Помоги проекту - поделись книгой:
Дайана сказала, что Майкл казался очень смущенным, пока они вдвоем работали в студии. Он не мог заставить себя руководить ее действиями.
«Ты мужчина, – настаивала артистка, с восхищением глядя на Майкла. – Ты здесь главный». Дайана хотела, чтобы Джексон взял под свой контроль сеанс записи, но ему было сложно. «В итоге песня как будто спродюсировала сама себя», – говорит друг Дайаны. Необычный текст Muscles воспевает мужские мускулы «по всему телу». «Не знаю, была ли это фантазия Майкла или моя», – сказала Росс, когда песня наконец вышла.
В любом случае запись попала в десятку лучших.
Тур Triumph стартовал в Мемфисе, штат Теннесси, 9 июля 1981 года и закончился рекордным четырехдневным аншлагом на «Форуме» в Лос-Анджелесе. Большую часть шоу составляли сольные песни Майкла из альбома
В дороге братья Джексон осознали, насколько Майкл отдалился от них. Он начал говорить с прессой о возможности сольной карьеры. «Я думаю, что в будущем так и произойдет, – сказал молодой человек Полу Грейну из
Братья явно хотели услышать другое. Они почувствовали себя еще менее уверенно, когда Майкл начал погружаться в деловую часть шоу. Например, однажды он должен был репетировать с группой, когда кто-то принес ему копию контракта на грузовики для перевозки оборудования. Джексон взглянул на него и сказал: «Подождите, мне нужно переговорить с адвокатом».
«Это может подождать, Майкл, – грубо отрезал Джеки. – У нас важная репетиция».
Артист проигнорировал замечание старшего брата и покинул сцену, чтобы найти телефон. Он позвонил Джону Бранка. «Джексон хотел, чтобы я объяснил параграф, касавшийся того, что произойдет, если грузовик сломается, у него спустит колесо или дорога будет размыта, – вспоминал Джон. – Я объяснил. Он задал пару вопросов и сказал: „Хорошо, я понял”. Майкл был очень внимателен к деталям, всегда все уточнял, хотел все знать. И обычно говорил: „Важно, что я
Затем певец вернулся на сцену, подписал контракт и продолжил работу. Примерно в то же время Майкл наконец научился водить машину и теперь мог покинуть общий дом, когда ему было тяжело там находиться. Певец Мики Фри (бывший участник группы Shalamar) помнит свою первую встречу с Майклом осенью 1981 года. «У меня был контракт с управляющей компанией Дайаны Росс. Она остановилась в отеле The Beverly Hills и спросила меня, не хочу ли я приехать в ее бунгало и встретиться с Майклом. А кто бы не захотел? – рассказывает он. – Итак, я ужинал с Майклом, Дайаной и Джином Симмонсом из Kiss, в то время ее парнем. Я нервничал, потому что всегда мечтал встретиться с Джексоном, он был таким милым. И вот наступил момент, когда мне пора было возвращаться домой. Меня привез на машине водитель Дайаны, и она предложила: „Я скажу водителю, чтобы он приехал и отвез тебя обратно”. Майкл очень мягко сказал: „О, не надо, я отвезу Мики домой”».
Диана и Джин были сильно удивлены. «Ты уверен, что хочешь это сделать, Майкл? – спросила его Дайана. – Ты уверен, что справишься?»
«Да, я справлюсь», – уверенно сказал Майкл.
Мики сел в «Роллс-ройс» Джексона, и они поехали по дорожке перед отелем. «Будьте осторожны, – крикнула им вслед Дайана. – Не гони слишком быстро, Майкл».
Когда примерно через пятнадцать минут они добрались до дома, где находилась квартира Мики, певец несколько раз объехал квартал, прежде чем смущенно признаться: «Знаешь… Я могу водить эту штуку, но не умею делать параллельную парковку. Можешь припарковаться за меня?» Майкл остановил машину посреди дороги, и они поменялись местами.
«Я десять раз объехал квартал, прежде чем найти место для парковки, чтобы люди могли видеть, как я везу Майкла Джексона на его великолепной машине», – вспоминал Мики.
Непрямой разговор
К осени 1981 года, несмотря на все усилия CBS Records сохранить в тайне внутренние передряги в семье Джексонов, большинство людей, следящих за происходящим в индустрии, знали как о конфликте Кэтрин и Джины, так и о подаче иска в суд. Майкл ясно дал понять, что не хочет сталкиваться с репортерами, потому что боялся, что его могут попросить прокомментировать ситуацию. Однако кампания, продвигающая
Майкл Джексон, которому только что исполнилось двадцать три года, являлся противоречивым человеком. Будучи решительным и целеустремленным, как он уже успел несколько раз доказать, он также был уязвимым и растерянным. Он начал контролировать свою карьеру, но все еще не разрывал связи с семьей. «Я бы умер, если бы остался один, – признался он мне в телефонном интервью в свой день рождения. Майкл не мог выбраться из кокона, покинуть дом. – Ни за что. Я никогда не смогу уйти отсюда».
Вместо того чтобы взрослеть, Джексон, казалось, начал регрессировать: покупал игрушки, играл в детские игры и впервые окружил себя детьми. Юных фанатов, толпящихся у ворот дома, чтобы мельком увидеть проходящего певца, теперь приглашали в святая святых, где они могли провести время с Майклом. Это выглядело странно. Джеки теперь называл его «мужчина-ребенок», объясняя: «Он мужчина, но все еще ребенок, прекрасное сочетание». Когда его спрашивали о возможности иметь собственных детей, Майкл отрицательно качал головой. Он говорил, что хотел бы вырастить ребенка, но он его усыновит, и это произойдет «в далеком будущем». Артист утверждал, что не будет заводить потомство. «Я не обязан производить на свет свое продолжение, – неловко произнес он. – Это не для меня».
Джексон продолжал: «Одно из моих любимых занятий – быть с детьми: общаться с ними, играть вместе. Они – главная причина моего творчества. Дети знают все, что люди пытаются понять, владеют столькими секретами, но им нелегко их раскрыть. Я же извлекаю уроки. Они говорят вещи, которые поражают. Проходят блестящий, гениальный этап жизни. Но потом, когда достигают определенного возраста… – Майкл замолчал. – Когда они достигают определенного возраста, все исчезает».
Я должен был брать интервью у необычного «мужчины-ребенка» 3 октября 1981 года. Встреча была организована пресс-агентом Epic. Меня заранее предупредили, чтобы я не упоминал о Джине Спраг и не задавал вопросов об «инциденте» или браке родителей Майкла.
Я сидел за столом и составлял список вопросов, когда зазвонил телефон. Это был он. Джексон быстро перешел к делу. «Я хочу, чтобы интервью прошло по-особенному», – сказал он.
«Конечно, Майкл. Как тебе будет угодно».
«Ну, – завел он разговор, – я хочу, чтобы Джанет нам помогла».
«Помогла?»
«Да. В общем, Джанет будет присутствовать на нашем интервью, – пояснил он. – Ты начнешь задавать
«Звучит странно. Я даже не уверен, что все понял. Не мог бы ты еще раз мне объяснить?»
Он повторил сценарий и сказал, что согласен дать интервью только на таких условиях. «Надеюсь, ты понял, – живо произнес Джексон. – Ну, пока».
«Подожди, – сказал я. – Не понимаю, Майкл. Ты даешь интервью мне, но ты не разговариваешь со мной? Что за абсурд?»
«Может, тебе это и кажется безумным, – ответил он. – Но если я так поступаю, значит у меня есть на то причины. Тебе просто нужно постараться понять. Если ты готов сделать по-моему, то жду тебя завтра. Хорошо? Давай, пока».
Я задумался над тем, смогу ли провести интервью таким способом. Есть ли в этом какой-то смысл? Конечно, я должен был попробовать. Как я мог отказаться от участия в самом странном интервью, которое у меня когда-либо было с Майклом, да и с кем угодно, чего уж скрывать.
На следующий день я приехал в дом в Энсино в назначенное время. «Я очень рад, что ты согласился», – сказал певец, когда мы пожали друг другу руки. На нем были черные футболка и джинсы. Он стоял босиком. Я заметил, что его нос стал тоньше и острее, с тех пор как я в последний раз видел его за кулисами на концерте Патти Лабелль в Голливуде примерно шесть месяцев назад. Его высокий шепот стал еще мягче.
После того как мы с Майклом обменялись любезностями в гостиной, вошла пятнадцатилетняя Джанет в красной кожаной мини-юбке, черных ботинках и клетчатом свитере. Она не поздоровалась. Словно робот, быстро села рядом с братом, как будто и не замечая самого его присутствия.
Джексон представил нас, как если бы мы никогда не встречались. (Конечно, это было не так.) Мы пожали друг другу руки, но она ни разу не посмотрела мне в глаза. Я сел напротив них.
«Теперь ты возьмешь интервью так, как ты мне обещал, ага?» – удостоверился Майкл.
Когда я ответил, что ничего не «обещал», он встал со стула. «Что ж, тогда мы не можем провести интервью», – сказал он резко. «Подожди, – остановил я его и жестом пригласил сесть. – Давай попробуем. Начнем с нового альбома. Что ты о нем думаешь?»
Майкл пригвоздил меня к месту взглядом темных глаз и кивнул в сторону сестры. Я перенаправил свой вопрос. «Джанет, не могла бы ты спросить его, что он думает об альбоме?»
Девушка повернулась к Майклу. «Он хочет знать, что ты думаешь об альбоме», – повторила она.
«Скажи ему, что я очень доволен, – ответил Майкл расслабленным тоном. – Работа с братьями снова стала для меня невероятным опытом. Это было… волшебно».
Джанет кивнула и повернулась ко мне. «Он велел мне сказать тебе, что он очень доволен альбомом, – повторила сестра артиста. – И работа с братьями явилась для него невероятным опытом».
Последовала пауза.
«Ты забыла сказать, что это было волшебно», – поправил ее Майкл, казалось, он злился из-за того, что девушка не выполняла свою работу должным образом.
«О, да, – Джанет посмотрела на меня виноватыми карими глазами. – Он сказал, что это было волшебно».
«Волшебно?» – спросил я.
«Да.
Пока я придумывал следующий вопрос, который могла бы задать ему Джанет, то впервые за день внимательно посмотрел на Майкла. Внезапно я понял, что он нанес макияж. Его брови и ресницы были накрашены тушью, а на веки наложены нежно-розовые тени. Румяна подчеркивали его скулы и… на нем была помада? Да, убедился я, алая помада. Сегодня не удивить тем фактом, что Майкл Джексон носит макияж в повседневной жизни (в отличие от сцены или видеосъемок, для которых красят практически всех мужчин). Однако в 1981 году никому бы и в голову не пришло, что молодой человек будет краситься, чтобы дать интервью в собственном доме. Макияж был сделан аккуратно и умело. Он выглядел экзотично.
Подобие интервью продолжалось еще около тридцати неловких минут. Время от времени Джанет добавляла собственные комментарии, как мне казалось, чтобы поддержать разговор. «Майкл, помнишь, как одна девушка расстроилась, услышав, что ты сменил пол? – сказала она ему. – Ты помнишь, что с ней случилось? Она так переживала, что выбросилась из окна. Думаю, бедняжка умерла».
Джексон безучастно смотрел в пустоту.
В конце концов я решил, что с меня достаточно, и сказал, что больше не хочу продолжать интервью. «Но почему? – хотел знать Майкл. – Подожди. Джанет расскажет тебе, что произошло, когда я был у Кэтрин Хепберн в прошлом месяце. Это интересная история».
«Я бы предпочел, чтобы мне рассказал
«Ну, я не могу…» Возникла долгая пауза.
«Тогда просто забудь, – сказал я. – Давай просто забудем все».
«Хорошо, договорились», – согласился он. Несколько грустно улыбаясь, он встал. «Рад был видеть тебя снова, – заметил артист, не обращая внимания на мое разочарование. – Давай когда-нибудь повторим». Затем он вышел из комнаты. Джанет бросила на меня злой взгляд и протянула руки ладонями вверх, как бы восклицая: «Посмотри, что ты натворил».
Оставшись в одиночестве в гостиной Джексонов, я пытался понять, что произошло. Когда я убирал диктофон и пометки в портфель, вошла Кэтрин. У нее был грустный вид. «Ты только что взял интервью у Майкла? – спросила она. – Пожалуйста, будь с ним добр. В наши дни пресса такая жестокая». Женщина огорченно покачала головой. «Я даже не знаю, что тебе сказать», – произнесла мать певца и рухнула на стул напротив меня. Утомленная, она не могла говорить. Это меня обескуражило. Раньше Кэтрин всегда была полна достоинства и держала осанку.
«Я волнуюсь за него, – сказала она, наконец взглянув на меня. Ее глаза излучали тепло и обеспокоенность. – Такое давление, все так… сложно». Когда она поняла, что, возможно, сказала лишнее, то замолчала. «Ты можешь уйти?» – внезапно спросила она меня.
Когда я вышел через парадную дверь, внутри меня все сжалось. Что происходит в этом доме, хотел бы я знать? Идя по подъездной дорожке, я взглянул на особняк и увидел человека, смотрящего на меня из окна наверху. Это был Майкл. Когда он понял, что я заметил его, то скрылся из виду.
На следующее утро мне позвонил Джозеф. Перед тем как покинуть дом, я увидел его на подъездной дорожке. Я остановился, чтобы рассказать ему, что случилось. На темном обветренном лице появилась широкая ухмылка. Он пожал плечами: «Ну, таков мой мальчик», – сказал мужчина. Теперь старший Джексон позвонил по телефону, чтобы объяснить. «Мне очень жаль, парень. Я думал об этом и решил прояснить ситуацию».
По словам Джозефа, Майкл сказал звукозаписывающей компании, что больше не будет напрямую контактировать со СМИ, боясь вопросов о «той девушке, с которой, как ты знаешь, у нас возникли проблемы». Я понял, что он имел в виду Джину Спраг. «Плюс его беспокоят еще кое-какие темы, – продолжил Джозеф. – Но когда он сказал, что не хочет устраивать интервью, лейбл [руководители Epic] стал его заставлять. Я тоже. Я говорил, что нужно дать интервью тебе и другим ребятами из прессы. Так будет правильно. Ну, что я могу сказать? Майкл сделал то, что должен, по-своему. Прости. Думаю, ему хотелось хоть немного управлять своей жизнью, как считаешь?»
«Полагаю, все так, мистер Джексон», – согласился я. Мы говорили минут пятнадцать. Он казался в порядке, как будто в его жизни не происходило ничего необычного. «Приходи как-нибудь, чтобы написать о Ла Тойе, – сказал он мне. – У нас есть на нее планы. Подожди, и ты увидишь, что мы собираемся сделать. Девочка станет большой звездой. Невероятной, говорю тебе.
Когда я повесил трубку, то долго размышлял о том, что сказал Джозеф. Тактика Майкла казалась нелепой, решил я, но надо признать, что, находясь в отчаянии, люди принимают отчаянные меры, чтобы доказать свою точку зрения… особенно когда никто их не слушает. Я испытывал невольное восхищение тем, как певец добился желаемого. Контролируя ситуацию, он довел ситуацию с обещанным интервью до абсурда. Я так и не написал статью и отменил публикацию. Майкл получил то, что хотел: никакой истории.
Кэтрин говорит Джозефу: «Убирайся!»
К лету 1982 года Кэтрин Джексон уже просто не могла выносить безалаберное поведение Джозефа. Что бы ни произошло с Джиной Спраг, это определенно был неприятный инцидент. Однако муж не извлек урок. Либо его аппетит к женщинам был ненасытным, либо он просто не мог заполнить ту пустоту, которую чувствовал в своем сердце. Оглядываясь назад, можно предположить, что Джозеф причинял Кэтрин боль, чтобы женщина почувствовала его эмоции, настолько одиноким и изолированным он ощущал себя в семье. Какой бы ни была его скрытая мотивация – а может, и вовсе неосознанная, – Кэтрин подозревала, что у него были романы на стороне.
Однажды, после того как женщина несколько раз ответила на телефонные звонки, а на другом конце бросали трубку, Кэтрин пошла на кухню, чтобы сказать Джозефу, что поедет за покупками. Он поцеловал ее на прощание в макушку. Когда она шла по дорожке, телефон снова зазвонил, как миссис Джексон и подозревала. Женщина спокойно вошла в гостевой дом, и, оказавшись там, глубоко вздохнула и сняла трубку. Она слушала, как Джозеф говорил с девушкой, с которой его, по всей видимости, связывали романтические отношения. Его голос был нежным, счастливым. Кэтрин позже вспоминала, как ее сердце сжалось в груди. Она чувствовала, как почва уходит из-под ее ног, ей было тяжело дышать, как будто ее ударили кулаком в живот.
Когда разговор был окончен, ноги понесли Кэтрин по подъездной дорожке к входной двери дома. Она нашла Джозефа в гостиной, муж лежал, закинув ноги на диван, казалось, ему было наплевать на весь мир. На мгновение она вперила в него свой взгляд. Как Кэтрин позже скажет, она не могла поверить, что супруг так поступил с ней… снова. Она громко кашлянула.
«О, привет, Кейт. Я думал, ты ушла», – сказал он, вскакивая на ноги.
«Не сомневаюсь. Я слышала твой разговор с
Затем она окончательно потеряла над собой контроль и набросилась на него с кулаками. Кэтрин таскала его за волосы, бросила в него вазу. Когда он увернулся, женщина снова бросилась на него. Ее было не остановить. «Я больше не хочу тебя знать, Джозеф, – кричала она. – Ты мне больше
Джексон-старший был в шоке, по крайней мере, какое-то время. «Ладно, ладно, – сказал он, подняв руки вверх. – Что, даже не дашь мне возможности объясниться?» Теперь его голос был ровным и спокойным. Казалось, он пытался вести себя равнодушно. Как обидно, как позже скажет Кэтрин, что муж вел себя так, словно все это его не касалось.
«Тебя вообще что-нибудь волнует?» – спросила она со злостью.
«Конечно, – грустно сказал он. – Ты, Кэти. С тех пор, как я полюбил тебя».
«
Когда он повернулся, чтобы выйти из комнаты, дрожащая Кэтрин Джексон схватила со стола их фотографию в серебряной рамке и швырнула ее на пол, а вместе с ней и всю накопленную обиду. Она так презирала Джозефа, что даже не понимала, что делает. Стекло разлетелось вдребезги – подходящая метафора для ее жизни.
На следующий день, 19 августа 1982 года, Кэтрин подала на развод. Ее действия практически не освещались в прессе. Она была осторожна, не желая ставить под угрозу имидж семьи публичным скандалом. В заявлении было написано: «Примерно год назад Джозеф сказал мне, что у нас не хватает денег. Я стала задавать ему вопросы о бизнесе, и он сказал мне «держаться подальше от дел». Я знаю, что за последний год он потратил более 50 000 долларов на молодую женщину и приобрел для нее недвижимость за счет наших общих семейных средств. Я боюсь, что если Джозеф не будет ограничен постановлением суда, то продолжит растрачивать семейные сбережения и отдавать общие средства, что ставит под угрозу мои права на общее имущество».
Хотя Кэтрин имела лишь смутное представление о том, какая собственность принадлежала обоим супругам, она хотела запретить Джозефу передавать или иным образом распоряжаться какой-либо ее частью. Имущество, о котором она знала, включало долю дома в Энсино, мебель, предметы интерьера и прочие личные вещи, ее долю в компании Joseph Jackson Productions и различные банковские счета. Она составила список остальных активов: Mercedes-Benz 1979 года выпуска (цвет не указан в юридических документах), серо-голубой Mercedes-Benz 1971 года, белый «Роллс-ройс» 1971 года, коричневый Mercedes-Benz 1978 года, синий Rolls-Royce 1971 года, дом на колесах GMC 1974 года, грузовик Toyota 1981 года, белый лимузин Cadillac 1980 года, фургон Ford 1978 года выпуска, две лодки (дневные круизеры) с прицепами и финансовый план Кьоу[9].
С декларацией Кэтрин была только одна проблема. Джером Ховард, ставший ее бизнес-менеджером в 1988 году, вспоминал: «Она сказала мне, что после того, как подала на развод, естественно, ожидала, что Джозеф переедет из дома. Однако муж отказался уходить. Что она могла сделать?»
«Дом принадлежит и мне тоже, – бросил Джозеф Кэтрин. – Ты моя жена, я люблю тебя, и все будет по-прежнему».
Майкл не мог оставаться в стороне. «Ты должна выгнать его, – говорил он матери. – Вызови полицию. Или добейся судебного запрета. Он не может жить здесь только потому, что хочет».
Кэтрин не станет обсуждать проблему ни с Майклом, ни с кем-либо из детей, считая ее своим собственным секретом, а не семейным.
«Их развод меня убивает, – сказал Майкл старшей сестре Ребби, согласно ее воспоминаниям. – Я никогда не женюсь. Никогда не стану так доверять человеку, потому что не смогу пережить что-то такое снова».
«Но, Майкл, это их жизнь, а не твоя, – произнесла она с глубоким сочувствием. – Ты будешь жить иначе. Поверь мне».
«Откуда ты знаешь? – спросил Майкл, его глаза покраснели от слез. – Мама никогда ничего подобного для себя не хотела, правда ведь?»
«Нет, я уверена, что не хотела, – ответила Ребби, обнимая его. – Я уверена, что не хотела».
Майкл добился своего?
В августе 1982 года Майкл и Куинси Джонс начали работу над новым альбомом в Westlake Recording Studios в Лос-Анджелесе. Пластинка получила название
Чтобы исправить ситуацию, нужно было переделывать каждую песню: повысить уровень оркестровки и голоса для одних и приглушить для других. Это была трудоемкая, утомительная работа со скоростью две песни в неделю, но результат того стоил. Куинси Джонс вместе с одним из менеджеров певца Роном Вайснером и его адвокатом Джоном Бранка были с Майклом на студии, когда тот прослушивал альбом. Теперь он считал музыку потрясающей, выглядел довольным, качал головой в такт и широко улыбался.
«Майк, ты же знаешь, рынок звукозаписи сейчас переживает не лучшие времена», – сказал Рон Вайснер, когда из динамиков зазвучала песня под названием Thriller. Мужчине пришлось практически кричать, чтобы его услышали.
«Да, Майк, – согласился Куинси. – Не стоит ждать, что с новым альбомом будет так же, как с
«Сегодня два миллиона продаж – отличный результат», – добавил Рон.
«Да, сейчас сложный период для рынка. Ни у кого нет хитов», – сказал Куинси.
«Останови, – вдруг крикнул Майкл инженеру. – Я сказал,
«Что с вами, ребята? – поинтересовался он. – Как вы можете мне такое говорить? Вы ошибаетесь. Вы сильно ошибаетесь».
«Но, Майкл…» – начал было Куинси.
«Слушай, не говори мне этого, – прервал его Майкл, отворачиваясь. – Мы же сами его с тобой и делали, Куинси. Никогда больше не говори мне ничего подобного. Что
Джон Бранка сидел в углу и наблюдал за происходящим. Кривая улыбка коснулась его рта. Он достаточно хорошо знал Джексона, чтобы предугадать, как завершится сцена.
«Всем пока», – попрощался артист и спешно покинул студию.
На следующий день Майкл рассердился по-настоящему. Он позвонил юристу и рассказал ему, как был зол на Рона и Куинси за то, что они считали, что будет продано «всего» два миллиона копий
«Понимаю, – ответил ему Джон. – Не слушай парней, Майк. Только ты знаешь все, они – нет».
«Но Куинси должен знать», – возразил Майкл.
«Ну, может быть, не в этот раз, – сказал Джон. – Ты главный. Позвони Уолтеру [Йетникоффу], и он скажет тебе то же самое».
«Нет, давай ты позвонишь, – предложил Майкл. – И скажешь ему. Ты скажешь ему, что запись
«Но, Майк…» – возразил Бранка.
Поделиться книгой: