Майкл Джексон. Жизнь короля

Тот не обратил внимания на младшего брата и продолжил рассказ: «Ей просто перерезало горло. И я помню, что везде была кровь. Господи, столько крови. Она схватилась за горло, она истекала кровью, и всем было все равно. Почему? Потому что там был я, и они хотели меня, хотели взять у меня автограф». Майкл вздохнул: «Я думаю о том, что случилось с той девушкой…»

«Наверное, она умерла», – невозмутимо пробормотал Тито.

Поклонники были не только благословением, но и проклятием. «У нас есть три сторожевые собаки. Одну зовут Хэви, другую – Блэк Герл, а у третьей нет имени, – сказал Майкл. – Мы были вынуждены их завести. Однажды неизвестная женщина перелезла через наши ворота, вошла в дом и села в комнате. Когда мы вернулись, она посмотрела на нас, и знаешь, что сказала?» Он обратился к Марлону за помощью: «Что сказала та женщина?»

«Она сказала: „Я здесь потому, что меня послал Бог”», – ответил Марлон.

«Бог послал ее», – повторил Майкл.

Джеки засмеялся. «Да, бог послал ее сидеть в доме The Jackson 5 и ждать, пока все придут, чтобы она могла взять их автограф и, возможно, даже сфотографироваться с ними. У нее была божественная миссия».

«А однажды целой семье удалось каким-то образом проникнуть в поместье и осмотреть наш дом, – продолжил Майкл. – Они видели все наши вещи. Нашли все самое личное. И Джанет находилась здесь одна. Это было жутко. А иногда фанаты задают странные вопросы. Они не осознают, что ты живой человек. Как-то раз фанатка очень смутила меня, спросив перед всеми: „Ты ходишь в ванную?” Мне было так неловко».

В середине интервью добродушные колкости между братьями перестали быть безобидными, когда кто-то поднял тему прозвищ.

«У Майка есть прозвище, – сказал Джеки, его глаза озорно блестели. – Хорошее такое прозвище».

Улыбка исчезла с лица певца, он стал серьезен. «Не надо, Джеки», – предупредил он и отвернулся.

«Мы зовем его…»

«Пожалуйста, парни!» – взмолился Майкл.

«Большой нос», – закончил Джеки. Братья рассмеялись. Майкл заерзал на стуле.

«Да, Большой нос», – повторил Марлон с усмешкой. Он протянул руку и в шутку ударил Майкла по руке: «Что случилось, Большой нос?» Тот бросил на Марлона злобный взгляд, приоткрыл рот, но не произнес ни слова. Он больше не разговаривал в присутствии братьев.

После интервью мы вышли на улицу, чтобы сфотографироваться под теплым калифорнийским солнцем. Ко мне подошел Джозеф, крупный шестифутовый (1,8 метра) мужчина с родинкой на лице, тонкими усами, на его мизинце красовалось кольцо с огромным бриллиантом. «Смотри, у меня есть философия воспитания детей. Мой отец был строгим. Он был школьным учителем и относился ко мне как к одному из своих учеников, а не как к сыну. Со мной никогда не обращались по-особенному. Я рад, что все было так. В юности я получил суровое воспитание, благодаря чему мне удалось многого добиться. Мои дети тоже получили строгое воспитание, и посмотрите, чего они достигли. Я считаю, что дети должны испытывать страх перед родителями. Хорошо, когда они вас боятся. Это хорошо и для них, и для родителей. Я старался как мог для своих мальчиков», – сказал он, указывая на братьев, позировавших фотографу.

«Они когда-нибудь разочаровывали вас?» – спросил я.

Выражение его лица стало серьезным. «Много раз, – ответил он. – Джермейн с Берри в Motown, а не с нами. Он предпочел Берри мне. Ты знаешь, что я чувствую? Вот здесь болит». Джозеф ударил кулаком по левой стороне груди. «Я был разочарован и другими их поступками, – продолжил мужчина, – но не думаю, что когда-либо подводил мальчиков. Если бы я так поступил, это было бы очень плохо для них. Воспитывая детей, вы делаете все, что в ваших силах, – сказал он, улыбаясь. – Помогло то, что у них был стимул. У них всегда были выступления, а я репетировал с ними. А еще они занимаются спортом, который закаляет характер, например футболом и бейсболом. Джеки мог бы стать бейсболистом, если бы захотел, и выступать в составе Chicago White Sox. Все они достаточно спортивные, за исключением Майкла, который ни разу в жизни не брал в руки биту». Джозеф улыбнулся. Это был неожиданный момент нежности. «Думаю, он не знал бы, что делать с бейсбольной битой. Поэтому мы дразним его, а он злится. Майкл всегда был чувствительным», – заметил старший Джексон.

«Однако в Майкле есть кое-что особенное, – добавил Джозеф, – с четырех лет он хотел стать артистом. И всегда хотел быть лидером. Вот почему он расстраивается из-за спорта, потому что братья могут побить и превзойти его, в спорте он не может быть первым. Но Майкл знает, что в музыке он точно номер один. И, говоря о Майкле, Марлон рассказал мне о том, что произошло. Ты ведь не собираешься писать про прозвище, правда? – спросил он. – Мальчик так переживает из-за своего носа». Джозеф спросил: «Ты можешь сказать, что не так с его носом? Единственное, о чем он говорит, о чертовом носе. Он грозил исправить его, но как? Я сказал, что разбил бы ему лицо, если бы он когда-нибудь его переделал». Зеленые глаза Джозефа сверкнули. Мужчина запрокинул голову и расхохотался. «Никто не исправляет то, что не сломано, – добавил отец семейства. – У него отличный нос. Похож на мой».

Затем Майкл вернулся в гостиную, чтобы еще раз поделиться своими мыслями о жизни и карьере. Пока мы с фотографом наблюдали, он закинул левую ногу на правое колено и начал рассеянно ковырять ногти на ногах. «Когда я не на сцене, я меняюсь, становлюсь другим, – заметил он. – Я пристрастился к сцене. Когда я долго не могу выйти на сцену, то схожу с ума. Я начинаю плакать, веду себя странно и психую. Не шучу. Я начинаю танцевать дома».

Он заговорил быстрее: «Как будто теряю какую-то часть себя и должен вернуть ее, чтобы почувствовать себя полноценным. Так что я должен танцевать, и я должен петь, понимаешь? Во мне есть эта тяга. Мне комфортно только на сцене. Мне неудобно рядом…» Артист сделал паузу, подбирая нужное слово: «…с обычными людьми. Но когда я выхожу на сцену, то открыт для всех, и у меня нет проблем». Он выглядел взволнованным, встревоженным. «Все, что происходит в моей жизни, не имеет значения. На сцене я свободен и говорю себе: «Вот оно. Я дома. Это именно то место, где я должен быть, куда послал меня Бог». Когда я на сцене, для меня не существует границ. Я номер один. Но когда ухожу со сцены, – парень пожал плечами, – я уже не так счастлив».

В тот же день я брал интервью у режиссера «The Wiz» Сидни Люмета. «Майкл Джексон – самый одаренный артист со времен Джеймса Дина, – сказал он мне. – Блестящий актер и танцор, вероятно, один из самых редких талантов, с которыми я когда-либо работал».

Я поделился наблюдениями Сидни с Майклом. Артист казался смущенным. Затем спросил: «Кто такой Джеймс Дин?»

Позже он начал говорить о роли Страшилы в «The Wiz». «Что мне нравится в его характере, так это растерянность. Он знает, что у него есть проблемы, я думаю, ты можешь их перечислить. Но не знает, как они появились и почему стал таким. Страшила осознает, что видит вещи иначе, чем все остальные, но не может понять, почему. Он не похож на других людей. И его никто не понимает. Всю свою жизнь он живет с этой… растерянностью».

Майкл посмотрел вдаль, казалось, что парень потерялся в своих мыслях. «Все думают, что он особенный, но на самом деле ему очень грустно. Он такой… такой грустный. Понимаешь?» Певец бросил на меня задумчивый взгляд и снова спросил: «Ты понимаешь его грусть?»

«The Wiz» терпит фиаско

«The Wiz» вышел в октябре 1978 года, разочаровал кинокритиков и провалился в прокате. Финальная версия картины представляла собой напыщенное зрелище, и большинство людей, принимавших участие в съемках, сразу же вычеркнули его из своего послужного списка. Даже сугубо коммерческий релиз Ease On Down the Road, в котором Майкл объединился с Дайаной Росс – дуэт, казалось, бы созданный для первой десятки, – и тот не попал в топ-40. Берри Горди, не участвовавший в производстве фильма, считал, что Дайане не стоило в нем сниматься и никогда публично не обсуждал «The Wiz».

«Это была большая несбывшаяся мечта, – вспоминал продюсер Роб Коэн. – Блестящая идея провалилась. Мне становится дурно, когда я думаю о том, что два года моей жизни, 23 миллиона долларов Universal, тысячи часов человеческого труда, а также надежды каждого из нас пошли на дно вместе с фильмом, не имевшим шансов».

Несмотря на провал, работа над «The Wiz» ознаменовала личную победу Майкла Джексона. Играя роль Страшилы, он смог заглянуть внутрь себя и обнаружить новые силы. «Работа над фильмом показала мне, как становятся королями мира, – сказал артист. – Я почувствовал, что могу поверить в себя так, как никогда раньше». Он также расширил профессиональный кругозор и в ходе работы завоевал уважение коллег и даже некоторых критиков, недовольных картиной.

И все же Майкл не мог игнорировать тот факт, что «The Wiz» провалился в прокате. Джексон был потрясен, ведь никогда не терпел столь громких неудач. «Я совершил ошибку? – спросил он Роба Коэна через несколько недель после выхода фильма. – Может, мне не стоило сниматься в фильме? Может, я должен был слушать свою семью? Как это отразится на моей карьере?»

«Слушай, ты следовал интуиции, – ответил Роб. – Как и все мы. Сейчас не время сомневаться в себе. Нам нечего стыдиться. Мы сделали все, что могли».

«Но…»

«Но ничего, – оборвал Роб. – Живи своей жизнью и делай карьеру. Будь звездой. Ты только начал свой путь».

Джозеф тоже поддерживал Майкла в тот печальный период. Когда один из братьев презрительно высказался о фильме, Джозеф резко ударил его по плечу. «Ай! Джозеф! – вскрикнул он. – Больно».

«Будешь знать, – ответил Джозеф. – Ты не смеешь критиковать брата. По крайней мере, он пытался. Во скольких фильмах ты снялся, большая шишка?»

Время перемен

В конце 1978 года Джозеф Джексон разорвал отношения с Ричардом Аронсом. Он нанял в качестве менеджеров Рона Вайснера и Фредди Деманна. Оба имели опыт работы в сфере развлечений: Вайснер являлся бизнес-менеджером, а Деманн – промоутером. Джозеф уповал на помощь белых людей как гарантию того, что CBS будет продвигать The Jacksons так же, как своих белых артистов. Ему казалось, что компания видела в его сыновьях прежде всего «чернокожих исполнителей» и, следовательно, ограничивала способы их продвижения. Обеспокоенность Джексона была распространенной и часто оправданной реакцией чернокожих артистов, имевших контракты со звукозаписывающими компаниями, такими как CBS, которые состояли преимущественно из белого руководства. Подобно Джозефу, многие чернокожие менеджеры утверждают, что белые руководители не знают, как продавать «черный» продукт «по всем фронтам», то есть как среди белых покупателей пластинок, так и среди чернокожих. Конечно, Ричард Аронс тоже белый, поэтому было ясно: Джозеф нанял новых менеджеров, полагаясь на их опыт и большое влияние в музыкальном бизнесе.

Стратегия сработала в Америке. Альбом Destiny разошелся тиражом более миллиона копий и достиг одиннадцатой позиции в чарте Billboard, что неплохо для группы, долго не выпускавшей успешных записей.

Однако в Великобритании дела Destiny так и не шли в гору. На релиз пластинки там ушло около полугода, но она добралась лишь до 33-го места. У Джексонов опять были нестабильные продажи в Великобритании, и с этим, кажется, ничего нельзя было поделать. Пробиться там было труднее, чем в Штатах. Джозеф воспринял эту информацию с пониманием, даром что в то время основное внимание все равно уделялось продажам в США, а не в Европе.

Однако Майкл все еще был недоволен. Несмотря на отношение его братьев, в глубине души он знал, что успех Destiny не полностью его и их заслуга. CBS развели настоящую шумиху вокруг того, насколько эффективны братья как продюсеры, но это было неправдой. На самом деле не только они отвечали за продюсирование альбома. Майкл ненавидел жить во лжи, он давно чувствовал, что уже вырос из вранья. Прошли времена, когда такие небылицы были приемлемы.

Майкл никогда не был обеспокоен своей жизнью и карьерой так, как после окончания тура Destiny в 1979 году. В дороге он потерял голос, из-за чего Марлону пришлось петь партии в более высоком регистре, в то время как солист просто шевелил ртом и чувствовал себя униженным. В конце концов из-за проблем Майкла со связками две недели гастролей пришлось просто отменить.

На протяжении всего тура младший Джексон был измотанным и поникшим, казалось, он не мог найти тот неограниченный запас энергии, на который всегда полагался в прошлом. Несмотря на энтузиазм публики, Майкл чувствовал, что ему чего-то не хватает. Артисту едва исполнился двадцать один год, и он осознал, что перестал расти в профессиональном плане; ему не нравилось выступать в составе группы. «Одно и то же повторялось снова и снова, – сказал он мне в интервью после тура. – Один за всех и все за одного, но я начал думать, что, может быть, мне стоит делать что-то самостоятельно. Мне было дискомфортно».

Что еще хуже, Майкл ненавидел говорить с Джозефом и, более того, иногда с трудом находился с ним рядом.

Хотя многие обозреватели полагали, что благодаря успеху Destiny Джозеф Джексон стал блестящим менеджером в сфере развлечений, Майкл так не считал. По мнению певца, отец использовал в работе «метод дробовика»: «Если выпустить достаточно пуль, в конечном счете одна попадет в цель, – объяснял певец. – Но еще это значит потратить впустую много боеприпасов и, возможно, поразить некоторые нежелательные цели, – продолжал он. – Посмотри, как Джозеф оттолкнул от себя Берри и всех остальных сотрудников Motown». Артист утверждал, что некоторые люди определяют цель, преследуют ее столько, сколько необходимо, а затем попадают в нее одним выстрелом. «Таков правильный путь», – рассуждал Майкл.

Честно говоря, Джозеф никогда не смог бы победить в случае с сыном, сколько бы выстрелов в яблочко ни совершил. Увести группу из Motown было лучшим, что он когда-либо делал, но Майкл не мог этого понять. По известным причинам его восприятие омрачалось личным опытом, он видел в Джозефе отца, виновного в жестоком обращении с детьми и разврате. Он просто не мог приписать заслугу Джозефу Джексону… за что-либо… когда-либо.

Артист не чувствовал, что группа сделала что-то значимое после ухода из Motown и подписания контракта с CBS, хотя у них и был хит Shake Your Body. Этого было недостаточно. Он устал от образа The Jackson 5 и знал, что хочет сделать: записать еще один сольный альбом, теперь для CBS, который реализует его амбиции, даст волю его артистизму и избавит от беспокойства, преследовавшего после окончания тура Destiny. Майкл днями напролет сидел один в своей спальне, размышляя, как позже скажет Марлон, «кто его знает о чем, он очень скрытный».

Братья вскоре поняли, что с Майклом что-то не так, и испугались. «Он вел себя странно, – вспоминал Тито. – Как будто что-то сломалось в нем. Перестал появляться на семейных встречах, и, когда мы обсуждали наши планы на будущее, ему нечего было предложить. Может, он собирался остаться сам по себе, я не знаю. Майк никогда особо не говорил. Невозможно было понять, о чем он на самом деле думал».

«Я просто считал несправедливым, что пауза в выпуске сольных альбомов так затянулась, – сказал певец много лет спустя о том времени. – Одним из условий нашего контракта с CBS была самостоятельная запись. Но мы никак не могли найти время, я начал нервничать и расстраиваться».

Когда Майкл сказал отцу, что хочет записать сольный альбом, реакция Джозефа была предсказуемой: положительной, только с одним «но». «Почему бы и нет? – сказал он. – Ты знаешь мое мнение, Майкл. Делай то, что хочешь, если это не мешает работе группы».

«То есть?» – спросил Майкл.

«Ты прекрасно понимаешь, – предупредил его отец. – Самое главное – семья».

Пожалуй, Джозеф не слишком беспокоился о том, что Майкл сделает сольный альбом, потому что, по правде говоря, его пластинки никогда не имели большого успеха: первые две записи для Motown, Got to Be There (1971) и Ben (1972), были проданы тиражом чуть более 350 000 копий каждая – неплохое достижение. Однако у его третьего альбома Music and Me (1973) были совсем другие показатели – 80 286 экземпляров, что весьма удручало. Его последняя сольная пластинка для компании Forever Michael (1975) показала немногим лучший результат (99 311 копий). Альбомы с участием всех Джексонов всегда продавались лучше, чем сольные. Статистику продаж сольного альбома Джеки (кстати, потрясающего) можно даже не брать в расчет. Джозеф всегда считал, что совместное выступление отвечает общим интересам.

Так что если Майкл чувствовал необходимость записать сольный альбом, чтобы «выпустить пар», это было нормально для Джозефа – до тех пор, пока чудо-мальчик помнил, что в первую очередь он хранит преданность семье и группе, а не себе.

Off the Wall

Когда Майкл Джексон намеревался записать новый сольный альбом, он не знал, каким должен быть результат. Однако знал, чего не хочет, а именно – выпустить пластинку, похожую на альбом The Jacksons. С самого начала профессиональной карьеры кто-то решал за Майкла, как будет звучать его музыка. Сначала продюсерский персонал Motown, затем исполнительные продюсеры, отвечающие за артистов и репертуар, в CBS и Epic. Хотя семье была предоставлена свобода писать и продюсировать альбом Destiny, Epic настояли на том, чтобы Джексоны записали песню Blame It on the Boogie, авторами которой не являлись. В процессе работы над тремя альбомами лейбла раз за разом происходили другие уступки и компромиссы, и Майкл никогда не чувствовал себя полностью ответственным за результат. В то время как песня Shake Your Body, ставшая хитом Destiny, восстановила репутацию группы на рынке, многие обозреватели в музыкальном бизнесе, как и Майкл, полагали, что магия братьев осталась в Motown.

Теперь певец хотел большей творческой свободы. Он стремился к тому, чтобы его следующий альбом был записан без какого-либо участия семьи, хотя братья, как только узнали о проекте, отчаянно пытались сделать сольную пластинку совместной. Их обижало, что Майкл хотел работать в одиночку, но он твердо стоял на своем. «Я сделаю все сам, – сказал он. – Им просто нужно понять. Хотя бы раз».

Не зная, как поступить, Майкл позвонил Куинси Джонсу, протянувшему ему руку помощи во время работы над «The Wiz». Они впервые заговорили на съемочной площадке, когда Майкл репетировал сцену, в которой Страшила вытащил листок бумаги из своей набивки и прочитал цитату Сократа. Джексон приписал утверждение Сокраду (Soh-crates). «Я всегда думал, что имя произносится именно так», – сказал Майкл позже. Когда он услышал хихиканье команды, то понял, что ошибся.

«Со-краТу (Sock-ra-tease), – прошептал кто-то ему на ухо. – Это Со-краТ».

Он повернулся и увидел Куинси, музыкального директора фильма.

Пожилой мужчина протянул ему руку. «Я – Куинси Джонс, – сказал он с теплой улыбкой. – Обращайтесь, если понадобится помощь…»

Майкл запомнил его предложение. Чуть больше года спустя он позвонил Куинси и попросил предложить возможных продюсеров для сольного проекта. Тот предложил самого себя.

Куинси не был очевидным кандидатом на роль продюсера для Майкла. Он добился успеха в мире музыки поп и ритм-н-блюз, выпуская пластинки, представлявшие собой виртуальные музыкальные мастерские музыкантов, авторов и аранжировщиков под руководством Джонса. Куинси также добился массового успеха с Brothers Johnson, дуэтом из Лос-Анджелеса, чьи платиновые альбомы он продюсировал. Тем не менее большинство обозревателей негласно считали, что Куинси был довольно ограничен в музыкальном плане, чтобы сделать отличную поп-пластинку; многие полагали, что его внешне успешные записи с Brothers Johnson звучали посредственно.

Однако Куинси прошел в шоу-бизнесе долгий и насыщенный путь. Он начал с позиции трубача и аранжировщика Лайонела Хэмптона, когда ему было пятнадцать. В последующие годы погрузился в студийную работу, аранжировал, сочинял и продюсировал для Дины Вашингтон, Дюка Эллингтона, Биг Мэйбелл, Томми Дорси и Каунта Бэйси. В начале 1960-х годов был вице-президентом Mercury Records, первым чернокожим руководителем крупного лейбла. В 1963 году начал новую карьеру в Голливуде, где стал первым чернокожим в высшем эшелоне кинокомпозиторов. В его активе значилось тридцать восемь картин, включая «The Wiz».

«Я не особо хотел работать над «The Wiz», – сказал Куинси. – Я подумал, что публика ни за что не примет черную версию „The Wizard of Oz”. Все время говорил Сидни Люмету, что не хочу участвовать, но, поскольку он отличный режиссер и нанял меня для написания саундтрека к моему первому фильму [„The Pawnbroker”, 1965], я согласился. Вот с чего началось мое сотрудничество с Майклом Джексоном».

Когда в 1979 году мужчины встретились на студии звукозаписи в Лос-Анджелесе, чтобы определиться с ритмическими дорожками, артист и продюсер сразу нашли общий язык. Метод работы Куинси на студии заключался в том, чтобы предоставить исполнителю превосходные песни и прекрасных музыкантов, а затем дать полную свободу действий. Майкл так привык быть на коротком творческом поводке, что пришел в восторг, когда Куинси начал серьезно относиться к его идеям. Продюсер вспоминал, что сначала Майкл выглядел очень замкнутым, застенчивым и неуверенным в себе: «Он сомневался, что сможет сделать себе имя самостоятельно. Я тоже».

Вместе с тем Куинси не имел дела с такими блестящими артистами, как Джексон, со времен работы с некоторыми из великих джазовых музыкантов. В певце он наконец нашел то, что искал в творце. Как он скажет мне позже: «Майкл воплощает в себе суть исполнителя и артиста». «У него есть все необходимое в эмоциональном плане, и он подкрепляет это дисциплиной и усердием. Он никогда не перегорит, – уверял Джонс. – Если дело касается ведения проекта, то я превращаюсь в надзирателя, но в случае с Майклом в подобном нет необходимости».

Куинси также был поражен многогранностью Джексона. «Он может прийти в студию и записать две вокальных партии и три бэк-вокала за один день, – говорил продюсер. – Репетирует и много работает дома. Большинство певцов хотят делать все в студии – писать слова и музыку, подбирать гармонию, пробовать разное исполнение песни. Это сводит меня с ума. Все, что я вижу, – деньги, которые утекают как песок сквозь пальцы. Студийное время стоит дорого, и потому такой артист, как Майкл, – мечта любого продюсера. Он приходит подготовленным. Меня поражает, как много мы успеваем сделать за одну сессию. Уверен, Майкл Джексон станет звездой восьмидесятых и девяностых».

Джонс и Джексон установили тесные отношения и за пределами студии, и спустя годы Майкл будет думать о Куинси как о втором отце. Певец доверял продюсеру и следовал его советам, что напомнило многим наблюдателям те отношения, которые, по мнению общественности, были у Майкла с Джозефом. Тем не менее Куинси являлся полной противоположностью родного отца, применявшего насилие, чтобы заставить Майкла действовать в соответствии с ожиданиями.

«В студии я против атмосферы напряжения или враждебности, – сказал Куинси в интервью Опре Уинфри. – Это бессмысленно. Я верю в атмосферу любви».

Наконец, прослушав сотни песен, Майкл и Куинси определились с выбором записей. Среди них были три композиции Майкла Джексона: фанковая Don’t Stop ’Til You Get Enough, Working Day and Night для фанатов танцпола и заводная Get on the Floor (написанная в соавторстве с Луи Джонсоном, басистом группы Brothers Johnson).

Куинси хотел добиться баланса между танцевальными песнями и мелодичными поп-балладами, такими как эмоциональная симфоническая She’s Out of My Life автора-аранжировщика Тома Бэллера; яркая и меланхоличная It’s the Falling in Love Дэвида Фостера и Кэрол Байер-Сейджер; хрупкая и нежная песня Пола Маккартни Girlfriend и, наконец, романтичная Rock with You в умеренном темпе, драйвовая Burn This Disco Out и мощная Off the Wall (которая в итоге даст название пластинке), написанные Родом Темпертоном, главным автором песен и клавишником британской поп и ритм-н-блюз группы Heatwave.

Отобрав треки, Куинси Джонс пригласил лучших музыкантов – клавишников Грега Филлингана, Джорджа Дьюка и Майкла Боддикера, гитаристов Дэвида Уильямса и Ларри Карлтона, басиста Луи Джонсона, перкуссиониста Паулиньо да Кошта и группу Seawind Horns во главе с Джерри Хеем, – и они приступили к работе.

Во время исполнения Don’t Stop ’Til You Get Enough (первого сингла альбома Off the Wall) голос Майкла звучал совершенно по-новому: он пел игривым сексуальным фальцетом. В песне было все: неудержимый бит, тщательная, хорошо сбалансированная подача текста и мелодии, а также драйвовая энергия. Майкл рассказывал, что однажды в его голове возникла навязчивая мелодия. Он ходил по дому, беспрестанно напевая ее себе под нос. Наконец, вошел в семейную студию звукозаписи с двадцатью четырьмя дорожками и попросил Рэнди подобрать мелодию на пианино (Майкл не умел играть). Когда он исполнил ее для Куинси, вопрос отпал сам собой: песня должна была оказаться на пластинке.

Сингл Don’t Stop был выпущен 28 июля 1979 года. Менее чем через три месяца он стал лидером хит-парадов и первой сольной записью Майкла № 1 за семь лет. Трек взлетел на третье место в Великобритании – огромный успех. Также на песню был снят первый сольный клип Майкла. По сравнению с музыкальными видеоклипами, которые Майкл будет делать всего через пару лет, Don’t Stop ’Til You Get Enough кажется слишком простым. Единственной находкой стало эпизодическое появление трех Майклов, танцующих вместе. Однако, несмотря ни на что, видео жизнерадостное и запоминающееся, ведь оно было первым.

Альбом Off the Wall, результат сотрудничества Майкла с Куинси, вышел в августе 1979 года. Обложке было уделено почти столько же внимания, сколько и самой пластинке. На ней певец широко улыбался, был одет в элегантный смокинг и едва не сверкающие белые носки. «Смокинг стал центральной идеей альбома Off the Wall и его оформления, – сказал тогдашний менеджер Джексона Рон Вайснер. – Прежде у Майкла был подростковый имидж, и внезапно его место занял молодой человек с зажигательным альбомом, одетый с иголочки. Смокинг был нашей задумкой как менеджеров. Носки придумал Майкл».

У поклонников и коллег по цеху в буквальном смысле отвисли челюсти, когда вышел Off the Wall. Инженер звукозаписи Брюс Сведьен позаботился о том, чтобы выгодно подать треки Джонса и голос Джексона. Поклонники клялись, что они не слышали, чтобы тот пел с такой радостью и самоотдачей даже на заре The Jackson 5. Альбом раскрыл взрослого Майкла Джексона, настоящего артиста, а не чьего-то вокального подражателя.

Майкл Джексон официально достиг успеха. Вышедшая работа раскрыла стороны, о каких меломаны раньше и не подозревали. Например, никто не знал, что Майкл мог быть таким деликатным и утонченным, каким он предстал в удивительной записи I Can’t Help It Стиви Уандера. Песня была важна для проекта, потому что из всего, что Майкл когда-либо записывал, ее щедрые на смену аккорды были наиболее близки к джазовой манере исполнения.

Еще более запоминающимся был эмоциональный Майкл, действительно плачущий в финале She’s Out of My Life. (Позже Джонс прокомментировал, что Джексон не смог сдержать слезы каждый раз, когда они записывали вокал. После нескольких безрезультатных попыток было принято решение оставить на записи слезы.) Сдержанная аранжировка, также понравившаяся публике скупым аккомпанементом на клавишных, позволила Майклу проникновенно рассказать о горе утраченной любви в трогательной и местами обжигающей манере.

Когда песня Rock with You также стала номером один, а Off the Wall и She’s Out of My Life попеременно заняли десятое место, Майкл стал первым сольным артистом, чьи четыре сингла с одного альбома оказались в десятке лучших в Америке. В Великобритании Off the Wall также вошла в историю звукозаписи, обеспечив пять хитов с одного альбома. Хотя по всему миру было продано шесть миллионов копий, он никогда не поднимался выше третьего места в США и пятого места в Великобритании. Майкл был в восторге, но осторожничал. «Все только начинается», – говорил он.

Джозеф был немного обеспокоен. «То, что происходит с Майклом, хорошо, – сказал он одному из семейных адвокатов. – Я горжусь ребенком, но волнуюсь».

«Почему?» – спросил юрист.

«Слишком много независимости, – ответил Джозеф. – Это нехорошо».

«Знаешь, звезды покидали группы во все времена, – сказал адвокат. – Сэмми Дэвис ушел из семьи. Дайана ушла из The Supremes. Смоки покинул The Miracles. Такое случается. Невозможно удержать звезду».

Джозеф покачал головой. «Не в моей семье, здесь подобного не произойдет, – ответил он. – И Майкл это знает. Он знает».

Когда Off the Wall получил лишь одну премию «Грэмми» (в категории ритм-н-блюз), Майкл был раздавлен. «Это мучило меня, – говорил певец. – Я много плакал. Семья думала, что я схожу с ума, потому что я постоянно плакал».

«Он был так разочарован, – подтвердила Джанет. – Мне было жаль его. Но в конце концов он сказал: „Вот увидите. Следующий альбом, который я сделаю, вы просто… Я покажу им”».

Тем временем Джозеф был сам не свой. «Взглянем на это в перспективе, – предложил он в узком кругу. – Мальчику не нужно большего успеха, ему нужно оказаться на студии со своими братьями. Вот то, что ему нужно».

Майклу исполняется двадцать один год… и у него появляется личный адвокат

29 августа 1979 года Майклу Джексону исполнился двадцать один год. Хотя он, как член «Свидетелей Иеговы» не праздновал свои дни рождения, мы, представители прессы, отмечали это событие. Я брал интервью у певца для журнальных статей, чтобы отметить важные возрастные вехи: «Майклу исполняется шестнадцать лет», «Майклу исполняется восемнадцать лет» и даже «Майклу исполняется двадцать лет», так что я был счастлив встретиться с ним еще раз, потому что «Майклу исполняется двадцать один год».

Тогда случился поворотный момент в его судьбе, и он остро это почувствовал. Артист достиг совершеннолетия, собирался взять жизнь и карьеру в собственные руки. «Я действительно ощущаю, что быть мужчиной – значит делать именно то, что ты хочешь, делать это успешно и достигать цели, – сказал он мне. – Я знаю, что возраст – всего лишь число. Сегодня я не в большей степени мужчина, чем был им вчера. Но тем не менее для меня двадцать один год что-то значит. Я много видел, много сделал. Я думаю, сейчас для меня все будет иначе, в чем-то лучше. Как по мне, настоящий мужчина – это Уолт Дисней». И продолжил: «Чарли Чаплин – настоящий мужчина. Фред Астер, Билл Робинсон. Они не только достигли целей, обрати внимание, сколько радости они принесли другим людям. На них смотрели снизу вверх. Я хочу, чтобы на меня тоже так смотрели. Они проложили путь. И я тоже хочу проложить свой. Вот что для меня значит быть мужчиной».

Всего через несколько дней после интервью у Майкла и Джозефа произошел спор – гораздо более ожесточенный, чем когда-либо за последнее время. Артист решил, что пришло время дать понять отцу, что он хочет сам контролировать свою карьеру. Джозефу не нравилось, когда Майкл критиковал его, но он сам задал вопрос. Когда отец спросил, какие проблемы были у Майкла в прошлом, тот предоставил ему список жалоб. Отчасти ему не понравилось, как была разрешена ситуация с Джермейном, он не был удовлетворен тем, как группа покинула Motown, а также был недоволен недавним продуктом от CBS, за исключением альбома Off the Wall. Майкл поступил мудро, говоря только о делах и не упоминая личные жалобы, конечно же, он не затронул тему вопиющей неверности Джозефа.

«Я позволил тебе сняться в фильме, не так ли? – парировал Джозеф. – Так ты мне решил отплатить?»

«Не ты позволил мне сняться в фильме, – ответил Майкл, его глаза горели. – Я теперь взрослый, Джозеф. Я Майкл Джексон. Я сам принимаю решения».

«Ах ты, маленький…» – Джозеф замахнулся и собирался ударить сына, как в старые времена. Однако передумал. Майкл бросил на него гневный взгляд и ушел.

Джозеф был одинаково сильно обижен и взбешен. Он думал, что Майкл слишком критикует его как менеджера и не понимал, как сын мог оказаться таким неблагодарным. Когда тот сказал, что собирается встретиться с адвокатом, чтобы изучить его «варианты», старший Джексон был раздавлен. До того момента Майкл, его братья и сестры использовали только семейных адвокатов и бухгалтеров. Теперь, когда Майкл хотел иметь собственного представителя, Джозеф чувствовал, что сын ему не доверяет. Конечно, певец ему не доверял. У Майкла теперь было более миллиона долларов на его банковском счете благодаря Off the Wall, и он хотел сохранить их. Молодой человек понимал, что деньги – это власть, и, если он захочет отдалиться от семьи, именно банковский счет поможет ему осуществить намерение, а не Джозеф и не братья. Та история стала для мужчины грубым пробуждением. «Хорошо, хорошо. Если ты так хочешь», – побежденно сказал он, рассудив, что не стоит еще больше злить сына. Отец надеялся, что Майкл не осуществит свой замысел, что внезапное волнение утихнет. Он ошибался.

Бухгалтер Майкл Месник который также представлял The Beach Boys, организовал для Майкла встречу с тремя юристами из индустрии развлечений, чтобы он выбрал того, кто ему больше понравится. Первым в списке был Джон Бранка, 31-летний уроженец Нью-Йорка с опытом работы в области корпоративного налогового права и переговоров в музыкальном бизнесе для тех же The Beach Boys, Нила Даймонда и Боба Дилана. Яркий, молодой, напористый и решительный, Джон хотел сделать себе имя в индустрии развлечений.

Поскольку он скорее являлся поклонником рок-н-ролла, Джон был смутно знаком с музыкой и карьерой Майкла. Однако, когда проконсультировался с коллегами, узнал, что музыкальный мир воспринимает певца как человека, способного стать суперзвездой. Джон заинтересовался. Он посчитал, что Джексон может стать артистом, которого он выведет на новый уровень. В то же время юрист чувствовал, что работа с Майклом может упрочить его собственную карьеру адвоката.

Джон вспоминал, что их встреча была несколько необычной. Молодой человек снял солнцезащитные очки только один раз, в начале, когда взглянул на Джона и спросил, встречались ли они раньше. Когда мужчины выяснили, что прежде не виделись, Майкл улыбнулся и снова надел солнцезащитные очки. Месник задал Джону вопросы из списка, и артист выслушал ответы. Сначала, казалось, он стеснялся и был не в своей тарелке. Наконец, когда он почувствовал себя комфортно, то сказал Джону, что причина, по которой нуждается в представителе, заключается в том, что он хочет независимости от семьи, «раз и навсегда», и особенно от отца. В то время у The Jacksons был групповой контракт с Epic; Майкл сказал, что хотел бы один контракт для себя как сольного исполнителя, а также второй контракт как для участника The Jacksons. Кроме того, он требовал, чтобы все его дела были пересмотрены, включая издательский договор и продажи пластинок.

Джон был полон энтузиазма и готов помочь любым возможным способом, ведь он владел ценной информацией. По мнению Майкла, Бранка отлично подходил для этой работы. После встречи Джексон отменил два других собеседования и нанял юриста. Позже Джон сказал, что был впечатлен полным доверием певца. Эффект оказался заразительным: Джону не терпелось начать работать на него.

В начале их сотрудничества Майкл доверил Джону две свои основные цели: во-первых, сказал, что хочет стать «самой большой звездой шоу-бизнеса», а во-вторых – «самым богатым». Он сказал Бранка, что злился из-за того, что альбом Off the Wall удостоился только одной премии «Грэмми». «Я продал пять миллионов пластинок в США, шесть миллионов – за границей. Это большое достижение, – заводился Майкл. – Абсолютно несправедливо, что я не получил премию за лучшую запись года, ведь такое может никогда больше не случиться».

Джексон был огорчен неуважением со стороны мира эстрады. Он всерьез считал, что заслуживает попасть на обложку журнала Rolling Stone, и просил своего пресс-агента Нормана Винтера попытаться организовать съемку. «Мы бы очень хотели сделать большую статью о Майкле Джексоне, но считаем, что пока его история не подходит для обложки», – ответил издатель Ян Веннер в письме Винтеру (от 27 ноября 1979 года).