Она прошла через автоматические двери и направилась к служебному помещению, молясь, что идет в правильном направлении. За дверью девушку ждала крутая лестница. У ее подножия стоял крупный мужчина. Мария протянула ему свои карточки, а он с непристойной ухмылкой оглядел ее с головы до ног. Вернув ей документы, он открыл заслонку, разрешая подняться наверх.
Мария услышала, как за стенами грохочет музыка. Она крепко сжала сумочку. Мария никогда раньше не ходила в клубы. Когда ее похитил Уильям Бридж, она была еще ребенком. А когда освободили, она сразу посвятила себя Церкви. Мария находилась под такой защитой, какая и не снилась большинству ее ровесников. Обычно она радовалась этому. Сейчас же ей хотелось чуть больше знать о том, во что она ввязывалась.
Постаравшись не обращать внимания на дрожь в руках, Мария открыла дверь в клуб и тут же чуть не споткнулась от представшего перед ней зрелища. Она замерла, увидев в центре помещения привязанную к деревянному столбу женщину, чьи руки и ноги были стянуты кожаными ремнями и металлическими цепями. Она была полностью обнажена, если не считать полоски черной ткани у нее во рту… и ее хлестал тонким кожаным ремнем какой-то мужчина в костюме-тройке. Даже сквозь оглушительную музыку Мария услышала, как ремень рассекал кожу женщины. На ней даже выступила кровь. Но больше всего Марию поразило проступившее на лице у женщины выражение экстаза.
Мария не могла вздохнуть. Казалось, все ее тело вышло из-под контроля. Дыхание и сердцебиение участились. Глаза широко распахнулись, а во рту пересохло от шока.
Затем ее взгляд опустился между ног женщины, и от лица Марии отлила вся кровь. В нее была вставлена игрушка, напоминающая мужские половые органы. Но не это ужаснуло Марию больше всего. А то, что игрушка была шипованной. От одного ее вида Мария стиснула бедра так, словно могла защитить женщину от этого жуткого агрегата.
Мария молила Бога, чтобы эти шипы были резиновыми, а не металлическими, как ей показалось. Но судя по доносившимся ото всюду крикам и воплям, Марии не могла быть в этом так уверена.
Заставив себя сдвинуться с места, Мария почувствовала, как ее прошиб озноб. Проходящие мимо мужчины и женщины останавливались, чтобы посмотреть на нее, тянули к ней руки и поглаживали ей бедра, платье, грудь. Мария едва сдерживала слезы, когда они пытались дотянуться ей между ног и напирали на нее так, что она едва держалась на ногах. В голову тут же хлынули воспоминания, которые ей больше всего на свете хотелось забыть. Она вздрогнула и ощутила, как ее обдало холодом.
— Хотите чего-нибудь выпить? — чей-то голос вырвал Марию из мрачных воспоминаний.
На нее смотрел бармен.
— Просто воды, пожалуйста, — сказала она и села за барную стойку.
Она положила сумочку рядом с собой и, естественно, ее руки сами собой потянулись к волосам. Как только перед Марией возник стакан, она сделала большой глоток воды и заставила себя оглядеться по сторонам. Зрелище было слишком ужасающим, но она продолжала всматриваться в толпу в поисках мужчины, которого им нужно было поймать. Чем быстрее она найдет его, тем скорее сможет вернуться домой. У нее в сумочке лежал маленький шприц с жидкостью, от которой Рафаил моментально потеряет сознание. Но это только в том случае, если ей удастся застать его одного в приватной комнате. Отец Куинн и отец Мюррей не слишком рассчитывали на такую вероятность, но она знала, что именно на это они и надеялись.
Она должна это сделать.
Как по команде, в дверях появился мужчина. Мария замерла, не донеся до рта стакан. Он был одет в черную облегающую рубашку и черные брюки и шел по клубу, словно Бог. Уверенность сочилась из каждой его поры. Отметив оливковый оттенок его кожи и темные, падающие на глаза волосы, Мария почувствовала, как у нее заколотилось сердце. С такого расстояния она не могла разглядеть цвет его глаз. Мужчина смотрел влево, в сторону от того места, где сидела она. Но его худощавое телосложение, крепкая фигура и рост более ста восьмидесяти сантиметров соответствовали данным ей описаниям.
Он был воплощением красоты.
Мария неподвижно смотрела, как он шел через клуб к женщине, ожидающей его у противоположного бара. У нее были светлые волосы и платье, подчеркивающее каждый сантиметр ее фигуры и то немногое, что она им прикрывала — едва заметный лифчик и трусики, которые подчеркивали ее идеальный зад. За всю свою жизнь Мария ни разу не видела подобной одежды.
Девушка поставила на стойку пустой стакан и нервно потеребила волосы. Она увидела, как блондинка протянула руку и погладила мужчину по его широкой груди. Несколько верхних пуговиц были расстегнуты, и под его рубашкой виднелось начало татуировки, которую Мария никак не могла разобрать. Она перебирала свои густые русые пряди, ожидая, что мужчина посмотрит в ее сторону. На его губах появилась ослепительная улыбка, он запрокинул голову и рассмеялся. Мария смотрела на него, и ей казалось, что весь клуб исчез.
И тут он взглянул в ее сторону… В нее впились золотистые глаза. Взгляд светло-карих глаз устремился прямо на нее, на ее скользящую по волосам руку, и у Марии перехватило дыхание. Судорожно пытаясь вспомнить, что ей говорил отец Куинн, Мария наклонила голову и как бы случайно обнажила шею. Закрыв глаза, она начала проводить рукой по своей светлой коже. От прикосновения ногтей ей стало щекотно, и по спине побежали мурашки. Мария представила себе сестер Милосердной Богоматери, зная, что как только покончит с этим заданием, тут же вернется в свой любимый монастырь и никогда больше не окажется в подобном логове греха. Это последнее, что ей необходимо сделать, чтобы доказать свою готовность принести оставшиеся обеты.
Мария почувствовала его прежде, чем увидела. В нос ударил запах свежей воды и соли. Аромат был чарующим. Ее сердце забилось в такт музыке, и, глубоко вдохнув, Мария открыла глаза навстречу пугавшему ее разврату клуба. Только Мария не увидела ни клуба, ни его посетителей, ни кричащих в плотском экстазе людей, которых пороли и, с которых сдирали кожу. Она видела лишь самое пленительное лицо на свете. Греховно прекрасное лицо, и завораживающий взгляд золотистых глаз, от которого тут же застыла на месте.
Рафаил. Этим зловеще прекрасным созданием был Рафаил, один из самых опасных людей на Земле.
— Привет, — донесся до ушей Марии его низкий голос.
Простое приветствие окутал сильный бостонский акцент.
Чары рассеялись, и Мария заставила себя вновь потеребить свои волосы. Рафаил пожирал взглядом каждое ее движение, словно мысленно приносил в жертву своей похоти. Мария никак не могла взять в толк, почему подобная дурная привычка вызывает у этого мужчины такое восхищение, но от каждого ее движения его грудь поднималась и опускалась все быстрее, пока у него не зарделись щеки.
— Привет, — ответила Мария.
Рафаил оторвал взгляд от скользящей по ее шее руки и заглянул ей в глаза. Мария вновь провела пальцами по изгибу шеи и по передней части горла. Ее движения были сдержанными, изящными, как учил отец Мюррей. Но настолько неестественными, что она не сомневалась в том, что ее уловка тут же раскроется.
— Я тебя здесь раньше не видел, — сказал Рафаил и махнул рукой бармену.
Не прошло и минуты, как перед ним на стойке появился бокал с янтарной жидкостью. Виски? Бренди? Мария не знала наверняка. Кроме красного вина на мессе, она никогда не пила спиртного. Рафаил одним глотком осушил весь бокал, и у него на горле задвигался кадык. Он на секунду прикрыл глаза и покачал головой так, словно спорил с внутренним голосом. Марию привели в замешательство его странные действия. То, как плотно он сжал губы и помотал головой. Рафаил казался огорченным, будто что-то терзало его изнутри.
Когда он открыл глаза, его взгляд устремился к ней, но в нем появилась какая-то странная напряженность. Рафаил выпрямился.
— Я пришел сюда ради другого человека, — произнес он.
Его такой соблазнительный до этого момента голос стал вдруг резким и холодным. Он будто выговаривал ей за то, что она вообще существует. На его лице вспыхнул гнев, и Рафаил с силой сжал кулаки. Взгляд Марии был прикован к его руке, но она не могла не заметить его возбуждение — весьма внушительную выпуклость у него на брюках.
У Марии запылали щеки.
Она отвернулась к бару, и ее волосы упали вперед, заслонив шею. Девушка была целомудренной. Ее внимание вообще не должны привлекать тела мужчин, не говоря уже о таком опасном, как этот. Бармен поставил перед ней еще один стакан с водой. Но не успела Мария до него дотянуться, как бесцеремонные пальцы откинули ее длинные локоны. От страха у нее в горле забился пульс. Но она не стала противиться. Мария стерпела это некомфортное для себя прикосновение. Рафаил убрал волосы с ее молочно-белой кожи. Подушечки его пальцев пробежали по тому месту, которое она ранее ласкала.
Отец Мюррей откуда-то знал, что этот простой жест привлечет Рафаила. И как мотылек на пламя, Рафаил с головой бросился в огонь.
— Твои волосы, — прошептал он ей на ухо.
Его голос снова стал нежным, от чего вниз по ее позвоночнику устремились стайки бабочек. Мария ничего не могла с собой поделать. Она смотрела, как глаза Рафаила замерли на его медленно скользящей руке. Вверх и вниз по ее шее, снова и снова. Мария хотела отвернуться, но не могла оторвать взгляд от лица этого мужчины. От лица ангела.
Марию волной захлестнула ненависть к себе, словно после целой жизни безбожия ее окатили святой водой. Это вывело ее из зачарованного состояния и вернуло к реальности. Внутри этот мужчина был так же уродлив, как и Уильям Бридж — и телом, и душой. Вот только, Уильям был намного старше. Мария не могла не заметить, как молод этот Рафаил, наверное, ненамного старше нее самой. Но она уверила себя, что это не имеет никакого значения. Отцы Мюррей и Куинн считали его одним из самых опасных людей в мире. Какая разница, сколько ему лет.
Ей нужно было сосредоточиться. Хотя в глубине души Мария искренне верила в то, что люди могут меняться, и хотела узнать о нем побольше, что очень отвлекало ее от насущной задачи. Ей хотелось понять, почему такой мужчина, у ног которого лежал весь мир, избрал проклятый и отверженный путь.
Рафаил становился все ближе и ближе к ней, пока не оказался совсем рядом — не касаясь, но всего лишь на доли миллиметров от нее. Его запах был умопомрачительным, а высокий рост и стройная фигура рождали в Марии такие чувства, каких не вызывал ни один мужчина.
Слова Рафаила казались вполне убедительными, но, когда она мысленно повторила эту фразу, у нее сжалось сердце и перехватило дыхание.
Мария в панике бросила взгляд через бар на блондинку, с которой он совсем недавно так весело смеялся. Она казалась намного старше Марии и Рафаила, но сейчас бросала на них хмурые и завистливые взгляды. Она сверлила глазами соблазнявшего ее мужчину, который теперь разговаривал с другой.
Рафаил явился в этот клуб не ради сексуальной разрядки, а крови. Чтобы забрать еще одну жизнь и обездолить чьих-то родных и близких.
Мария не могла этого допустить. Она не могла сознательно позволить этому человеку заманить в ловушку ни в чем неповинную женщину… даже если из-за этого ей самой придется погрузиться во тьму.
Придвинувшись ближе и игнорируя голос разума, приказывающего ей бежать, Мария принялась играть роль искусительницы Далилы для этого темноволосого, золотоглазого Самсона. Сделав над собой усилие, она провела красным ногтем по пуговицам рубашки Рафаила. И тут же почувствовала, как от ее прикосновения он напрягся. Услышала, как он пытается совладать со своим дыханием. Мария находилась в секс-клубе, а потому должна была выглядеть так, будто ищет тех же удовольствий, что и остальные посетители.
Даже если внутри она кричала о прощении.
И тонула в море стыда и отчаяния.
Рафаил наклонялся все ближе и ближе, пока его дыхание не коснулось ее лица.
— Пойдем со мной, — прохрипел он, и чувственный тон его голоса пробудил в глубине ее души что-то неведомое.
Мария закрыла глаза, пытаясь побороть это странное ощущение. Рафаил, похоже, не заметил ее временного замешательства. Он слишком увлеченно проводил пальцами по ее волосам от корней и далее, так нежно, как только мог. Мария сделала над собой усилие и встала со стула, изо всех сил стараясь скрыть свой страх. Рафаил улыбнулся. Эффект был просто ошеломляющим. От такой улыбки миллионы целомудренных сердец могли поддаться тьме.
Ей не хотелось быть одной из них.
— Моя сумочка, — прошептала Мария, когда Рафаил потянулся к ее дрожащей руке.
Но обыскав барную стойку, Мария нигде ее не обнаружила. Девушку охватила паника.
— У меня пропала сумочка.
Ее слова услышал бармен.
— Новые правила. В клуб теперь не разрешается проносить личные вещи. Произошли кое-какие утечки, когда люди снимали происходящее здесь на телефоны. Боссу это не понравилось. Для нас секретность ― это главное, — он положил рядом с ней розовый номерок. — У вас девятнадцатый номер. Когда будете уходить, отдадите его вышибале, и он вернет вам сумочку. Она лежит в шкафчике в полной безопасности.
У Марии зарябило в глазах. Сердце сковал ужас и ощущение беспомощности, а к глазам подступили слезы. Ее сумочку заперли в шкафчике.
Марию охватило безмолвное отчаяние и, когда Рафаил собственнически взял ее за руку, она вздрогнула. Девушка машинально попыталась одернуть руку, чтобы убежать из клуба и укрыться в надежных объятиях Церкви, но тут, краем глаза, заметила шагающую из другого конца зала блондинку. Она решительно шла к Рафаилу.
Она была ни в чем не виновата.
А Рафаил собирался убить ее.
Мария закрыла глаза. Она должна сделать выбор. Она не могла дать этой женщине погибнуть. Многие бы поддержали ее в этом. Блондинка была грешницей и нисколько не почитала Господа. Но Мария не судила ее за это. Она бы не бросила первый камень. Душа есть душа. Она считала, что каждый заслуживает в жизни второго шанса. Шанса исправить свои ошибки. Именно на этом зиждилась ее вера в человечество.
Мария не могла позволить другому человеку погибнуть вместо нее.
— Пошли, — прошептала она, сомневаясь, что сквозь грохот музыки Рафаилу удастся разобрать ее слова. Но увидев, как тут же блеснули его необычные глаза, поняла, что он все услышал.
— Роберт? — блондинка остановилась рядом с ними и с головы до ног смерила Марию негодующим взглядом. — Так мы берем приват?
Она улыбнулась, пытаясь казаться соблазнительной.
Рафаил даже не взглянул на женщину, вместо этого он не сводил глаз с Марии. И не отпустил ее руку. Он еще крепче сжал ее, будто думал, что девушка попытается сбежать. Но Мария уже приняла решение. Она доведет дело до конца.
Каким же странным все это было. Мария ранее уже находилась в положении пленницы, и каждый проведенный в неволе день была уверена, что ее убьют. У нее не было выбора, ее лишили свободной воли. Она ничего не решала. Но сейчас, решив для себя, что именно она должна умереть от рук дьявольского убийцы, почувствовала лишь покой. И полный контроль над ситуацией.
Потому что она сама сделала этот выбор.
Сестра Мария Агнесса шла на это по своей собственной воле. С широко открытыми глазами. Может быть, именно для этого Бог и спас ее несколько лет назад. Чтобы привлечь к ответственности очередного убийцу. Отец Куинн с отцом Мюрреем будут знать, кто ее убил. Они смогут доставить его в полицию и спасти множество жизней, которые он неизбежно погубит.
— Я нашел другую.
Когда Рафаил заговорил с блондинкой, Марию поразил его язвительный тон. Она поняла, что он подобен хамелеону. Всего секунду назад он был обольстительным и очаровательным, а уже через мгновение — холодным и резким. Когда он посмотрел на женщину, Мария заметила в его взгляде злобу.
— У меня появилась другая партнерша для игр. Ты свободна.
Блондинка покраснела от гнева и замешательства. Но быстро развернулась и исчезла в толпе. Повернувшись к Марии, Рафаил вновь надел свою обманчиво очаровательную маску.
— Так на чем мы остановились?
Поднеся ко рту руку Марии, Рафаил легко коснулся губами ее светлой кожи. Даже понимание того, что он зло во плоти, не могло остановить дрожь удовольствия, пронзившую Марию от его нежного поцелуя.
— Ну что, пойдем? — он указал на отдельную комнату.
Мария пошла за ним. Она оставила на стойке бара номерок для своей сумочки, потому что не думала, что когда-нибудь вернется за ней. Мария склонила голову, и их поглотила толпа и сцены всевозможного разврата. Пока они шли, Мария безмолвно молилась.
Рафаил открыл дверь и затянул Марию внутрь. Возвышаясь над ней, он поднял руку над ее головой и закрыл дверь. Мария прижалась спиной к деревянному полотну, а ладонь Рафаила скользнула вниз по ее руке к замку.
И быстрым движением его защелкнула.
За дверями комнаты музыку с главного этажа было почти не слышно. Сюда просачивался только гул барабанной дроби на фоне. Из-за того, что все стены были обиты мягкой, шипованной кожей, в комнате было довольно темно. Низкие светильники заливали все красным светом. На черной, обитой каким-то мягким материалом стене крепились оковы и наручники. Справа стояло нечто похожее на средневековые деревянные колодки. С потолка свисали резиновые и металлические качели, к каждому устройству крепились цепи, наручники и кожаные ремни. На стене слева были выставлены плетки и флоггеры. В центре возвышалась большая кровать с каким-то кожаным покрытием сверху, стоявшая на четырех металлических столбах, на которых также висели всевозможные фиксирующие устройства: цепи, кожаные стяжки, веревки… список был бесконечен.
У Марии так сильно колотилось сердце, что его биение отдавалось в ушах. Что это за место? Как люди вообще получают удовольствие от такого рода сексуальных экспериментов? Мария была невинной. Нетронутой. Все свои знания о сексе она почерпнула из сплетен в старшей школе и из телевизора, когда была подростком. Но такого… такого она не могла даже вообразить себе.
На противоположной стороне комнаты находились еще две двери. Она понятия не имела, зачем они нужны. В комнате пахло кожей и каким-то густым мускусным ароматом, который, как она поняла, попадал в комнату из вентиляционного отверстия в потолке.
Лежащая на замке ладонь Рафаила внезапно скользнула вверх по руке Марии и обхватила прядь ее волос. Мария заметила шнур, затянутый вокруг его указательного пальца, кончик которого уже посинел от недостатка крови. Ее руки машинально сомкнулись на спине у Рафаила. У Марии дрожали ноги, и она испугалась, что от страха у нее подогнутся колени. Она понятия не имела, как ей соблазнять этого мужчину. Но как только ее ладони коснулись тонкой ткани его черной рубашки, Мария почувствовала, как у нее под пальцами напряглись его твердые, рельефные мышцы, и Рафаил зашипел ей в ухо. Его руки еще крепче сжали ее густые волосы, потянув их назад.
— Ты идеальна, — медленно произнес он. — Так чертовски идеальна.
Мария уже готова была обмануться, подумав, что он говорит всерьез. Он так восхищенно смотрел на нее — как католические конгрегации на Сикстинскую капеллу, как мать-настоятельница на статую Девы Марии у них в часовне. Но это было лишь уловкой. Вне всяких сомнений. Обольщение являлось частью его плана.
Мария встретилась взглядом с Рафаилом и попыталась уловить в его глазах скрытую злобу. Но она знала, что это бессмысленно. Ей никогда не понять природы зла. Никогда не понять желания причинить боль другой живой душе. Ей хотелось взять его за руки и умолять остановиться, покаяться и прекратить такой образ жизни.
Но она верила отцу Куинну. Он сказал ей, что Церковь проследит за тем, чтобы Рафаил предстал перед законом, и им займутся соответствующие службы. Они помогут ему и спасут его душу. Отцы Куинн и Мюррей были хорошими и честными людьми.
Руки Рафаила касались ее нежно и ласково. Он поднял ладонь к лицу Марии и провел пальцем по ее щеке. Затем повернул влево ее голову и откинул в сторону волосы. Обнажил ей шею. У Марии бешено забилось сердце.
— Как тебе нравится играть? — спросил он, не сводя глаз со своего пальца, который теперь скользил по ее шее к вороту платья. — Какие у тебя предпочтения?
Отец Мюррей предупреждал ее об этом вопросе. Для нее подделали контракт на получение эксклюзивной членской карточки. В нем она давала согласие на все, происходящее в этом клубе. Это место было диким, но отец Куинн предупредил ее, что ей необходимо сделать все возможное, чтобы вернуть Рафаила в лоно Церкви. Она понятия не имела, какие сексуальные наклонности привлекут Рафаила. Ей пришлось проявить инициативу.
— Все, что пожелаете… господин, — не смея пошевелиться, прошептала она в ответ.
Рафаил шагнул назад и, всмотревшись в лицо Марии, прошипел: «Сабмиссив?». Его улыбка стала еще шире, и девушка увидела, как на его лице вспыхнуло возбуждение.
— Да мне сегодня везет.
Он прикусил нижнюю губу. Мария понятия не имела, кто такой сабмиссив. Но догадалась по смыслу, что это некто послушный и абсолютно покорный.
— Мне нравится доминировать. Нравится смотреть, трогать и заставлять тебя извиваться под моими руками, — его губы приблизились к ее уху. — Пока я не трахну и не уничтожу тебя.
Поделиться книгой: