Народная история Израиля (сборник статей)

В итоге победила демократия, то есть решение реалиста Бен-Гуриона, который понимал, что, пока выведут нового еврейского человека, пройдут годы, а Великий Израиль надо строить уже сейчас. Правительство дало добро на завоз «марокканцев», «йеменцев» и «иракцев». Добрый вождь даже выразил надежду (незаметно постучав под столом по дереву), что рано или поздно в Израиле появиться «марокканский» начальник генштаба и пообещал 100 фунтов каждой матери, родившей 10 детей.

Но оппозиция не дремала. В министерстве здравоохранения окопались мощные силы сторонников евгеники. Одним из их вождей был д-р Йозеф Меир, уроженец Вены, в течение 30 лет возглавлявший «Купат Холим Клалит». В 30-е годы его статьи о прелестях евгеники не сходили с первых полос «Давара», но в изданный в 50-е годы полный сборник его трудов они не вошли. Издатели обнаружили ряд неприятных параллелей между идеями д-ра Меира и недавней практикой др Менге-ле. Другим адептом евгеники был сам начальник департамента здравоохранения, профессор Шифра Шварц, прославившийся зоологической ненавистью к эмигрантам с Востока.

Предлогом для широкомасштабного наступления на представителей «низших рас» послужила такая безобидная болезнь, как лишай. В заявлениях заправил минздрава лишай превратился в угрозу национального масштаба. На борьбу с ним с 1949 по 1956 год было выделено 300 миллионов израильских фунтов — фантастическая сумма для страны с бюджетом в 60 миллионов фунтов в год. Под Бер-Шевой и под Хайфой были открыты специализированные центры по борьбе с лишаем. Для изничтожения злой болезни у американской армии было закуплено два подержанных рентгеновских аппарата.

Дальше всё было просто. По всей стране с уроков забирали школьников с простыми еврейскими фамилиями Толедано и Кадури и на грузовиках отправляли их в специализированные центры, где добрые медсёстры брили их наголо, зажимали головы детей между коленями (чтобы не рыпались) и засовывали жертв в рентген-аппарат. После двух-трех подобных экзекуций лишая как не бывало.

Правда, лечение имело некие побочные эффекты типа опухоли головного мозга, онкологических заболеваний и в конечном итоге — долгой и мучительной кончины. Из 100 тысяч восточных евреев, «вылеченных» от лишая, 40 тысяч не дожили до пятидесяти лет. В некоторых семьях от последствий радиации страдает уже второе поколение. Ничего удивительного в этом нет. Ведь вместо допустимых 0,5 рад облучения дети из Марокко получали по 350–400 рад, да ещё по нескольку раз!

А где же правда? Правда скрыта в архивах минздрава, но получить допуск к протоколам заседаний министерства так же сложно, как достать протоколы переговоров Гесса с англичанами в 1940 году. Нет доступа и к больничным картам детей, подвергавшихся рентгеноскопии. С этим связана ещё одна пикантная тайна этого дела.

До сих пор не ясно, кто был тот добрый дядя, кто оплатил борьбу с лишаем в отдельно взятой стране.

Известно лишь, что деньги пришли как всегда из Америки. В программе 1-го канала израильского телевидения было высказано предположение, что средства, возможно, выделила американская компания, производящая рентгеновскую аппаратуру, дабы исследовать побочные явления радиации. То, что таковые имели место, во врачебном мире тогда уже никто не сомневался. Лишь в американских комиксах из номера в номер публиковали рассказы о Radioactive Man, приобретшем при ядерном взрыве сверхчеловеческие свойства на страх Аль Капоне и красным шпионам.

Любопытно, что бы сказало израильское правительство, если бы эта история имела место не под Хайфой, а где-нибудь в Биробиджане? Честно говоря, у меня не хватает фантазии представить эту реакцию. Но так как дело было в Израиле, а жертвами борьбы с лишаем стали всякие там «марокаим» с «тайманим», то, как сказал нынешний министр здравоохранения Дани Наве, речь идёт всего лишь о врачебной ошибке. Дело закрыто.

Не тревожьте заслуженных людей.

После Второй мировой войны евгеника, как и расовые теории, вышла из моды, но это не значит, что нам ничего не грозит. Снова из высоких коридоров мы слышим знакомые мелодии о бедняках, обходящихся казне слишком дорого, об избранности каждого, кто стоит больше 100 миллионов, и о том, что всякие иракцы-мусульмане не воспринимают смерть, как её воспринимаем мы, европейцы. А посему, дорогие друзья, если среди вас есть любители водочки и травки, чокнутые, тунеядцы, живущие на пособие или на сомнительные доходы, недобросовестные потребители, которые к тому же любят расходовать своё семя на внебрачные связи, очень советую вам каждый раз заглядывать под стол, если вас пригласят заполнять бумаги в ответственном учреждении.

ИЗРАИЛЬ И ЛЕВЫЕ

Ноябрь 1967 года. Прошло всего лишь несколько месяцев после окончания шестидневной войны. Израильтяне всё ещё находятся в эйфории после военного триумфа своей военной машины. Арабский мир всё ещё не оправился от шока после постигшей его катастрофы. Между тем в Европе в сотнях километров от Ближнего Востока назревают новые драматические события. Французские студенты, недовольные архаичными порядками, царившими в системе французского высшего образования, начинают устраивать акции протеста, призывая к реформе высшей школы. Манифестации студентов продолжаются всю зиму 1967–1968 годов, причём студенты всё чаще выступают и с политическими лозунгами, протестуя против войны во Вьетнаме и режима генерала де Голля. В мае 1968 года администрация Сорбонского университета, дабы обуздать «зарвавшихся» студентов, решила впустить на территорию кампуса полицию.

Последствия этого шага хорошо известны. В течение нескольких дней студенческий бунт поставил четвёртую республику на грань краха. Возмущенные жестокостями полиции, рабочие объявили всеобщую забастовку и стали захватывать предприятия, а кое-где и создавать параллельные органы власти. Богачи бежали из страны.

Де Голль отправился в штаб франко-германских войск на востоке страны, готовясь, по-видимому, к походу на Париж. Через месяц ситуация стабилизировалась, но события во Франции имели далеко идущие последствия.

В течение последующих лет студенческие беспорядки и выступления рабочих сотрясали западный мир от Скандинавии до Турции. По Соединённым Штатам прокатилась волна восстаний в индейских резервациях и негритянских гетто. Общеевропейское движение затронуло даже Восточный блок: в Чехословакии потерпела неудачу «Пражская весна», а многие эмигранты из ГДР, приняв активное участие в западногерманском студенческом движении, позже присоединились к террористическим группировкам. Последним аккордом тех событий стала революция гвоздик в Португалии в 1974 году, положившая конец диктатуре Сальзара.

Сегодня уже мало у кого вызывает сомнения тот факт, что «Красный май» 1968 года оказал огромное влияние на западный мир. Социальная революция в последний (?) раз застучала в сердце европейской цивилизации. События того времени стали переломными и для отношений между Израилем и мировым левым движением. Именно тогда подошел к концу роман между левыми, ведущими свою родословную от Маркса, Ленина, Троцкого, Бакунина, и сионизмом. Именно тогда, в конце 60-х — начале 70-х годов прошлого века, подавляющее большинство левых организаций во всем мире определились со своей антиизраильской позицией, на которой они остаются до сего дня.

У конфликта между марксизмом и сионизмом давние корни. С начала XX века ведущие марксистские теоретики последовательно обрушивались с критикой на сионистское движение не только как на реакционный национализм, отвлекающий еврейских трудящихся от классовой борьбы, но и как на рецидив колониализма и опасную авантюру. Плеханов высмеивал сионизм, отмечая, что еврейское государство защитит евреев других стран от антисемитизма с тем же успехом, что и Либерия (другой аналогичный сионистскому проект) защищает американских негров от суда Линча. Карл Каутский, ведущий теоретик Второго Интернационала, в своей книге «Являются ли евреи расой?», вышедшей незадолго до начала Первой мировой войны, писал, что перед лицом торжествующего восточноевропейского антисемитизма у рабочих-евреев есть два пути: солидарность с трудящимися других национальностей или еврейская солидарность. Каутский наглядно продемонстрировал связь и взаимозависимость между антисемитизмом и сионизмом и поднял на смех претензии сионистов на создание какой-либо приемлемой экономической базы для поселения в аграрной и бедной ресурсами Палестине. Правда, дальнейшие успехи еврейского ишува заставили его пересмотреть свою позицию. Во втором издании своей книги, увидевшей свет в 1920-е годы, Каутский был вынужден признать экономические успехи сионистов, но лишь для того, чтобы выдвинуть новые аргументы против сионистского проекта.

По мнению Каутского, в Палестине должно было произойти неминуемое столкновение еврейского и арабского национализма, исходом которого могла быть только гибель еврейской колонии. Каутский писал: «Спору нет, что конечная победа будет за арабами; единственный вопрос, это — будет ли победа достигнута мирными методами путём вынуждения [евреев] к уступкам или в течение жестокой партизанской войны и кровавых восстаний».

В результате арабской победы еврейские бедняки будут вынуждены заплатить кровью за преступления своих лидеров, а верхушка найдёт спасение в бегстве. Каутский также подчеркнул зависимость палестинского ишува от империализма (в ту пору британского), подчёркивая, что как только поддержка евреев извне ослабнет, дни их поселения в Палестине будут сочтены. Для Каутского сионизм был аномалией, противоречащей естественному ходу истории (к мировой пролетарской революции), и поэтому в его глазах он был обречен на крах.

Насколько мне известно, эту позицию сам Каутский не подвергал ревизии, но его ученики из числа лидеров Второго Интернационала не отличались столь радикально антисионистскими взглядами. Правые социал-демократы Эдуард Бернштейн и Леон Блюм уже в 1914 году нашли добрые слова для сионистской рабочей партии Поалей-Циона. Начиная с 1917 года сионисты стали «personagrata» для всех социал-демократических организаций Второго Интернационала. В Англии в 1920-е годы даже был основан просионистский комитет «За рабочую Палестину», в котором участвовали такие ведущие деятели лейбористской партии, как Рамзей Макдональд.

Гораздо более жестко и последовательно против сионизма выступали главные оппоненты Каутского в марксистском лагере — русские большевики. Резолюция Второго конгресса Коминтерна по национальному и колониальному вопросу, принятая в 1920 году, звучала как приговор: «Ярким примером практикуемого обмана трудящихся классов угнетенных наций соединенными усилиями империализма Антанты и буржуазии этих наций является предлагаемая сионистами палестинская авантюра (и сионизм в целом, который, претендуя на создание еврейского государства в Палестине, фактически отводя арабское рабочее население в Палестине, где еврейские рабочие составляют лишь небольшое меньшинство, роль эксплуатируемых Англией)». Годом позже окончились крахом долгие переговоры о приёме в Коминтерн левой сионистской партии Поалей-Цион. Советская Республика также не признала Британский мандат на Палестину и выразила крайне отрицательное отношение к «Декларации Бальфура», не без оснований пологая, что этот документ призван привлечь евреев России на строну британского империализма.

Антисионизм оставался общей чертой коммунистических партий вплоть до Второй мировой войны. Неоднократные кризисы и расколы в левом радикальном движении ничего в этом отношении не меняли. Троцкий, пришедший к еврейскому вопросу перед лицом угрозы нацистского антисемитизма, развенчал миф об СССР как об оплоте для евреев, но и Палестину он именовал не иначе, как кровавой западнёй для еврейства. Советские пропагандисты 30-х годов восхваляли арабское восстание 1936 года как антиимпериалистическое выступление масс и замечали, что если евреи и ищут где-то убежище, то почему бы им не направиться в Биробиджан? Общей чертой для всех довоенных марксистских критиков сионизма было принципиальное неверие в возможности реализации проекта еврейского государства хотя бы в минимальной степени. Ещё в 1944 году бельгийский троцкист Аврам Леон, получивший известность в левых кругах благодаря своей работе «Марксизм и еврейский вопрос», категорически отверг возможность создания еврейского государства. Но будущее опровергло эти прогнозы.

После войны

Решение Сталина поддержать раздел Палестины до сих пор является одной из загадок истории. Пойдя на этот шаг, вождь народов не только выступил против многолетней антисионистской традиции в марксизме, но и легитимировал сионизм в глазах мирового коммунистического движения, прикрыв его своим авторитетом. Он пошел на это вопреки рекомендациям дипломатов и экспертов, вопреки обращениям и протестам палестинских и ближневосточных коммунистов. Приказ внести изменения в текст выступления Громыко получил буквально за пару дней до своего появления на трибуне ООН. Первоначально советский представитель должен был призвать к созданию в Палестине двунационального демократического государства. И лишь инструкции Молотова и Сталина, полученные в последний момент, вынудили Громыко внести изменения в текст доклада. Для коммунистов Палестины и арабских стран этот шаг стал страшным шоком, своего рода ближневосточным пактом Молотова — Риббентропа, союзом с сатаной. Один из лидеров палестинских коммунистов, Меир Вильнер, даже осмелился выразить свои возражения по поводу такого шага, заявив, что «сионизм реакционен по своей природе и ни при каком условии, ни на какой промежуток времени он не изменит свой характер». Рядовые партийцы находились в полном замешательстве. Многие верили, что речь Громыко — это тактический манёвр. Коммунисты арабских стран оказались в ещё более тяжелом положении. 29 ноября 1949 года офисы Компартии в Дамаске были разгромлены толпой. Три коммуниста были убиты, а партия оказалась под запретом. Лидеры коммунистов Ирака были арестованы и казнены властями как «сионистские заговорщики».

После знаменитого выступления Громыко на генеральной Ассамблее ООН в мае 1947 года отношения между советским «коммунизмом» и сионизмом значительно потеплели. Некоторые исследователи полагают, что роман между СССР и Израилем закончился в 1949–1953 годах в связи с антисемитской кампанией против «безродных космополитов» и «делом врачей». Это утверждение далеко от действительности. Если следовать подобной логике, то отношениям между Израилем и США должен был прийти конец в 1948 году, когда Америка была охвачена антисемитской историей в связи с «атомным шпионажем» и делом супругов Розенберг. Между тем известно, что СССР и Израиль восстановили отношения сразу же после смерти Сталина, и более того, СССР стал первой державой, признавшей де-факто Иерусалим столицей Государства Израиль. Именно в Иерусалиме советский посол вручал свои верительные грамоты. В последующие году между двумя странами быстро развивались экономические связи. Так, с 1954 по 1956 год СССР поставлял в Израиль 30–40 % нефти, потребляемой этой страной, и лишь Суэцкая война 1956 года и новая активная арабская политика СССР привели к очередному охлаждению между двумя странами.

Сам факт создания Государства Израиль нанёс в глазах многих существенный удар по авторитету марксистских критиков сионизма. Сионизм оказался не утопией, Советский Союз поддержал Израиль, так, может быть, сионизм не так и плох? В начале 1954 года Исаак Дойчер, известный польско-английский историк и литературный критик, посетил Израиль в качестве корреспондента журнала «Репортер» (The Reporter). Свои впечатления от этой поездки Дойчер обобщил в статье под названием «Израильский духовный климат» (Israels Spiritual Climate). Общий тон статьи был весьма дружелюбен по отношению к молодому государству. Дойчер был восхищен утопическим социализмом кибуцев и демократическим централизмом Гистадрута, высоким культурным уровнем израильтян и популярностью левых идей в израильском обществе. Но главным его аргументом в пользу Израиля был Холокост: «Если вместо агитации против сионизма в 20-е и 30-е годы я бы уговаривал евреев ехать в Палестину, я, может быть, помог спасти жизни некоторых из них, уничтоженных позднее в гитлеровских газовых камерах». Холокост сделал Израиль исторической необходимостью и жизненной реальностью. Дойчер даже оправдывает действия израильтян по отношению к арабам, указывая на особые исторические обстоятельства, в которых оказалась еврейская община после Второй мировой войны. Четыре года спустя Дойчер посвятил Израилю другую заметку «Десять лет Израилю», где он опять настаивал на том, что основание Израиля было необходимостью, но выражал опасение за дальнейшую судьбу этой страны.

В весьма благожелательном для Израиля духе высказывались и другие видные левые интеллектуалы 50-х — Мартин Лютер Кинг, Герберт Маркузе, Жань-Поль Сартар, Франсуа Фанон. Произраильская позиция последнего особенно примечательна, поскольку Фанон оказал большое влияние на национально-освободительное движение 50–60-х годов. Будучи уроженцем Мадагаскара, он долгое время жил в Египте и принимал участие в борьбе за освобождение Алжира. Идея о том, что евреи — это жертвы и угнетённые, к тому же придерживающиеся левых взглядов, приводила к высшей степени терпимому отношению даже к самым преступным действиям правительства Израиля. В 1953 году после резни в иорданской деревне Кабия, когда были убиты 69 палестинцев, в большинстве своём женщины и дети, Бен-Гурион заявил, что это дело рук нескольких отчаявшихся бывших узников нацистских концлагерей и восточных евреев. Для многих левых подобного объяснения было вполне достаточно. Лишь много позже выяснилось, что Бен-Гурион утаил правду, и это убийство было не актом мести «отчаявшихся узников концлагерей», а карательной акцией, тщательно спланированной и выполненной израильским спецназом, так называемой частью 101.

Следует также отметить, что 50-е годы стали временем триумфа европейских социал-демократических партий, поддерживавших тесные контакты с израильской правящей партией МАПАЙ. Уже в то время руководство социал-демократических партий стало отходить от марксизма, даже в умеренной трактовке Каутского и Бернштейна, и идеологические заветы классиков не могли помешать тесной дружбе. За идеологической дружбой между Ги Молетом и Бен-Гурионом следовал и политический союз, подобно франко-израильскому альянсу на стыке 50–60-х годов.

В целом, по мнению многих левых, израильский режим был не хуже монархических и проамериканских режимов в соседних арабских странах. А если вспомнить о МАПАМе, МАПАЙе, Гистадруте и кибуцах, то Израиль, очевидно, выигрывал в глазах левых по сравнению с его ближневосточными соседями.

Разрыв

В 1967 году Израиль одержал убедительную военную победу над своими арабскими соседями. Вслед за этим событием Жан-Поль Сартр призвал к солидарности с Израилем. По результатам дебатов, проведенных в одном из австралийских университетов, 399 человек поддержали Израиль, 200 — воздержались, 81 — высказался в пользу арабов. В городах Запада прошли демонстрации против арабской реакции. Через два года картина радикально изменилась. Так, в Австралии в 1969 году возникает Арабско-Австралийская студенческая ассоциация (позднее — Палестино-Арабская комиссия солидарности). Левые журналы, подобно немецкому «Конкрету» или австралийскому «Сюрваволу», стали печатать статьи по палестинской проблеме. Около израильских посольств проходят акции протеста, которые скоро станут для израильских дипломатов обычным зрелищем. На очереди — активное участие иностранных левых в действиях палестинских организаций, в том числе и террористических акциях. Жан-Поль Сартр полностью оправдал палестинский террор. Как это произошло?

Возможно, в какой-то степени Израилю просто не повезло. Российский публицист Александр Колпакиди отмечал, что достаточно продолжительная и относительно успешная партизанская война в Перу, Колумбии и Венесуэле не вызвала столько откликов, сколько вы-звал короткий и катастрофический поход Эрнесто Че Гевары в Боливии в 1968 году. Но, с другой стороны, можно сказать, что израильское невезенье было закономерным.

В 1965 году в Иерусалиме была основана Организация Освобождения Палестины под руководством Ахмеда Шукейри. Эта была первая палестинская организация, в которую входили и левые силы. До этого момента палестинцы либо не были организованы, либо их политические организации отождествлялись в глазах левых с крайней реакцией — британским империализмом, если даже не с германским нацизмом (группа бывшего Иерусалимского муфтия Хадж Амина Хусейни). Усиление ООП, а тем более возникновение Народного фронта освобождения Палестины, использовавшего марксистскую терминологию, дали палестинцам представительство, способное претендовать на симпатию в глазах левых. Среди левых радикалов создаётся новый образ палестинца — «антиимпериалистического, прогрессивного, революционного федаина, сражающегося против милитаристского, шовинистического, поддерживаемого ЦРУ Израиля».

Палестинское национальное движение получило известность в удачный для себя момент. Симпатии к национально-освободительным движениям, романтическим повстанцам, сражающимся против империализма в джунглях, стали важной составной частью леворадикального движения 60–70-х годов. Дошло до того, что европейские и американские левые террористы провозглашали себя авангардом борющихся сил третьего мира. Правда, неизвестно, что об этом думали сами афро-азиатские повстанцы… Как бы то ни было, ООП и НФОП идеально подходили к требованиям, предъявляемым западными левыми, — они были партизанскими движениями, аналогичными Алжирскому фронту национального освобождения или Вьетконгу, сражающимися против поддерживаемого Америкой Израиля.

Особое место среди военных конфликтов того времени, без сомнения, занимала вьетнамская война, продолжавшаяся уже почти 20 лет (включая и её французский этап). Социальные конфликты, порождённые этой локальной кампанией, ставят её в один ряд с великими войнами прошлого — Первой и Второй мировыми. Серьезной проблемой для израильтян стало отождествление между войной во Вьетнаме и ситуацией в Палестине. Вот что писали французские левые издания в те дни: «…Кризис на Ближнем Востоке и американская интервенция во Вьетнаме взаимосвязаны. Это нельзя отрицать. Единственная разница заключается в том, что если во Вьетнаме американцы действуют напрямую, то на Ближнем Востоке они используют израильский правящий класс, чтобы бороться против арабских правительств, которые, к недовольству американцев, желают контролировать свою нефть».

Не способствовало росту симпатий к Израилю и заявление, сделанное Голдой Мэирсон в 1969 году, о безоговорочной поддержке политики Никсона во Вьетнаме.

С ростом симпатий к освободительной борьбе стран третьего мира на Западе наблюдается и рост интереса к маоизму. Как известно, доктрина Мао уделяла особое внимание партизанской войне и прогрессивному национализму угнетённых стран. Ещё больший интерес вызвала начавшаяся в 1968 году культурная революция, воспринятая многими как антибюрократическое восстание молодёжи под предводительством великого вождя. Маоистские партии возникают и в негритянских гетто Америки, и в городах Германии. Рост влияния маоизма был против израильских интересов. Мао Дзе Дун, в отличие от СССР, никогда не признавал Израиль и последовательно оказывал всяческую помощь врагам сионистского государства. А позиция Мао тогда значила очень много. 4 января 1969 года издание американских «Черных пантер» публикует передовицу под характерным для тех дней названием «Палестинские партизаны против израильских свиней».

Отвернулся от Израиля и Советский Союз. Сразу же после шестидневной войны советско-израильские отношения были прерваны, а неоднократные попытки руководства СССР наладить связь между двумя странами, предпринятые в дальнейшем, стали строжайшей государственной тайной. Нельзя сказать, что идеологические директивы, рассылаемые товарищем Сусловым, пользовались непререкаемым авторитетом среди левых Запада, а одного движения бровей «дорогого Леонида Ильича» было достаточно, чтобы вывести на улицы Берлина и Парижа толпы озверевших пацифистов. Напротив, после вторжения в Чехословакию даже евро-компартии дистанцировались от Кремля. Однако позиция Москвы всегда учитывалась и имела влияние на определённую часть левых и коммунистических активистов.

Кроме Мао и Брежнева, у Израиля были и другие беспощадные, а главное, хорошо осведомленные критики — израильские эмигранты. После войны 1967 года немалое число израильских левых, стоявших на более радикальных позициях, чем Коммунистическая партия, покинуло Израиль. Эта эмиграция была вызвана различными причинами. Некоторые уезжали, не выдержав травли в газетах и преследований типа увольнений с работы и избиений на улицах. Другие считали, что лучший способ борьбы с сионизмом — это голосование против него ногами. Многие левые эмигранты, приехавшие в Израиль после шестидневной войны, оказались настолько разочарованы увиденным, что вскоре в гневе покинули страну. Со временем в Европе и Америке образовалась значительная колония израильских политических эмигрантов, создавших свою организацию Израильский революционный комитет действия за границей, или ISRACA.

Плечом к плечу с ними действовали арабские студенческие организации. Палестинцы, лишенные возможности получать образования в Израиле, устремились в университеты Европы и Америки. В Америке была основана Organization of Arab Students («организация арабских студентов»). В Западной Германии существовало несколько организаций: General union Palastinen sisher Studenten (Генеральный союз палестинских студентов), Arabische Studenten vereingung (Арабское студенческое объединение), «Vereingung irakischer Studenten» («Объединение иракских студентов»). Аналогичные студенческие союзы существовали во Франции, Англии, Бельгии, Австралии. Все они деятельно занимались антиизраильской пропагандой, которая распространялась в раскалённой атмосфере кампусов, как пожар в сухом лесу.

Эмигранты активно распространяли информацию о положении палестинцев, истории арабо-израильского конфликта, связях между Израилем и западным империализмом. Это были безжалостные, а главное, авторитетные и хорошо осведомлённые критики. Во многих странах именно израильские эмигранты давали толчок движению солидарности с палестинцами. Так, в Австралии активно распространяли антиизраильскую пропаганду эмигранты Бен Мерхав и Сол Салби вместе с палестинцем Саидом Бахуром, в США активно выступал с антисионистскими лекциями Арье Бубер, в Бельгии действовал мацпеновец Натан Вайншток. Израильские эмигранты неоднократно участвовали в совместных выступлениях с членами ООП, а Илан Халеви стал первым израильтянином — членом ООП.

В довершение всего Израиль оказался серьезно дискредитирован не только своими оппонентами, но и новыми друзьями Сиона из числа правоконсервативных кругов, которые поспешили выразить свои симпатии победоносной державе. Среди последних оказались весьма одиозные личности, подобно бывшим членам ОАС: крайне правые антисемиты, такие как Тиксер-Вигнакур или даже бывший «комиссар по делам евреев» в правительстве Виши Хавьер Валлат. В Германии главным другом Израиля и «почётным гражданином объединенного Иерусалима» стал консервативный националист Алекс Шпрингер, газетный магнат, чьё имя действовало на леворадикальных студентов, как красная тряпка на быка. Израильское правительство не сделало ничего, чтобы откреститься от подобных «друзей», это укрепило левых в убеждении, что яблоко от яблони недалеко падает и сионизм вполне можно поставить в один ряд если не с фашизмом, то с империализмом и колониализмом.

Вопреки популярному мифу, израильская пропагандистская машина всегда демонстрировала высокую эффективность в борьбе за умы и души. Антиизраильские тенденции среди западных левых вызвали серьезную озабоченность властей Израиля. С конца 60-х годов государство финансирует издание книг, памфлетов и брошюр, предназначенных специально для левой аудитории за границей. В этой кампании приняли участие такие видные леволиберальные публицисты, как Алеф-Бет Ихошуа, Амос Оз, Ури Авнери, Шломо Авинери и другие. Эти и другие менее известные пропагандисты стремятся доказать, что Израиль — это социалистическое бесклассовое общество, вовлеченное в противостояние с советским империализмом. Находившийся под влиянием этих пропагандистских штампов немецкий новеллист и критик Рудольф Кремер-Бадонни даже писал, что Израиль — это сочетание «анархо-синдикалистских институтов, которые сосуществуют с кооперативными и государственно-социалистическими предприятиями». Произраильские авторы подчёркивали реакционность палестинского движения, опирающегося на традиционные, консервативные институты арабского общества, отмечали исключительно оборонительный характер действий израильской армии. Как пример для подражания приводились просионистские левые организации, типа Организации марксистко-ленинских-сионистских студентов, якобы действующей в Бельгии.

Несмотря на все усилия, израильская пропаганда проиграла этот бой. Тому есть две причины. Во-первых, израильские источники были дискредитированы неоднократными разоблачениями недостоверной информации, предоставляемой израильскими официальными структурами. Ещё в начале 1950-х годов Моше Шарет отмечал по поводу израильских опровержений обвинений, выдвигаемых против Иерусалима прессой и международными гуманитарными организациями, что «ни один человек в мире, кроме евреев», не верит этим опровержениям. В конце 1960-х годов объяснениям израильских пропагандистов уже не верили и многие евреи. Слишком много скандалов, вызвавших острую реакцию западных интеллектуалов, произошло в конце 1960-х: будь то арест палестинского студента Халила Туама или поэта Махмуда Дарвише за то, что он без разрешения покинул зону военной администрации для того, чтобы выступить со своими стихами в Иерусалимском университете.

Конец романа между коммунизмом и сионизмом не был безболезненным для многих левых. Людям приходилось выбирать между старыми симпатиями, иллюзиями, друзьями и беспощадными фактами. Эмоции заглушали логику. Вот что писал один из возмущенных читателей французской газеты «Юманите»: «От имени кого вы поддерживаете арабов против евреев Израиля? Почти все евреи мира пострадали достаточно в результате гитлеровского расизма… Они тоже имеют право на жизнь! Почему вы поддерживаете врагов их страны?».

На эти письма не менее эмоционально отвечали еврейские левые интеллектуалы типа Максима Робинсона: «Лично я верю, что сионизм является величайшим несчастьем современной еврейской истории, за исключением, разумеется, нацистских преследований».

Разумеется, нет правила без исключения. И сегодня есть крошечные группы анархистов, троцкистов, маоистов, выступающих против любой критики в адрес Израиля и бичующих арабский империализм. Но не они, а традиция конца шестидесятых определяет сегодня повестку дня на левой улице. И вряд ли господствующая сегодня антиизраильская тенденция претерпит существенные изменения. Война в Ливане, тесная дружба между Израилем и США, интифада, война в Ираке (вызвавшая параллели с палестинской проблемой) раз за разом пробуждали сильные антиизраильские эмоции и усиливали аргументы израильских оппонентов, и перемирия на этом современном идеологическом поле битвы, по-видимому, не предвидится.

ЗНАМЕНИТАЯ ВОЙНА И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

«В первые 80 минут было осуществлено то, что планировалось 16 лет. Этому плану мы посвятили всю нашу жизнь. Мы засыпали и просыпались с ним. Он был нашей пищей. Мы постоянно его совершенствовали» — этими словами израильский генерал Мордехай Ход подвел итог шестидневной войне между Израилем и его арабскими соседями — Египтом, Иорданией и Сирией, которая произошла 50 лет назад.

5 июня 1967 года ровно в 07:45 утра израильские ВВС нанесли удар по египетским аэродромам, уничтожив большую часть авиации страны пирамид. В последующие шесть дней ЦАХАЛ разгромил в результате молниеносного блицкрига войска своих соседей и захватил обширные территории — Западный берег реки Иордан с Иерусалимом. Голанские высоты, Синайский полуостров.

Сегодня уже мало кто всерьез воспринимает утверждения израильских пропагандистов 60-х годов о том, что шестидневная война была «превентивной» и «оборонительной». Израильский историк Бени Морис в своем исследовании, посвященном войнам Израиля начала пятидесятых, отмечал, что уже после войны 1948 года Давид Бен-Гурион и его сподвижники вынашивали планы «войны-продолжения», которая обеспечит Израиль необходимым «жизненным пространством». В 1956 году в ходе тройственной агрессии против Египта Израиль предпринял неудачную попытку аннексировать Синай-ский полуостров, но был остановлен в своих планах собственным союзником — США, который видел тогда в Тель-Авиве непредсказуемого и плохо управляемого вассала.

Новый шанс «округлить» свои владения представился израильтянам в начале лета 1967 года. Предлогом для войны стали перестрелки на израильско-сирийской границе и ввод египетских войск в демилитаризованную после 1956 года зону Синайского полуострова. Периодические боестолкновения на рубежах «новой Спарты» (как называл Израиль Моше Даян) были обычным делом, а появление египетских дивизий на Синае вместе с возобновлением блокады Тиранского пролива служили целям внутренней политики Каира. Абдель Гамаль Насер демонстрировал возвращение к ситуации, которая имела место до Суэцкой войны. Но израильская «хасбара» сразу же начала вещать о неминуемом арабском вторжении.

Паникующие израильтяне рыли бомбоубежища и осаждали аэропорт, хотя правители страны относились к происходящему куда спокойнее. В 1968 году Ицхак Рабин говорил в интервью газете «Монд»: «Я не думаю, что Насер хотел войны. Двух дивизий, которые он направил на Синай 14 мая, было недостаточно, чтобы начать наступление на Израиль. Он это знал, и мы тоже это знали». Другой израильский премьер-министр, Ме-нахим Бегин, спустя 14 лет подтвердил этот тезис газете «Нью-Йорк таймс»: «В июне 1967-го у нас был выбор. Сосредоточение египетской армии на подступах к Синаю не доказывало, что Гамаль Абдель Насер действительно собирается на нас напасть. Мы должны быть честны сами с собой: это мы решили напасть на них».

Современные публикации доказывают, что израильтяне не сомневались в успехе и превосходстве своей армии. Ведь военное могущество определяется не только количеством танков на парадах, но и общим социально-экономическим развитием страны. Израильский солдат со средним образованием был куда лучше подготовлен к современный войне, чем египетский феллах, который только в армии узнавал, где у него правая, а где левая рука — по принципу «сено — солома». Как здесь не вспомнить «чудесные» победы вермахта над советскими крестьянскими армиями, солдаты которых сели за парты только в конце 20-х годов. Костяком ЦАХАЛа были танковые и парашютные части, укомплектованные выходцами из кибуцев — сельскохозяйственных коммун. Здесь стоит вспомнить выдающегося историка-марксиста Франца Меринга, который писал, что самые эффективные милиции в истории формировали американские конфедераты и африканские буры, жившие на земле и постоянно носившие оружие перед угрозой восстания чернокожих. Демократический ЦАХАЛ является естественным продолжением данной традиции, и у современников не было сомнений в реальном соотношении сил. Как писал американский министр обороны Роберт Макнамара, «единственное разногласие между нами и англичанами было в том, как быстро израильтяне разобьют египтян».

Впрочем, подобные нюансы не волновали западных пропагандистов, которые воспевали победу «Давида над Голиафом». Обложки западных таблоидов пестрели постановочными фотографиями блондинов с арийским профилем у Стены плача и Суэцкого канала. Однако, как это бывает всегда, некоторые нюансы победы остались за кадром. В то время как друзья Израиля распевали про «железные роты еврейской мотопехоты», на Синайском полуострове сотни египетских пленных стояли перед стволами пулеметов. Израильтяне взяли слишком много военнопленных и избавлялись от них традиционными европейскими методами. Самые известные расстрелы произошли в синайском городе Эль-Арише, где, по словам очевидцев, египетских солдат заставили вы-копать себе могилу, а потом уничтожили. Их массовые захоронения были найдены в 1995 году. Об убийствах пленных писали израильские историки Ури Мильштейн и Том Сегев. И сегодня известно, что только 11 июня 1967 года командование ЦАХАЛа издало специальный приказ, запрещавший убивать безоружных арабских пленных.

Говоря о последствиях шестидневной войны, нам прежде всего следует отметить возникновение американо-израильского стратегического союза и присоединение Западного берега реки Иордан с многотысячным палестинским населением. Еще Ашер Гинцберг (Ахад ха Ам) предсказывал, что если израильское государство возникнет, оно будет выживать за счет низкопоклонства перед великими державами. История подтвердила этот прогноз. Израильское национальное движение укоренилось в Палестине при помощи англичан, основало государство с благословения Сталина и укреплялось при поддержке Франции. Но возникший после 1967 года американо-израильский союз стал важнейшим столпом американской внешней политики на Ближнем Востоке. Подобно саудитам, израильтяне не только пользуются американским военным и политическим «зонтиком», но и оказывают активное влияние на внутреннюю политику США посредством работы лоббистских институтов. При поддержке американской пропагандистской машины израильский национализм — новое саббатианство ХХ века — превратился из маргинальной секты в доминирующую идеологию большинства евреев.

Сотни тысяч палестинских арабов, которые остались жить на захваченных землях Западного берега и сектора Газа, стали ложкой дегтя в израильской бочке меда. История учит нас, что колониальные проекты становятся успешными, если поселенцам удается перебить или изгнать большую часть коренного населения, как это было в США, Австралии или Аргентине. Осуществив в 1947–1948 годах Накбу, израильтяне, казалось бы, добились этой цели, но в 1967 году вместе с захваченными территориями они снова получили массу палестинцев. Нельзя сказать, что израильское руководство не понимало сути и перспективы этой проблемы. Опубликованные ныне документы показывают, что в Тель-Авиве обсуждали возможность отказаться от земель с палестинским большинством или даже выслать всех палестинцев… в Бразилию (естественно, что думают об этом палестинцы и бразильцы, никого не интересовало).

Но реальность столкнулась с идеологией, которая исключала раздел священных земель «Эрец-Исраэль», — и идеология победила. Сегодня, когда численность израильтян и палестинцев между Средиземным морем и Иорданом сравнялась, это наследие 1967 года снова ставит под вопрос будущее израильского государственного проекта.

В заключение я бы хотел написать несколько слов о войне 1967 года и левом движении. Шестидневная война стала для современников одним из элементов глобального наступления сил реакции. В том же году Америка активизировала свое наступление во Вьетнаме, а в Боливии погибает Эрнесто Че Гевара. Политическое руководство Израиля однозначно выбрало свое политическое место в борьбе двух систем. Как писал Ури Дан, «тогда Израиль стал бороться против русских, мельчайшее из современных государств встало против величайшего в истории тоталитарного режима, обладающего неограниченными источниками вооружения». «Крылышки» израильских парашютистов замелькали от Индокитая, где Моше Даян обменивался опытом с американскими военными, до Латинской Америки, где израильские инструкторы тренировали частные армии местных ультраправых наркоторговцев.

Неудивительно, что число «левых» друзей Израиля стало уменьшаться в геометрической прогрессии, а великий историк Исаак Дойчер написал свои знаменитые строки о «новой Пруссии, которая выиграла три войны, но неспособна переварить захваченные земли», а также о том, что израильтяне «допобеждаются до смерти». Для стран третьего мира Израиль предстал малопривлекательным образцом политики неоколониализма и западного лицемерия во всем, что касается свобод и прав человека. И все эти оценки, озвученные в далеком 1967 году, остаются актуальными и поныне.

http://liva.com.ua/znamenitaya-vojna-i-ee-posledstviya.html

«МАЦПЕН» — ИЗРАИЛЬСКИЕ РАДИКАЛЫ В 60–70-е годы ПРОШЛОГО ВЕКА

Пролог

В мае 2003 года на Тель-Авивском фестивале документальных фильмов «Докадив» среди прочих работ израильских и зарубежных режиссеров был представлен фильм Эрена Турбинера «Мацпен», посвященный истории самой знаменитой израильской леворадикальной организации. К сожалению, мне не удалось попасть на его параллельную демонстрацию в Иерусалимском университете. Позже я обратился в фильмотеку кампуса, но ее сотрудники объяснили, что вряд кому-либо удастся посмотреть этот фильм в Израиле — местные документальные фильмы существуют в единичных копиях и, как правило, их легче найти в Берлине, чем в Тель-Авиве.

Не обошла вниманием кинофестиваль и израильская русскоязычная пресса. На ее страницах появился обзор кинокритика Наума Ваймана. Значительная часть его статьи была посвящена фильму о «Мацпене» и содержала стандартный набор заклинаний о «предателях», «погромном синдроме», «еврейской самоненависти». На автора произвела впечатление и атмосфера в зале: «…был забит до отказа и наэлектризован, как революционная матросня перед выступлением Троцкого». После просмотра жена Ваймана заявила бедняге без обиняков: «Зря мы сюда приехали, и дети пусть уезжают, здесь не будет покоя». Если уважаемая матрона имела в виду призрак коммунизма, преследующий наших правых и на «исторической родине», то её совет совершенно лишён смысла. Скорее всего, почтенную пару ожидает судьба рябого шпиона из «Ходжи Насреддина», обречённого вечно бежать и спасаться от тени ненавистного врага.

Между тем во время поисков фильма «Мацпен» мне улыбнулась неожиданная удача. Библиотечный компьютер выдал данные о работе Ниры Юваль-Давис «Мацпен — Израильская социалистическая организация». Благодаря этому небольшому стостраничному исследованию у меня появилась возможность реализовать свой давний замысел и рассказать о «Мацпене», организации, которая и по сей день вызывает содрогание у врагов социализма.

Источники

В основе вышеупомянутой монографии «Мацпен — Израильская социалистическая организация» лежит магистерская работа по социологии Ниры Юваль-Девис, написанная в 1970 году. Автор интересовалась политическими и социалистическими движениями с мая 1969 года по январь 1970 года. С согласия членов «Мацпен», которым она рассказала о задачах своего исследования, Юваль-Девис участвовала в деятельности организации, анкетировала членов группы, изучала партийную печать.

Статья, которую вы сейчас читаете, в значительной степени является конспектом вышеуказанного исследования, поскольку моя задача — это дать русскоязычным читателям общее представления о «Мацпене», организации хорошо известной в левых кругах Израиля и Запада, но о которой по вполне понятным причинам мало что напечатано на русском языке.

В качестве источника по «делу Мацпен» я использовал статью израильского русскоязычного журналиста Дова Кортнера. К данной публикации следует подходить с крайней осторожностью из-за ультраправых взглядов автора. Из этой статьи я взял лишь не вызывающие сомнений факты, оставив в стороне «выводы» автора.

Некоторые интересные подробности деятельности «Мацпен» мне рассказал бывший член этой организации, активист израильского социалистического движения Йоси Шварц. Так, заслуживает внимания интервью ветерана и одного из основателей «Мацпен» Акивы Ор, опубликованное в газете израильской «Индемедии» «Кан».

Начало

Игрун Социалисти Исраэли (Израильская социалистическая организация) — таково полное имя этой группы, возникшей в 1962 году. «Мацпен» («Компас») — это название партийной газеты, по которому, как это часто бывает, стали именовать всю организацию.

«Мацпен» основали четыре бывших члена израильской компартии — Илан Халеви, Акива Ор, Моше Мехубар и Одед Пилевски, которые решили покинуть КПИ из-за несогласия с внешней политикой Советского Союза и зарубежных коммунистических партий. Позже один из отцов-основателей «Мацпен» рассказывал, что на них оказали сильное влияние Кубинская революция и переворот Касема в Ираке, произошедшие в 1959 году.

В Ираке, где ситуация во многом напоминала положение в России в 1917 году, компартия под давлением советского руководства, следовавшегося доктриной «двух стадий», отказалась от претензий на власть и, как только массовое движение в стране пошло на спад, коммунисты были немедленно вырезаны новым режимом.

На Кубе просоветская компартия вообще не играла какой-либо существенной роли в революции. Последней каплей, побудившей будущих мацпеновцев выйти из партии, было замалчивание партийным руководством разногласий между СССР и Китаем. Партаппаратчики считали, что простым коммунистам не стоит об этом знать.

Люди, недовольные таким положением дел, сначала пытались изменить ситуацию, ведя борьбу в самой компартии, но добились только своего исключения.

Вспоминал Акива Ор, как только он и его товарищи заявили о своём решении уйти из партии, им ответили: «Вы не можете покинуть партию. Вы исключены».

На первом же организационном собрании новой группы было принято решение выпускать ежемесячную газету и искать союзников по борьбе. Но по техническим причинам газета «Мацпен» выходила не регулярно. В 1962 году вышли только два номера. В следующем, 1963 году вышло 11 номеров «Мацпен», и это был рекорд. С 1964 по 1969 год вышло лишь 37 номеров газеты. Не удалась и попытка найти союзников. Союз с другой крошечной группой — «Союзом семитских рабочих» — провалился с треском.

В 1962 году мацпеновцам казалось, что конфликт с арабами находится в замороженном состоянии. Массовые революционные палестинские организации тогда ещё не возникли, они появятся лишь в конце 1960-х годов. Соседние арабские государства были потрясены до основания недавними революциями или находились в процессе накопления сил и модернизации. Хотя мацпеновцы требовали немедленного возвращения палестинских беженцев и отмены военного правления на палестинских территориях внутри Израиля, рабочий вопрос представлялся им гораздо более актуальным. Конец 1950-х — начало 1960-х годов было временем обострения классовой борьбы в стране. В 1962 году в Израиле, как грибы после дождя, появлялись рабочие комитеты. Мацпеновцы действовали по трём направлениям.

Во-первых, они пытались создать профсоюз, альтернативный сионистскому монстру «Гистадруту», выступавшему и в роли «защитника интересов рабочих», и в качестве крупнейшего собственника. Во-вторых, они пытались создать рабочую фракцию в самом «Гистадруте». В-третьих, они пытались убедить трудящихся сохранить рабочие комитеты на постоянной основе. Слишком много задач для группы, насчитывавшей в то время дюжину членов! На всех трёх направлениях «Мацпен» потерпел фиаско.

Через полгода после создания «Мацпен» к нему присоединилась группа арабов-троцкистов из Хайфы во главе с Джиброй Никола. Новые товарищи оказали существенное влияние на отход мацпеновцев от сталинистской ортодоксии. Так, было принято определение, что конфликт с арабами начался не в 1948 году, а с началом еврейской колонизации.

В 1965 году после долгих споров большинство «Мацпена» присоединилось к пацифистской организации «Олам хазе — коах хадаш» под руководством Ури Авнери. Но союз не был долговременным. Хитроумный Авнери выжал из мацпеновцев всё что можно для своей предвыборной кампании в Кнесет в 1965 году, но не дал им ни одного поста в своей организации. К тому же для большинства мацпеновцев он был слишком правым. Разрыв произошел на первом же съезде «Олам хазе-коах хадаш», состоявшемся сразу после выборов. Мацпеновцы покинули собрание, хлопнув дверью. Впоследствии они об этом не жалели. В 1967 году нынешний лидер организации «Гуш шалом» в газете «Даф» опубликовал урапатриотическую статью под красноречивым названием «Вперёд на Дамаск!»

Меньшинство мацпеновцев, не пошедших на соглашение с Авнери, работали с РАКАХ. РАКАХ — Решима Комунистит Хадаша (Новый коммунистический список) — появилась вследствие раскола в компартии (МАКИ). Группа Микониса-Сне тяготела к сионизму, и после войны 1967 года Моше Сне вообще оставил коммунистическое движение, поддержал израильскую агрессию, за что и был причислен к лику сионистских святых. Интересно, что СССР до 1967 года поддерживал именно эту группу. Основатели РАКАХ, группа Вильнера-Хабаби, как говорили злые языки, в свою очередь шли на уступки арабскому национализму. Обе группы состояли из последовательных сталинистов. Контакты мацпеновцев и РАКАХ были нерегулярны и часто заканчивались скандалами.

Краткие периоды интенсивной работы чередовались с долгим бездействием, когда накапливались силы для новых боёв. В 1967 году мацпеновцами была предпринята очередная безуспешная попытка создать новый альтернативный рабочий профсоюз.

Война 1967 года стала поворотным пунктом в истории организации. Так называемая шестидневная война во многом напоминала недавнюю агрессию США в Ираке. Израильская армия буквально за пару дней изничтожила армии Египта, Сирии, нанесла тяжелые поражения иорданским, иракским, марокканским контингентам. За исключением нескольких очагов упорного сопротивления, арабские солдаты бежали, бросив технику и снаряжение. На полную мощь работала израильская пропагандистская машина «хасбара». Например, так называемые «кадры штурма Иерусалима», транслируемые до сих пор по всему миру, были отсняты лишь через месяц после окончания боевых действий.

В этой войне израильтяне продемонстрировали и свойственную им непринужденную жестокость. Многочисленных египетских пленных либо гнали в пустыню на верную смерть, либо просто клали под гусеницы танков… Эти факты были признаны израильскими властями лишь в 1990-е годы.

Началась оргия аннексий. Был аннексирован Восточный Иерусалим. В спешном порядке начались строиться еврейские поселения в Гуш-Эционе и на Голанах. В завершение этнических чисток 1948 года из своих домов были выкинуты жители арабских деревень, лежащих между Латруном и Иерусалимом. На захваченных палестинских землях был установлен жестокий оккупационный режим.

Власти и обманутое пропагандой израильское население ждали, что арабы после военного поражения приползут на коленях в Иерусалим, моля о мире.

В это время, в июле 1967 года, вышел спец-выпуск журнала «Мацпен» (№ 36), посвященный шестидневной войне. В нём, наперекор официальной пропаганде, утверждалось, что попытка навязать арабам силой израильскую позицию обречена на провал и что война лишь отдалила разрешение арабо-израильского конфликта. Мацпеновцы вместе с немногочисленными союзниками — РАКАХ и группой радикалов — также выступили против оккупации арабских земель и взрывов домов. Лозунг «Долой оккупацию!» стал основным в пропаганде «Мацпена».

Их призыв был услышан. С 1967 года в ряды «Мацпен» вливаются десятки новых членов, в основном молодых людей и эмигрантов. Идеи «Мацпен» получают относительно широкое распространение. Ещё большую известность «Мацпен» получает после ареста арабского члена организации Халила Туама за то, что тот приютил своего друга — палестинского студента. Халила приговорили к девяти месяцам тюрьмы, но кампания в его защиту сделала его известным далеко за пределами Израиля. Вместе с ним стало известно и название «Мацпен».

Организация радикализировалась и приобрела известность как в Израиле, так и в арабском мире. Заявле-ния «Мацпена» публиковала арабская пресса.

Постепенно меняется и сфера интересов мацпеновцев. Палестино-израильский конфликт и национальный вопрос становятся для них основными темами дня. Так, если за первых два года существования газеты «Мацпен» публикации о палестино-израильском конфликте составляли чуть более 22 % статей, то в 1968–1969 годах уже 43–45 % статей были посвящены этому вопросу.

В 1968 году многие лидеры «Мацпена», не сговариваясь, выехали за границу. Это событие имело два последствия: в организации произошла смена руководства (выдвинулось второе поколение лидеров) и был создан «„Мацпен“ за границей» — ISRACA, или Israeli Revolution Action Committe Abroad.

Структура «Мацпен» и взгляды членов группы

Хотя израильская социалистическая организация возникла почти одновременно с группами европейских «новых левых», она не относится к этому направлению левого движения. Да, как и движение «новых левых», мацпеновцы проявляли большой интерес к проблемам третьего мира, выступали против авторитаризма и идеологического догматизма официальных компартий. Но с другой стороны, «Мацпен» не был чисто молодежным, а тем более студенческим движением.

Молодёжная культура оказала на мацпеновцев меньшее влияние, чем на западных «новых левых». «Мацпен» был «взрослой» организацией, его члены были более сознательны и ответственны, чем французская, американская и итальянская молодежь, вышедшая на баррикады в 1968 году. Да и за участие в оппозиции мацпеновцы платили гораздо большую цену, чем их товарищи на Западе.