Палач. История, одна из многих

– Ты на вопросы ответь или так и будешь делать вид, что меня нет?

– Что бы в диалоге начали воспринимать серьёзно тебя, ты должен начать серьёзней относиться к собеседнику. Ты думаешь приятно доносить мысль через постоянное перебивание? Через отсутствие зрительного контакта? Хотя, может в данный момент я без очков, поэтому не вижу твоих зрачков и куда они смотрят, но даже с плохим зрением меня не покидает чувство, что тебе плевать на мои разговоры, – протирая стекло респиратора, говорил Нейл, – я готов выслушать тебя и ответить на твои вопросы, нам тут предстоит ещё долго находиться, поэтому не хочется, чтобы такая гнетущая атмосфера продолжала висеть в воздухе.

Кислота в резервуаре начала кипеть, и приобрела тёмно-жёлтый цвет. Большую часть испарения вытяжка брала на себя, а оставшийся, небольшой процент, развеивался по комнате. У этого всего была одна большая проблема, между резервуаром и вытяжкой находился Джон Лонг. Как бы он не пытался задержать дыхание, часть паров попадало в организм. Его всего ломало, кляп не давал полностью прокашляться и полноценно говорить, Джон что-то мычал, но это не походила даже на местоимения. В местах рук и ног, где кандалы фиксировали его, были кроваво-красные мозоли, такого же цвета стали сетчатки глаз.

– С каких пор… в вашем штате… ввели казнь? – невозможно в таких условиях настроиться на диалог, всё внимание приковано к истязаниям Джона. Страшно представить, какие не человеческие боли он испытывает, потерпи ещё чуть-чуть, я тебя обязательно вытащу! – В этом штате все тюрьмы рассчитаны на пожизненное заключения, сюда со всей страны заключенных везут. Вам выделяет государство самые большие деньги из бюджета, чтобы ваши заключенные прожили в тюрьмах до старости и умерли своей смертью! В связи с этим, повторю вопрос, почему вы сейчас казните человека?

– Это вообще, когда было то? Уже давно в штате Гламэс казнят людей, не публично, конечно, но казни проводятся.

– Что за чушь? Что значит давно? Последний раз я это проверял месяц назад, Гламэс, как был для пожизненного, так им и оста…

–Месяц назад!? Майкл, ты потерялся во времени, подумай хорошенько! – сказал Клиф, перебивая меня, и сразу за его спиной послышалось хихиканье рядовых. –Заткнитесь, последний раз повторяю! Надели респираторы, и чтобы ни звука! – ему даже не пришлось к ним разворачиваться: ни для того что бы отдать приказ, ни для того что бы его проверить, он знал, рядовые его боятся, поэтому выполнят всё без лишних разговоров. – Мне не верится, что ты хотя бы раз интересовался нашим штатом, особенно месяц назад, тебе просто незачем! Для чего тебе обращать внимания на штат, если он не нуждается в твоих услугах, здесь нет публичной казни.

– Ладно, ничего доказывать не собираюсь, возможно, я и в правду углядел это. Будем считать, эта казнь не публичная, а я своего рода проверяющий, где родственники Джона? – после вопроса взгляд Джона Лонга упал на меня, а его мычание усилилось. – К чему, сука, кляп в его рту? Снимите его, я хочу лично с ним поговорить!

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, кляп снимать нельзя, это для его собственной безопасности, а то бывает, ну знаешь, языки прикусывают во время сильных болевых ощущений, – он своими ответами нагло смеялся мне в лицо, если так и будет продолжать уходить от ответов, начну действовать по-другому, – а так пусть хоть что-то во рту будет, не так болезненно для него, да и зубы целее.

– Его заживо начнёт разъедать кислота! А ты говоришь про уменьшение боли!? – стоило немного напрячь связки, как меня разразил кашель. Плюсом, из-за слабой вытяжки, мой организм получал минимальную порцию испарений, но даже такое количество способствовало раздражению трахеи. Кашель был такой силы, что моя нога подкосилась и я упал на одно колено.

– Майкл, прошу тебя, надень респиратор, твой организм не выдержит такого, – Нейл снова подошел, подобрал респиратор с пола и попытался вложить мне в руку, – смотри, что с тобой происходит всего за 15 минут с включённой машиной, а нам тут находиться четыре часа… Прости, но либо ты добровольно его надеваешь, либо мы это сделаем силой.

– Так ты мне и угрожаешь!? – что было сил, я выбил рукой два респиратора у Клифа. Отлетев к стене, у одного появилась трещина на смотровом стекле. – Можешь идти к чёрту со своими противогазами! Они мне не нужны, ответь на вопро… – Не успев договорить, меня снова одолело першение.

– Вопросы… вопросы… где его родня? А кому он нужен? Совершив столько зверских убийств, отсидев столько лет, этот человек уже давно вычеркнут из древа семьи, – подобрав целый респиратор с полу, сказал он, – про него все забыли, без такого человека дышать легче станет всем, в том числе и нам с тобой.

– Пусть… пусть он сам это скажет и тогда… и тогда поверю, – я ещё пытался контролировать кашель, но чувствовал, ещё те же 15 минут и это будет невозможно.

– Ааа… вот как, то есть проще поверить убийце, чем мне, я правильно тебя понял? – Нейл крутил на пальце свой воздухоочиститель и медленно наворачивал вокруг меня круги, пока все мои попытки встать с колена проваливались приступами. – Если методы нашей тюрьмы расходятся с твоей идеологией, это же не делает меня хуже этого маньяка, согласен?

Кашель Джона значительно превышал мой, он без перерыва пытался прокашляться и всё это усугублялось кровотечением: кровь сочилась со рта, преодолевая кляп, стекая по подбородку и капала в кипящую кислоту.

– Майкл, думаешь, у нас самая зверская тюрьма? Думаешь, наши методы превышают все допустимые рамки? Вспомним тюрьмы штата Роуб, с их великолепными лесами, не трудно догадаться чем там занимаются заключённые, по 12-15 часов валят лес. Ну или штат Мроу – кладезь горной промышленности, что угодно в его землях можно выкопать, начиная от угля и заканчивая драгоценными металлами. Ещё раз пробуем догадаться, чем там занимаются заключенные? Правильно! Копают шахты!

Ты же в курсе, что у каждой тюрьмы есть свой слоган у нас, например, «Надежда – наше всё!», у штата Мроу «Труд несёт исправление!», понимаешь, к чему это? Ну или штат Роуб «Чем дальше в лес, тем ближе свобода!», догадываешься, о чём они пытаются сказать?

Ты видишь только поверхность: приехал в тюрьму, тебя нахвалили, дали провести презентацию, снова нахвалили и всё, домой. Тебе не приходилось видеть жизнь заключённых внутри стен, твоя задача убить одного и забыть. Но как тебе повезло, что с тобой рядом я и теперь моя задача просветить теб… – теперь кашель стал одолевать и Клифа, но только он почувствовал первые позывы, как сразу натянул свой респиратор на голову. – Прошу прощения, в каких же мы токсичных условиях работаем, не понимаю, как ты до сих пор держишься. Так… на чём остановился… точно! Перед твоим приездом вылизывают именно тот коридор, по которому ты пройдёшь, а то что вся остальная тюрьма поросла слоем грязи, тебя не волнует и вооб….

Мне удалось убрать его болтовню на второй план, теперь он просто телевизор, работающий в соседней квартире. Моя цель отсрочить или избавить Джона Лонга от страданий и главный вопрос что для этого нужно сделать? Как только мне показали машину, я искал в ней слабые стороны и нашёл предостаточно, но они проявят себя только спустя года, а мне нужно действовать сейчас. Самый очевидный – замкнуть шестеренки, но, если они несут декоративный характер, в этом смысла нет. Второй вариант заключался в опорах, не верится, что в таком состоянии получится вырвать хотя бы одну и превратить железное кресло в маятник. Отключить от питания лебедки? Если они находятся этажом выше, то и коммуникации подключения там же. Можно попытать удачу и открыть кандалы Лонга, но на поиски ключа от них, времени нет. Вырубить Клифа и рядовых? Я не смогу. Остаётся самый прямолинейный ход – разбить резервуар с кислотой. Есть вероятность получения ожогов. Бак разобьётся – это отсрочит неизбежное максимум на 40 минут. Но имеется шанс: из-за разлитой кислоты, даже в респираторах, находиться здесь будет невыносимо и казнь приостановят. Другого пути нет, нужно действова…

– Ты меня слушаешь? – Клиф присел на корточки и загородил весь обзор. – Да, конечно, слушаешь! Майкл, я в тебе не сомневаюсь, это был риторический вопрос. Просто мне, буквально, на секунду показалось, что всё твоё внимание было не на нашем диалоге, а на Джони, но опять же повторюсь, мне показалось.

И неудивительно же, что с этих тюрем все пытаются сбежать, – он встал в полный рост и продолжил ходить во круг меня, осталось дождаться подходящего момента, – допустим, по статистике в тюрьмах штата Мроу ежегодно совершается, в среднем, по 348 попыток к побегу, ты представляешь!? Это только официально, не удивлюсь, что ещё столько же просто умалчивается. Не сложно сложить два плюс два и понять, почему это происходит. Берём часы работы, превышающие норму и добавляем к этому полное отсутствие требований безопасности. Самый яркий случай был… чёрт, забыл сколько лет назад это было… не суть, главное то, что в тот день заживо в шахте было погребено 12 отбывающих свой срок людей, представляешь? Не помню выжил ли кто-то … тоже не сильно важно, главное здесь, отношения администрации тюрьмы к заключенным. А вот возьмём нашу тюрьму, за последние пять лет была совершенна всего одна попытка к побегу, вот с кого всем нужно брать пример! А секрет прост, он находится в лозунге нашей тюрьмы, «Надежда – на…

Пора! Дождавшись, когда Клиф встанет на черную ткань, лежавшая на полу, со всей силы я дернул за неё двумя руками и она выскользнула из-под ног Нейла. Он потерял равновесия и упал спиной. Всё что мне оставалось, это рвануть к машине. Рядовые начали бежать ко мне, когда я уже находился возле агрегата, для них всё произошло слишком быстро.

– Остановите его! – пытаясь встать, кричал Клиф Нейл.

Жжение трахеи, слезящиеся глаза, не прекращающийся кашель, приступы головной боли, ничего не важно, главное, помочь Джону Лонгу! Разбег набран и резкий удар ногой по стеклу резервуара…

… Мгновенно нахлынувшая слабость повалила меня на пол, единственное на что мне хватило сил поднять голову и посмотреть на точку удара, а на ней… ничего! Еле заметная трещина выступила на поверхности стекла, но этого было недостаточно. Подняв голову ещё выше и взглянув в глаза Джона Лонга, наполненные страхом и отчаянием, у меня открылось второе дыхание. Сжав ладонь в кулак и взяв новый размах, я готов был бить до тех пор, пока стекло не лопнет, но в эту секунду стопы Лонга касаются поверхности кипящей кислоты и усиленная волна испарений бьёт прямо в лицо.

Визг Джона разносится по всей комнате, было чувство, что его слышит вся тюрьма. Головная боль вернулась, вместе с адским жжением внутри грудной клетки. Кашель начал сопровождаться кровавыми брызгами, вот-вот и выплюну лёгкие. Полная слепота, ощущения, что меня залили перцовым баллончиком. Пытаясь ползти на животе подальше от машины, мне хотелось забиться в угол и остаться там, пока всё это не закончится, но путь мне преградил смеющийся Клиф Нейл:

– Вот это шоу, ты нам подарил, Майкл Трэй! – Он снова присел на корточки, взял меня за подбородок и приподнял голову. – Даже не на своих выступлениях ты поражаешь! Поражаешь далеко не фееричностью, а конченым скотством! Сейчас у нас на часах… 23:50, практически за 2 часа ты уже столько раз перегнул палку. Ночь, сука, уже на дворе, а мы тут все собрались, чтобы презентацию, великому Майклу Трэю, провести, и что мы получаем за это? Постоянные перебивания, крики, попытки покинуть место казни, не соблюдения требований безопасности и, как вишенка на торте, попытка срыва казни, – попытавшись вырваться из его руки, он сжал ладонь ещё сильнее. – Ты в своём уме!? Ты не понимаешь где находишься? Тебя пригласили как гостя, так веди себя подобающе. Вот поэтому, перед нами такая жалкая картина, а нужно было всего надеть полнолицевую маску, они, кстати, дорогие, не рекомендую швырять их об стены. Но нет, лучше мы будем упёртыми баранами, да, Майкл!? И что ты доказал, что в тебе есть стержень? Что в тебе есть качества лидера и если ты начнёшь тут орать, что это неправильно, то тебя все послушают? Нет, это совершенно не так. Ты не дома, с любимой семьёй, ты не в офисе в окружении верных коллег, ты даже не на своей презентации под защитой охраны, ты со мной. Это моя презентация, мой офис и мой дом с моей семьёй, а ты здесь человек с улицы, которого я пригласил на чашечку чая, но уже жалею об этом.

С этой минуты ты слушаешься меня, выполняешь всё, что я говорю и мило поддерживаешь нашу с тобой беседу. Как только закончится казнь, можешь делать всё, что угодно, слово не скажу, договорились? – мне удалось кивнуть, и ему было этого достаточно. – Вот и чудненько, надеюсь, ты понял, что здесь главный – я!

Глава 7

– Разумеется, в этой семье, главный я…

1 августа 1998 год, штат Праум

– Ну а кто? Майкл, без обид, идём по старшинству, – сказал Генри, вальяжно откинувшись на спинку стула.

– Папа! Это даже обсуждать некорректно, вы оба ровны для меня и мамы, – бубнила Роза, слегка в строгой форме, – вы для нас самые лучшие мужчины.

– Сейчас немного изменился подход к жизни, вот раньше главный в семье тот, кто старший, а если мужчины одного возраста, то решающий фактор была харизма, – кладя себе на тарелку очередную куриную ножку, говорил Генри, – я старой закалки, поэтому продолжаю жить по такому принципу. И даже, если мы с Майклом одинаковой харизмой, то возраст всё равно должен быть в почёте. Видишь, дорогая Роза, как ни крути в этой семье главный я, а там как в землю меня зароете, передам полномочия Майклу.

– Куда ты собрался? И вообще, может хватит не понятно, чем мериться за столом? – с небольшой усмешкой в голосе, сказала Кэролин своему мужу. – Лучше бы о чём-то действительно полезном погово…

– Кэр, ты видишь, мужчины общаются, налей мне лучше вина, – рявкнул Генри, протягивая ей пустой бокал.

– Понимаете, Генри, у нас с вами разные семьи, мы с Розой и Ингой, а вы со своей женой, – не хотелось спорить с упёртым стариком. Пытаться доказать ему свою правоту бессмысленно, но хотелось получить хотя бы ничью, – в нашей семье я и Роза ровны, а в вашей главный вы, так зачем переплетать взгляды и потом спорить об этом.

– Вооот, Майкл, правильно говорит: в первом доме одни правила, во втором другие, – Роза чуть-чуть поддалась ко мне и поцеловала в щёку, – давайте закроем эту тему и поговорим о чём-нибудь другом, хорошо, папа?

– Да, родная, конечно, вы просто меня не поняли, я имел в виду то, что…

Чёрт, как же тяжело ему что-нибудь доказать, со слов Розы, он был таким всегда. Генри Эллингтон – отец семейства жены и по совместительству мой тесть. С виду неприметный мужичок в возрасте, среднего телосложения, рост как у Розы, на голове седая окантовка волос, подчёркивающая его лысину. Одевался он практически всегда в унылые тона, этот вечер не стал исключением. Сегодня на нём коричневый костюм, белая рубашка, чёрные туфли и такого же цвета очки в круглой оправе. Посмотрев на такого заурядного мужчину, даже не подумаешь, что каких-то десять лет назад он был воплощением ужаса для своей семьи.

Во времена молодости он был надзирателем в тюрьме штата Климс, именно оттуда родом семья Элленгтонов и я. Благодаря ему, мне посчастливилось впервые побывать на публичной казни и именно в тот день ко мне закралась идея заняться собственным делом. В те года казни не славились своей изобретательностью, либо инъекции, либо электрический стул, и поэтому они не собирали большое количество людей. Но если добавить чуточку нестандартного подхода к ним, от клиентов отбоя бы не было. Роза не сразу поддержала мою идею, но после моих уговоров, она согласилось и через год, как дела пошли в гору, мы сыграли свадьбу и переехали в штат Праум, её родители остались в Климс. И только на новом месте жительства она рассказала обо всех кошмарах, что творились у них в семье. На вопрос почему это скрывалось раньше, Роза говорила, что боялась отца.

У Генри Эллингтона не простой характер, такой нужен, чтобы люди за решёткой считались с тобой; но в скором времени должностные привычки стали отражаться на семье, и чем дольше отец семейства находился в тюремной сфере, тем дела в доме всё больше усугублялись. Начиналось с небольших скандалов на фоне бытовых проблем, затем эти скандалы принимали регулярный характер и с каждым разом приобретали всё более опасную форму, а в последние годы работы доходило до рукоприкладства. В доме страдало всё, начиная от посуды и техники, заканчивая женой и дочерью. Сложно сказать, что за причины привели к такому: либо место работы съедало его изнутри, либо постоянные пьянки со своими коллегами. После того, как Роза открыла мне глаза, Генри перестал быть для меня человеком. Именно он заменил мне отца в далёкие времена, но сейчас от хороших воспоминаний не осталось ничего. И самое отвратительное то, что, пережив столько унижений, Роза и Кэр продолжают рисовать ему свои фальшивые улыбки.

Кэролин Эллингтон – жена Генри и главная пострадавшая в бытовых насилиях. Кэр выглядит ещё более незаметной, чем её муж, годы избиения дали ей понять, что лучше лишний раз промолчать, чем вывести Генри на новый конфликт. Телосложение её щуплое, с виду кажется, что в ней и 40 килограмм не наберётся. Стиль одеваться у них схожий, всё такие же хмурые и невзрачные тона: юбка ниже колено тёмно-синего цвета, из далека напоминающий чёрный; такого же цвета туфли на небольшом каблуке и свитер тёмно-горчичного цвета, закрывающий целиком руки и шею. Седые волосы Кэролин завязаны в косу, чуть ниже плеча, очки она не носила, предпочитала контактные линзы.

Со слов Розы, сколько она себя помнит, мать никогда не работала, она всегда занималась домохозяйством и в этом преуспела. Когда начинал встречаться с Розой, мне всегда были рады в её доме и каждый раз там всё блестело, начиная от пола и заканчивая маленькими сувенирными безделушками на полках. Холодильник ломился от блюд, приготовленных Кэр. Держать домашний очаг – её призвание, но именно это сыграло с ней злую шутку. Финансовая немощность, отсутствие своей жилплощади и полная зависимость от Генри. Возможно, поэтому она всё терпела и подвергала этому дочь, потому что идти было некуда.

Много времени прошло, и я надеюсь, что уход Генри Эллингтона на пенсию дал свои плоды и он поубавил агрессию по отношению к своей жене, хоть и всплывают от него местами в диалогах повышенные тона. Они у нас бывают не так часто, в лучшем случаи раз в полгода и мне этого хватает, чтобы вытерпеть его надменную рожу в своём доме и после этого морально отдохнуть.

– … это я пытался вам объяснить! – взяв с рук Кэр полный бокал вина, договорил Генри.

– Хорошо, папа, мы тебя все поняли, давайте сменим тему, – сказала Роза, параллельно убирая остатки еды и грязную посуду со стола.

– Доча, подожди, сейчас помогу, – вставая со стула, сказала Кэр.

– Кэролин, сиди! Куда ты намылилась? – мама Розы сразу села обратно после вопроса Генри. – Мы же в гостях? Я правильно понимаю? Мы и так у них редко бываем, пускай поухаживают за стариками.

– Конечно, мама, не суетись, всё сделаю сама, – Роза мельтешила от гостиной до кухни, убирая стол, и при этом пыталась завязать новый разговор, – вон, Майкл, расскажи, как у тебя дела на работе.

– Думаешь это интересно для общения? Может погово…

– Конечно, мальчик мой, твоя работа всегда интересна! – польстил Генри, не дав мне договорить. – Мне точно. Ну рассказывай, имеются планы по захвату новых штатов твоими машинами? Может есть какие-нибудь интересные чертежи свежих работ?

– А какие новые штаты? Везде, где разрешены казни, наши машины уже стоят. Хотелось бы в Праум, конечно, чтобы недалеко от дома, но сомневаюсь, что государство допустит такое в столице штатов. Были ещё иде…

– А я вот совсем не давно сходил на казнь в одной из наших местных тюрем, ценник, конечно, бешеный, но оно того стоило, – влезая в мой монолог, говорил Генри. – Не помню названия, но принцип пресса, там от бабы, одно мокрое место осталось.

– «Адиабатик», так машина называется. По поводу цены, её устанавливает начальник тюрьмы, мне от этих денег ни гроша не пада…

– Майкл, ты не подумай, что жалуюсь, денег нам хватает, да и за такое представление я бы больше дал, – очередной раз отец семейства перебивает меня, – ты лучше вот что скажи, сколько стоят машины? А то такие цены лупят за билет, может таким способом пытаются твои агрегаты отбить?

– Что за вопрос? Зачем к другим людям в кошелек заглядывать? – за возмущалась Кэролин. – Опять к какой-то странной теме для разговора пришли!

– Всё сказала? Налей мне ещё вина, – Генри отдал свой моментально выпитый бокал Кэр. – Что на тебя сегодня нашло? Ещё раз повторюсь, мужчины общаются, поэтому будь добра, не лезь!

– Пап, может тебе хватит выпивки на сегодня? – встав на сторону мамы, Роза принесла из кухни торт своего собственного приготовления. – Может лучше чай, заодно и тортиком перекусим.

– Так, родная, ты пример с матери взяла? Вы чего мне сегодня пытаетесь указывать? – отец Розы начал повышать тон разговора. – Если хочу обсудить тему и Майкл не против этого, то мы обсудим эту тему. Если хочу ещё выпить, то выпью! Кэр, передай мне лучше бутылку, к чёрту этот бокал.

– Мама, отдай лучше бутылку мне, а папе я налью чай, – Роза общалась спокойно, чтобы не провоцировать отца. – Тортик получился ну очень вкусным, тебе пап какой чай? Черный, зеленый или фруктовый?

– Да вы что, издеваетесь!? – практически Кэр передала бутылку Розе, как Генри выхватил её из рук и сердито поставил на стол. – Последний раз объясняю, буду пить, пока мне не надоест, я знаю меру и знаю, когда нужно остановиться, понятно!?

– Генри, вы бы голос не повышали, они вам как лучше хотят, – не выдержав, я вмешался в разговор, – это у вас вторая бутылка вина заканчивается, вы как в отель в таком состояние пойдё…

– Кто бы говорил! – лакая вино прям с бутылки, Генри перешёл на крик. – Ты то какого чёрта, голос на Розу поднимал!?

– Генри, умоляю тебя, хватит, пошли в отель, – Кэр схватилась за руку мужа и чуть ли не мольбами пыталась его успокоить, – завтра на свежую голову поговорите, ну прошу, пошли!

– Когда я на неё голос повышал? – мне на ум приходил только один случай, но не хотелось верить, что он про него знает.

– Когда внучку повалил! – Генри убрал руку в сторону, чтобы Кэролин отпустила её. – Убери руку! Не вынуждай делать крайние вещи.

– Ты ему всё рассказала? – не выдержав критику в свой адрес от пьяной свиньи, я встал и обратился к Розе. – Ты для чего это сделала?

– Не рассказывала я ничего отцу! – оправдывалась Роза.

– Так, Генри, прошу, покинь дом, ты перегнул палку, – мимолётом бросил взгляд на Кэролин, она опустила голову и смотрела в пол, – видеть тебя не хочу, особенно в таком состоянии, Кэролин пускай остаётся, а ты убирайся!

– А, вот так. Тебе не кажется, что ты себе много позволяешь? Сначала моих девочек до слёз доводишь, а теперь меня выгоняешь. Ты кем себя возомнил? – Генри положил очки на стол, встал и неловким движением опрокинул бутылку вина. – Как узнал про твои выходки, в тот же вечер хотел тебе позвонить и высказать всё, что думаю о тебе, мразь; но видя тебя, слов думаю, будет недостаточно…

–Папа! Хватит, пожалуйста. Просто уйди! Вы сейчас Ингу разбудите! – у Розы наступила истерика, она не знала, чем успокоить отца и решила попытаться с помощью внучки. – Зачем ребёнку психику ломать? Она не должна испытывать то, что испытывала я!

– Родная…заткнись! Ты видишь мужчины обща…

Он уже ничего не понимал и, видя, как эта пьянь общается с Розой, меня переполнила злость. Ни желания, ни смысла с ним говорить не было, есть только один способ, его понимали все, в том числе такие же, как Генри.

Пройдя мимо Розы, я подошёл к её отцу и стремительно ударил в челюсть. От неожиданности Генри Эллингтон отступил назад, споткнулся об свой стул и упал. С двух сторон от меня раздался визг, слева от Розы, а справа от Кэролин, но меня это никак не отвлекало. Уперев колено в его грудь, я стал бить Генри двумя руками по лицу. После третьего удара брызги крови из носа начали пачкать ковёр, но мне этого недостаточно. Только вошёл во вкус и удары начали насчитываться двухзначными числами, меня схватили дамы и синхронным рывком сбросили с тела:

– Майкл! Успокойся! Что вы творите!? Сколько ты его избивать вздумал!? – а, действительно, вопрос Розы навёл меня на мысль, что я и не думал останавливаться, если бы не они, возможно, Генри был бы забит насмерть.

– Это ты называешь отцом? Ублюдок, державший вас в страхе столько лет и до сих пор продолжает это делать! – встав с пола и протерев окровавленные кулаки об свои брюки, я продолжил говорить. – В данной ситуации он не заслуживает даже сочувствия. Нажрался, начал вести себя как свинья и разговаривать в неуважительной форме, вот прям как раньше, да, Роза? Разница только в том…, что он не успел… руку на вас поднять.

И тут меня осенила шальная мысль, от её мне стало не по себе:

– Кэролин, задерите рукава на свитере.

– За… зачем? – испуганная Кэролин не знала, как отреагировать на эту просьбу. – Это для чего?

Зная, она не сделает этого, поэтому пришлось сделать это самому. Мои страшные подозрения подтвердились. Вся её левая рука в кровоподтёках, не мешкая задрал рукав и на правой руке, картина идентична. Начиная от кисти, шла тропа, состоящая из больших и средних гематом, их путь был до самого плеча.

– Эта, сука, продолжает вас избивать и по сей день, – теперь во мне была уверенность, нужно дело довести до конца. – Ты, тварь, так и не изменилась!

Только я поднял ногу, чтобы втаптывать его лицо в пол, как услышал за спиной голос Инги:

– Папа, мама, что происходит? – она говорила ещё сонным голос. В одной руке она держала бурундука, а другой потирала глаза.

Роза моментально подхватила её на руки, начала целовать лицо, перекрывая собой весь ужас, что творился в гостиной; и понесла её обратно наверх, параллельно шепча что-то на ухо.

– Кэролин, послушайте меня, я могу вам помочь, напишите на него заявление, благодаря моим связям мы до конца жизни упрячем его за решётку, – как только эмоции меня отпустили, стало понятно, нет смысла марать об Генри руки, нужно достучаться до его жены. – Сколько вы так протяните? Вы же видите: он не меняется, не работа делала его жестоким, он сам по себе тако…

– Ха, смотри Кэр, как… как он накинулся на меня, когда я ему напомнил про… про его грешки, – Генри пытался подняться, но единственное, что у него получилось, встать на колени. Голос его заплетался, кровь с лица бежала ручьём. – Ты… ты же сказал у каждого в доме свои правила, так… так зачем ты лезешь в другую семью со… со своими советами?

– Кэролин, прошу, одумайтесь, вы заслуживаете нормальной жизни, он вас рано или поздно убьёт! – взяв её ладони, я смотрел ей прямо в глаза. – Напишите заявление, первое время поживёте у нас, Инга по вам скучает, всегда спрашивает про бабушку, как она пожи…

– Ты…ты же без родителей рос, ты не понимаешь какого прожить с человеком всю… всю жизнь, ты не видел полноценной семьи, у тебя нет собственного примера. Мы приняли тебя в семью и теперь ты… ты пытаешься её разрушить, мы что ли виноваты, что твои родители разбились на смерть по вине пьяног…

– Да закрой ты пасть! Хватит нести бред, или ты сам заткнёшься, либо я помо…

– Майкл, дорогой, послушай меня, – уведя мой взгляд от Генри к себе, с помощью ладони, Кэр начала говорить: – Заявление на него, писать не буду, знаю, что это бы решило все мои проблемы, но добавила новые. Во-первых, прости за весь беспорядок, не думала, что так повернётся вечер; а во-вторых, обещаю, нас больше здесь не будет. Знаю, какую детскую травму Генри оставил Розе и не могу допустить такого же с Ингой. Поверь мне, нас вы больше не увидите, но и ты мне обещай, что тот случай, про который мне рассказывала дочь, больше не повторится. Не хочу, чтобы ты в глазах Инги, стал вторым Генри.

– Обещаю…

Мне хотелось продолжить её уговаривать, объяснять, как без этого садиста жизнь станет лучше, что внучке нужна такая бабушка, она сможет дать ей всё самое лучшее, но понимал у меня ничего не выйдет. Кэролин эмоционально привязана к мужу, пускай эти эмоции будут и негативными, но без него она не представляет жизни.

Кэр взяла со стола очки мужа и положила в карман юбки, поставила Генри на ноги и мелкими шагами вывела из дома. Она повернулась ко мне и кивнула, очередной раз нарисовав на своём лице фальшивую улыбку. Они скрылись за поворот и исчезли с моего поля зрения, и только после этого на ноги обрушилась слабость, заставившая сесть.

Самое ужасное чувство, когда видишь, как человек постепенно умирает на глазах, а помочь ему ты не в состоянии…

Кропотливая уборка после разгрома закончилась, часы пробили 11. Мы молча сели на диван в гостиной и смотрели в одну точку. Уборка так же проходило тихо, у нас не было желания общаться друг с другом, вкус горечи после вечера, не покидал обоих. Без разговоров были поделены обязанности по наведению порядка и за 2 часа всё успешно завершилось, Роза занималась уборкой со стола и мытьём посуды, а я отмыванием крови и разлитого вина.

Хотелось пообщаться с женой, но не представлял о чём. Начать нейтральный разговор, никак не связанный с прошедшим вечером? Слишком нелепо и неуместно. А может наоборот подвести итоги семейной посиделки? Не хочется сыпать Розе соль на рану. И вот получается тупик, в нём мы вынуждены находиться в тишине, но её, неожиданно, для меня, нарушила Роза:

– Майкл, прости меня за отца, не знаю даже, что и сказать… ему нет оправдания, – она продолжала смотреть в одну точку с поникшим взглядом, – может всё это из-за меня… не стоило маме рассказывать про наш конфликт, было ясно, она всё расскажет отцу. Но… но… мне больше некому было поделиться. Все мои друзья остались в Климс, а здесь так и не получилось найти новых. Это было самое грустное, единственный человек, с кем я делюсь своими проблемами… это ты. А когда проблемы начали исходить от тебя… мне не у кого было просить совета, кроме как у мамы.

– Роза, ты здесь абсолютно не причём, Генри нашёл бы с чего раздуть конфликт, нужно было ему просто не наливать, – взяв руку жены, я начал медленно поглаживать её, – и ещё раз мне бы хотелось попросить прощение за тот день, видя, как твой отец выглядит со стороны и на сколько это ужасно, я хочу быть лучшим отцом для Инги. Ты перенесла страшное детство, у нашей дочери такого не будет.