Народная история Израиля (сборник статей)

Нельзя говорить и о каком-то особом влиянии на израильских лево-радикалов со стороны модных европейских писателей и философов того времени, как Жан-Поль Сартр и Геберт Маркузе. Зато национальный вопрос мацпенвовцы считали чрезвычайно важным.

«Мацпен» — это специфический израильский феномен. Организация возникла в результате кризиса сталинизма во второй половине 50-х годов, и со временем она вобрала в себя большинство израильских леворадикалов, не все из которых были марксистами. Это стало следствием особых израильских условий — крайней немногочисленности израильской не-сионистской левой и жестокого давления со стороны окружающих, направленного на всякого, кто смел отбиться от стройных колонн, идущих в «светлое сионистское будущее». У израильских радикалов 60-х годов было только две опции — исчезнуть или объединиться, и они пошли по второму пути.

Правда, это объединение было временным, идейные разногласия рано или поздно должны были привести к расколу группы, что и произошло в начале 1970-х годов, после двухлетнего периода быстрого численного роста.

Первые члены «Мацпена», выходцы из компартии, полагали, что их организация послужит основой для массовой партии рабочего класса. По этой же причине никто не думал сочинять устав и программу группы. Считалось, что все необходимые документы будут составлены после основания партии. Когда же в организацию вступило много новых членов с разными политическими взглядами, к этому вопросу пришлось вернуться вновь. Но тут мацпеновцам стало ясно, что написание программы приведёт к немедленному расколу в организации. Пришлось ограничиться сочинением устава.

В нем мацпеновцы определяли себя как революционных социалистов. Целью организации было построение социалистического общества в Израиле как части Ближневосточной Социалистической Федерации. Главным органом «Мацпена» было общее собрание, собиравшееся раз в три месяца. Были выделены три основных отделения в Тель-Авиве, Иерусалиме и Хайфе.

Обязанности распределялись на добровольной основе. Также существовала практика ротаций по отношению к руководящим должностям. Каждый мацпеновец должен был хоть раз занимать пост в секретариате организации.

Это обеспечивало максимальную демократичность деятельности группы. Но на практике в «Мацпен» всегда выделялись несколько наиболее энергичных активистов. Мацпеновцы признавали принцип демократического централизма, но не всегда ему следовали. Допускалась свобода фракций и свобода мнений. Вместе с тем существовало неписаное правило, что для окружающих «Мацпен» выступает как единое целое — «мы».

За этим «единым» фасадом «Мацпена» сосуществовали почти все направления левого движения того времени.

Нира Юваль-Давис выделяет три основных идейных направления в «Мацпене» после 1967 года:

1. «Сионисты» — это прежде всего критики сионизма и люди, выступающие против зла, причиненного палестинцам. Вопросы построения социализма, как правило, отходили у них на второй план.

2. Группа солидарности с борьбой третьего мира против империализма. К третьему миру, само собой разумеется, относились и палестинцы. В дальнейшем это направление адаптировало идеи маоизма.

3. Троцкисты, принадлежавшие в большинстве своём к ламбертистской тенденции. Для них была важна классовая борьба в израильском обществе. Решение национальной проблемы они видели в социальной революции.

Подобная схема лишь частично отображает всё разнообразие идей, существовавших в «Мацпене». Так, достоверно известно, что в организации существовало анархистское крыло. Многие мацпеновцы состояли в зарубежных левых организациях различной направленности, что считалось допустимым.

Кроме этого, в «Мацпене» существовали этнические группы и землячества: «ватиким» (не ясно, речь идёт о старых членах организации или о старых эмигрантах), «царфатим» (французы), «хаялидим» (уроженцы Израиля).

Поразительно, однако идейное многообразие, существовавшее в «Мацпене» с 1967 по 1970 год, сами члены организации считали малоудобным, но до поры до времени с ним мирились. Правда, если дискуссия нечаянно сводилась к одному из исторических спорных вопросов левого движения, как, например, спор между Лениным и Розой Люксембург о праве наций на самоопределение, аудитория, по свидетельству очевидцев, моментально превращалась в сумасшедший дом.

Одними из факторов, позволявшим сохранить единство группы в этой обстановке, был ближневосточный вопрос, по которому у мацпеновцев установился относительный консенсус и которому уделялась львиная доля времени. А при обсуждении ближневосточного вопроса основное внимание, естественно, уделялось критике Израиля. Эта критика сводилась к трём аспектам: критике израильской экономической системы, критике социальной модели и критике государственного строя.

Начнем с критики экономики.

Хотя на тот момент для иностранцев Израиль представлялся промышленно развитым государством, на практике израильская экономика не могла функционировать без поддержки со стороны других капиталистических стран. Поэтому и в политическом, и в экономическом отношении Израиль был полностью подчинён воле Запада. Мацпеновцы конкретно отмечали: хронический дисбаланс внешней торговли в пользу импорта; несбалансированность промышленности; отставание в развитии базовых отраслей экономики; низкий процент работающих в обществе; более высокие прибыли в непроизводственной сфере, чем в производственной, непропорционально большой военный бюджет; «выпадение» экономики из регионального рынка и т. д.

Далее утверждалось, что все государственные и общественные предприятия Израиля — это часть капиталистического рынка и не могут существовать без притока иностранного капитала. После 1967 года Израилем была заимствована модель Южной Африки — импорт рабочей силы с палестинских территорий. В целом эта экономическая политика оценивалась как бесперспективная и ведущая к кризису. Единственный выход мацпеновцы видели в социализме и интеграции в экономику региона.

Выступая против социальной системы Израиля, мацпеновцы отмечали, что израильские рабочие лишены профсоюзов, поскольку существует только общегосударственный «Гистадрут», он же — крупнейший работодатель в стране.

Интересы рабочих занимают последнее место среди государственных приоритетов после обороны, поселенчества, абсорбции и т. д. И конечно, гораздо больше внимания уделяется интересам иностранных инвесторов по сравнению с нуждами трудящихся.

Как временное решение, мацпеновцы предлагали создать альтернативный профсоюз, который, в отличие от расистского «Гистадрута», будет единым для арабов

и евреев. Наряду с ним предполагалось создать постоянные рабочие комитеты. Но окончательно проблемы израильских трудящихся должна была разрешить революция.

Решения остальных проблем израильского общества мацпеновцы видели в де-сионизации страны. «Мацпен» определял сионизм как расистскую идеологию, которая судит о человеке по расовому критерию — еврей ли он по матери или нет. Сионизм — это часть европейского колониализма, он не служит империализму, как утверждала компартия, сионизм — это партнёр империализма. Это партнёрство вовлекло Израиль в вечное противостояние с народами региона. Первоначально в «Мацпене» была принята позиция ИКП, что союз сионизма и империализма — это следствие войны 1948 года, но позже под воздействием хайфских троцкистов было решено, что союз между сионизмом и империализмом существовал с начала еврейской колонизации Палестины.

Сионизм для мацпеновцев не был решением еврейского вопроса, а Израиль представлялся самым опасным местом для евреев. Юваль-Девис отмечала, что суждения членов «Мацпена» по еврейскому вопросу были достаточно путаные. Немногие, кто разбирался в этой теме лучше других, как правило, ссылались на работу Аврама Леона «Марксизм и еврейский вопрос».

Вопреки официальной израильской пропаганде, мацпеновцы уже тогда утверждали, что главная проблема Израиля — это не конфликт с соседними арабскими режимами, а конфликт с палестинцами, жертвами сионистского проекта. У палестинцев отняли работу согласно принципу «авода иврит» (т. е. евреи не должны брать на работу арабов). У палестинцев отняли землю в ходе этнических чисток. Палестинцев вытеснили с местного рынка под девизом покупки только еврейской продукции.

Первоначально мацпеновцы говорили лишь о признании права палестинских арабов на самоопределение, но с 1964 года возобладало мнение, что мир с арабами надо делать не на национальной, а на наднациональной основе. В 1967 году в связи с оккупаций Западного Берега и сектора Газа на повестку дня выдвинулся лозунг «Долой оккупацию!» — как первый шаг к разрешению конфликта.

Мацпеновцы

Формально членом организации мог быть «каждый человек из Израиля, признающий программу организации, защищающий её, реализующий её, соблюдающий устав, работающий в одной из наших организаций и платящий взносы». Поскольку, как мы знаем, программа «Мацпена» так и не увидела свет, действительно актуальными остались лишь остальные параграфы устава.

Членами «Мацпен», как правило, были либо граждане Израиля, любо люди, проживающие в стране постоянно. Впрочем, членство в «Мацпене» сохраняли и эмигранты, поддерживающие связь с группой. 60–70 % мацпеновцев были гражданами и уроженцами Израиля. Их возраст колебался между 17–18 и 50–60 годами. Средний возраст большинства «мацпеновцев» был 25–30 лет. 80–90 % членов «Мацпена» были мужчинами. Инте-ресно отметить, что ни одна из жён членов организации так и не вступила в ряды израильских революционеров. Юваль-Девис, интересовавшаяся этим вопросом, не раз спрашивала мацпеновцев об этом обстоятельстве, на что получала вполне сексистские ответы: «мол, жена очень занята по дому» и так далее.

Изоляция «Мацпена» от израильского общества привела к тому, что жены членов «Мацпена» создали своего рода кружок «мацпеновских жен», где и проводили вме-сте досуг, в то время как их мужья отдавали себя партийной работе.

Арабы составляли около 10 % членов организации. Большинство из них были студентами. Такое небольшое количество арабов в партии объяснялось техническими трудностями в работе в арабских деревнях и конкуренцией со стороны компартии, РАКАХ.

Почти все мацпеновцы до присоединения к группе состояли в каких-либо политических организациях — коммунистических, молодежных, профсоюзных, левосионистских — и приходили в «Мацпен» с известным опытом политической работы. Многие ещё со времён членства в молодежных сталинистских или сионистских группах имели серьезные претензии к идеологии их старых организаций. По профессиональному составу: 60 % мацпеновцев были студентами либо бывшими студентами; большинство работали как журналисты, художники, преподаватели; рабочие и кибуцники составляли меньшинство членов организации.

Почти все члены «Мацпена» были выходцами из мелкобуржуазных семей, но на эмоциональном уровне чувствовали себя как часть рабочего класса. У некоторых из них родители были коммунистами или либералами не-сионистами, другие, наоборот, вышли из фанатичных сионистских семей.

В организацию новых членов, как правило, приводили их друзья и знакомые. Целенаправленные обраще-ния людей, прочитавших листовку или газету, были крайне редки (что говорит о качестве пропагандистских материалов «Мацпена»).

Для того чтобы стать действительным членом «Мацпена», требовалось проработать полгода в группе и подать две рекомендации от старых членов организации. Всего в «Мацпене» на пике его деятельности в 1968–1970 годах участвовало 70–100 человек.

Присоединяясь к «Мацпену», человек, как правило, полностью порывал со своим старым окружением. Для израильского общества он был подобно прокажённому. Узнав, что человек вступил в «Мацпен», знакомые рвали с ним связь, соседи угрожали ему, нередко мацпеновцев избивали на улицах. Их увольняли с работы, и они могли занимать только малозначительные должности в частном секторе. За пределами организации мацпеновцы имели лишь немного очень старых и близких друзей.

Мацпеновцы-евреи крайне тяжело переносили свою вынужденную изоляцию. Всё своё свободное время мацпеновцы отдавали работе в группе. Регулярные, «плановые» собрания занимали до трех вечеров в неде-лю. Периодически происходили различные внеплановые встречи по подготовке к акциям и демонстрациям. Много времени уходило и на подготовку к печати газет и листовок. Но и свободное время мацпеновцы проводили в совместном общении, сидя обычно в иерусалимском кафе «Тамон». Это кафе напротив старого здания Кнессета существует и по сей день. До сих пор среди выходцев из России ходят страшные слухи об этом месте, «где собирались левые экстремисты ещё более страшные, чем МЭРЕЦ» (для российских читателей замечу, что МЭРЕЦ — это весьма умеренная либеральная партия). Изза постоянных преследований спаянность между членами группы была чрезвычайно высока. Иногда, устав от политической деятельности и жизни в постоянном состоянии стресса, мацпеновцы брали «отпуск» и отходили от политики на пару недель, уезжали за город или в другую страну.

Почему же люди работали в таких исключительно тяжелых условиях, сознательно становились изгоями общества, постоянно подвергаясь моральному давлению, а иногда и физическим нападениям? Сами мацпеновцы на этот вопрос отвечали поразному. Многие надеялись увидеть победу социализма ещё при своей жизни. Другие гордились тем, что являются пионерами социалистических идей в арабском мире. У третьих вызывал удовлетворение тот страх, который государство испы-тывало по отношению к ним. Большинство членов «Мацпена» разделяли уверенность в том, что их организация в скором времени станет важным фактором на израильской политической арене и будет играть ведущую роль в революционном процессе на Ближнем Востоке.

Повседневная работа «Мацпена»

Раз в неделю секции в Тель-Авиве, Иерусалиме, Хайфе проводили собрание по текущей повестке дня. Обсуждался приём новых членов в организацию, повестка дня, планировались акции. В Тель-Авиве и Иерусалиме постоянно действовали кружки политического театра, в представлениях которого отображались актуальные вопросы израильской жизни. После спектаклей проводили разбор их содержания. Раз в год «Мацпен» объявлял «День открытых дверей», на который приглашалась пресса, представители различных политических организаций и потенциальные кандидаты в «Мацпен».

Следующим видом деятельности были уличные акции — раздача листовок, продажа газет и демонстрации. Каждое подобное мероприятие было сложной операцией из-за постоянной угрозы провокаций и нападений. Как правило, 2–3 человека продавали газеты или раздавали листовки, а ещё 2–3 человека стояли в стороне, готовые прийти на помощь в случае нападения. Демонстрациям предшествовали долгие и малоприятные переговоры с другими левыми организациями.

Газета «Мацпен» — ежемесячный рупор организации — выходила не регулярно, с большими перерывами. Сначала её распространяли через газетные киоски, но это оказалась слишком накладно, и мацпеновцы стали продавать газету с рук.

Внутренняя структура газеты «Мацпен» оставалась постоянной — в ней помещалась информация о действиях организации, затем шел критический разбор действий правительства, рассматривались вопросы, связанные с экономикой, сионизмом, отношениями с арабами, положением в мире. В конце газеты помещались дискуссии на актуальные темы. Многие члены организации были профессиональными журналистами, графиками и переводчиками, что существенно облегчало издательскую работу.

Кроме газеты, издавался ежемесячный листок для рабочих — «Даф ле-Поэль» на облегченном иврите, в котором упор делался на вопросах классовой борьбы и повседневных проблемах. Выходил и ежемесячный сборник статей на иврите, арабском и английском языках.

Пропагандистская работа строилась по следующей схеме: члены организации искали людей, несогласных с тем или иным социальным, политическим, экономическим аспектом израильской действительности. С такими людьми проводили индивидуальные беседы, им давали партийную литературу, приглашали на собрания и театральные постановки.

Поиск единомышленников шел во всех слоях израильского общества. Правда, в «Мацпене» постоянно шли дискуссии, кому следует уделять больше внимания, исходя из скромных ресурсов организации, — рабочим или интеллигенции? Но ответ на этот вопрос так и не был найден.

До 1967 года мало кто слышал о «Мацпене». Предвыборная кампания 1965 года, где «Мацпен» выступил в поддержку списка Ури Авнери, расширила круг лиц, имеющих представления об этой группе, но следует учитывать, что и партия Авнери была на периферии израильской политической сцены. После шестидневной войны ситуация изменилась на 180 градусов. Лозунг израильских социалистов «Долой оккупацию!» стал плевком в лицо израильскому обществу, погрязшему

в шовинизме и бившемуся в националистическом экстазе после лёгкой победы. Камень упал в болото, и от него пошли волны.

Газеты начали бешеную антимацпеновскую кампанию. Членов организации называли «предателями», «аль-ФАТАХ» (ООП), «самоненавистниками, стремящимися уничтожить государство». Слово «мацпеновец» стало синонимом слова «зло», как слово «коммунист» в 1950-е годы. В антимацпеновской кампании особенно «отличилась» газета «Едиот Ахронот», роль которой была аналогична роли изданий концерна Шпенглера в травле студентов в Германии в конце 1960-х годов. Против «Мацпена» выступили известные фигуры, включая их бывшего «союзника» Уди Авнери, написавшего злую антимацпеновскую статью «Карикатура». Левый либерал Амнон Рубинштейн, прославившийся нападками на солдат-отказников, заявил, что «по сравнению с „Мацпеном“ Квислинг святой».

«Мацпен» получила широчайшую известность, но, увы, напуганные клеветой люди обходили «сатанинскую» организацию стороной. Правда, нет худа без добра. Перестаравшиеся газетчики стали записывать в члены «Мацпен» каждого, кто выступал против оккупации палестинских земель в 1967 году, что помогло многим преследуемым людям найти дорогу к израильским лево-радикалам.

Израильская социалистическая организация отчаянно пыталась выйти из политической изоляции, в которой она оказалась. Делались попытки заключить союз с левыми партиями и организациями. «Мацпен» участвовал в различных кампаниях. Но существенного успеха все эти акции не принесли.

В отличие от западных левых того периода, мацпеновцам не удалось превратить университеты в оплоты своей деятельности, хотя большинство членов организации были именно студентами или интеллектуалами. Особой специализации на работе в высших учебных заведениях у них не было. В выборах студенческий профсоюз «Мацпен» не участвовал. Иногда социалисты выступали на студенческих собраниях, что нередко заканчивалось дракой.

Студенты-сионисты публично сжигали мацпеновскую литературу в кампусах. После 1967 года мацпеновцы приняли участие в «Студенческом комитете за безопасность путём мира», в который, кроме них, входили коммунисты, арабские студенты, либералы и левые сионисты. Но комитет распался, по мере того как «Мацпен» стал в нём доминировать.

Не удалась и работа в кибуцах, хотя многие члены организации были по происхождению кибуцники. Часть кибуцев автоматически исключали мацпеновцев, а других левых антисионистов долго и изощренно травили.

Большие надежды в «Мацпене» возлагали на молодежь. С одной стороны, именно в то время на Западе поднялся молодежный бунт «новых левых». С другой стороны, для призывников после 1967 года резко возросла опасность погибнуть на Синае или на оккупированных землях. Но власти не дремали. В школы мацпеновцев не пустили. В ответ была выпущена листовка «Кто боится „Мацпен“?» подписанная школьниками и сочувствующими организациями. Были сделаны попытки создать молодежные кружки или помочь молодежи создать свою организацию. Тут вмешались родители, делавшие всё, чтобы воспрепятствовать контактам их детей с «врагами народа».

Арабы были представлены преимущественно студентами. Несколько арабов-троцкистов и маоистов, изгнанных из компартии Хайфы, присоединились к организации в самом начале пути. Большая часть этих людей были интеллектуалами из крупных арабо-еврейских городов, таких как Хайфа или Тель-Авив-Яффо. Были контакты с арабами из других левых организаций.

Самой большой бедой «Мацпена» было то, что не удалось установить связь с арабскими деревнями. Военные власти не допускали приезд туда левых агитаторов. Издание газеты «Мацпен» на арабском было запрещено. В одноразовом издании до 80 % номера было вырезано цензурой.

Самое большое разочарование постигло израильскую социалистическую организацию в работе с рабочими. На протяжении 1960-х годов предпринимались попытки создать свой профсоюз и фракцию — все они закончились ничем.

Мацпеновцы приняли участие в забастовке почтальонов и ашдодских портовиков. Пресса называла ашдодских забастовщиков, как и мацпеновцев, «предателями» и «аль-ФАТАХ». Агитаторы «Мацпена» указывали на это рабочим, демонстрируя клевету властей. Рабочие внимательно слушали то, что им говорят, читали «Даф ле-Поэль», издаваемый специально для них, но к «Мацпену» не присоединялись. Мацпеновцам так и не удалось наглядно продемонстрировать рабочим связь агрессивной внешней политики и роста эксплуатации.

В конечном итоге в «Мацпене» состояло только 4–5 рабочих, все они — бывшие члены компартии.

Интересно, что самые заметные успехи «Мацпена» были достигнуты в работе с эмигрантами — олим. Первоначально организация не работала с эмигрантами и относилась к ним крайне отрицательно, как к людям, дезертировавшим от революционной работы в своих странах и приехавшим по призыву сионисткой пропаганды на оккупированные палестинские земли. Потом позиция мацпеновцев смягчилась, и среди олим распространялся сатирический пропагандистский сборник «Анти-Ульпан», где «Мацпен» представлялся как компас для потерявшихся в океане шовинизма и национализма. В результате мацпеновской пропаганды часть эмигрантов, преимущественно выходцы из Франции и Латинской Америки, вернулась домой, а другие вступили в «Мацпен».

Наши люди за границей

Как известно, в начале XX века сионистские партии были сильнее и многочисленнее в Восточной Европе, чем в самой Палестине. Подобная традиция сохранилась и по сей день. Самые ярые сионисты-поселенцы, требующие истребления всех арабов до четвёртого колена, проживают, как правило, где-нибудь на Брайтон-Бич или в Москве. А в Бельгии или во Франции ещё существуют молодежные отделения лево-сионистской организации «Ха-Поэль-Ха-Цаир». Так что наличие «филиалов» в «проклятом галуте» — это добрая израильская политическая традиция. Не отказались от неё и левые радикалы, но в этом случае процесс носил обратный характер.

В 1968 году несколько мацпеновцев покинули Землю обетованную и перебрались в Европу и США. Там ими была создана организация, получившая название ISRA-CA — Israeli Revolution Action Committee Abroad. В задачи этой группы входила пропаганда идей «Мацпен» в Европе и Америке и распространение информации о происходящем на Ближнем Востоке. Состав группы не был постоянным. Многие члены ISRACA уезжали обратно в Израиль. На их место приезжали другие товарищи. Некоторые евреи, жители стран, где действовала ISRACA, присоединились к этой организации. Связь между ISRACA и «Мацпеном» в Израиле не прерывалась никогда.

Информация, предоставляемая «Мацпеном», оказалась востребованной. Следует заметить, взгляды европейских левых на ситуацию на Ближнем Востоке ещё в середине 1960-х годов разительно отличались от позиции, которую они заняли сразу же после шестидневной войны. Важную роль в этом перевороте сыграла и пропаганда ISRACA.

В течение длительного периода для многих Израиль представлялся государством «всеобщего благосостояния», где у власти находится социал-демократическое правительство. Разумеется, у этого государства были «отдельные недостатки», но они не шли ни в какое сравнение с тиранией соседних арабских королей и шейхов. Симпатии к Израилю до 1968 года испытывал даже Иссак Дойчер, несколько раз посетивший эту страну. Со временем отношение левых к Израилю менялось не в лучшую стороны — тройственная агрессия 1956 года, репрессии против палестинцев, союз с Западом — всё это не способствовало улучшению имиджа страны в глазах радикалов. Но коренной переворот в мировоззрении наступил только после 1968 года.

Жестокость захватчиков и возникшее палестинское сопротивление стали толчком к изменению ситуации.

В странах Европы и Америки начали возникать комитеты солидарности с Палестиной. У представительств Израиля стали появляться пикеты протестующих граждан.

К ужасу израильских чиновников, испугано смотревших на улицу в щели между задёрнутыми шторами, многие плакаты демонстрантов были написаны на иврите. Люди, держащие их в руках, были мацпеновцами.

Члены ISRACA много сделали для распространения среди европейских левых правдивой информации о положении дел в Израиле и на оккупированных территориях. Их пример привлёк в движение солидарности с Палестиной многих молодых европейских и американских евреев, ранее остававшихся в стороне из-за боязни навлечь на себя обвинение в «антисемитизме».

Израильские власти были пойманы врасплох изменением отношения к их стране со стороны левых. Были предприняты попытки противодействовать мацпеновской пропаганде. За казенный счёт издавались книги и памфлеты, авторами которых были сегодняшние «левые» и «пацифисты» — Амос Оз, Алеф Бет Йхошуа и другие. В этих изданиях, предназначенных специально для «новых левых», пересказывались красивые байки об Израиле, как о «бесклассовом социалистическом обществе, ведущем борьбу с советским империализмом». Разумеется, в них категорически отрицались этнические чистки арабского населения Палестины в 1948 году и прочие неблаговидные деяния режима. Но значительного влияния на общественное мнение эти публикации не оказали.

ISRACA довольно тесно сотрудничала с палестинскими организациями, что порой вызывало критику израильских товарищей. Чем она была вызвана? С одной стороны, ООП, организация Арафата, с момента своего возникновения выступила за «демократическую Палестину для всех её граждан» — лозунг непостижимый для самых либеральных сионистов и по сей день. С другой стороны, был вполне очевиден мелкобуржуазный характер движения палестинских националистов. О социальной революции Арафат не упоминал даже во время визитов в Москву. Из его программы было неясно, какое будущие ООП готовит евреям Палестины. Сохранят ли они свои права после создания «единого демократического государства», о котором говорил Ясер Арафат? У мацпеновцев не было ответа на этот вопрос.

Несколько лучше мацпеновцы относились к Народному фронту освобождения Палестины, организации, провозгласившей себя революционной и марксистской. Но и здесь проблема будущего евреев в Палестине оставалась открытой.

Критиковали мацпеновцы и «прогрессивные» режимы в соседних арабских странах — Египте, Сирии, Ираке. По мнению израильских левых, революция там остановилась на полпути, что привело к установлению бонапартистских режимов, нередко враждебных интересам трудящихся.

Между тем положение в Европе отличалось от ситуации в Израиле. Популярность палестинского движения, стремление не отрываться от масс привели к более тесному сотрудничеству между членами ISRACA и ООП.

Как правило, члены этих организаций выступали вместе на митингах в защиту Палестины, подписывали совместные декларации. Критика ООП и других палестинских организаций отошла на второй план по сравнению с главной задачей — борьбой против израильского милитаристского монстра. Илан Халеви, один из израильских мацпеновцев, даже стал членом ООП и близким соратником Арафата. Существует много легенд о еврейских и израильских волонтёрах в рядах палестинских формирований, защищавших Бейрут в 1982 году от войск генерала Ариэля Шарона.

Заслуга «Мацпена» и ISRACA, как интернационалистов, велика. Отдача от их пропаганды на Западе превзошла все ожидания. Во многом благодаря им марксисты смогли сформулировать своё отношение к конфликту на Ближнем Востоке, повлияли мацпеновцы и на европейских «новых левых».

«Дело „Мацпен“»

Когда Юваль-Девис заканчивала свою магистерскую работу, дни «Мацпен», как единой организации, были уже сочтены. Идеологически несовместимые фракции окрепли настолько, что могли уже существовать вне единой организации даже в нелёгких израильских условиях. Первый раскол произошел уже в 1970 году, когда от «Мацпен» откололись сторонники ламбертистов («Авангард») и группа солидарности с борьбой третьего мира, тяготевшая к маоизму.

В контексте «Дела „Мацпен“» для нас представляет интерес именно вторая группа. Она называлась «Революционный коммунистический союз», но, как и в случае с «Мацпен», все знали данную организацию по названию её журнала «Маавак» («Борьба»). Но и эта группа не была долговечна. В 1971 году Дан Веред, математик из Тель-Авива, недовольный умеренностью этой организации, вышел из «Маавака» и вместе с другими товарищами основал группу «Хазит Адума» («Красный фронт»).

Члены «Хазит Адума» полагали, что им надо установить более тесный контакт с палестинским движением. В этом им вызвался помочь некий Дауд Турки, владелец книжного магазина в Хайфе. Роль этого человека в дальнейших событиях вызывает много споров. Некоторые израильские левые и сегодня подозревают, что Турки был провокатором Шин Бет (израильской службы безопасности) и его вмешательство определило дальнейшую судьбу «Хазит Адума». Турки много говорил о подполье, о насилии, о действиях методами палестинских партизан и, в конце концов, предложил помочь установить контакт с Организацией освобождения Палестины.

На встречу с представителями ООП отправился Уди Адив, уроженец кибуца Ган-Шмуэль, герой Шестидневной войны, бывший член «Ха-Шомер Ха-Цаир», член «Мацпена» с 1967 года. Как выяснилось в дальнейшем, вся поездка проходила под пристальным наблюдением израильских спецслужб. В Афинах Адив встретился с представителем ООП, назвавшим себя Абу-Камалем. Настоящее имя этого человека было Хабиб Кахваджи. За участие в сопротивлении он был брошен в тюрьму в 1960-е годы, но в 1968 году его внезапно освободили и выслали за границу.

После встречи в Афинах Адив и Абу-Камаль договорились о следующем рандеву через год. На эту встречу летом 1972 года поехал Дан Веред. Из Афин палестинцы переправили его в Бейрут, а уже оттуда по сирийскому паспорту доставили в Дамаск — один из центров палестинских изгнанников.

В сентябре того же года в Дамаск поехал и Уди Адив. В Сирии израильтянам показывали местные достопримечательности, а также обсуждались варианты дальнейшего сотрудничества между израильскими диссидентами и палестинцами.

Впечатления Адив и Веред за время пребывания в Сирии были отнюдь не однозначны. С одной стороны, они были рады, что реализовали свои давние планы — сотрудничество между палестинцами, евреями и арабами перешло из области теории в реальность. С другой стороны, их отталкивал национализм палестинцев, их игры с сирийскими спецслужбами, которые хотели превратить израильтян-оппозиционеров в своих агентов.

Но время членов «Хазит Адума» уже истекло. Израильские спецслужбы решили, что всё уже готово для показательного процесса, призванного продемонстрировать измену цвета израильской молодежи. В декабре 1972 года начались аресты.

Подсудимые не видели за собой вины, единственное их преступление заключалось в контактах с сирийцами и палестинцами. Формально это считалось уголовным преступлением до конца 1980-х годов, но де-факто подобные связи существовали постоянно. Поэтому власти назвали процесс «Делом о шпионаже в пользу Сирии», или «Делом „Мацпен“». О палестинцах в деле не говорилось ничего, ведь такого народа, по мнению тогдашнего премьер-министра Голды Меир, просто не существовало. Пресса раздувала истерику и требовала суровой кары «предателям».

Членов «Хазит Адума», среди прочих грехов, обвиняли в планировании террористических актов на территории Израиля. Но ничего конкретного на этот счёт следствию доказать не удалось. Адив и его товарищи, подобно западноевропейским радикалам, видели себя как авангард палестинских партизан на территории Израиля и многократно заявляли о готовности перейти к вооруженной борьбе. Но на практике дальше деклараций дело не пошло.

Дух подсудимых на процессе не был сломлен. В зал суда они вошли, распевая революционные песни. Они честно выражали свои убеждения, что приводило судей в бешенство. Приговор был жесток.

Дауд Турки и Уди Адив были приговорены к 17 годам лишения свободы, Анис Карауи и Субхи Наарани получили по 15 лет каждый, Дан Веред получил 10 лет, Йехезкеля Коэна отправился в тюрьму на семь лет.

По четыре года тюрьмы получили Давид Купер, Рами Ливне и Мали Лерман.

Преследования не ограничились процессом 1973 года. В 1974 году «за недоносительство» и контакты с арабами в тюрьму были отправлены и несколько членов группы «Маавак».

Финал

Пока мацпеновцы-маоисты летали в Сирию и готовились к городской партизанской войне, на улицах Петах-Тиквы остатки «Мацпена» продолжали размножаться почкованием. Второй раскол произошел в 1972 году. На месте единой организации возникли «Мацпен Ирушалми» и «Мацпен Тель-Авив». Забавно, что в дальнейшем иерусалимский «Мацпен» пополнился членами из Тель-Авива, а в тель-авивском «Мацпене» появились иерусалимские кадры, но названия остались. Иерусалимский «Мацпен» иногда называл себя марксистским, его члены объявили себя сторонниками идей Четвёртого Интернационала. В тель-авивском «Мацпене» проповедовался плюрализм идей и мнений.

Война 1973 года, в отличие от войны 1967 года, не привела к новому росту организаций — приемников «Мацпена». Общество было запугано недавними политическими процессами и ещё не оправилось от шока после тяжелых потерь в начале войны. Многие мацпеновцы перед лицом репрессий были вынуждены эмигрировать за границу. В самих же левых группах нарастали разногласия по вопросу, ставшему для израильских левых в последующие годы ключевым: сколько государств должно быть к западу от Иордана — одно или два? Иерусалимский «Мацпен», тель-авивский Мацпен, «Авангард» раскалывались, объединялись, пытались создать коалицию с другими группами, в том числе и с «Чёрными пантерами», группой радикалов-сефардов, но их влияние неуклонно падало и к началу 80-х годов сошло на нет.

Таким образом «эпоха „Мацпен“», важный этап в радикальной истории Израиля, подошла к концу. Многие выводы и оценки мацпеновцев касательно характера израильского государства, проблем израильской экономики и конфликта с палестинцами не утратили своей актуальности и по сей день. Мацпеновцы были первыми, кто поднял голос против оккупации в удушливой атмосфере шовинизма и национализма 1967 года.

Приложение

Хронология акций «Мацпен» с 1962 по 1970 год.

(В некоторых из перечисленных ниже акциях мацпеновцы принимали участие вместе с членами других организаций — МАКИ, РАКАХ, «Коах хадаш Ха Олам Хазе», арабскими студентами.)