Майкл Джексон. Жизнь короля

«Нет, Джон. Если Куинси и Рон не верят в альбом, пусть забудут о нем, – продолжал Джексон. – Я не собираюсь выпускать альбом. Thriller будет вечно пылиться на полке. Лучше пусть никто никогда его не услышит, чем принимать равнодушие публики».

«Майк…» – пытался переубедить его адвокат.

«Позволь мне сказать тебе кое-что, – прервал его Майкл. – В жизни есть победители, Бранка, и есть проигравшие». Прежде чем Джон успел ответить, артист повесил трубку.

Десять минут спустя Бранка перезвонил певцу, чтобы сообщить, что он передал сообщение Уолтеру Йетникоффу, и, что неудивительно, тот хотел поговорить с Майклом. Он хотел, чтобы Джексон позвонил ему.

«Что? Да никогда! – ответил Майкл. – Скажи ему, чтобы сам мне позвонил».

«Но, Майк…»

«Скажи ему, чтобы сам мне позвонил». Джексон повесил трубку.

В то время как большинство артистов CBS боялись Уолтера Йетникоффа, Майкл оказался не из их числа. В конце концов, он общался с Берри Горди один на один. Продюсер позвонил, как ему и было предложено.

По воспоминаниям Уолтера, когда Майкл рассказал о том, что произошло в студии, он попытался его успокоить. «Что, черт возьми, они знают? – сказал он о Куинси и Роне. – Ты суперзвезда, а не они. Господи, Майкл. Мы верим тебе. Не Куинси, при всем уважении к парню. И уж точно ни одному из твоих менеджеров. Ты суперзвезда».

«Ты так считаешь?» – спросил Майкл смущенно.

«Абсолютно».

«Так ты согласен?»

«Конечно».

«Хорошо, – решил Майкл. – Тогда можете выпускать пластинку».

Джексон устроил настоящий цирк вокруг альбома Thriller, в чем не было сомнений. Неужели он действительно отменил бы выпуск просто потому, что Куинси предсказал, что будет продано всего два миллиона копий? Возможно. Однако, вероятнее, Майкл просто пытался, как сказали бы в семье Джексонов, «добиться своего». То, как он справлялся с ситуацией, нельзя было назвать «хитрой стратегией». Это больше походило на динамику семейной размолвки, когда один человек затевает ссору, как часто случается в больших семьях, затем упирается и стоит на своем до тех пор, пока не получит одобрение. Подобная тактика много раз сработает для Майкла в будущем. Очевидно, что прочерченной дороги к успеху нет. Немногие артисты вообще когда-либо достигают звездной вершины, и если кому-то удается найти способ туда добраться, то ему нужно отдать должное. Кажется, Джексон определенно нашел способ, который работал.

Thriller – это… блокбастер

1 декабря 1982 года Thriller был выпущен на рынок в рождественский сезон. Кажется забавным, учитывая влияние пластинки на музыкальную индустрию, что, когда CBS выпустили первый сингл (в октябре, более чем за месяц до релиза альбома), многие обозреватели полагали, что Thriller станет разочарованием. Удачный союз Майкла Джексона и Пола Маккартни в работе над среднетемповой песней The Girl is Mine (написанной во время совместного просмотра мультфильмов) представлял больший интерес, чем сама композиция, – хоть она и была милой, но ей не хватало смысла. Многие как в черном, так и в белом музыкальном сообществе посчитали, что Майкл и Куинси Джонс зашли слишком далеко, сознательно создав пластинку для белой поп-аудитории. Если бы весь альбом был собран из треков, подобных первому синглу, то, кажется, у певца возникли бы большие проблемы.

Но затем вышла песня Billie Jean.

Мрачный и редкий экземпляр в числе продюсерских работ Куинси Джонса, композиция Billie Jean ритмично кралась за вами, словно хищное животное. Это волнительная песня, которую Майкл написал о девушке, утверждавшей, что он является отцом ее ребенка. Должно быть, когда Майкл писал текст, то думал о внебрачных связях Джозефа и о его дочери Джо Вонни. Однако была еще одна история, подтолкнувшая Майкла к созданию трека.

В 1981 году фанатка написала артисту письмо, в котором сообщила, что он отец ее ребенка. Девушка приложила свои фотографии: на них были запечатлены незнакомая Джексону молодая, привлекательная чернокожая женщина примерно двадцати лет и младенец. Майкл, часто получавший признания такого рода, как всегда, проигнорировал послание. Однако эта поклонница была настойчивее остальных. Она утверждала, что любит Майкла и мечтает быть с ним. Писала, что не может перестать думать о нем и о том, как они будут счастливы, когда вместе станут воспитывать общего ребенка. Фанатка явно была не в себе.

В последовавшие месяцы певец получил еще десятки писем от нее. В одном из них она говорила, что у ребенка глаза Майкла, и не понимала, как он может игнорировать свою плоть и кровь. Вскоре Майклу начали сниться кошмары. Он постоянно думал о преследующей его девушке, гадая, где она, когда появится у его ворот и что он тогда будет делать. Некоторым членам семьи казалось, что он стал так же одержим поклонницей, как и она им.

Однажды Майкл получил от нее посылку. Когда он открыл ее, то обнаружил очередную фотографию: выпускной портрет времен средней школы. На фото девушка невинно улыбалась. Также в коробке лежал пистолет. В записке фанатка просила Майкла, чтобы он убил себя в определенный день в определенное время. Она написала, что сделает то же самое сразу после того, как убьет ребенка. Преследовательница решила, что, если они трое не могут быть вместе в этой жизни, возможно, они обретут друг друга в следующей. Майкл был в ужасе. Он взял фотографию, поместил ее в рамку и, к большому разочарованию Кэтрин, поставил в столовой на журнальном столике. «Боже, а что, если она объявится? – волновался молодой человек. – Что я буду делать? Я должен запомнить ее лицо. Так, на всякий случай. Я никогда не должен забывать ее лицо».

Она так и не появилась у ворот особняка. Позже Джексон узнал, что бедная девушка попала в психиатрическую лечебницу.

После выхода Billie Jean Майкл рассказал, что написал песню, думая о той одержимой фанатке. По иронии судьбы Куинси Джонс не хотел включать композицию в альбом Thriller, поскольку не считал, что она достойна стать его частью. Певец, напротив, верил в песню – у них с Куинси возникли серьезные разногласия по поводу ее достоинств. Когда Майкл придумал название, то спросил Ла Тойю: «Тебе ведь не кажется, что люди подумают, будто я говорю о той теннисистке, а?» Он имел в виду Билли Джин Кинг. Ла Тойя так не считала. Однако Джонс захотел изменить название песни на Not My Lover. Разумеется, Майкл не позволил.

Во время записи альбома отношения между Майклом и Куинси резко ухудшились, особенно когда последний отказался признать артиста сопродюсером песен Billy Jean и Beat It. Демонстрационные записи обеих песен, которые Майкл сделал до того, как над ними поработал Куинси, звучали почти так же, как конечный продукт. Джексон считал, что будет справедливым, если его назовут сопродюсером, а также выплатят дополнительные гонорары. Куинси не согласился, к большому огорчению певца.

При более внимательном изучении альбома Thriller видна амбициозная работа, проделанная в нескольких направлениях. Спокойная и в чем-то наивная композиция The Girl is Mine являлась полной противоположностью неудержимой Beat It, еще одной сильно заряженной мелодии от Джексона в перекрестном ритм-н-блюз стиле с жестким рок-н-ролльным звучанием. Некоторые обозреватели считали, что песня Beat It была явной попыткой привлечь слушателей хард-рока – в записи принял участие Эдди Ван Хален, лидер Van Halen, выдающейся рок-группы с мощными гитарными риффами. Даже если мелодия и была маркетинговым ходом – в прошлом Майкл никогда не проявлял особой любви к чистому рок-н-роллу, – Beat It все же нашла признание среди поклонников рока.

Возможно, фанковая песня Wanna Be Startin’ Somethin’ напоминает Don’t Stop ’Til You Get Enough и Working Day and Night из альбома Off the Wall, но ведь они и написаны почти в одно время. В Startin’ Somethin’ Джексон обнажил свою реакцию на сплетни, его голос сопровождали бас и перкуссия. Центральная часть мелодии, напоминающая пение на суахили, в кульминационный момент придала треку интернациональное звучание. Было невозможно слушать гневные строки о ненависти и беспомощности и не задумываться о душевном состоянии Майкла в тот период.

На пластинке можно найти и другие шедевры: грустная и созерцательная Human Nature, написанная Стивом Поркарро и Джоном Беттисом, была поп-балладой, настолько чистой, что не выглядела слащаво. Фанковая композиция P.Y.T. (она же Pretty Young Thing), приписываемая Джеймсу Инграму и Куинси Джонсу, и знойная баллада Lady in My Life Рода Темпертона были призваны усилить ритм-н-блюз звучание альбома Thriller. По той же причине в Lady in My Life Майкл вплотную приблизился к сексуальному и проникновенному исполнению баллады, известному еще со времен Motown. Возможно, поэтому потребовалось так много дублей, прежде чем ведущая вокальная партия понравилась Куинси Джонсу.

Заглавный трек Thriller был сам по себе уникален. В нем много говорится об увлечении Майкла сверхъестественным и мрачным. Типичная композиция Рода Темпертона – мелодичная, запоминающаяся, с плавной басовой партией. Текст создает напряжение и интригу, а в финале звучит голос «мастера ужаса» Винсента Прайса. Thriller стал бы еще интереснее, если бы являлся заглавной записью концептуального сборника, но пластинка не имела общей идеи. Это был просто альбом с отличными песнями. Даже обложка, на которой артист предстал в расслабленной позе, одетым в непривычные для него белый пиджак и брюки, казалась чем-то отдельным. Вместе с тем, именно ту фотографию чаще всего вспоминают, обсуждая его пластические операции: «Вот бы ему тогда остановиться – выглядел бы отлично!»

В альбоме Thriller Майкл и Куинси с успехом продемонстрировали яркие и аутентичные поп-, соул- и фанк-композиции, обращаясь практически ко всем слушателям. Однако никто в музыкальном бизнесе не ожидал, что публика воспримет все так буквально. В какой-то момент Thriller продавался уже не как предмет досуга – например, журнал, игрушка, билеты на популярный фильм, – а как обязательная к наличию вещь в доме. На пике продаж CBS сообщала, что альбом расходился тиражом 500 000 копий в неделю.

Во время общения с представителями прессы Куинси вел себя так, словно знал, что Thriller станет сенсацией. «Я был уверен, еще когда в первый раз прослушал альбом на студии, потому что волосы у меня на руках стояли дыбом, – сказал он. – Это верный знак, никогда еще меня не подводивший. Майкл выдал весь свой гений, накапливавшийся внутри в течение двадцати четырех лет. Я был словно наэлектризован, как и все остальные участники проекта. Энергия была заразительной, и однажды ночью она оказалась настолько мощной, что динамики в студии загорелись от перенапряжения. Впервые за сорок лет в бизнесе я видел нечто подобное». О чем, черт возьми, он говорил, какие еще горящие динамики? Куинси – просто хороший шоумен. Как мы помним, в реальности мужчина предсказал два миллиона проданных экземпляров – весьма средний показатель, сильно огорчивший певца.

«Что я тебе говорил? – злорадно сказал Майкл Джону Бранка, когда стало ясно, что популярность Thriller взлетела до звезд. – Я это знал. Я просто знал». Адвокату оставалось только улыбаться.

К концу 1983 года Thriller разошелся тиражом 13 миллионов копий в США и почти двадцать два миллиона по всему миру. В то время самым продаваемым альбомом всех времен был оригинальный саундтрек к фильму «Saturday Night Fever». С момента его выхода в 1977 году в мире было продано 25 миллионов экземпляров. Вскоре Майкл побил этот рекорд. Он достиг одной из вершин славы: еще ни один сольный альбом не был продан [в Америке] тиражом более 12 миллионов копий.

Помимо личных достижений Джексон в одиночку возродил умирающую звукозаписывающую индустрию. Когда люди стекались в музыкальные магазины, чтобы купить Thriller, они приобретали и другие пластинки. В результате бизнес выдал лучшие показатели со времен 1978 года. Как сказал Гил Фризен, тогдашний президент A&M Records: «Вся индустрия заинтересована в успехе Thriller». Победа Майкла также вызвала новый всплеск интереса к черной музыке.

В итоге Thriller будет продан тиражом более пятидесяти миллионов копий по всему миру. Тридцать семь недель альбом будет оставаться на первом месте в чартах Billboard – потрясающий результат. В Великобритании он также станет № 1 и продержится в чартах невероятные 168 недель! (Thriller[10] – первая пластинка в истории, которая одновременно была № 1 в США и Великобритании.) Кроме того, до его релиза ни один альбом прежде никогда не имел семь синглов в десятке лучших: Billie Jean, Beat It, The Girl is Mine, Human Nature, Wanna Be Startin’ Somethin’, P.Y.T. и Thriller. Эти песни отлично продавались по всему миру.

CBS заработали не менее шестидесяти миллионов долларов только на сингле Thriller. Майкл тоже преуспел. По словам Джона Бранка, у певца была «самая высокая ставка за гонорар в звукозаписывающем бизнесе». Показатель рос вместе с продажами, но в среднем составлял 42 % от оптовой цены каждой проданной записи, или около 2,10 доллара за каждый проданный в Соединенных Штатах альбом. Только за счет внутренних продаж Thriller принес ему 32 миллиона долларов. Еще около 15 миллионов долларов составила прибыль от продаж за границей. Цифры, конечно, не включают гонорары за четыре песни, написанные им для альбома.

Майкл Джексон был очень богатым двадцатипятилетним молодым человеком. Он определенно прошел долгий путь от ставки гонорара в 0,2 %, когда-то предложенной ему Motown.

Чем больше люди слушали Thriller, тем больше им нравилось. Возможно, это была самая проигрываемая запись всех времен, как частно, так и на радио. Майкл и Куинси достигли своей цели: для многих слушателей – белых, черных, интеллектуалов, поклонников хеви-метала, малолетних модниц, родителей – Thriller получился идеальным альбомом. Каждая песня является образцом поп-продюсирования, каждая аранжировка совершенна, а каждая нота находится на своем месте. Майкл стал для музыкальной индустрии больше чем просто героем: она возвела его на более высокий уровень, практически сделав святым. Конечно, сегодня в развлекательном бизнесе даже самый бездарный артист, продающий огромное количество продукции, становится «провидцем». Однако феноменальные продажи вкупе с невероятным талантом создали совершенство под названием Thriller. Совершенство, которое певец втайне пытался превзойти до конца своих дней.

Хейвенхерст

Джозеф Джексон известен среди своих друзей и коллег как человек, вкладывающий все средства и силы в рискованные предприятия. Конечно, некоторые его инвестиции оказались прибыльными. Например, предприятие с лимузинами принесло доход. Однако чаще Джозеф терял вложения. Например, однажды он основал собственную звукозаписывающую компанию, стоившую ему небольшого состояния. Мужчина вложил много денег в продюсирование вокальных групп и управление ими, возможно, желая доказать, что способен сделать для других то же, что для сыновей. Однако ни одно из его начинаний никогда не превращалось в нечто серьезное. Кто из его окружения не вспомнит Joe Cola, безалкогольный напиток, который также потерпел неудачу на рынке? Однако надо отдать ему должное – он пытался. Джексон-старший никогда не боялся рисковать, инвестировать в то, что казалось ему хорошей идеей, и доводить начатое до конца. Ведь именно так он проложил для The Jackson 5 путь в Лос-Анджелес и в Motown, верно?

Однако к началу 1981 года у Джозефа возникли достаточно серьезные финансовые проблемы, вынудившие его продать поместье в Энсино. Он никогда не покушался на доходы детей для решения собственных трудностей. «Я бы сказал, что мы были среди немногих счастливых артистов, вышедших из мира детского бизнеса с чем-то существенным – деньгами, недвижимостью, другими инвестициями, – говорил Майкл. – Все это сделал для нас мой отец. По сей день я благодарен ему за то, что он не пытался присвоить наши деньги себе, как часто поступают родители звездных детей. Представь себе, красть у собственных детей. Мой отец никогда ничего подобного не совершал».

Джозеф, возможно, не был праведником, но не был и вором. Он позаботился об инвестициях детей, и если в будущем они и потеряли деньги – а их потеряют все, за исключением Майкла и Джанет, – то, возможно, потому что унаследовали склонность Джексона-старшего к неудачным инвестициям. Но никак не потому, что они не получили то, что им причиталось.

Джозеф нашел идеального покупателя для имения в Энсино: Майкла.

Возникает вопрос, подумал ли он о последствиях своего предложения, прежде чем его сделал. Несомненно, как только он превратится из владельца в арендатора, его отношения с сыном тоже изменятся. За исключением особых обстоятельств, жилье, как правило, обеспечивает глава семьи: как только дети становятся взрослыми, они переселяются в свои дома. Смена устоявшихся ролей часто приводит к слому традиционных взаимоотношений. Джозеф всегда твердо придерживался идеи, что отец должен иметь возможность контролировать детей – независимо от их возраста, желаний и опыта. Удивительно, что, определив для себя главную роль, Джозеф и представить не мог, какую угрозу он в итоге почувствует, живя в доме сына, который к тому же когда-то был его собственным. Конечно, Джексон-старший знал Майкла и ценил доброту, если не по отношению к нему, то по отношению к Кэтрин. Он был уверен, что сын не вышвырнет их из дома. В итоге артист заплатил около 500 000 долларов за свою долю в имении. Кэтрин и Джозеф владели второй половиной. В конце концов отец продаст свою часть Майклу, оставив 25 % супруге. Можно также задаться вопросом, думал ли он, что в следующий раз, когда Кэтрин захочет выгнать его, вероятнее всего, ему придется уйти, поскольку имение будет принадлежать ей и Майклу, а не ему.

Став совладельцем, певец решил снести дом до основания и построить новый. Адрес, возможно, и остался прежним, но новое поместье – детище Майкла, на чье строительство ушло два года, – было поистине королевским. Справедливость восторжествовала, но происходящее было не лишено лиризма: молодой человек смог уничтожить место, с которым у него было связано так много плохих воспоминаний, а на его пепелище возвести новый дом, открытый будущим свершениям. Во время турне по Англии несколькими годами ранее он был очарован постройками в стиле Тюдоров в загородной местности. Когда работы подошли к концу, стало ясно, что результат вышел – и остается по сей день – впечатляющим.

Дорога из кирпича вела к декоративному трехъярусному белому фонтану перед особняком в тюдоровском стиле. Все окна представляли собой объемные витражи. Когда Майкл находился дома, «Роллс-ройс», выбранный вместе с Татум О’Нил, стоял напротив дома перед гаражом на четыре автомобиля в стиле Тюдоров. (Артист все еще беспокоился о навыках вождения и предпочел бы совершить часовой объезд, но избежать автострады в Лос-Анджелесе. «Я не могу ни выехать туда, – жаловался он, – ни съехать».)

Над воротами гаража красовалась большая вывеска «Добро пожаловать». По центру строение украшали внушительного размера часы с римскими цифрами. Наверху, на втором этаже гаража, можно было обнаружить трехкомнатную галерею с сотнями фотографий семьи Джексонов на стенах и даже потолках.

На заднем дворе в водоемах томились изящные черные и белые лебеди. Кроме того, на территории обитали пара павлинов, две ламы, два оленя, жираф и баран. Ночью животные находились в стойлах, а днем могли свободно передвигаться. Джексон сказал мне, что его двухметровый удав Мускул «надрессирован есть репортеров». Однажды Кэтрин прибиралась в гостиной, и змея оказалась под одной из диванных подушек. Женщина испустила истошный крик, который, наверное, было слышно во всем Энсино.

Рядом с гаражом Майкл построил мини-версию главной улицы американского Диснейленда, включая кондитерскую. Там была механическая копия Авраама Линкольна, который говорил точь-в-точь как фигура из Диснейленда. Всякий раз, когда Майкл отправлялся в парк развлечений, свое «любимое место на земле», его узнавали – и наступал полный хаос. Поэтому он предпочитал, чтобы сотрудники проводили его через задние двери и туннели аттракционов. В Энсино он построил собственный маленький Диснейленд, это был предшественник большого парка развлечений в Неверленде. В частном парке были и другие куклы. «Они совсем как настоящие, – объяснил как-то Майкл журналисту, косящемуся на них. – Разве что они не хватают вас и не просят об одолжении. Мне комфортно с этими истуканами. Они мои близкие друзья».

Извилистые кирпичные дорожки, украшенные экзотическими цветами и аккуратно подстриженными кустами, вели в укромные уголки большого поместья, где Майкл часто бродил в одиночестве и предавался размышлениям. Был и большой, привлекающий внимание бассейн. Вода текла из четырех источников, сконструированных в виде Нептуна с длинной бородой, расположенного на подпорной стене. Перед двумя неразлучниками струился водопад, керамические фигуры были выполнены из изысканной красочной плитки. Прохладная на вид вода каскадом стекала в главный бассейн, а затем продолжала путь дальше в бурлящее джакузи.

На первом этаже особняка находился театр на тридцать два места с креслами из красного бархата, оборудованный 16-миллиметровым и 35-миллиметровым проекторами. Стены и занавес перед экраном были голубого цвета. Майкл проводил в театре бесчисленные часы. Всегда наготове были фильмы Фреда Астера и The Three Stooges[11]. «Я нашел здесь место для всего, – отметил Джексон, – так что мне никогда не придется выходить туда». Он имел в виду внешний мир.

Была в доме и отделанная деревянными панелями комната славы, где многие награды Майкла стояли на полках из красного дерева. Стены были увешаны золотыми и платиновыми альбомами Джексонов. В семье шутили, что если у Ла Тойи когда-нибудь будет золотой альбом, то повесить его окажется негде. (На тот момент подобной проблемы не возникало.)

Среди обложек журналов и других памятных вещей стояла двухметровая диорама «Белоснежка и семь гномов». «Однажды мне позвонил Майк, – вспоминает Стив Хауэлл, которого артист нанял в качестве видеографа. – „Приходи с оборудованием, ни за что не угадаешь, кто приехал”. „Кто?” – спросил я. Оказалось, Белоснежка и семь гномов! Он нанял костюмированных актеров Диснея. Я сказал: „О, круто”. Когда работаешь на Джексона, то ничему не удивляешься».

На записи, сделанной Стивом в тот день, видно, как двадцатишестилетний Майкл, словно ребенок, играет с гномами в комнате славы и слушает серенаду Белоснежки. Судя по его выражению лица, это был один из самых счастливых дней в его жизни.

Винтовая лестница из белого мрамора с зеленым ковровым покрытием вела наверх, где находились тренажерный зал и четыре спальни, каждая с отдельной ванной комнатой. В просторной спальне Майкла царил бардак. «Мне просто нужна комната для танцев и книг», – говорил он. У него не было кровати, он спал у камина на полу, покрытом мягким зеленым ковриком. Некоторые стены были обиты тканью. Изображения Питера Пэна висели поверх других. На окнах были деревянные ставни, которые он обычно держал закрытыми. В комнате всегда был беспорядок, но скорее творческий: повсюду были разбросаны книги, пластинки и высились стопки видео- и музыкальных кассет. В углах лежали письма поклонников.

Также в спальне было пять женских манекенов, представлявших разные этнические группы – кавказскую, восточную, индийскую и две чернокожие. Застыв в позах, они смотрели на посетителей пустыми глазами. Хорошо одетые и выполненные в натуральную величину, фигуры выглядели как модели высокой моды в дорогой одежде. Майкл рассказал, что изначально он планировал выделить одну комнату в доме специально для манекенов, но потом передумал и решил оставить пластмассовых друзей у себя в комнате. Кэтрин, должно быть, вздохнула с облегчением.

«Наверное, я мечтаю оживить их, – объяснял Майкл. – Мне нравится представлять, как я с ними разговариваю. Знаешь, о чем я думаю? Пожалуй, скажу тебе. Я думаю, что окружаю себя друзьями, но на самом деле они таковыми не являются. Наверное, у меня есть двое друзей. Я приобрел их недавно. Будучи артистом, ты просто не можешь сказать, кто твой друг. Поэтому я окружаю себя людьми, с которыми хочу дружить. То же самое с манекенами. Мне будет о чем с ними потолковать».

У доктора Пола Габриэля, профессора клинической психиатрии Медицинского центра Нью-Йоркского университета, есть теория о любви Майкла к манекенам, врач по-прежнему придерживается ее и сегодня, как следует из документального фильма Мартина Башира 2003 года: «Это особая нарциссическая эксцентричность. Нам нравится думать, что мы красивы. Мы создаем образы по своему подобию. Дети очень нарциссичны. Они видят в куклах свое отражение, то же самое произошло с Майклом Джексоном. В возрасте пяти или шести лет дети переходят данный этап, но он, по-видимому, так никогда его и не перерос».

Позже в углу спальни появится детская кроватка, где будет спать шимпанзе Майкла по имени Бабблс, в будущем ставший знаменитостью.

Ванная комната Майкла поражала роскошью черного мрамора и золота. В раковинах на месте смесителей возвышались медные лебеди.

Винтовая лестница вела из спальни на отдельный балкон с личным джакузи Майкла на открытом воздухе.

Спальня Ла Тойи находилась дальше по коридору. «Он так сильно шумит, – пожаловалась она однажды. – Когда он сочиняет, музыка – на всю комнату. Еще слышно, как он всю ночь смотрит «The Three Stooges» и смеется. В его комнате постоянно горит свет, Майкл вечно читает книги. Туда невозможно пробраться из-за книг и всякого хлама. Мне жаль домработницу». Артист всегда был шутником и любил прятать жуков и пауков под простынями Ла Тойи, а она кричала, их обнаружив. Кроме того, говорила девушка, Майкл считал нормальным войти в чужую спальню, открыть ящики и изучить содержимое. Он постоянно выводил из себя членов семьи тем, что совал нос в их личные дела, но очень обижался, если кто-нибудь поступал с ним подобным образом.

Поместье Хейвенхерст – неофициально названное так по имени улицы Энсино, где оно располагалось, – стало идеальным местом для отдыха Майкла Джексона. Конечно, новый особняк был далек от скромного дома, в котором он провел детство, и даже от прежнего дома. С крыши певец наблюдал за закатом и мерцанием белых огоньков, усыпавших в темноте все деревья и очерчивающих силуэт особняка.

Майкл снова встречается с Берри

12 марта 1983 года истек срок договора между Джозефом Джексоном и командой Рона Вайснера и Фредди Деманна о совместном руководстве карьерой Майкла Джексона и его братьев. Ожидалось, что певец перезаключит контракт, но он не хотел. «Давайте просто подождем и посмотрим, что будет», – повторял Майкл, когда всплывала эта тема. Ему на тот момент исполнилось двадцать четыре года, и он добился большого успеха в качестве сольного исполнителя после выхода альбома Thriller, поэтому был уверен в своих решениях. Его пластинка только что была названа дважды платиновой во время пресс-конференции в отделении CBS на Западном побережье. Он знал, насколько влиятельным стал в индустрии звукозаписи. Артист больше не чувствовал себя обязанным следовать за братьями, готовыми продолжить сотрудничество с Джозефом. С того момента Рон Вайснер, Фредди и Джозеф начнут работать без контракта, пока Майкл будет решать, как ему с ними работать.

Конечно, если отец хотел продолжить управлять карьерой Майкла, то плохое обращение с Кэтрин не улучшало его положение. За последние годы сын стал свидетелем множества семейных драм и не мог отделить личность человека, которого он считал ответственным за страдания матери и родных, от того, кто был его менеджером. Он начал обдумывать возможные варианты. «Почему Джозеф вообще должен принимать в этом участие? – задумался Майкл. – Только потому, что он мой отец? Что ж, этого недостаточно».

Младшему Джексону также не давало покоя письмо, которое Джозеф написал Рону и Фредди еще в 1980 году. В нем он критиковал менеджеров за то, что они уделяют слишком много времени карьере Майкла и недостаточно – другим участникам группы. Отец, вероятно, не ожидал, что письмо попадет в руки певцу. Если бы решал только мужчина, то у Майкла и вовсе не было бы сольной карьеры. Без сомнения, его успех мог сулить братьям хорошие перспективы в работе до тех пор, пока тот оставался частью команды, что казалось сомнительным, особенно после его следующего появления на телевидении.

В марте – когда песня Майкла Billie Jean стала хитом № 1 – Сюзанна де Пасс находилась на завершающей стадии монтажа спецпроекта канала NBC «Motown 25: Yesterday, Today and Forever», приуроченного к 25-летнему юбилею компании. Сюзанна, в ту пору президент Motown Productions и правая рука Берри Горди, хотела, чтобы все бывшие звезды, включая тех, что расстались с лейблом на плохой ноте, воссоединились в этот вечер и отдали дань уважения пятидесятичетырехлетнему Берри, признав его влияние на их жизнь и карьеру.

Сюзанне было нелегко получить согласие от артистов. Например, у нее возникла идея воссоединить Дайану Росс и The Supremes спустя тридцать лет после распада. Но Дайана, теперь артистка RCA, не видела Берри с тех пор, как покинула Motown, и у нее остались смешанные чувства, поэтому она предпочла отказаться. Ее решение поставило под угрозу предложенную задумку о воссоединении The Supremes. Тогда был найден выход: вместо него состоится воссоединение Майкла Джексона и The Jackson 5 с участием брата Джермейна, не выступавшего с группой с 1975 года. Все братья согласились, что идея выйти на сцену вместе для «Motown-25» – отличная. Все, кроме Майкла.

Прежде всего, он не хотел появляться в телепрограмме. Причина, по которой ему так нравилось снимать музыкальные клипы, заключалась в том, что тогда он мог полностью контролировать конечный продукт. Каждый момент мог быть доведен до совершенства: либо несколькими дублями, либо тщательным редактированием. Выступать вживую для студийной аудитории в программе, записанной для последующей телетрансляции, было рискованным делом. У артиста не будет необходимого ему контроля, чтобы добиться качества, подобного его видеоработам. Телевидение не могло передавать… волшебство.

Майкл не интересовался «Motown-25» и по еще одной немаловажной причине: в отличие от всей остальной семьи, его не очень привлекала идея снова работать с братьями. В течение многих лет он зависел от Джексонов, нуждался в их любви, поддержке. Однако недавно певец начал освобождаться от подобной потребности – сначала эмоционально, дистанцировавшись от них, а затем и в профессиональном плане, превзойдя их успех. На самом деле он никогда не объявлял об уходе из группы, но Майкл определенно больше не хотел, чтобы его воспринимали как одного из Джексонов.

Помимо того, он испытывал неоднозначные чувства к Берри. Он не забыл о встрече в 1975 году. Горди пообещал, что ничего не сделает, чтобы навредить семье Джексонов. Однако затем убедил любимого брата Майкла, Джермейна, покинуть группу. Конечно, все было немного сложнее, но Майкл воспринял ситуацию именно так. Он также знал, что в Motown, по его выражению, сыграли «жестко», не позволив ему и братьям использовать имя The Jackson 5 на CBS. В некотором смысле у певца остались незавершенные дела с Берри, и он, как и Дайана Росс, не был уверен в том, что хочет его чествовать.

Естественно, Джозефу понравилась идея воссоединения. Дело было не в том, что он хотел отдать дань уважения Берри Горди (вряд ли!), а в том, что увидел возможность представить семейную группу должным образом: единым целым, где братья вместе до конца. Джозеф хотел превратить воссоединение группы в крупный прибыльный гастрольный тур. Эта идея наверняка заставила Майкла вздрогнуть, однако отец все равно обдумывал ее. «Он сделает то, что я ему скажу», – сказал Джозеф в приватной беседе. Но, как обычно, недооценил сына. Не обращая внимания на желания Джексона-старшего, Майкл обсудил вопрос с другими менеджерами, Роном Вайснером и Фредди Деманном, а также с адвокатом Джоном Бранка. После чего решил, что не будет появляться в программе.

Берри оказался весьма равнодушен к нежеланию некоторых бывших звезд Motown воздать ему должное. Даже Марвин Гэй, его бывший зять, сказал, что не будет участвовать. «В любом случае будет первоклассное событие», – заявил Берри. «Да неужели? – возразила Сюзанна де Пасс. – Что у нас есть первоклассного без Дайаны Росс и Майкла Джексона? О, да, DeBarge и High Inergy. [Обе группы были не такими значимыми артистами Motown.] Ты должен поговорить с ними».

Берри позвонил Дайане; после их разговора она согласилась появиться в программе. Марвин Гэй в конце концов тоже дал утвердительный ответ. Однако Майкл все еще держал оборону.

Однажды вечером, когда Майкл монтировал специальный микс песни Billie Jean в студии Motown, Берри решил появиться там без предупреждения. Увидев Горди, Майкл был ошеломлен, но быстро взял себя в руки. Что бы ни происходило в прошлом, Берри много для него значил. В какой-то момент он действительно хотел, чтобы его отцом был Берри, а не Джозеф. Честно говоря, если забыть о сложностях в бизнесе, продюсер всегда был добр по отношению к Майклу, чего нельзя было сказать о Джозефе. Берри также очень уважал певца, чего, опять же, нельзя было сказать о родном отце звезды. Майкл был рад снова видеть Горди, его улыбка заставила вспомнить о хороших моментах в начале пути в Motown.

Сидя рядом с ним за пультом, Берри спросил Майкла, почему он не хочет появиться в «Motown-25». Тот объяснил, почему ему не нравится выступать на телевидении, но не высказал своих соображений в отношении братьев или самой компании. Затем они начали вспоминать старые времена, и стало ясно, что Майкл все еще был привязан к своему прошлому. Тем не менее он действительно не хотел выступать, если только не увидит личную выгоду. Почему бы и нет? Ведь все остальные что-то с этого имели: Берри получал дань уважения, братья – воссоединение, Джозеф – воплощение идеи, телесеть – большие рейтинги… Почему бы и Майклу не получить что-то? «Слушайте, если я соглашусь, то хочу сольное выступление», – сказал певец.

«Отлично, – охотно поддержал его Берри. – Я тоже этого хочу».

Горди решил, что Майкл имел в виду одну из сольных записей для Motown, таких как Got to be There или Ben. Он начал перебирать названия, даже упомянул Never Can Say Goodbye, которая, конечно, не была сольной. Однако для Берри, никогда не вникавшего в тонкости истории Motown, все они были просто отличными песнями.

Майкл отрицательно покачал головой. «Нет, Берри, – твердо сказал он, – я хочу исполнить Billie Jean».

Продюсер начал жевать свой язык (он делал так всегда, когда глубоко задумывался). Затем объяснил, что специальное мероприятие устраивалось в честь Motown, и поскольку песня Billie Jean была записана для CBS, то ставить ее в программу не имеет никакого смысла.

Майкл ответил Берри, что если не может исполнять Billie Jean, то просто не появится в шоу. Артист хотел доказать, что, несмотря на достоинства классических шлягеров Motown, он сам смог сочинить настоящий хит. Хотя раньше он не был уверен, что уход Джексонов из компании, принесшей им мировую известность, оказался правильным шагом, то теперь знал, что решение стало лучшим из всего, что могло случиться с ним и его братьями. Теперь он хотел, чтобы публика увидела его рост. А еще желал прорекламировать Billie Jean, входящую в десятку лучших и не нуждавшуюся в продвижении, но почему бы и нет? Конечно, он хотел «своего».

«Не уверен насчет Billie Jean, – медленно произнес Берри. – Мне это кажется неправильным».

«Что ж, Берри, мне очень жаль…»

Наступила длинная пауза.

«Ладно, – согласился Горли с усмешкой. – Пусть будет Billie Jean. Черт возьми, я ведь люблю ее».

«Плюс мне нужно видеть видеозапись финальной версии выступления с песней перед трансляцией», – добавил Майкл.

Ни один другой артист не обращался с подобной просьбой. Большинство не беспокоились о чем-то подобном, потому что это не было принято. Наконец, у Берри возникли сомнения. В Motown всегда любили контролировать конечный продукт, так было с самого начала. Однако все должно было измениться, если он хотел, чтобы Джексон был на борту.

«Хорошо, – сказал Берри и крепко пожал руку артисту. – И тогда ты примешь участие в воссоединении The Jackson 5, да? Потому что Джермейн с нетерпением ждет».

Майкл закатил глаза и вздохнул: «Да, конечно. Почему нет?»

Двое мужчин улыбнулись друг другу, поднимаясь со стульев. Майкл обнял Берри и что-то прошептал ему на ухо. Горди покинул студию, сияя.

Вчера, сегодня и навсегда

С момента его последнего выступления на телевидении прошли годы, и 25 марта 1983 года на записи «Motown 25: Yesterday, Today and Forever» Майкл Джексон выглядел иначе: более стройным, почти хрупким. Его нос теперь приобрел правильную изящную форму – заслуга Микеланджело XX века, его пластического хирурга. На лицо был нанесен искусный макияж: черный карандаш и тени подчеркивали миндалевидные глаза, легкие румяна оттеняли высокие скулы, легкий блеск касался губ. Прическа тоже была другая: кудри, обрамлявшие лицо, пришли на смену афро, два локона спадали на лоб.

Воссоединение The Jackson 5 прошло успешно. Когда они вышли на сцену в Городском центре Пасадены, публика уже успела увидеть выступление Марвина Гэя, Смоки Робинсона и Мэри Уэллс. При виде братьев, которые снова были вместе, зрители разразились аплодисментами. В номер I Want You Back вернулся Джермейн, он широко улыбался и стоял рядом с Майклом, как прежде. К тому времени, как Джексоны перешли к The Love You Save и Рэнди выбежал на сцену, чтобы присоединиться к ним, толпа – мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях – рукоплескала стоя. Во время исполнения I’ll Be There, когда Майкл и Джермейн делили между собой свет софитов и микрофон, казалось, у обоих перехватило дыхание. Глаза старшего брата наполнились слезами. Майкл обнял его за плечо, и они посмотрели друг на друга с большой теплотой. Это был очень эмоциональный, запоминающийся момент.

Обнявшись друг с другом, остальные Джексоны покинули сцену.

Затем свет прожектора упал на него. Засиял блестящий черный пиджак с манжетами в сочетании с серебряной рубашкой, тоже расшитой блестками, и белыми блестящими носками, выглядывавшими из-под укороченных черных брюк. На ногах певца были черные лаковые лоферы. И конечно же, на его левой руке красовалась одна белая перчатка со стразами, вышитыми вручную.

Майкл поблагодарил аудиторию. У него был задумчивый вид, и он говорил довольно сбивчиво. «Должен признать, то время было хорошим. Я люблю те песни, – сказал он о попурри. – Эти волшебные моменты я прожил со всеми братьями, включая Джермейна». Певец начал расхаживать по сцене, держа руку в кармане, и говорил так, словно просто озвучивал мысли, внезапно пришедшие ему в голову, будто он был один, а не перед полным залом зрителей. Он шел так близко к краю сцены, что можно было вырвать шляпу из его руки. «Но знаете что, – продолжал Майкл, – да, у нас были классные песни. Мне они очень нравятся. Но еще больше мне нравятся, – к тому времени он оказался в центре сцены, лицом к публике, – мои новые песни». Зрители знали, что их ждет. Они начали скандировать Billie Jean.

Когда зазвучал фанковый гитарный рифф, Майкл взялся за дело. Он пел под фонограмму – это было ясно с первой же ноты, но никого не волновало. Пока пульсировала музыка, артист натянул черную шляпу на глаза и принял позу – правая рука на шляпе, левая нога согнута и готова к действию. Поза, возможно, была данью уважения Бобу Фоссу или Сэмми Дэвису-младшему, но заключала в себе магию Майкла Джексона. В то время как большинство артистов выступают для публики, он, похоже, выступал тем вечером для себя. Возможно, это был катарсис, его способ справиться со своей болью, прогнать мучивших его демонов, смириться с разочарованиями прошлого.

Он изящно отбросил шляпу, публика была вне себя.

Майкл постоянно находился в движении. Даже когда стоял неподвижно, казалось, что он двигается.