство себя не приведу.

Уже сделаны несколько шагов за пределами тюрьмы в сторону дома, но неожиданно со спины меня хватают за руку:

– Трэй! Фуух… сколько можно от меня бегать? – Купер был запыхавшийся, мне остаётся только догадываться, сколько он за мной пробежал. – Давай поговорим, фуух… не хочу, чтобы на такой ноте ты уехал.

– И о чём ты хочешь поговорить? – повернувшись к Альберту, у нас начался диалог. – Просто, не прими за грубость, день не задался под конец, хочется его поскорее закончить.

– Это уже знаю, фуух… мне нужно тебе объясниться, – Альберт говорил и параллельно вытирал платком покрытое потом лицо, – по поводу Сары, думаю, не стоит пояснять, что фуух… перед ней я извинюсь, клянусь, всегда извиняюсь и этот раз не будет исключением.

– А, то есть это не первый твой срыв на секретаршу? – этот вопрос не откроет мне какую-либо тайну, все знают, Альберт Купер – неуравновешенный. Только со мной он вёл себя более-менее лояльно. Задача вопроса, проверка на враньё.

– С доведением до слёз, первый, но она неединственная кто попадается мне под горячую руку, за день я могу сорваться по раз пять. Если ты думаешь, что у нас с тобой гладкое общение, то и со всеми такое же? Хрен там! Тебе везёт, что ты со мной редко видишься, а так бы я дал нашему крепкому союзу, неделю, – отдышка у начальника тюрьмы прошла, он кинул платок на землю и закурил сигару. – Раз ты узнал, насколько моя психика пала, мне хочется, чтобы с тобой такого не случилось! Уясни сразу, чем больше ты в этой сфере, тем меньше шансов вернуться.

– В какой сфере? – чувствую, оправдательный диалог Купера затянется.

– В какой? Ты этого не видишь? Поля заключенных, реки крови и горы трупов! Очнись, Майкл, мы в аду и, чтобы у нас не было мысли сбежать отсюда, нас подкармливают большими деньгами. Ладно я, всю жизнь отдал армии, такому же аду, и только ближе к пенсии очутился тут. Меня не спасти, регулярное лицезрение смерти у меня началось с 19 лет, именно это погубило мои нервы и дальше хуже, от нервов все болезни. Не удивлюсь, если у меня опухоль в голове, но тебя ещё можно вытащить, – из-за неловкого движения руки, сигара Купера упала на землю, прямо рядом с грязным платком, не думая, он затушил её ногой и закурил новую, – пусти свои золотые руки на что-то большее, чем конструирование казней, эта профессия тебя сожрёт. Бесследно такое не проходит, внезапные вспышки ярости станут твоими постоянными спутниками. Ты будешь придумывать им оправдания, они же не могут взяться с потолка, верно? Значит, вокруг меня раздражитель, и ты будешь его находить, я всегда нахожу; но проблема не в окружающих, а в тебе, в твоей голове.

– Ну раз ты всё понимаешь, то зачем мне давать советы, если сам можешь это побороть? – логика в его повествование была, но верить в это не хотелось.

– А я больше ничего не умею, куда мне бежать? Кроме как приказы раздавать и оплеухи подчинённым, с меня больше нечего взять. У меня есть выбор, но он неутешительный: уйти и умереть от голода, так как не смогу найти работу также хорошо оплачиваемую или продолжить губить своё здоровье здесь, и через лет так десять, умереть от сердечного приступа. Выбор очевиден! – Купер положил руку мне на плечо. – Майкл, к тебе потрясающе отношусь, как к сыну, клянусь, и только поэтому предупреждаю, завязывай с этой хренью и начни делать что-то полезное для общества, а не то что его убивает. Да и ладно, если бы только общество, так основной удар идёт по тебе, по твоей психике. Сколько ты протянешь, наблюдая за жестокими смертями? Ответа нет, но скажу точно, не долго.

– Спасибо большое за совет, постараюсь обязательно к нему прислушаться, до встречи, Альберт, – мы пожали друг другу руки, и я начал уходить, со скоростью выше среднего. Он, продолжа мне кричать в след, что обязательно извинится перед Сарой, чтобы я подумал о его словах и что ждёт нашей встречи снова. Так продолжалось, пока мой силуэт не скрылся за поворотом.

Вдалеке виднелась моя машина с личным водителем, мне не терпелось доехать до отела, принять ванну и уснуть, за сегодня моё состояние, как выжитый лимон. Оставалось буквально 200 метров до автомобиля, как я учуял знакомый запах сигарет Брукли Смоук, со вкусом вишни, такие сигареты курила только…

– Здравствуй, Майкл, – из стороны местного палисадника вышла рыжеволосая девушка, её локоны были до локтей, одета в белую футболку, такие же кеды и джинсовый комбинезон, небольшой россыпью раскиданы веснушки по лицу, глаза цвета лайма, это… это… Люси! – К тебе в отель или ко мне?

– Как… как ты меня нашла?! – голос мой был ошарашенный.

– Глупый вопрос, ещё за месяц все знают, где будет выступать великий Майкл Трэй, но я не успела купить билеты, а так хотелось! – с игривостью в голосе, говорила Люси. – Ну так ты ответишь на вопрос?

– К тебе… – подсознательно понимал, что это неправильно, мне нужно отказать, но ничего сделать не мог.

Люси подошла вплотную, наши губы стали буквально на расстоянии пары сантиметров друг от друга, она пустила мне в лицо дым от своих вишневых сигарет и меня накрыла пелена.

– Ну тогда идём! – через сладкий туман до меня донеслись её слова, ладонью ощутил тепло её рук и, как будто ватными ногами, направился туда, куда меня вели.

Ощущение полной беспомощности, и от этого я получал наивысшие наслаждения!

Глава 6

Не прошло и минуты, как Клиф прислонил руку к уху:

– Да, знаю правила, знаю, что нельзя… Чёрт! Хватит меня отчитывать, просто запустите машину! – с психом он бросил окурок и впечатал его каблуком. – А что касается тебя и твоих истерик… – взглянул на меня, – надеюсь остаток времени ты будешь сдержанней.

23:20, штат Гламэс

– Что? Сдержанней значит должен быть? Сейчас на моих глазах будет издевательство над человеком и меня заставляют насильно это смотреть! – кричать нет сил, голос сорван, приходилось разговаривать на том уровне, на котором мне позволяли голосовые связки. – Клиф, ты понимаешь это незаконно, ладно ес…

–Да с чего ты взял!? Ты хоть что-то знаешь о законах штата? Так зачем городить ересь!? – его голос тоже сдавал позиции и местами проседал. – Почему тебя не выпускают? Потому что по законам государства запрещено покидать помещение, где проводится казнь до её завершения. Если ты, Майкл, выйдешь за порог комнаты, тебя сразу привлекут к ответственности.

– Как у тебя язык поворачивается назвать это казнью? Просто извращённое, исковеркан…

– С меня хватит! Запустите машину!

Мгновенно, палитра звуков обрушилась на меня: грохот наноса, скрип шестерёнок, свист электродвигателей; уровень децибелов превышал 100. Очередной раз меня пронзила стрела головной боли, и с каждым новым приступом она вонзалась в тело всё глубже. На этот раз меня начало тошнить из-за головокружений. Я еле устоял на ногах, но спустя пару секунд боль исчезла так же быстро, как и появилась.

– Майкл, вначале всегда так громко, потерпи, – орал Клиф, пытаясь перекричать механизм.

Припадок отпустил и теперь мог грамотно оценить обстановку, но шум был настолько громкий, что мне не удавалось услышать собственные мысли, даже Джон сменил нейтральную физиономию, на откровенную панику. Его глаза бегали в разные сторону, он ёрзал на троне, вертел головой; он пытался понять, откуда столько шума.

Глазницы на черепе козла загорелись ярко-фиолетовым цветом. Грохот насосов прекратился, видимо, резервуар наполнился до нужного уровня, но на смену им пришёл гул вытяжки. Электродвигатели тоже убавили свист и теперь в комнате образовался допустимый уровень шума.

– Вот, как и говорил, теперь мы можем продолжить наш разговор, – сказал Нейл, осматривая машину. – Сэм, будь так добр, принеси с кладовой респираторы для нас и нашего гостя.

– Слушаюсь! – Сэм зашёл в дверь, находившаяся за его спиной, вынес четыре респиратора. Один вручил Рэю, а два Клифу и вернулся на свой пост обратно.

– Держи, пока вытяжка справляется со своими обязанностями, но как кислота нагреется и начнет растворять Лонга, дышать тут будет невозможно, – он подошел ко мне на расстояние метра и протянул руку с респиратором, – мы заботимся о здоровье сотрудников и гостей, и поэтому рекомендую, если не сейчас, то позже надеть его.

– На столько долго я здесь стоять не собираюсь, – вся эта тюрьма, вместе с сотрудниками, вызывало у меня отвращения, но больше всего меня тошнило от Клифа Нейла, мне противно брать хоть что-то с его рук, – меня не будет тут, как вы начнёте издеваться над человеком.

– А, понял, понял… хочешь попытаться нарушить закон? Ладно, твоё право, – он положил респиратор на пол, возле моих ног и отошёл обратно к машине, – но о здоровье всё-таки подумай, вдыхание испарений кислоты влечёт за собой кашель с кровью, отек легких, жжение тра…

– И вот как мне на это реагировать? То есть ты всё прекрасно понимаешь, какой ущерб и страдание несёт кислота, но всё равно продолжаешь делать вид, что в этой процедуре нет ничего плохого? – повышенные тона только усугубляют положение, постараюсь пойти мирной дорогой. – Если уж штат Гламэс решил проводить казни, хотя, если мне не изменяет память, тюрьмы здесь рассчитаны на пожизненное заключение, казней отродясь не было; то выбрали бы, гуманный способ. А то, конечно, прикрываться законом и говорить: «Покидать помещения где проводиться казнь, запрещено», знаю этот закон, только он не рассчитан, что казнь будет длиться четыре часа!

– А знаешь почему ввели это правило? – спросил Клиф, уводя разговор в другое русло.

– Мне всё равно на появления этого правила, какая разн…

– Всё дело в элементарной человечности, – сделал вид, что не услышал и продолжил навязывать тему общения, – когда ты пытаешься проводить в последний путь дорогого тебе человека, а обычные зеваки, чихать на это хотели и шарахаются туда-сюда по своим нуждам: одному приспичило покурить, другому в туалет, третий пожрать забыл себе купить, то о каком прощании идет речь? Это больше начина…

– К чему эта болтовня? Ты что пытаешься до меня донести? – мои правила этикета ждут за дверью, никакого уважения к Клифу Нейлу не осталось, я устал слушать трёп, прежде чем уйти и оставить этих психопатов в своём мирке, нужно собрать как можно больше информации, чтобы следующий мой визит был для них последний. И главное, постараться спасти Джона. – Зачем столько воды? Говори, по существу. С каких пор в штате Гламэс разрешили казни? С каких пор они стали четырёхчасовыми? Покажите подтверждения от высших чинов, что они одобрили эту пыточную. Ладно, хрен с высшими, покажите, что дума штата в курсе этого!

– …Начинало походить на дешёвый кинотеатр, где в прокате шёл фильм второсортного качества, – Клиф продолжал свой рассказал, полностью игнорируя меня, – и какого было родственникам, наблюдая всю эту картину? Самое ценное для них, а для других развлекательная программа на три минуты…. Поэтому и ввели это правило.