Только не бойся!

Поднимаясь на самолет, я предвкушала, как удобно растянусь в кресле и просплю все время полета. Место 27С в проходе, но хоть не в хвосте самолета. Как обычно, забыла выбрать место заранее, и придется довольствоваться тем, что есть. Соседнее кресло 27В к моему приходу уже было занято пожилой дамой в шляпке, громко разговаривавшей по телефону. Я поприветствовала ее кивком и, расположив сумку с гитарой на полке, уселась на свое место. Дорожный рюкзак бросила под сиденье.

Практически все пассажиры уже заняли места. А кресло у окна в нашем ряду все еще пустовало. Может, повезет, и, если оно окажется свободно, я переберусь к иллюминатору. А пока самое время настроить плейлист для крепкого сна. Я достала телефон в тот момент, когда проходящий мимо кто-то задел мой локоть, – телефон выпал. Шаря рукой под сиденьями в поисках злосчастной трубки, я проклинала неуклюжего пассажира, который приземлился в соседнем, двадцать восьмом ряду через проход от меня. Когда устройство наконец нашлось глубоко под сиденьем громкой тетечки, я, достав его, зло глянула в сторону не извинившегося даже лица.

Грациозно расположившись на месте позади меня, сидел Он. Без сомнений. Или я сошла с ума! Нечесаные светлые волосы цвета отсутствующего пигмента, при нынешнем освещении, словно укладывали мощнейшим феном, и воздух был направлен прямо в лицо клиента, отчего вся его копна приняла забавное направление к макушке. Выражение лица невозмутимо. Смотрит в никуда. О! Перевел взгляд на меня.

Теперь, когда его лицо не завешивают путаные пряди волос, я отмечаю его острые скулы, которые неожиданно гармонично сочетаются с уже отмеченным мной красивым, мужественным подбородком. Только по нахмуренным бровям, эффектно подчеркивающим космического цвета глаза, можно определить хоть какие-либо чувства. Но его внешность настолько безупречна, что даже отсутствие видимых эмоций никоим образом от него не отталкивает, а только больше завораживает и привлекает своей непостижимой загадочностью.

Очнувшись, будто от наваждения, я резко вернулась на свое место. Глупо продолжать пялиться на него сидя на корточках, да еще и на расстоянии вытянутой руки.

Что он здесь делает? Что он вообще делает везде там, где я?! И при этом ведет себя так, будто мы незнакомы. Самое время признать этот факт и выяснить, чего он добивается. Преследует меня? Но зачем? Маньяк? Хотел бы убить – так нагло бы не показывался жертве. Хотя еще на концерте я поняла, что он ведет игру. Но игру во что?

Может, это и есть извращенный план маньяка – зацепить жертву на крючок своей потрясающей внешности, стиля и загадочности, как огонь привлекает мотылька. И когда мой бывший когда-то чистым разум всецело станет затуманен мыслями лишь о нем одном, тут-то он со мной и расправится! И прицепит прядь моих волос, аккуратно связанных бантиком, к огромной доске с десятками таких же локонов, довольный собой и очередным трофеем.

Уф-ф!!! Передернулась я, едва справляясь с желанием обернуться и посмотреть. От собственных идей мурашки по коже. Надо прекращать читать детективы!

Ну а с другой стороны, мое предположение не лишено смысла. Как еще объяснить его внезапные появления, которые я приняла бы за навязчивое и неприятное преследование, будь он несимпатичным хмурым мужиком сорокалетним. Возможно даже, я бы уже подумывала обратиться с заявлением в соответствующие органы. И потом, каждый раз он выглядит совершенно невероятно… Тьфу ты! Иона, возьми себя в руки! Совершенно по-разному! Его социальный статус, стиль одежды, прически – что это, если не попытка остаться незамеченным для моего окружения?!

И что самое возмутительное: при нашей первой встрече в Дубае, выходит, он только притворялся иностранцем, ни по-русски, ни по-английски не говорящим. В «Кубе» он четко и без акцента ответил мне. Что он там сказал, «все зависит от тебя»? Что это значит? Что́ зависит от меня? Насколько я глупа и дойдет ли до меня, что нужно держаться от него подальше? Или же нет и я влечу прямиком в это пламя?

Глупая я, сыграла точно по его сценарию. Он слов не говорил, а я умудрилась уши развесить. Приманки даже не было, и я клюнула на его голый крючок. Повелась. Зацепилась. Непонятно на что! Черт!

Итак, загадка решена. И разгадка вполне логична. Другого объяснения его поведению, думаю, не стоит и пытаться искать. Как мне теперь себя вести? А вдруг он планирует расправиться со мной здесь, на борту? И сбежать мне уже некуда – самолет набирает высоту. Так, главное – не подавать вида, что все поняла.

Доставая телефон из бокового кармана спортивного комбинезона, якобы случайно я выронила футляр с наушниками в проход. Поднимая устройство, вскользь бросила взгляд в сторону своего вовсе не тайного – явного преследователя. И-и-и… Его там не оказалось! Ну разумеется, могло ли быть иначе? Станет он сидеть на месте в то время, когда самолет набирает высоту, а пассажирам строго запрещено передвигаться. Размечталась!

А может, все наоборот? Все эти встречи были чистой случайностью, прихотью судьбы. И теперь он, как и я, предположил преследование с моей стороны и пересел? Попросил кого-то поменяться местами.

Я не стала осматривать все места позади, чтобы не выдать себя на случай, если он сидит там где-нибудь и наблюдает за мной. Хотя! Если он поменялся, то почему его место никем не занято?

«Хватит!» – выдохнув, подумала я. Хватит гнать! Сама себя достала! И в мои планы вовсе не входило решение дедуктивных задачек весь период перелета. Займусь лучше тем, что планировала, – отдохну от назойливых мыслей.

Я натянула на лоб заранее приготовленную маску для сна с изображением глаз зомби, воткнула наушники в уши и выбрала функцию случайного переключения. Пусть мне повезет и музыка будет той, что надо: трек-лист же я так и не составила. Спустив маску на глаза, я попыталась раствориться в музыке. Она прекрасно справлялась с задачей и уносила меня от бредовых идей навстречу прекрасным сн… Да что такое? Я подняла маску на лоб и посмотрела на соседку, которая тыкала мне в колено, очевидно желая привлечь мое внимание. Надеюсь, она не намеревается поболтать.

Вынимая левый наушник, я вопросительно улыбнулась ей.

– Изумительная маска, милочка! – явно с сарказмом сообщила женщина. – Выпустите меня? – она указала в сторону туалета. Видимо, самолет уже набрал высоту, и теперь пассажиры могут отстегнуть ремни и устраивать тусовки у отхожего места.

– Да, конечно! – Я расстегнула ремень и встала в проход. Заодно как бы невзначай оглядела окружающих, среди которых не обнаружила Его.

– А вы садитесь, может, к окну? – любезно предложила моя соседка. – Все равно же место пустует. Или вы специально занимали к проходу поближе?

– Нет-нет, не занимала. Наоборот, у окна люблю летать. Спасибо! – обрадовалась я. И стала пробираться на заветное кресло.

Устраиваясь у окна, я поняла, что здесь у меня нет шансов увидеть Его. А может, и к лучшему – расслабилась я и вернула маску с наушником обратно. Ближайшие почти три часа меня точно никто больше не потревожит.

Проигрыватель в моем телефоне, кажется, не разделял моих намерений поспать, выдавая ритмичную музыку, от которой пальцы рук и ног просто не могли не пускаться в пляс. Я постукивала ими и слегка кивала головой в такт, когда почувствовала, как моя соседка вернулась и занимает кресло рядом со мной. Признаться, я надеялась, что она сядет на мое старое место у прохода, сохранив дистанцию между нами, и нам не придется тесниться. Но видимо, она тоже любит поглядывать в окно иллюминатора, а со своего места делать это ей удобнее.

С закрытыми глазами обоняние обостряется – наверное, поэтому я только теперь ощутила едва уловимый мускусный аромат, с нотками жгучих специй, который доносился от моей соседки. Или туалетным распылителем пропахла. Хотя слишком дорогой и сложный запах для освежителя. Внезапно, видно запутавшись в моих волосах, она дернула за прядь. Я не отреагировала: смысл выслушивать извинения? Понятно, что она не специально это сделала.

А вот теперь, по ощущениям, она будто накручивает все ту же прядь на палец. Да что здесь происходит?!

Я подняла маску, чтобы выяснить это, повернула голову и от испуга резко отпрянула назад. В тесном пространстве моему затылку ничего не оставалось, кроме как тупо врезаться в прочную оконную раму.

Фигура в светло-сером свободном костюме в городском стиле, вогнавшая меня в шок, беззаботно восседает в соседнем кресле. Развернувшись лицом и телом ко мне, он нахальным образом накручивает мои волосы на свой длинный палец. На этот раз настроение его игриво. Он улыбается. И очевидно, доволен произведенным на меня эффектом. Тянется ко мне, все еще вдавленной в раму, свободной от волос рукой.

Закусив губу, я сжалась не дыша. Убьет прям здесь.

Будто прочитав мои мысли, он на мгновение застыл. Один уголок его губ вздернулся в легкой усмешке. Точно! Сидит и прямо сейчас предвкушает момент, когда уже покончит со мной.

Но видно, момент не тот, а мое время еще не настало – он дотянулся все же до цели, которой оказался мой только что ушибленный затылок. Ощупав пострадавшее место довольно профессионально, как это делают врачи – или маньяки (!), уже расчленившие сотни трупов, – он отстранился и посмотрел мне в глаза.

Ослепительный солнечный луч, словно по заказу, ворвался вдруг сквозь иллюминатор и прямо ему в лицо. Он не сощурился. Вероятно, тонировка стекла отлично преломляет свет. Бездонная синяя пучина его глаз буквально поглотила остатки сияния. Я будто смотрю в бесконечную космическую глубину и вижу, что даже солнцу не достать ее предел. И я тону в этих глазах.

– С такими темпами ты уйдешь быстрее, чем у меня появится возможность представиться, – чарующе упрекнул он на чистом русском.

– Типа… убьюсь? – криво, с опасением улыбаясь, уточнила я, изучая рукой место ушиба.

– Не в этот раз, – усмехнулся он, подтверждая мое предположение.

– У меня есть зелье… волшебное. От всех ран спасает.

– Не от всех, – вскинув бровь, растянул губы в полуулыбке – признал свою причастность к презентованной мне банке с жижей.

– К чему тянуть? – Сама не ожидала от себя подобной дерзости.

– Мне спешить некуда, – он нагло, с беспечной улыбкой растянулся в чужом кресле. Кажется, он не собирается его покидать даже тогда, когда вернется моя соседка. Где, кстати, она так долго пропадает?

– Ты, кажется, хотел представиться? Или я могу обращаться к тебе как к Корнелию?

– Можешь! Но стану ли я отзываться? – выдал он со смешком.

– Чт… Серьезно?

Ага! Как же! Выглядит совсем несерьезно.

Опять этот изучающий взгляд.

– Значит, мимо, – выпалила я.

Он продолжил невозмутимо молчать, не опровергая и не подтверждая моего заявления.

– А ты не спросишь, как меня зовут?

– Разве ты уже не представлялась? Прозвучало даже краткое объяснение происхождения твоего унисекс-имени, Иона! – Выжидающе смотрит на меня.

Не дождется! Следуя его примеру, буду сохранять нейтральное выражение лица, не демонстрируя истинных эмоций. Блин, он что, реально подтвердил сейчас наше знакомство? Может ли это значить, что час расплаты уже близок?

Возникшая пауза, во время которой он не перестал пристально разглядывать меня, начала напрягать. Я решилась прервать ее:

– Может, прекратишь уже крутить мои волосы? Раздражает!

– Неужели? – Удивился так, будто уверен в обратном.

Нет, я-то, конечно, люблю, когда перебирают мои волосы. Но когда это делают люди, которым я доверяю. И не боюсь, что он прям сейчас оценивает эту самую прядь как добычу.

– С какой целью ты летишь в Лондон?

Если он не преследует меня, то не растеряется с ответом.

К моему удивлению, он даже не попытался придумать причину, а просто отвел взгляд, якобы прислушиваясь к объявлению пилота самолета. Только, готова поспорить, сделал это он за полмгновения до начала вещания.

Пассажиров просили занять свои места и пристегнуть ремни, так как «мы вошли в зону турбулентности». Я оторвала спину от окна, принимая правильное положение в кресле, пристегнулась. Он продолжил сидеть вполоборота ко мне. Симпатичная бортпроводница, едва справляясь с неустойчивостью пола под ногами, подошла к нам и попросила застегнуть ремень безопасности незамедлительно. Нехотя отрывая взгляд от меня, он повернулся к ней. Ничего не сказал и не сделал того, что она хотела. Однако девушка просто ушла шатаясь. Наверное, за подмогой отправилась, поняв, что чел неадекват.

Чем дальше, тем неприятнее и сильнее ощущалась тряска. Теперь я не сомневаюсь: то была самая сильная болтанка, которую мне доводилось испытывать за время всех своих перелетов. В момент, когда, как мне показалось, самолет начал разворачиваться назад, я, забыв обо всех своих переживаниях, связанных с персоной подле меня, расслабленно сидящей, схватилась за его руку. Он по-прежнему оставался невозмутим. А мой жест явно позабавил его. Но тем не менее он повернул ладонь внутренней стороной к моей и крепко сжал мое запястье. То, что нужно!

Не знаю как, но я вырубилась. Буквально! Заснула в тот же миг.

…В сознание пробивается объявление о снижении высоты и заходе на посадку в аэропорт Хитроу, Лондон.

Пробуждаясь, понимаю, что все обошлось и самолет приземляется по плану. Некорнелий и уж точно Негрэг предпринимает слабую попытку освободить ладонь, все еще сжимаемую мной.

Я подняла на лоб маску, которая неизвестным способом сползла мне на глаза, и посмотрела на… престарелую соседку, в чью мягкую руку я вцепилась.

Отпустив ее, я сотню раз извинилась. На что соседка заверила меня, что якобы все в порядке и ничего зазорного в том, чтобы подержаться за ручки на протяжении всего перелета, нет. И она вовсе не возражает.

Всего перелета!!! Но как же…

На этот раз уже не шифруясь приподнимаюсь из кресла и смотрю на место в проходе, занятое Им при посадке, в упор. Как и в то время, когда самолет набирал высоту, кресло пустует. Тогда я без стеснения осматриваю всех пассажиров в своем поле зрения. Безрезультатно. Разочарованно стекаю обратно на свое место. Пристегиваю ремень, ведь бортпроводник уже направляется ко мне, вероятно, для того, чтобы сделать мне замечание.

Неужели мне все приснилось? Поверить не могу. Я одержима!

Часть вторая

Глава 6

Уличные фонари освещали тихий район, который в сумерках показался мне до смерти скучным: ни одного общественного места в округе, лишь двухэтажные одноликие дуплексы. К домам прилегали облагороженные зеленым газоном стандартные и скорее символические участки земли – сильно не разгуляешься, для барбекю, может, и подойдет, и то вряд ли.

В конце улицы, которая упиралась в невысокий, с редким кустарником холм, мы съехали на дорожку, ведущую к двухэтажному коттеджу, – вот тогда-то моему восторгу не было предела.

Дом Вэла расположился на внушительных размерах территории. Затаив дыхание, я разглядывала особняк в тюдоровском стиле, отделанный камнем и кирпичом, с элементами фахверка, начиная от высоченной крыши со слуховым окном и заканчивая сказочно очаровательной входной его группой. Судя по витражному остеклению львиной доли первого этажа, дом явный новострой, однако в архитектурных традициях города. Я бы даже назвала его своеобразным украшением серого района.

– Хо! Ты купил дом у пряничного человечка?

– Не угадала! У семи гномов. Сложнее всего было договориться по цене с Ворчуном, – поддержал дядя, паркуя автомобиль у въезда в гараж.

Услышав шум подъезжающего автомобиля, девушка Вэла вышла встречать нас на улицу. Симпатичная миниатюрная брюнетка, представившись, приветствовала меня робким объятием. Наш обмен любезностями прервал выскочивший за ней, готова поклясться, на задних лапах и вприпрыжку энергичный пес. Обогнав Полину, он стал скакать, радуясь появлению Вэла. И только сделав вокруг хозяина пять кругов почета, обратил внимание на меня. Настороженно принюхиваясь, приблизился.

– Гоблин! Что за дурацкое имя для добермана! Какой же ты здоровенный! А красивый! – Я осторожно протянула руку ладонью вверх навстречу заинтересованному носу.

Не знаю, как он так быстро понял, что я «своя», но, понюхав меня, вновь переключился на радостную волну, и следующий «танец» предназначался уже всем нам.

Не дожидаясь, пока Гоблин закончит свой обряд, а Вэл разберется с сумками, Полина пригласила меня в дом.

Внутреннее пространство с порога впечатлило своей просторностью, изобилием света, натуральностью красок и умышленным отсутствием симметрии в интерьере. Высокий потолок, уходящий в крышу, с улицы дал обманчивое представление, будто в доме два этажа. Однако помпезная массивная лестница, искусный дизайнерский акцент, вела в одну-единственную спальню на антресольном уровне под крышей. Остальное же пространство мансарды представляло собой просто продолжение первого, весьма высокого этажа.

– В таком огромном доме – и всего одна спальня? – не ожидая такого поворота событий, удивилась я.

– Зато три зоны с диванами! Один удобней другого. Мы сами-то в спальню редко поднимаемся, – Вэл, вкатив мой чемодан в дом, с разбегу упал на большую белую кожаную софу в центре гостиной. – Если хочешь, спи в спальне ты.

– Нет, что ты! Не заморачивайся, размещусь на одном из диванов.

Не думаю, что занять единственную в доме кровать – лучшее начало отношений с, возможно, будущей невестой дяди.

Дорога заняла у меня почти весь день. И к этому моменту было уже начало девятого по местному времени, по нашему – одиннадцатый час, а я не ела ничего, кроме чипсов по дороге с автовокзала. Жареная картошка, половину которой я уплела, обильно запивая молоком, еще никогда не была столь вкусной. Едва она дошла до желудка, как тут же меня разморило. Заметив мою утомленность, Вэл отправил меня в душ и пообещал «бросить подушку с пледом» на диван у большого окна в углу дома.

Чистая и с забитым желудком, я наконец упала в постель. Мне не терпелось посмотреть сообщения от Густава. Из нового от него был только вопрос о том, как я добралась. Написав: «Все ок, я на месте» – и прикрепив селфи с вымученной улыбкой, отправила. В следующем сообщении я поинтересовалась судьбой Толика – объявился он уже или нет. Вчера вечером, стоило мне узнать о его пропаже, я сразу подумала о своей возможной причастности. Но постаралась не развивать эту мысль в надежде, что Густав найдет Толика ночью. Утром друг с горечью сообщил мне, что их поиски не принесли результатов. Выходит, Толик отсутствует уже третий день и, не исключено, это не обычный загул, а с ним действительно что-то произошло. И это значит, что последней, кто видел его, была – я! Да еще и разбила ему нос. Отчего, вероятно, он потерял сознание и заснул беспробудным сном где-нибудь в подворотне. А когда его окоченелый труп будет обнаружен, все улики приведут ко мне. Немыслимо, как одно маленькое происшествие может пустить всю жизнь псу под хвост.

Ответив еще нескольким людям и отправив голосовое с пожеланием спокойной ночи в группу с мамой и бабушками, я все еще не получила ответа от Густава.

Я написала Кэт и вдруг вспомнила ее предложение разыскать Его по хештегам. Прокручивая в памяти произошедшее в самолете, я исключила версию, что встреча с Ним мне просто приснилась. Или я совершенно утратила чувство реальности. Если придерживаться теории, что Он там все же был и подсаживался ко мне на какое-то время, то следует вернуться к вопросу о его… малость неадекватном… поведении. Об этих внезапных появлениях и таких же, кстати, исчезновениях. О внешних переменах, непредсказуемых скачках в настроении. О его мотиве, в конце концов. Между прочим, мысль о маньяке-убийце не такая уж и неразумная. Я скопировала название отеля, где встретила Его, и вставила в строку поиска по хештегам. Результат выдал 100+ постов, среди которых не нашлось мне интересных. Что только подтверждало мои догадки. И неожиданно для себя я ввела имя Юкки в поиске по аккаунтам. Сама не понимаю, зачем это сделала. Среди немногочисленных собачек, лис и салонов красоты не было той, кого искала. Скорее всего, ее аккаунт называется иначе. Наверняка она активно ведет страницу, с каким-нибудь миллионом подписчиков минимум.

Телефон коротко провибрировал, дав сигнал о новом сообщении. Густав написал, что Толя объявился в Сети. Дома пока не был и на звонки не отвечает. Но из сообщений следует, что он в порядке, зависает за городом с подругой какой-то. Я вздохнула с облегчением. Возможно, он скрывается от всех, чтобы буквально зализать раны. Появись он дома или перед друзьями с синяком на два глаза, ему бы пришлось отвечать на неприятные вопросы. Может, совесть взыграла в нем и он решил отсидеться до тех пор, пока синяки не сойдут. В таком случае, почему мне не написал хотя бы одно «извини»? Да пофиг, главное – жив, не окочурился. На этой доброй мысли я отправила короткий ответ Густаву, отложила телефон и в тот же миг заснула.

* * *

Даже по местному времени я проснулась поздно, проспав почти тринадцать часов. А если переводить на наше, так вообще час дня. Хотя надо сразу прекращать конвертировать время. Тем более ну и поспала, что страшного. После такой веселой последней недели могу вообще сутками дрыхнуть. Еще и погода благоволит. А диван и правда, как сказали, удобный.

В просторном доме Валентина стенами огорожены только внушительных размеров гардеробная и ванная комнаты. Вся остальная площадь делится на зоны весьма условно. Сидя на диване у окна в зоне релакса, как я уже ее назвала, я могу видеть кухонную зону, прихожую, гостиную, столовую, рабочую. И даже спальня наверху скрыта от посторонних глаз лишь деревянными перилами, выполненными в одном стиле с лестницей и являющимися ее продолжением. Если Вэл с Полиной не спят на кровати, которую отсюда не видно, или не сидят оба в ванной, то я дома одна.

На этой моей мысли из-за угла выглянул Гоблин, с сомневающейся относительно меня мордой. Во всяком случае так я интерпретировала ее выражение.

– Гоблин! Иди сюда! – позвала я пса. Он, обрадовавшись, примчался ко мне и стал тыкать головой в мою руку, заставляя гладить его. – Ты ж наглая морда. А где все? Где Вэл?

Собака тут же напрягла мышцы, навострила уши и стала озираться по сторонам.

– Ясно с тобой, – посмеялась я и отправилась умываться.

На холодильнике я нашла записку, призывавшую меня завтракать хлопьями и дожидаться обеденного времени, когда Вэл вернется домой. Судя по всему, за «нормальную» еду, как и пророчила бабуля, придется отвечать мне, обреченно посмеялась я сама над собой.

После вчерашней картошки есть хлопья мне совсем не хотелось. Я налила кофе и стала осматриваться.

Мой взгляд зацепился за замысловатые глубокие кресла на тонких ножках в центральной зоне у большого белого дивана, которые показались мне особенно комфортными. Я решила исключить сомнения и плюхнулась на одно из них, чуть не ошпарившись небольшим количеством пролитого на пижамные штаны кофе. Кресло действительно волшебное, и спинка качается. Я закрыла глаза и на мгновенье представила свою будущую и настоящую жизнь здесь. От чего по рукам побежали мурашки. Срочным образом мне вдруг захотелось сыграть на гитаре что-нибудь такое – в унисон настроению.