Помоги проекту - поделись книгой:
В понедельник 30 июня 1975 года Джозеф Джексон организовал пресс-конференцию, чтобы объявить о переходе группы в CBS. До истечения срока контракта с Motown оставалось восемь месяцев, и Джозеф, казалось, больше, чем прежде, стремился покинуть компанию. Несмотря на то что тогда Берри был очень занят Дайаной Росс и постпродакшеном ее фильма «Mahogany», он держал удар. Утром в день объявления Джозефа Майкл Рошкинд сказал прессе, что если CBS рассчитывало заполучить всех участников The Jackson 5, то они будут разочарованы – подразумевая, что Джермейн никогда не предаст Берри. Рошкинд добавил: «Группа не сможет петь под прежним именем в другой компании. Они никогда не получат ни пятерых участников группы, ни имени The Jackson 5».
Ранее тем же утром Берри попросил одного из адвокатов отправить телеграмму Артуру Тейлору, президенту CBS Records, с предупреждением, что его компании лучше не проводить пресс-конференцию, посвященную The Jackson 5, поскольку Горди обладал исключительными правами на «авторизированную рекламу». Когда Берри узнал, что Тейлор планировал проигнорировать предупреждение, он отослал ему другую телеграмму, где сообщал, что ему лучше не называть группу The Jackson 5 на встрече со СМИ, поскольку Motown владеет исключительными правами на их имя.
Пресс-конференция прошла в ресторане Rainbow Grill на крыше Рокфеллеровского центра на Манхэттене. Когда зал заполонили репортеры и фотографы, освещавшие событие, пресс-агент CBS торжественно ввел одиннадцать членов семьи Джексон. Улыбок не было. Каждый занял свое место на возвышении, где за длинным узким столом стояли десять черных стульев с высокими спинками. Все члены семьи, за исключением Джермейна, отсутствовавшего по понятным причинам, собрались вместе, чтобы объявить о подписании контракта с CBS 10 марта 1976 года, в день истечения их контрактов с Motown. Джозеф пригласил Кэтрин, Морин (Ребби), Ла Тойю, Джанет и Рэнди, чтобы продемонстрировать семейную солидарность.
Атмосфера была мрачной, как на экстренном заседании ООН. Джозеф в темном костюме в тонкую полоску, занявший место с краю по правую сторону стола, объявил, что Джексоны подписали контракт с CBS Records, и передал слово другим членам семьи.
Джеки объяснил, что группа, которую в тот день называли «Семья Джексонов», подписывала контракт с Columbia, «потому что компания занимается продажей альбомов, а известность приносят именно альбомы». Когда его спросили, пыталась ли группа вести переговоры с Motown, он ответил: «Да, но цифры были просто смехотворными».
Майклу в черном бархатном пиджаке и жилете того же цвета нечего было сказать. «Я думаю, что теперь раскрутка будет проходить активнее», – осторожно заметил он. Казалось, молодой человек находился не в своей тарелке, особенно на фоне уверенных в себе братьев. Было совершенно очевидно, что Майкл не находил себе места. «Я думаю, Motown проделали для нас отличную работу, – произнес он робко. Джозеф бросил на него гневный взгляд. Майкл уловил его настроение и поспешно добавил: – А теперь все будет еще лучше».
«Как все это повлияет на ваши отношения с Берри Горди?» – спросил один корреспондент.
Все сидевшие за столом посмотрели на Джозефа, предоставляя ему право ответить. Он пожал плечами и выдавил из себя подобие улыбки. «Поживем – увидим. Следующий вопрос».
«Присоединится ли Джермейн к группе?»
И снова ответил Джозеф. «Да. Но это займет некоторое время. Следующий вопрос».
«Почему Джермейна здесь нет?»
«Следующий вопрос».
После пресс-конференции Берри Горди подал иск против Джозефа Джексона, The Jackson 5 и CBS, требуя возмещения ущерба в размере пяти миллионов долларов за подписание контракта с CBS до истечения срока действия контракта с Motown. Джозеф подал встречный иск, заявив, что компания не выплатила семейные гонорары, авансы и не покрыла расходы. Джексон-старший думал, что Motown должны им денег. Он ошибался. Это
Сказать, что лейбл находил чем занять мальчиков, было бы преуменьшением. За шесть лет, то есть с 1969 по 1975 год, Майкл Джексон и The Jackson 5 записали для Motown 469 песен. Это примерно 75 песен в год – поразительная цифра, учитывая, что не только записями братья зарабатывали на жизнь. Помимо того, что им нужно было выучить песни, прежде чем записать, они также репетировали постоянно меняющееся сценическое шоу, гастролировали по миру с концертами, появлялись во многих телевизионных программах, в том числе в специальных выпусках, давали бесконечные интервью, позировали для фотосессий (есть тысячи неопубликованных фотографий), а также пытались иметь видимость личной жизни вне шоу-бизнеса.
Из 469 песен, записанных The Jackson 5, только 174 были выпущены, то есть всего 37 %. Остальные 295, как решили продюсеры компании и Берри Горди, не соответствовали стандартам Motown. Поэтому, к большому огорчению группы, Джексоны задолжали компании более 500 000 долларов за песни, так и не услышанные публикой. «Полный отстой, – скажет позже Джозеф. – Они нас достали».
Майкл Джексон, которому в августе 1975 года должно было исполниться семнадцать, был настроен скептически. Он начал всерьез сомневаться в способностях Джозефа как менеджера. По его мнению, отец совершил несколько серьезных ошибок: потерял Джермейна, потерял название их группы, а теперь ему пришлось отдать кучу денег за невыпущенные песни. «Наверное, нам стоило прочесть тот контракт», – с горечью говорил Майкл.
Тем не менее время показало, что переход мальчиков из Motown в Epic не вписывается в ряд ошибок Джозефа. Если бы не то решение, Майкл, вероятно, стал бы малоизвестным представителем шоу-бизнеса, выступающим в лаундж-зонах в Лас-Вегасе, а не в крупных концертных залах. Большинство историков музыки придерживаются мнения, что после выхода альбома
Если бы Джозеф поступил иначе, Майкл, скорее всего, выступал бы сегодня в ревю «Золотые шлягеры» с одним из участников The Temptations, парочкой из Four Tops и Мэри Уилсон из оригинального состава The Supremes. В свои сорок он бы по-прежнему пел I Want You Back и ABC, чтобы заработать на жизнь, как делает великая Марта Ривз, все еще исполняющая Love is like a Heatwave не столько потому, что хочет, сколько потому, что должна. Такова суровая правда жизни для всех жертв Motown, и сама жизнь не для слабонервных. Похожим был бы и путь Майкла, если бы он не получил свободы писать и продюсировать собственные песни. Что бы кто ни думал о Джозефе как о личном менеджере артиста, в конечном счете этот человек спас карьеру Майкла Джексона.
Семейные ценности Джексонов
Пройдет восемь месяцев, прежде чем Джексоны смогут записаться для CBS. Они заключили контракт с новым лейблом до истечения срока их соглашения с Motown, и им пришлось ждать окончания предыдущего договора, прежде чем они смогли отправиться на студию. Чтобы наверстать потерянное время, Джозеф подписал контракт с телесетью CBS на участие в съемках летнего развлекательного сериала, который стартовал в июне 1976 года.
В то время в интервью Майкла часто спрашивали о Джермейне, и он пытался подчеркнуть, что «бизнес есть бизнес, а семья есть семья. Он по-прежнему навещает нас». Майкл добавлял: «Мы общаемся. Вместе ходим в разные места. Общество основывается на настоящей дружбе и крепкой семье. Шоу-бизнес – важная часть жизни, но еще важнее, чтобы семья всегда держалась вместе».
Майкл выдавал желаемое за действительное. Члены семьи отдалялись друг от друга, даже если певец хотел, чтобы все было не так. Джермейн приходил время от времени, но только когда дома не было Джозефа. «Я просто не мог больше находиться рядом с ним, – объяснял молодой человек. – Он так сильно ранил меня. Даже родная мать спрашивала меня, что со мной не так и как я мог предать семью. Это раздирало меня на части».
Остальные братья все еще злились на Джермейна за его решение. «Они вешали трубку, когда я звонил. Один из них сказал мне, что я больше ему не брат. Как они могли быть так жестоки со мной? Несмотря ни на что, я думал, что мы семья. В конце концов, мы всегда проповедовали другое отношение друг к другу. Но когда пришло время доказать слова действиями, ничего не произошло. Я стал чужаком».
Джермейн, возможно, в итоге утешился в объятиях жены, но другие члены семьи Джексонов, казалось, становились все более асоциальными, избегая контакта с людьми за пределами поместья (по указанию Джозефа) и похоронив себя в своей вере «Свидетелей Иеговы» (по воле Кэтрин). Братья и сестры, все еще жившие дома – Ла Тойя, Марлон, Майкл, Джанет и Рэнди, – не имели никаких прочных отношений вне собственной семьи.
«Я не хожу на свидания, – говорила мне Ла Тойя в то время. – Я не доверяю людям. Если честно, у меня нет друзей. Меня это не беспокоит. Когда мне одиноко, я читаю Библию». Я подумал про себя: как жаль, что она так подозрительно относится к другим. Девушка также сказала, что редко выходила на публику, если не была с родными. Она не проявляла интереса к браку. «Я не хочу производить на свет ребенка в подобном обществе».
Как будто братьев и сестер Джексон учили не доверять посторонним. Когда у Джеки начались проблемы в семье, Джозеф заострил внимание на том, что подобные разногласия доказывают: чужакам нельзя доверять. Энид подала на развод в сентябре 1975 года, через девять месяцев после свадьбы. «Вы видите? – сказал Джозеф своим сыновьям. – Спустя всего девять месяцев, смотрите, какие проблемы у Джеки». (Пара помирилась и пробыла в браке еще одиннадцать лет.)
Затем в январе 1976 года Марлон шокировал всех новостью: он тайно женился на ком-то четыре месяца назад! Пока группа выступала в Лас-Вегасе, он обвенчался с восемнадцатилетней фанаткой из Нового Орлеана Кэрол Паркер. Церемония состоялась 16 августа 1975 года. Он не доверился ни одному из братьев, потому что был уверен, что они расскажут Джозефу. Он не хотел пройти через то, через что прошли Ребби, Тито и Джеки из-за родительского противодействия браку, а также не желал, чтобы Джозеф и Кэтрин знали, что Кэрол не подписывала брачный договор.
Майкл с обидой воспринял тайный союз Марлона; он думал, что он и брат были гораздо ближе. «Мы всегда делили друг с другом горести, но никогда радости, – жаловался певец. – Я совершенно не понимаю свою семью, и мне не всегда нравится, как братья обращаются с женами. Я никогда не женюсь». А затем добавил: «Брак – это ужасно. Я никому не доверяю настолько, чтобы решиться на свадьбу».
В то время, когда он должен был с энтузиазмом строить жизнь и карьеру, Майкл Джексон пал духом и утратил всякую надежду. «Люди снова и снова причиняют друг другу боль, – мрачно сказал он. – «Мне часто бывает грустно. Кажется, будто я сижу в глубокой яме и никто не может меня достать».
Проигрывая Motown
Когда дело доходило до голосования внутри группы, голос Майкла Джексона был лишь одним из шести: пять братьев плюс Джозеф. (Когда Джермейн покинул группу, его место в составе занял юный Рэнди, хотя он редко пел соло. Марлон взял на себя большую часть партий Джермейна в песнях, и, конечно же, группа никогда не исполняла сольные хиты ушедшего брата.)
Хотя казалось очевидным, что Майкл был, вероятно, самым важным членом группы, семья не хотела выделять его. Они опасались, что, если его будут поощрять слишком сильно, молодой человек однажды обретет достаточно уверенности, чтобы покинуть группу, а это было последним, чего они хотели. Майкл распознал их страх. «Они не слушают меня, потому что боятся, – сказал он одному из сотрудников. – Думаю, я могу их понять. Они не хотят меня потерять, не хотят, чтобы у меня было слишком много власти. Но это выводит меня из себя».
Когда в 1976 году Джозеф подписал контракт на участие мальчиков в телесериале CBS, Майкл ясно дал понять, что не хочет участвовать. Тем не менее он оказался в меньшинстве. Получасовая программа
Впервые черная семья снималась в телесериале, и в случае хороших рейтингов был шанс, что CBS продолжат крутить шоу в январе. Майкл находился в плохом состоянии. Из-за изнурительного производственного графика у него не было времени практиковаться, а он терпеть не мог выходить на сцену, чувствуя себя неподготовленным. Он надеялся, что шоу не возобновят. К несчастью для него, рейтинги были на уровне, и CBS заказали больше серий, чтобы начать трансляцию в январе 1977 года. Майкла передернуло… но он поставил подпись, где требовалось. Младший Джексон называл предприятие «дурацким телесериалом» и признавался: «Соглашаться на такое было глупостью, и я ненавидел каждую минуту съемок».
В итоге хоть и случайно, но интуиция не подвела Майкла:
Джексон-старший пытался доказать, что в Motown с ним обошлись бесчестно, ради чего даже попрал свою гордость. В показаниях он признал, что в тот роковой день в Детройте (26 июля 1968 года), когда он находился с адвокатом Берри, Ральфом Зельцером, и ему представили контракт, он не прочел его, прежде чем отдать детям на подпись. Ральф поддержал Джозефа, признав: «Я не помню, чтобы кто-либо из них [The Jackson 5 или Джозеф Джексон] прочитал документ полностью перед тем, как подписать».
Почему же? Джозеф объяснил: «Потому что мое образование – это одиннадцать классов средней школы. Контракт 1968 года с Motown был первым, который мне когда-либо представляли или который я когда-либо видел». (Заявление Джозефа казалось неубедительным, поскольку его сыновья уже подписывали контракт со Steeltown Records до Motown… хотя он с тем же успехом мог не изучить и первый договор.)
Джозефу пришлось признать, что он также не читал «Родительское соглашение», прежде чем подписать
В конце концов Берри получит 600 000 долларов в качестве возмещения ущерба, включая непогашенные авансы и компенсацию за то, что группа подписала контракт с CBS до официального истечения срока контракта с Motown. Ему также была выплачена компенсация за «ущерб», понесенный компанией, когда Джозеф запретил мальчикам записывать новые песни для Motown (после того как выяснил, что группа должна 500 000 долларов за все прочие песни, записанные, но не выпущенные). В целом за то, чтобы уйти, Джексоны заплатили Горди и компании около двух миллионов.
Что еще важнее и, возможно, удивительно для некоторых, семья согласилась отказаться от причитающихся им гонораров за записи, сделанные до 1 декабря 1979 года, и за будущие выпуски записей, сделанных до 11 марта 1976 года, – другими словами,
На самом деле для артистов Motown отказ от собственных гонораров был обычной практикой, если они хотели уладить отношения с компанией. Однако, оглядываясь назад, приходится признать, что часто для них это было плохим решением и, возможно, одной из причин того, что бывшие участники The Supremes, The Marvelettes, The Vandellas, The Temptations и The Miracles сегодня находятся в тяжелом финансовом положении.
Когда судья вынес решение в пользу Motown, вице-президент компании Майкл Рошкинд сказал: «Мы радуемся не потому, что выиграли, а потому, что это был вопрос принципа».
Одной фразы было достаточно, чтобы некоторых вывернуло наизнанку.
Первый альбом Джексонов для CBS (
The Jacksons выпустили главный хит группы Enjoy Yourself, их первый сингл для Epic. Заводная танцевальная песня стала самой успешной записью со времен выхода Dancing Machine тремя годами ранее. Сингл занял шестую строчку в поп-чартах, но поскольку это был единственный хит альбома, The Jacksons достигли лишь 36-й строчки в американских чартах. Не лучший результат. В Великобритании первый тираж Enjoy Yourself даже не вошел в чарты. Затем сингл был перевыпущен, но так и не попал в топ-400. Покупатели пластинок по всему миру, казалось, были сбиты с толку, возможно, потому, что Motown выпустили альбом со своими записями Джексонов,
Место
Джексоны продолжали гастролировать без Джермейна, что стало обычным делом. В мае 1977 года они выступали в Мемфисе, штат Теннесси. Во время гастролей Майкл должен был ставить автографы на пластинках
В ту же ночь за кулисами перед шоу к нему подошел Джон Сивер, работавший в фирме, продвигавшей мемфисское соглашение: «Я показал Майклу статью в
Затем в гримерку вошел Джозеф.
«Что вы, ребята, читаете?»
Джеки протянул ему статью. «Прочти, там о Джермейне», – сказал он.
Отец быстро просмотрел статью. «Знаешь, что? Я думаю, так ему и надо», – произнес он, швырнув журнал на стол, а затем ушел. Братья удивленно посмотрели друг на друга. Наступила тишина. Им, наверное, было трудно распознать боль Джозефа, предательство, которое он ощущал, не говоря уже о том, что он чувствовал себя использованным бездушной машиной Motown. Конечно, Джозеф никогда не открывался семье, чтобы добиться хоть какого-то понимания с их стороны. Поэтому всегда оставался непонятым. Когда Джексон-старший вышел за дверь, Майкл бросил на него холодный оценивающий взгляд. «А еще отец называется», – пробормотал он.
Часть четвертая
Татум
К тому времени, когда Майклу Джексону исполнилось девятнадцать, в августе 1977 года, он был одним из самых известных артистов последних лет, кумиром многих девушек. В то время как его братья часто пользовались возможностью заняться сексом в поездках, Майкл никогда не следовал их примеру. Хотя его музыка стала более чувственной, а танцы не отличались скромностью, в юности он не был искателем сексуальных приключений.
«Классно, что девушки считают меня сексуальным, – говорил мне Майкл в 1977 году. – Но сам я так не думаю. На самом деле это всего лишь их фантазия. Мне нравится видеть своих поклонников счастливыми, поэтому я могу позировать или танцевать так, чтобы они видели во мне романтика. Но, честно говоря, мне кажется, что я совсем другой».
Большинство людей, приближенных к Майклу в подростковом возрасте, подтверждали, что в тот период у него никогда не было серьезных романтических отношений. Парень никому не доверял настолько, чтобы позволить нарушить границы, возведенные им. Возможно, его слишком часто предавали люди, которых он любил или которыми восхищался – его отец, братья, может быть, даже Берри Горди, – чтобы он мог позволить себе стать уязвимым в отношениях. Тем не менее Майкл понимал ценность связей с общественностью и популярности в шоу-бизнесе. Поэтому выставил на публичное обозрение несколько «романов».
Совсем недавно, во время интервью Мартину Баширу в 2003 году, Майкл сказал, что актриса Татум О’Нил, которой летом 1977 года было всего тринадцать лет, стала его первой девушкой. Подростки впервые встретились двумя годами ранее на вечеринке, устроенной Полом Маккартни на борту лайнера Queen Mary в Лонг-Бич, Калифорния. Затем не общались до весны 1977 года, когда Майкл заметил Татум с ее отцом, Райаном О’Нилом, в клубе в Лос-Анджелесе. Певец общался с двумя пресс-агентами из Epic, Сьюзен Блонд и Стивом Мэннингом, последовавшие мгновения врезались в его память: «Внезапно я почувствовал нежное прикосновение, моя рука оказалась в чужой руке. Это была Татум». Тот факт, что девушка решила взять Майкла за руку, был для него колоссальным событием. «Для меня такой шаг был серьезным.
На следующий день Татум пригласила Майкла на вечеринку в поместье основателя Playboy Хью Хефнера в Холмби-Хиллз. Там они посмотрели видеозапись мини-сериала Алекса Хейли
«Кому нужны купальные костюмы?» – ответила Татум.
Когда Майкл покраснел, О’Нил попросила у одного из сотрудников Хефнера два купальника, а затем протянула один Майклу.
Мягкие светлые волосы Татум ниспадали ниже плеч. Ее кожа была нежно-розовой, а фигура казалась довольно пышной для девушки, которой не исполнится четырнадцать до конца года. Она была пухленькой. «Татум похожа на священную куклу», – заметил Майкл в разговоре с другом. Парень сказал, что, купаясь и наблюдая за падающими звездами, они делились секретами друг с другом.
Спустя годы пошли слухи, что в джакузи молодые люди были голыми. «О нет, мы не обнажались, – твердо заявил мне Майкл в интервью. – Мы были в купальных костюмах. Почему люди обязательно должны видеть во всем что-то грязное?»
Татум О’Нил получила «Оскар» в возрасте девяти лет за роль заядлого курильщика и верного спутника афериста (которого играл ее отец) в фильме «Бумажная луна». Что до ее собственного детства, то оно было трудным.
Родители Татум, актеры Джоанна Мур и Райан О’Нил, расстались, когда дочери исполнилось три года. Какое-то время она жила на ветхом ранчо с умирающей лошадью, несколькими мертвыми цыплятами и матерью, пристрастившейся к наркотикам. В семь лет Татум выращивала цветы в разбитой машине во дворе и готовила завтрак и обед для себя и младшего брата Гриффина. Отец имел право навещать их по выходным.
«Когда она жила с матерью, я всегда мог сказать, в каком состоянии находилась Татум, глядя на ее волосы, – рассказывал Райан. – Я знал, что, если они имели аккуратный вид, она была в мире с собой. Если же все было плохо, то на голове появлялись проплешины. Иногда она корнала себя ножницами».
Джоанна, к 1972 году оказавшаяся на грани, решила обратиться за помощью к бывшему мужу, который платил тридцать тысяч долларов в год в качестве алиментов. Райан помог ей с реабилитацией, а она, в свою очередь, отдала ему восьмилетнюю Татум. Дочь ненавидела Джоанну. Когда маленькая девочка пришла навестить ее в больнице, то почувствовала такое отвращение к матери, что плюнула ей в лицо. Когда она поведала Майклу о своей жизни, подросток сказал, что никогда не слышал такой трагической истории.
«Моя мать – святая, – заявил Майкл в 1977 году. – Когда я слышу о матери Татум и о том, через что она прошла, это заставляет меня благодарить бога за Кэтрин. Люди думают, что у меня была тяжелая жизнь. Но посмотрите на Татум. Вот почему она мне нравится. Она – боец».
В отличие от Майкла, для которого сцена была главной целью, Татум стала актрисой случайно. Райан помог ей получить первую роль, фактически, чтобы следить за ней, пока снимался в фильме «Бумажная луна». Когда Татум начала работать актрисой, Райан О’Нил взялся руководить ее карьерой почти так же, как Джозеф Джексон распоряжался карьерой Майкла. «Я выбрал для нее картину Международный приз „Вельвет”, – говорил Райан. – Она даже не читала сценарий. Я просто сказал: „Ты будешь там сниматься”, потому что знал, что это хорошее кино».
Когда Татум пожаловалась на то, как отец распоряжается ее жизнью, Майкл посочувствовал. «Я очень хорошо понимаю, о чем ты говоришь», – сказал он.
Тем не менее девушка была способна принимать собственные решения. Однажды она рассказала Майклу историю о том, как отказалась от роли несовершеннолетней проститутки в фильме „
– Не могу поверить в то, что ты так сказала. Не думаю, что у меня хватило бы смелости, – восхитился Майкл, когда услышал эту историю. – Я хочу быть таким. Я хочу, чтобы люди думали, что у меня железные нервы.
В автобиографии певец написал, что Татум стала его первой любовью «после Дайаны». Однако девушка подчеркивала, что ее отношения с Майклом носили чисто платонический характер.
В книге говорится о детских и подростковых фантазиях Майкла о женщинах, с которыми, по его утверждению, у него были романы, включая Дайану Росс и Брук Шилдс (с последней у него «некоторое время были серьезные романтические отношения»), но все они отрицали, что когда-либо состояли с ним в интимных отношениях. После того как Майкл рассказал о Татум в интервью Мартину Баширу в 2003 году, упомянув, что она приставала к нему, О’Нил сделала ответное заявление, сообщив, что у Джексона «богатое воображение». Актриса Сара Джексон (не родственница Майкла), бывшая в то время подругой Татум, делилась воспоминаниями: «Она говорила мне, что Майкл был хорошим парнем, но слишком застенчивым. „Какая девушка сможет с ним встречаться? Когда мы вместе, он едва может связать два слова. Я знаю, что он девственник. Кто-то должен поговорить с ним. Мне кажется, он боится заняться сексом. Возможно, ему такое не слишком интересно”».
«Почему люди думают, что я гей?»
Слухи о сексуальной ориентации преследовали Майкла Джексона с подросткового возраста. Возможно, причиной был его высокий голос. Быть может, застенчивость или тот факт, что он старался избегать зрительного контакта и чувствовал себя неуютно в собственной шкуре. Некоторые думали, что он либо скрывает что-то о себе, либо еще не смирился со своей сексуальностью.
Майкл много лет работает с таблоидной прессой и чувствует, что его превратно понимают из-за искаженного и лживого освещения его жизни в СМИ. Однако когда ему было девятнадцать, он впервые расстроился из-за истории, не соответствовавшей действительности. Как часто бывает, ложь выглядела нелепой: якобы он собирался сделать операцию по смене пола и выйти замуж за привлекательного актера по имени Клифтон Дэвис, автора песни Never Can Say Goodbye. Новость быстро разлетелась по стране: многочисленные музыкальные издания наводнили ею прессу.
Майкл как-то рассказал мне, что стоял в музыкальном отделе магазина на Юге, когда впервые услышал об этой сплетне. Певец пояснил: «Одна девушка подошла ко мне и сказала: „Пожалуйста, скажи мне, что все неправда! Пожалуйста!” Она плакала. Я спросил: „Что? Что неправда?” Поклонница ответила: „Скажи мне, что ты не станешь девушкой.
«Где ты такое вычитала?» – хотел знать Майкл.
«В
«В тот момент я почувствовал, что не знаю, кто я, – вспоминал Джексон. – И попросил ее рассказать всем друзьям, что это просто дурацкий слух».
Как бы глупо ни было, Майклу казалось, что куда бы он ни пошел, все обсуждали ту историю. Тогда для него не могло быть ничего ужаснее мысли о том, что есть люди, считающие его гомосексуалом. Майкл вырос в семье, где гомосексуальность считалась грехом.
Несколько месяцев спустя после появления слухов Майкл посетил Caesars Palace, чтобы посмотреть выступление Дайаны Росс. Там он столкнулся с Клифтоном Дэвисом. Тот был за кулисами с исполнительницей Лесли Уггамс. «Я был с Дайаной, держал ее за руку, – вспоминал Майкл. – Клифтон стоял рядом со мной и держал за руку Лесли. Когда я стоял там и позировал фотографам, я подумал про себя: „О нет, это идеальная поза для того, чтобы какой-нибудь журнал подправил фотографию так, будто мы с Клифтоном держимся за руки”. Вот какую паранойю вызвала эта сплетня», – признался Майкл.
После того как фотографы уехали, Клифтон подошел к Джексону и пошутил: «Эй, погляди на себя. Ты же не девушка, ведь правда?» Майклу вопрос не показался забавным. Молодой человек так и не привык к рассказам о том, что ведет тайную жизнь гея, и до сих пор не любит, когда его спрашивают о сексуальной ориентации.
«Для протокола, ты гей или нет?» – спросил я его во время интервью в 1979 году.
«Нет, я не гей, – отрезал Майкл. – Я не гомик. Люди выдумывают истории о том, что я гей, потому что им больше нечем заняться. Им не удастся вывести меня из себя. У меня не будет нервного срыва из-за того, что люди думают, будто мне нравится заниматься сексом с мужчинами. Я этого не делаю, и точка». Джексон отчеканивал каждое слово: «Если я стану реагировать, то буду выглядеть ничтожеством. Я уверен, что у меня должно быть много фанатов-геев, и я не против. Но есть их жизнь, а есть моя. Ты можешь напечатать все мои слова, – сказал он, ткнув меня указательным пальцем. – Что во мне такого, что заставляет людей думать, что я гей? Почему люди думают, что я гей?»
Я оставил вопрос без ответа. Он и так уже был расстроен.
«Из-за голоса? – спрашивал Майкл – Это потому, что у меня такой мягкий голос? У всех в нашей семье такие голоса. Или потому, что у меня было не так много девушек? Я просто не понимаю».
На самом деле Майкл никогда бы не позволил себе иметь гомосексуальные отношения, даже если бы у него были чувства к другим мужчинам. Из-за религиозного воспитания у него были крайне пуританские взгляды. «Свидетели Иеговы» твердо верят, что конец света неизбежен и что лишь избранные служители Господа смогут пережить ужасный апокалипсис. Всю свою юность Майкл провел с одним вопросом: обретет ли он спасение или сгорит в адском пламени? Если он хотел спастись – и провести со своей матерью вечность, – ему пришлось бы жить в соответствии со всеми строгими учениями церкви, и, конечно, он не мог быть геем. Потворство слабостям не является частью веры «Свидетелей Иеговы». Любой прихожанин, не придерживающийся правил и догм, становится изгоем или «исключается из общины». В подростковом возрасте Майкла приучили жить по определенным правилам. Он не смог бы нарушить их.
Кроме того, если бы у младшего Джексона были гомосексуальные наклонности, он бы слишком боялся дать им волю. Певец знал, что любые отношения, будь то с мужчиной или женщиной, подразумевают риск, что его партнер сообщит подробности газете или журналу, готовым заплатить астрономические суммы за подобную сенсационную информацию. Хотя в последние годы некоторые, пусть и немногие, публичные личности, являющиеся гомосексуалами, «вышли из шкафа», в 1970-е годы подобное было из ряда вон.
До сих пор многие артисты скрывают свою настоящую сексуальную ориентацию от поклонников и коллег, потому что не хотят быть отвергнутыми обществом и потерять доход. Всегда рассудительный, когда дело касается работы, Майкл понимал, что гомосексуальность могла бы навредить не только его карьере, но и его отношениям с семьей. Как бы Кэтрин и Джозеф пережили его признание? «Когда до меня впервые дошли слухи о том, что он гей, я подумала, что сойду с ума, – рассказала однажды Кэтрин. – Он мой сын, и я знаю правду. Он тоже знает правду. Мы с ним обсуждали сплетни и оба плакали. Слухи сильно ранили Майкла. Он не гей. Это противоречит нашей религии». Мать и сын плакали из-за того, что люди, которых они даже не знали, шептались за их спинами.
Как бы его братья отреагировали, если бы Майкл сказал, что он гей? В 1970-х они были бы расстроены, потому что подобное сказалось бы на имидже группы. А сегодня? Публично они способны продемонстрировать свою поддержку. Однако, оставшись наедине, мужчины, скорее всего, выдали бы свою озадаченность. Как и мать, они не придерживались прогрессивных взглядов. В самом деле, если бы Майкл был геем сегодня – а никто не говорит, что это так, – и внезапно принял бы решение раскрыть правду, единственный член семьи, который, вероятно, смог бы принять его – Джанет, женщина, имеющая богатый жизненный опыт и понимающая, что геев можно встретить в любой профессии.
Помимо неприятных вопросов об ориентации, в конце 1970-х у Майкла были и другие проблемы. Конечно, многие люди переживают трудные времена на определенных этапах взросления, но младший Джексон был гораздо более чувствителен к проблемам полового созревания, чем большинство его сверстников, возможно, потому, что являлся предметом пристального внимания общественности. Например, в середине 1970-х у него появилась сильная угревая сыпь – ему было так стыдно за свой внешний вид, что с трудом давался каждый выход на публику. «Кажется, будто у тебя на каждой сальной железе по прыщику», – вспоминал он. На сцене состояние кожи было не таким заметным благодаря тщательно нанесенному макияжу и правильному освещению. Однако за кулисами становилось очевидно, что у Майкла есть проблемы с цветом лица. Репортеры обсуждали его кожу. Поклонники были шокированы его внешним видом. Певец с трудом выдерживал подобные унижения.
«То время оставило шрамы в моем сердце, – признался он. – Мне было очень стыдно, и я стеснялся встречаться с людьми. Это повлияло на меня настолько сильно, что подавило меня как личность».
Майкл не мог смотреть на людей, когда говорил с ними, предпочитал смотреть в пол или в сторону. Джексон не встречался взглядом даже с матерью, когда они разговаривали. «Сын не хотел выходить из дома, – вспоминала Кэтрин. – Если и выходил, то всегда с опущенной головой». Он так и не смог оправиться от психологических проблем, ставших следствием акне. «Майкл изменился навсегда, – сказала Кэтрин. – Он больше не был беззаботным и общительным бесенком. Стал более сдержанным, серьезным и одиноким».
Ситуацию усугубило то, что Майкл считал себя абсолютно непривлекательным. Он решил, что у него слишком темная кожа и очень широкий нос. Несмотря на то что семья знала о ранимости Майкла, Джозеф и братья не обращались с ним как-то по-особенному. За кулисами они выглядели шумной веселой компанией, где все вечно подтрунивали друг над другом. Иногда его это задевало, иногда нет.
В девятнадцать лет Майкл был полон противоречий. Парень мог набраться смелости, чтобы встретиться с президентом Motown, но боялся того, что приводило в восторг большинство его сверстников, например вождения автомобиля. В то время как многие подростки мечтают сесть за руль к шестнадцати годам, Майкл, которому было на три года больше, вздрагивал от одного упоминания о самостоятельных поездках. «Я просто не хочу, – объяснял он, когда на него начинали давить. – У меня просто нет желания. Что бы мы ни делали в жизни, мы совершаем это потому, что хотим. Конечно, есть и то, что мы просто должны делать, но вождение точно не входит в список обязанностей. И я просто-напросто не хочу. Для меня в этом нет ничего особенного». Обычно, куда бы он ни пожелал поехать, Майкла везде возил лимузин, хотя он часто ездил и с кем-то из братьев.
Помимо того, что певец боялся водить машину, он также не хотел идти в департамент транспортных средств, чтобы сдать экзамен на вождение. Боялся, что его узнают, а затем начнут унижать, потому что в его возрасте у него еще не было прав. Мысль о подобном испытании заставляла Майкла нервничать. Наконец, когда он решил, что готов хотя бы попытаться водить машину, то вознамерился добиться особого положения, чтобы избежать визита в департамент. Однако знаменитости не редкость для подразделения в Энсино: тамошние чиновники не считают их особенными. Майклу все казалось невыносимым. Он не мог сдать экзамен. «Но представь, что ты где-то, а твой шофер заболел, – не сдавалась Кэтрин. – Ты должен уметь водить машину». Джексону исполнится двадцать три, прежде чем он наконец получит водительские права, исключительно по настоянию матери.
Подростковая меланхолия Майкла Джексона усилилась, когда второй альбом The Jacksons для CBS
Поделиться книгой: