Никто не должен тебя понимать

Я старался переместиться. Пробовал в разные стороны. Но был как будто парализован и крутился на месте. Я оставил попытки. Посмотрел на собак. Они сидят точь-в-точь в такой же позе, но спиной ко мне, лицом к двери, которая все время была приоткрыта. Они наблюдали за пространством, которое было за дверью. И именно в этот момент в дверь заходит эта девушка, с которой нас развела судьба в ее лице.

Как только она зашла в комнату, я сумел передвигаться. Я спустился на пол сбоку от кровати (с дальней стороны от двери). Мы шли друг другу на встречу. Мы не торопились. Она шла, согнув руки в локтях и перебирала пальцами рук по воздуху, как будто над ладонями у нее были незримые шары, которыми она жонглировала в невесомости. Она невзначай плавно качала головой из стороны в сторону, как будто пыталась сохранить загадку. Глазами она играла со мной, пытаясь показать свой интерес и завладеть моим. А улыбка была очень хитрой, можно было бы даже назвать коварной. И не отводила от меня взгляд в такой плывущей, извилистой, крадущейся походке.

Это была не она. Как только это существо пересекло порог, я сразу почувствовал, как оно выглядит. Ко мне шла она, но я видел истинное лицо. Это существо как будто олицетворяло могильный смрад, которому так часто придают зеленые цвета. Оно само по себе было зеленым в темных тонах. Плечи чуть шире всего остального, талия была немного худоватой. Углы на изгибах тела островатые. Точнее, боюсь, что описать не смогу. Но его вид меня впечатлил. Выглядел он грозно.

Его зеленная аура по ощущениям заполнила всю комнату. И, кажется, что я увидел истинное лицо только потому что эта аура дотронулась до меня.

Я не боялся. Я шел на встречу абсолютно без единой эмоции.

Сблизившись в упор друг к другу, я так же видел оба лица. Визуально это была та самая девушка, но одновременно, другими чувствами я видел всю его суть и его визуал сам стоял перед глазами.

Я ничего не говорил и не пытался. Как только мы сблизились, оно сказало мне – «Помоги мне». После этих слов я открыл глаза.

Я уже писал, что ко мне приходил неизвестный в балахоне на границе между темнотой и «радужной полянкой». И последняя ситуация как минимум проясняла, что эти два персонажа стоят по разную сторону баррикад. И, кажется, именно о противостоянии этих сторон я слышал в прошлый раз. С их слов – каждой из сторон я зачем-то нужен. Вопросы стояли так – а мне кто-то из них нужен? С чего они решили, что я, отрекшийся от мира, как он отрекся от меня, стану добровольной марионеткой кого-либо из них? И какую роль они сыграли в моей судьбе, что я стал таким, какой есть? Не любимый сын, не любимый муж, не состоявшийся отец. Не желающий принимать сторону ни одного из них. Как будто посветили своей силой, а я как преданная собачка побегу к ним на встречу ради их благословения? Не бывать такому. Только не так.

Но вынужден признать, что я остался впечатлен его силой. Он призвал меня, обычного человека, к себе за тридевять земель от других миров, создал вокруг меня точь-в-точь мою комнату в полноценном размере, парализовал меня до своего появления и постоянно поддерживал облик той девушки. И все это одновременно и играючи. Если начинать раздумывать о его силе в принципе, кого-то это могло бы напугать. Или это выглядит грозно лишь со стороны обывателя, которым я и являюсь.

СМЕРТЬ – НЕ КОНЕЦ

Мой скромный опыт способствовал тому, что я стал более чувствителен к некоторым метафизическим проявлениям. Я стал открыт для общения с ушедшими из жизни людьми. Но сам инициатором такого общения быть не мог. Не позволяло отсутствие неординарных способностей.

Таким образом, люди, которые умирали, приходили ко мне. Люди, которых я знал. И только в случае, если им очень нужно было что-то сообщить.

Они посещали меня не во сне, а в полумедитативном состоянии. В том состоянии, которое я достигал с целью выбраться из тела. Переставал чувствовать физическое тело и растворялся в колебаниях внутренних энергий. И хоть я давно уже не стремился заглянуть в эту «кроличью нору», привычка засыпать таким образом оставалась. Иначе уснуть стало слишком тяжело. Не комфортно.

В этом самоощущении я не чувствую границ личного энергетического пространства, но если кто-то их нарушает, то сложно не заметить. Они вторгаются и доносят свое сообщение посредством взаимодействия наших энергий.

В один из дней умерла мать моего младшего двоюродного брата. Спустя день-два после трагедии она достучалась до меня. Я лежал и чувствовал, что ко мне кто-то со стороны спины стремительно приближается.

Когда она добежала, положила мне руку на плечо. Я обернулся. Она произнесла: «Присмотри за ним». Естественно, за двоюродным братом. Других вариантов нет. Продолжение этой истории пишется до сих пор.

Еще была другая ситуация. По-своему примечательная.

Обучаясь в старшей школе, я принес домой щенка. С горем пополам уговорил родителей его оставить. Это была моя первая собака и подруга. Три года мы прожили перед тем, как я отправился в другой город на дальнейшее обучение. Через 6 лет я вернулся домой, где мы продолжили жить вместе.

Когда это случилось, она была в возрасте 14 лет. Она заболела (так казалось). Мы с родителями ухаживали за ней, но лучше ей не становилось. И она просто перестала ходить, а есть перестала за несколько дней до этого.

Я приходил с работы и все три вечера (с момента, как перестала ходить), что ей оставались, я провел с ней. Я бесконечно ей говорил, как люблю ее. Повторял раз за разом. Просил ее, чтоб она собралась с силами и поправлялась. Все эти дни я был в слезах и сохранял надежду. Не отпускал ее. Я не мог.

Перед сном я положил ее рядом с собой и аккуратно приобнял. Проснулся в два часа ночи, потому что она умерла. Разбудил Маму. Мы подготовили ее к утру, поплакали и разошлись по комнатам. Я лег спать. Еще не уснул. Опять то состояние. Личное пространство, в которое она вошла. Я чувствовал океан тепла. Она согрела меня насквозь. Сказала, что тоже любит меня и теперь перед ней целый новый мир… И ушла.

Даже понимая, что смерть – это не конец. Что у каждого из нас будет продолжение. Что наша жизнь только начало пути для каждого из нас. Принимая все это без остатка, смерть близких никогда не может пройти бесследно. Она обязательно оставит свой отпечаток и сделает тебя либо сильным, либо несчастным.

СМЕРТЬ – НАША СУДЬБА

Некоторые не могут принять смерть близких людей, а некоторые не выдерживают мыслей о собственной. Смерть всегда где-то рядом. Без нее мы бы никогда не смогли почувствовать вкус жизни. Не смогли бы насладиться моментом. Не ценили бы жизнь с ее взлетами и падениями. Мы были бы никем. Смерть делает нас кем-то. Я считаю, что нужно относиться к ней с уважением и умением ценить так же, как мы ценим жизнь.

На своем пути я встретил особенного человека. У всех есть какие-либо человеческие качества, делающие их уникальными. Эти качества встречаются у всех людей в разных сочетаниях. Но ни одного человека, обладающего таким же качеством как у него, я никогда не встречал.

Я практически из дома не выходил, когда познакомился с моим будущим другом. Это был период, когда я только вернулся в родной город после обучения. А поскольку город маленький, знакомств появилось много и в короткий срок. Но большинства встреч и иных времяпровождений я избегал.

Этот человек обладал бесценным даром. Он умел дружить в не привычном для нас понимании. Я не могу представить – как можно было подружиться с таким человеком, как я? Который не идет на контакт и не ищет встреч. Который существует в своем полном безразличии к земному бытию. Которому дружба не нужна. И не важно с кем.

Любые человеческие отношения основаны на взаимных стремлениях к сближению. Но только не для него. Он сам решал, кто его друг. Если он так решил, то у тебя больше не было выбора. А решил он так практически с самого начала. Я же об этом даже не задумывался.

Прошло много времени перед тем, как до меня дошло осознание, что он мой близкий друг (около 3 лет). Это произошло в период, когда я был разбит, уничтожен и растоптан из-за «роковой любви». Из-за спутницы, которая так ярко ворвалась в мою жизнь и так разрушительно ее покинула. Он целый месяц был рядом. Почти каждый день. Он ничего не знал. Мы все время сидели и молча играли в игровую приставку. Никто никому не задавал вопросов. Просто он друг и он рядом.

Я благодарен судьбе за то, что встретил такого удивительного человека. За то, что у меня был шанс пустить настолько бесценную дружбу в свою жизнь и я им воспользовался. За все то, через что мы с ним прошли. К сожалению, я долго тянул с этим и моментов было не так много, как могло бы быть. Но всему свое время, и оно не терпит сослагательных наклонений. И времени оказалось мало, которое мы смогли уделить нашей дружбе. Он рано нас покинул.

Перед тем, как его не стало, мы с ним проводили много времени. Больше, чем обычно. Как будто на интуитивном уровне ощущалась скорая разлука. Мы часто катались по тундре на его квадроцикле. Иногда, присутствие смерти казалось слишком явным и близким.

В первый раз, когда она не смогла скрыть свое присутствие, мы отдыхали в тундре, на берегу. Вокруг рыбачили рыбаки. Сезон рыбалки только стартовал. Мы отдыхали с девчонками. Варили уху. Хорошо проводили время. Выпивали. А после разъехались на такси по домам. В этот день я ночевал в квартире его родителей. Они были в отпуске, и он меня приютил.

Я собирался спать. Услышал стук в дверь. Открыл, а на пороге стоял он со своей девушкой. Все уже хорошо пьяные и я в том числе. Они не смогли попасть домой, потому что сын его девушки закрыл дверь изнутри. И разбудить его не смогли ни звонками, ни стуками.

Он рассказал, что его девушка потеряла телефон и что он собирается ехать на квадроцикле на берег, чтобы искать. Я понимал насколько он пьян, сам я не далеко от него ушел. Он меня не звал с собой, но я знал, что у меня нет выбора. И мысли не было остаться. Я не мог отпустить его одного. Он мой друг.

Первым делом мы прошлись по городу, по маршрутам, которым они успели пройтись. Ничего не нашли. Пошли заводить квадроцикл. И поехали.

Сказать, что путь до берега был не безопасным – означает ничего не сказать. Дорога была грунтовой, волнообразной и не совсем прямой. К тому же, было темно, дело же было ночью. Он очень быстро гнал к этому берегу.

Как только он поехал по ней, я сразу принял как факт то, что все… мы сейчас разобьемся. И был в тихом ожидании неминуемого конца. Мы неслись к смерти на свидание и боялись опоздать.

Я ничего ему по пути не говорил, потому что он был в таком состоянии, в которое лучше не вмешиваться ничему извне. Он видел цель. Он ехал к ней. И нельзя было нарушать его внутреннюю гармонию. Я доверился судьбе и ему.

Чудом мы доехали. Перешерстили место нашего отдыха. Ничего не нашли. Поехали обратно в город. И снова прошлись уже по пройденным маршрутам. По итогу мы нашли его в месте, мимо которого не раз проходили.

Возможно, смерть тогда не явилась к нам на свидание, потому что она не ожидала увидеть там меня. Но я знал, что она рядом и подглядывает за нами.

Во второй раз ничего не предвещало предстоящей напасти.

Мы с другом запланировали посидеть у него дома втроем (я, он и его девушка). Мы играли в настольные игры, ели суши и пили виски.

Был поздний вечер. Его девушка утомилась и решила лечь спать. Мы уже были достаточно пьяны, но недостаточно. И чтобы ей не мешать, мы с другом решили переместиться в квартиру его родителей. Они до сих пор были в отпуске.

Собрали суши, виски и пошли. Вышли из подъезда. Стоим. Курим. Он говорит: «Поехали прокатимся». Я никогда бы так не поступил. Никогда бы не сел за руль пьяным или к пьяному водителю. И не важно в каком состоянии был бы я сам. Я слишком категоричен в этом отношении и не могу такого позволить себе. Исключением была всего одна ситуация в моей жизни и только потому, что я не мог в прошлый раз отпустить его одного. Но в этот раз я согласился. На уровне всех моих чувств и ощущений у меня не было отказа внутри, даже близко. И разумом я понимал все это. Понимал, что я поступаю так, как никогда. Понимал, что во мне отсутствует даже малая доля сомнения. Понимал, что это опасно. И мы поехали за город.

Мы доехали до близлежащей сопки. Пили виски, ели суши и общались, периодически меняя местоположение на самой сопке. Мы отлично провели время. Я всегда буду помнить его слова той ночью, обращенные к одному из его лучших друзей. Меня трогают они сейчас так же, как трогали и тогда.

Близилось утро, и мы решили возвращаться в город. Перед въездом в город мы остановились на перекур. Перед нами было два поворота: в город и в другую сторону тундры. Он спросил не повернуть ли нам в другую сторону от города и оставил решение мне. И я сказал: «Поехали».

В тот момент, я был за рулем. Я не гнал, скорость была небольшой. Но чего еще я не сделал – так это скорость не сбавил на повороте. Хоть она и не была большой, но достаточной, чтобы в поворот не вписаться.

На повороте мы перевернулись. Вылетели с квадроцикла на землю. А квадроцикл, перекрутившись по земле, прилетел на нас.

Я лежал полубоком на животе. Левая рука была вытянута вперед. В шлеме у меня стояла пыль и ее вкус был во рту. По ощущениям как будто контужен. Услышал, как друг меня окликает и спрашивает цел ли я. Я ответил утвердительно. Он спросил могу ли я выбраться из-под квадроцикла. Я опять ответил утвердительно. Попытался вылезти, после чего сказал ему, что не могу. Моя рука не двигалась. Он слегка приподнял квадроцикл, и я выбрался.

Вместе мы быстро перевернули квадроцикл, завели его и сразу поехали до города. Я сидел на пассажирском сидении и держался одной рукой, а вторая была в подвешенном состоянии. Пока ехали я прилагал максимум усилий, чтобы не потерять сознание. Весь путь у меня в глазах были звезды. Я чувствовал, как давление в организме превратилось в эквалайзер, который автоматически настраивается то на высокие ноты, то на басы.

Доехали до города, сделали вывод, что моя рука вылетела из сустава. Но как выяснилось, у моего друга был опыт по вправлению конечностей в суставы. Как удачно сложилось, что я был пьян. Ничего не почувствовал, но рука встала на место и свободно двигалась. Отлично мы себя чувствовали только этой ночью. Но в следующие дни мы прочувствовали наше ночное путешествие в полной мере.

Как оказалось, я сломал руку, а у друга множественные ушибы на обеих стопах. Мы снова чуть не встретились с нашей избранницей. А она, легко пофлиртовав с нами, заигрывая, прошла мимо.

Описанные происшествия произошли незадолго до трагедии.

Было утро понедельника. Я работал. Поступило сообщение на телефон. Написали, что мой друг пропал, его никто не видел и ночью кто-то разбился на квадроцикле за городом. Все друзья и знакомые начали пытаться найти его. Безрезультатно. Через два часа мы уже точно знали, что это он попал в аварию. Словами не передать, что почувствовал каждый из нас. Кто поймет – тот поймет.

Я плохо помню весь остальной рабочий день, но хорошо помню возвращение домой.

Мне тогда было двадцать семь лет, и я жил с девушкой. Я сел за стол и уставился в одну точку. Ни одного слова в голове не было. Осталась одна пустота. Перед глазами стоял факт его смерти. Весь мир остановился.

Некоторое время я сидел в такой неподвижности. Даже не могу сказать – дышал ли я в принципе. Остановилось все. И, не заметно для меня, перед глазами появилась картина. Все остальное я как будто перестал видеть.

Тундра. На траве лежит друг. Без шлема. Я в своей неподвижности ни на секунду не отводил от него взгляд. Я слышал и чувствовал его дыхание как свое собственное. Я ловил каждый его вдох и выдох. Это было его последнее дыхание, и оно постепенно угасало. А я наблюдал со стороны, абсолютно беспомощный и бесполезный.

Как оно угасло окончательно, картина растворилась. Я снова оказался у себя в квартире и мгновенно начал задыхаться. Я глотал воздух как будто умираю и это мой единственный зыбкий шанс на спасение. Как будто я не дышал тысячу лет. Из глаз хлынули слезные реки. Даже не было капель. Было единое течение слезы. И некоторое время я не мог прийти в нормальное состояние.

Я видел, как умирает мой лучший друг. Как будто не просто видел, но и присутствовал там. Как будто он все же умирал не в одиночестве. Как будто я разорвал время и пространство, чтобы проводить его в последний путь. Я искренне в это верю. Я хочу в это верить.

Я знаю, что он продолжил существовать в других тонких материях. Мы несколько раз беседовали с ним во снах. Но от этого легче не становилось. Каждый день у меня перед глазами стояла описанная картина. Каждый день я вспоминал минуты, проведенные с ним. Каждый день мне было жаль, что рядом с ним не нашлось в ту ночь человека, способного его остановить. И когда я оплакивал его уход, единственное, что я твердил: «Он не хотел умирать».

Смерть придет за каждым из нас. Это наша судьба.

ВЫВОРАЧИВАЕТ

Мы можем умереть. Мы можем продолжить свой путь. Продолжить бесконечную гонку за опытом как за величайшим сокровищем. А можем ли мы в этой гонке потерять свою душу? Может ли она умереть?

К двадцати шести годам со мной уже произошли все астральные встречи и вылазки. Это был период, когда я успел опустеть из-за всех любовных трагедий. Из-за всеобщего непонимания. Из-за всепоглощающего одиночества. Период, когда я осознанно отстранился от этого мира как от очень плохого друга, в котором не было чувства справедливости. Который был жестоким и ослепленным в своих собственных ориентирах. Который заблудился, и которому ты не можешь помочь. Как и он не может помочь тебе. Я был жив снаружи и мертв внутри, как и он.

То, что со мной дальше произошло, я смог допустить только потому, что я никогда с подобным не сталкивался. Внутри меня никто никогда не селился. Как минимум – раньше я не замечал чьего-либо присутствия.

Можно много найти информации в свободном доступе о различных астральных подселенцах. Они питаются энергией человека, провоцируя их на определенные действия, пагубные для самого человека.

Я не смогу вспомнить, когда я это заметил в первый раз. Это развилось слишком постепенно. Я просто однажды это почувствовал и продолжил чувствовать каждый следующий день.

В моей душе образовалась небольшая брешь. В центре меня. В груди. Не пустота. Черная субстанция округлой формы. Она была не поверхностной. Она поразила меня насквозь. Я назвал ее «черной дырой», а позже тьмой. Но это не было дырой в прямом смысле. Это был скорее паразит, который поглощал меня по клеточке. Одной за другой. Каждый вечер. Она росла.

Я чувствовал ее вибрации, посредством которых она как будто увеличивала зону своего влияния. Она питалась моими силами. Всеми, которые я успел накопить. Она лишила меня всех моих запасов.

Она заменяла мои эмоции и чувства своими. Я мог легко распознать подмененные чувства, но я не мог ничего с ними поделать. Я не мог сопротивляться. Не умел. Не знал, как. Я уже был обессилен.

Ненависть ко всему. К устройству нашего организма. Кускам мяса, обвисающих на костях, цепляющихся за ниточки наших душ, считающих себя чем-то большим, чем просто гниющими кусками мяса. К самой жизни, как чужой, так и собственной. К любым ее проявлениям. Ненависть к мироустройству. К обычным человеческим отношениям и проявлениям человечности. Во всем этом лицемерие, двуличие и эгоизм. От всего этого выворачивает всю душу. Это всегда перед глазами. Тошнота от одного взгляда. Как будто разобрал на атомы все в этом мире и в своей глубине все давно сгнило. И обратно не собрать. Оно смердит. И я среди этого. В центре смрада. Меня тошнит. Новое чувство. Меня выворачивает.

Сладкая, поселившаяся во мне, мысль в ту пору – огонь. Как весь мир сгорает. После каждого моего шага, все вокруг воспламеняется. И я в центре. Сгораю. Забираю с собой весь мир.

Мне не хватало сил, чтобы жить, но, когда в моих глазах все горело, я чувствовал, как меня разрывает на части от безумно большого потока разрушительной энергии. Как будто я батарейка, что наполнила себя зарядом многократно больше, чем может в себе уместить. Настолько, что казалось – в любой момент все может загореться. И сбудется сладкий кошмар.

Беспрерывное молчаливое отчаяние. Это не тот мир, который должен был быть. Никогда таким не станет. Это скопление множества страдающих душ. И я их всех слышу. Тысячи голосов доносились из «черной дыры». Они стонали и вопили в унисон. Они были внутри нее словно в темнице. В камере пыток. И они там на вечность, точно так же, как и их терзания. Я чувствовал боль каждого голоса в совокупности. Нудную ноющую боль, перемешанную визгами.

Моей собственной сладкой мыслью была тогда – смерть. Моя. Никогда в жизни я настолько не хотел с ней встречи, как тогда. Как будто надежда во мне не умерла. Я знал, что когда-то это прервется и я смогу раствориться в небытие.

Со всем своим багажом, новоиспеченный гость с каждым днем занимал во мне все больше и больше места. Мои части становились его. Я становился им. Или он становился мной.

Раньше я писал стихи, оставляя в них весь негатив. Это помогало. Только теперь я как сумасшедший дрожащими руками просто фиксировал ненависть на бумаге. Ее было много для меня одного. Пусть бумага разделит ее со мной. Никто меня не понимал. Никогда. Она стерпит все.

СНОВИДЕЦ

У меня есть друг. Единственный, с кем я нашел общий язык на непостижимые темы. У него тоже есть секрет. Он сновидец.

Он видит во снах яркие образы, которые приоткрывают ему завесу на какие-либо тайны минувшего или грядущего. Нужно только суметь истолковать их. А вот с этим проблемка. Это как ребус, смысл которого ты даже может сумеешь разгадать, что само по себе не просто, а потом попробуй сопоставить с действительностью. Это может быть про того человека, или другого. Только примеришь, а окажется, что примерять еще рано. Когда уже поздно, как правило, более-менее понятно. Это не просто талант или дар. Чтобы освоить и разобраться в этом, нужно приложить много усилий.

Он знает, что такое астрал. Сам там бывал не раз. Сам встречал разных персонажей.

Только у нас есть одно отличие: в то время, как я пытался пробить одну запертую дверь за другой, он бы с удовольствием их закрывал.

Моим ключиком были медитации, различного рода просветления, осознания собственного метода. Сейчас я могу чуть ли не пошаговую инструкцию написать по достижению столь неоправданной цели.

Его же ключик другого рода. Он засыпает в одном месте, просыпается в другом. И начинается путешествие. Не по его воле или желанию. Он существует одновременно и в твердом мире, и в тонком. Она чувствует энергетические колебания как внутри себя, так и вовне. Их взаимодействия. Изменения. Их посыл.

Потерянные души нашли друг друга.

По его утверждению – так было с самого детства, но обострилось это после трагедии, которая казалась непосильной. Но по итогу, преодолимой. И теперь он идет с этим всем рука об руку.

Периодически мы с ним встречаемся и начинаем травить свои истории. Без страха, что слушатель будет наполнен скептицизмом и ставить под сомнение каждое наше слово.

Он – единственный человек, кому я рассказал, про «черную дыру» в сам момент ее присутствия. Он предлагал мне обратиться за помощью к одной взрослой женщине, с которой он сам прорабатывал некоторые вопросы. Я отказался. Я даже не знал, как мне это изложить так, чтобы меня поняли. Я предпочел тонуть.

Когда я с ним поделился своей ситуацией, опираясь на описание, он вспомнил, что чувствовал нечто схожее еще в детстве. Внутри себя. Он так же осознавал, что это что-то чуждое. Что-то инородное. Но его период был не столь продолжительным как в моем случае. А позже добавил, что во время очередного ночного путешествия, он встретил ее. Не в собственных границах. Он был на ее территории. За пределами твердого мира. От нее исходило всё то, о чем я уже обмолвился.

Мой друг до сих пор остается свидетелем моей жизни. А я свидетелем его.

НАЧАЛО КОНЦА

Как победить врага, на которого даже не знаешь, как воздействовать?

Я принял его со всеми его недостатками и без единого достоинства. Я наблюдал, как он прогрессирует, растет. Как мы сливаемся воедино.

Казалось, что я сам обречен. Я заживо умирал. Никто не знал, кроме Сновидца. Но невозможно помочь человеку, который не ищет помощи. Ведь начать искать – означает признать свою слабость и беспомощность.

Спустя полгода нашего сожительства, прекрасных полгода саморазрушения, неповторимого саморасщепления, я по рабочим вопросам встретился с одной девушкой. По возвращению в офис, я с коллегой, по совместительству с другом, поделился впечатлениями о девушке. Он же, как истинный подстрекатель, начал меня подталкивать к более близкому знакомству. Я ломался и не собирался подаваться на провокацию. Но поскольку я сформировался человеком-настроения, в один из дней он попал в нужную волну. Я написал ей, и мы начали переписываться. Мне следует оговориться, что я осознаю в полной мере, что в этот период я перестал любить в абсолютном смысле. Я больше не умел. Я не хотел. Не мог. Не знал, как. Но знал, что это утеряно безвозвратно. Я это принимал.

Помимо новообретенного режима Разрушителя, у меня выявились другие недочеты моей личности. В силу моего безответного и безуспешного опыта с противоположным полом, я не способен был сделать решительных шагов. Все в сумме влияло на меня таким образом, что я делал шаг вперед и два назад. Я никогда не переступил бы черту самостоятельно. В какие бы умопомрачительные омуты я бы не прыгал, в этот не смог бы никогда. Для меня, воплощения ненависти, отрешенности и тьмы, вода этого омута была сравнительна со святой, которая обожжет меня единственной каплей.

Девушке же понравилось наше общение. Я успел помочь ей с переездом. Мы мило пообщались. Я рассказывал необычные для неё вещи. Она слушала «с открытым ртом». И снова два шага назад.

Я делал попытки прекратить наше общение. Делал их максимально мягко и корректно. Но в такие моменты, она брала инициативу в свои руки и возвращала меня к себе. Она как будто состязалась в перетягивании каната с моей тьмой, где узелком (центром) был я.