Мария услышала его медленный, прерывистый вдох.
— Мне нравится уничтожать.
От лица Марии отлила вся кровь.
Прежняя мягкость Рафаила тут же испарилась. На его лице застыло выражение превосходства.
— Снимай платье.
От этого сурового приказа Мария распахнула глаза и затаила дыхание. Рафаил в ожидании скрестил руки на груди. В его золотистых глазах блеснул лед властности. От подобного с ней обращения у Марии закружилась голова.
— Я жду. А я не люблю ждать.
От резкого тона Рафаила Мария вздрогнула. Она начала нервно стягивать рукава своего платья, в то время как он неподвижно смотрел на нее. Он так впился в нее взглядом, что едва моргал. Его лицо ничего не выражало. Она понятия не имела, о чем он думает в этот момент.
Мария опустила взгляд в пол.
— Посмотри на меня.
Девушка тут же сделала, как ей было велено.
— Не своди с меня взгляда. Все время смотри только на меня, — губы Рафаила тронула тень ухмылки. — Или будешь наказана.
Мария сглотнула и почувствовала, как по телу пронесся жар. Ее охватило замешательство. Она не была уверена в том, от чего именно пылает ее кожа — от страха или что хуже… от удовольствия.
Это все ее природная покорность. Ей не нравилось никого огорчать. Она никогда не возмущалась. И находила покой в том, чтобы выполнять приказы, а не принимать никаких решений самостоятельно. Находя покой в своей «немоте».
Мария отлично исполняла приказы. Она всю жизнь только этим и занималась. Всецело отдавалась Церкви. А в данный момент Рафаилу.
Именно так она воспринимала этот момент. Сейчас Рафаил был ее Церковью.
Сделав глубокий вдох, Мария задумалась, что Рафаил подразумевал под наказанием. Высвобождая из длинного рукава свою правую руку, она прикинула, сможет ли затянуть этот процесс настолько, чтобы за ней пришли отцы Куинн и Мюррей. Вновь поймав пронизывающий, голодный взгляд Рафаила, она засомневалась, что они смогут его одолеть, даже если придут сюда. Рафаил был в отличной форме. Он казался сильным, властным, и Мария полагала, что он сумеет постоять за себя, если на него нападут. Отцы Мюррей и Куинн были мягкими и добрыми Божьими людьми. Им ни за что не справиться с Рафаилом.
— Хватит тянуть. Теперь второй рукав.
От его резкого приказа по спине пробежал холодок. Мария напомнила себе, что все это было не от удовольствия. Она сказала Рафаилу, что сделает все, что он захочет. Это непроизвольное повиновение было чистой воды инстинктом выживания. И только.
По сравнению с теми гедонистическими сценами, что разворачивались в главном зале клуба, все это казалось сущим пустяком. По крайней мере, пока. Мария знала, что скоро все станет хуже. Намного хуже. Это обещание застыло в золотистых глазах Рафаила. Развешенные по комнате жуткие непонятные устройства и хитроумные приспособления только укрепляли эту уверенность.
Рафаил придвинулся ближе.
— Я больше не буду повторять. Раздевайся. Это твой последний шанс.
Мария поспешно сняла верх своего платья, обнажив черный лифчик. Рафаил стоял рядом с ней. Так близко, что она могла разглядеть легкую щетину у него на щеках и подбородке, и идущий через левую бровь шрам. В левом ухе у него была сережка в виде креста. Мария сглотнула, но очень удивилась, увидев, что крест перевернут.
— Мне не нравится, когда меня не слушаются, и ты сейчас испытываешь мое терпение, — предупредил он.
Рафаил протянул руку и осторожно спустил правую бретельку лифчика, что никак не вязалось с его резким тоном. Он наклонился, и его губы коснулись уха Марии.
— Хочу, чтобы все, что я скажу, исполнялось. Немедленно. Ты это понимаешь, или тебя нужно всему учить? Тебе нужны мои инструкции? Обещаю, тебе будет достаточно одного раза.
От плотского акта обнажения перед этим умопомрачительным грешником у Марии пропал голос.
— Я спрашиваю, — продолжил Рафаил, приблизив свои полные губы к ее левому уху. Он взялся за левую бретельку ее лифчика и тоже начал стягивать вниз. Ткань царапнула кожу у нее на предплечье, от чего Мария резко втянула в себя воздух. Увидев ее реакцию, Рафаил ухмыльнулся. — Ты. Меня. Поняла?
Рафаил с такой силой рванул вниз бретельку, что грудь Марии обнажилась, а платье сползло до талии. Но как только с ее губ сорвался потрясенный стон, а руки устремились к груди, чтобы прикрыть срамоту, по комнате эхом разнесся стук. Мария не успела даже сообразить, что упало. С ужасом она наблюдала за тем, как Рафаил наклонился и поднял с пола упавший предмет. Он стоял с четками в руке, а красные бусины проскальзывали сквозь его пальцы. Внезапно он вздрогнул и побледнел, словно этот религиозный артефакт был из чистого огня или четки чем-то оскорбили его.
Затем он поднес четки к лицу и внимательно посмотрел на распятие. И тут Мария заметила, как что-то менялось в нем. Он весь напрягся и так сильно стиснул зубы, что у него на шее заметно выступили жилы. А его лицо покраснело от неподдельной ярости.
Мария быстро натянула бретельки лифчика, затем рукава платья. Когда она поправляла ворот, Рафаил резко вскинул голову. Но Мария не увидела у него на лице ни прежней красивой улыбки, ни страстного взгляда. Лицо Рафаила обещало ей море боли.
Не успела она отойти от двери и попытаться хоть как-то отстраниться от него, Рафаил выбросил вперед руку и схватил Марию за шею. Ее отбросило назад, она ударилась лопатками о дверь и больно стукнулась затылком. Она почувствовала, как ее отрывают от пола, и, порывисто выдохнув, привстала на цыпочки. Мария попыталась вцепиться в сильные руки Рафаила, но его хватка оказалась слишком сильной. Он уставился в ее испуганное лицо, и его золотистые глаза были наполнены яростью.
— Кто ты такая?! — диким голосом прорычал он.
Затем поджал свои полные губы и оскалился.
— Как ты узнала, где меня найти? Это они подослали тебя?
Мария начала брыкаться ногами, пытаясь вырваться из его хватки. Рафаил не обращал внимания на ее протесты. Вместо этого он помахал перед ее лицом распятием.
— Мне знакомы эти четки. Буква «Б» у него на груди. Я знаю, кому они принадлежат. Знаю ту мразь, которая носит их.
Рафаил сунул четки в карман, и Мария широко распахнула глаза, не в силах почувствовать ничего, кроме страха. Страха и смятения. Рафаил откинул в сторону длинные волосы Марии и обхватил ее шею второй рукой, таким образом, чтобы полностью перекрыть ей кислород. Девушка глазами умоляла Рафаила пощадить ее, но пока он смотрел, как она задыхается и борется за жизнь, мир вокруг начал темнеть. И тут она заметила, как на его красивом лице расцветает голодная улыбка. Когда она уже начала терять сознание, он продолжал улыбаться. Мария не переставала цепляться за его руки. Она будет бороться до последней секунды своей жизни.
Чувствуя, как слабело ее тело, а перед глазами сгущалась темнота, Мария не могла отвести взгляда от стоящего перед ней красивого мужчины. Мужчины, который отправит ее душу на небеса к ангелам и святым.
Мужчины по имени Рафаил.
Ее прекрасного убийцы.
Глава 4
Пульс слабел под его сильными пальцами. Когда-то стремительный, словно крылья бабочки, теперь стал медленным, как беспомощно бредущий умирающий олень. Рафаила окутала красная пелена гнева. Распятие прожигало в кармане дыру. Бретрены. Она была как-то связана с Бретренами. Рафаил узнал эту вырезанную на груди у Христа букву «Б» сразу же, как только взял в руки четки. Эта «Б» оставила неизгладимый след в его истерзанной душе. Он никогда ее не забудет. Она была символом его загубленной юности.
Эта девушка, его ожившая мечта, его самое большое искушение, оказалась одной из Бретренов. Она билась под его руками, борясь за свою жизнь. Все в нем жаждало прикончить ее, отправить в ад, где ей самое место вместе с другими переодетыми в священников насильниками. Но когда взгляд Рафаила упал на ее длинные ниспадающие ниже задницы волосы, его руки разжались сами по себе.
Длинные волосы.
Эти длинные, густые волосы.
Волосы, которые он мог бы обмотать вокруг ее шеи… и затягивать все сильней и сильней, пока…
Рафаил зарычал, но этот душераздирающий звук тут же поглотили обитые стены комнаты.
Эта девушка была совершенством. Той самой, которую он ждал всю свою жизнь. С густыми, длинными волосами. Достаточно прочными, чтобы как следует тянуть за них и дергать… достаточно прочными, чтобы убить ее ими и пожелать вечной спокойной ночи. И шеей — идеально умещавшейся в его руках. Безупречными хрупкими костями — нужной длины и ширины.
Он уставился на свои пальцы, лежащие на ее бледной коже, нежной, подобно маслу.
Рафаил застонал, в паху мучительно запульсировало.
Ему может не представиться другого шанса. Наконец-то он держал ее в своих руках. Ту самую … она была той самой.
Приняв решение, Рафаил сделал шаг назад, и хрупкое тело девушки упало на пол. Возвышаясь над ней, он внимательно разглядывал ее лицо. Светлая кожа была густо покрыта косметикой, скрывающей ее естественную бледность. Когда он сжимал это совершенное горло, то видел естественный оттенок ее кожи сквозь следы заливающих ее лицо слез. Глаза девушки были кристально голубыми, пока не закрылись. Вспомнив страх, вспыхнувший в них в тот момент, когда он начал отнимать у нее жизнь, Рафаил почувствовал, как у него напрягся член. Глядя в глаза, молившие его о пощаде.
Рафаил чуть не рассмеялся. Он никого не щадил, только убивал.
На носу и щеках девушки виднелись редкие веснушки, выдавая ее юный возраст. А эти волосы… ее такие идеальные волосы
Рафаил наклонился, игнорируя голос у себя в голове, запрещающий ему делать то, чего он так давно жаждал. Это был голос Гавриила, твердящего Десять заповедей Падших…
Но Рафаил сделал над собой усилие, и эти слова утонули в гремящей снаружи музыке. Он поднял ее безвольное тело. Когда ее волосы свесились с его руки и почти коснулись пола, Рафаил громко застонал, а его эрекция стала болезненно твердой. Он провел рукой по зажатому в бандаже члену. И представил, как его оплетают и до боли стягивают ее волосы.
— Такой потенциал, — опустив глаза на девушку, прошептал в тишине комнаты Рафаил.
Он взглянул на ее шею. Из-за запрокинутой головы она выгнулась. И на ней проступили красные отметины от его рук. Шея была идеального размера. Рафаил вспомнил, как чувствовал под пальцами ее тонкие кости. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Она лежала у него в руках, как влитая. Словно была создана специально для него. Девушка была стройной, и с совершенной кожей, на которой до его нападения не было ни единого пятнышка.
— Это она. Это точно она.
Он почувствовал, как его член пульсировал при одной только мысли, как он проникал в девушку, а она в этот момент улыбалась ему и обхватывала руками его спину.
Рафаил знал, что не сможет найти никого совершеннее нее. Ему было плевать на то, что она ни в чем не повинна. Его никогда не заботило, заслуживали его жертвы смерти или нет. Они ничего не значили для него. Это Гавриил настаивал на том, чтобы убивать лишь тех, кто вредил другим людям.
К тому же, Рафаил рассудил, что эта девушка вовсе не невинна. Если она хоть как-то связана с Бретренами, то уже из-за одного этого факта достойна медленной и мучительной смерти. Он, таким образом, лишь защищал свое братство. По крайней мере, в этом он пытался убедить себя, пока быстро шел из комнаты на выход из здания. На его счастье, приватные комнаты располагались близко к черному ходу. Иногда приватные встречи оказывались такими насыщенными, что людям уже не хотелось возвращаться обратно в клуб.
Рафаил прижал девушку к своей груди и спустился вместе с ней по лестнице. Вышибала был занят какой-то посетительницей, пытавшейся проникнуть в клуб без карты. Рафаил воспользовался тем, что тот отвлекся, и, удерживая на руках свою бесчувственную ношу, прошмыгнул в заднюю дверь. Темными переулками Рафаил добрался до своей машины. Он расположил девушку на заднем сиденье и накрыл ее одеялом, чтобы никто не заметил. Затем достал из бардачка хранящуюся там маску и облил ее хлороформом. Он надел маску на свою жертву, прикрыв ее рот пропитанной хлороформом марлей, а затем забрался на водительское сиденье и выехал на дорогу. Весь путь к поместью он мог думать лишь о том, как совратит ее, трахнет, а затем убьет.
Чуть больше, чем через час, когда до дома оставалось примерно полтора километра, Рафаил осознал, что он не мог поехать по главной подъездной дороге. Его могут увидеть слуги. И решил попасть в поместье через заброшенный черный ход, проскользнув через туннель, что вел из никем не занятого садового флигеля на первый этаж главного дома.
Выключив фары и сбросив скорость, он поехал по проселочной дороге в объезд. Под шинами его машины хрустел гравий. Рафаил молился, чтобы никто из братьев его не услышал. Поместье казалось погруженным в темноту. Но это еще ни о чем не говорило. Они с братьями прекрасно чувствовали себя в темноте. Даже после десяти лет жизни вне Чистилища они все еще не могли привыкнуть к свету… во всех его проявлениях.
Рафаил припарковал машину за садовым флигелем, забрал девушку с заднего сиденья и вошел в пустующее здание. Подойдя к скрывающему тоннель книжному шкафу, он вынул из него издание «Грозового перевала». Шкаф сдвинулся. Предельно осторожно Рафаил прошел по туннелю. У двери в конце коридора он внимательно прислушался. Ничего не услышав, прокрался в дом, быстро поднялся по лестнице и остановился, лишь когда вошел в свою комнату и запер за собой дверь.
Впервые с тех пор, как приехал домой, Рафаил взглянул на девушку, которую держал на руках. Благодаря маске она все еще пребывала без сознания. Он осмотрел комнату и стал размышлять, куда бы ее спрятать. И выбрал гардеробную. Как и все в этом поместье, она была огромной, и места в ней было предостаточно. Никто из братьев туда не заходил. Когда тут объявлялся Михаил, он даже не смотрел в ту сторону.
Оставив девушку, Рафаил быстро вышел из комнаты, запер дверь и бросился обратно через туннель к своей машине. Вырулив на главную подъездную дорогу, он включил фары и въехал на территорию поместья через основные ворота. А через десять минут вернулся к себе в комнату.
Рафаил знал, что поступает неразумно. Понимал, что нарушал заповеди, перечил Гавриилу и шел против братьев. Но сейчас его вел не голос разума, а похоть и желание. И мысли о его самой сокровенной мечте, которая в данный момент находилась от него на расстоянии вытянутой руки и всецело в его власти. И он охотно сдался своим порочным помыслам.
Мужчина прошел в гардеробную и достал с верхней полки коробку. Вынув из нее скотч и кляп, он завел девушке руки за спину и связал ее запястья и лодыжки. Затем снял с ее лица маску и прислонил девушку к стене в углу помещения. Уже собравшись было засунуть ей в рот кляп, Рафаил решил хорошенько ее рассмотреть. В клубе царил залитый красным свечением полумрак. В этой же гардеробной светили яркие лампы.
Рафаил резко втянул в себя воздух. Она была потрясающей. Бледная и тоненькая. Как английская роза. Эти разметавшиеся русые волосы… Рафаил прикрыл глаза и присел на корточки, уперев руки в свои мускулистые бедра.
Он представил, как она будет лежать под ним на кровати, обнаженная. Вокруг ее головы будут разбросаны лепестки роз. С улыбкой на губах она поднимет свою руку и притянет его к себе. Он поднимется вверх по ее телу, пока не накроет собой, чтобы проникнуть в нее и поцеловать в губы. Она застонет ему в ухо. Сначала Рафаил будет все делать медленно, скользя губами по ее шее и облизывая горячую кожу. Затем возьмет в руки ее волосы. И будет скручивать, и скручивать их до тех пор, пока они не превратятся в толстый жгут. От его ритмичных движений у нее запылают щеки, ее голубые глаза будут неотрывно смотреть на него, а по всему телу растечется тепло. Он приподнимет ее, стиснув в своих объятьях так, что ее обнаженная грудь прижмется к его, и обовьет ей шею ее же волосами. Снова опустив девушку на мягкую кровать, Рафаил увеличит скорость проникновения. И с каждым толчком он будет все туже затягивать ее шею. Все туже и туже. От наслаждения у нее раскраснеются щеки, распахнутся глаза, а розовые губы приоткроются. С последним толчком он изольется в нее, и его разгоряченную кожу овеет ее последний вздох.
После чего он обхватит руками ее нежное тело и, словно оберегая, прижмет к своей груди. Она никогда его не покинет. И останется, такой как в тот момент, навсегда.
Будет только его до конца времен…
Застонав, Рафаил наклонился и уперся ладонями в ковер. Он задыхался, а на шее бешено колотился пульс. Рафаил открыл глаза и взглянул на свой член. Его джинсы все пропитались спермой в паху, и он стиснул зубы, прокручивая в памяти это видение. Такое реальное, будто все происходило на самом деле.
Подняв взгляд на девушку, он протянул руку и погладил ее по щеке.
— Скоро, — прошептал Рафаил.
Тепло ее кожи обожгло его палец обещанием. Обещанием того, что совсем скоро она сама будет просить его о близости. Будет умолять его войти в нее… после чего он обовьет волосы вокруг ее хорошенькой шейки, и она отдаст ему свою жизнь. Потому что она его полюбит. И захочет подарить ему свою душу.
Потому что он станет ее Богом.
Рафаил все смотрел на ее спящую фигурку. Но тут, в поместье раздался звук колокола, что означало, что пришло время завтрака, и он понял, что совсем потерял счет времени. Рафаил быстро сунул ей в рот кляп и для надежности залепил губы скотчем. Ему не хотелось оставлять на ее коже отметины, но девушку ни в коем случае не должны были обнаружить.
Его братья не должны услышать ее криков.
Забежав в душ, Рафаил смыл с члена успевшую высохнуть сперму. Он не стал удовлетворять себя, решив дождаться подлинного наслаждения от убийства, которое будет исходить от предвкушения полной капитуляции девушки, процесса ее соблазнения, а после — контроля каждого ее движения.
Рафаил сделал над собой усилие и, откинув с лица темные волосы, надел джинсы и белую рубашку. Плотно закрыв двери гардеробной, он запер и свою спальню и спустился вниз.
Войдя на кухню, он обнаружил, что все его братья уже в сборе. Линн, их повариха, возилась с едой и отталкивала с дороги его братьев, когда они попадались ей на пути. Первым его заметил Села. Он облокотился на кухонную стойку и заговорил, прожевывая кусок тоста.
— Ну? — спросил он, просыпав на пол хлебные крошки.
Длинные волосы Селы еще были влажными после душа.
Рафаил принял невозмутимый вид и направился прямо к кофеварке.
— Она без ума от меня.
Села улыбнулся и одобрительно кивнул головой.
— Ты связывал ее? — спросил, сидящий за столом Вара. Он запихивал в рот яичницу, закинув ноги на соседний стул. — Эта сука выкрикивала твое имя, когда кончала?
Не обратив никакого внимания на грубые слова Вары, Линн поставила на стол еще еды. Рафаил опустился на стул напротив Вары и поймал взгляд его зеленых глаз.
— Неоднократно.
— И что же это было за имя? — спросил Дил и, подойдя к столу с налитым в кружку кофе, расположился рядом с Рафаилом.
— Роберт, — ответил Рафаил.
Рассмеявшись, Уриил сбросил со своего места ноги Вары и сел.
Поделиться книгой: