Только не бойся!

Вдохновленная, я достала инструмент, оставленный вчера на пороге, из сумки и устроилась на одном из твердых пуфиков кубической формы. Пальцы сами сыграли первые аккорды «Listen To Your Heart». Не могу сказать, что часто играла эту композицию или как-то особенно к ней отношусь, но именно здесь и сейчас мелодичные звуки интро гармонично вписались в уютную обстановку этого дома. Я и сама получила неожиданное удовлетворение, когда прозвучали последние аккорды. А раздавшиеся за моей спиной аплодирующие хлопки только подтвердили мое чувство.

– Давно ты здесь? – обернулась я к Вэлу, стоявшему у входа.

– Еле сдерживался от «Лисен ту ё ха-а-ат», – засмеялся он. – С последнего твоего видео из дома, где ты пела какую-то детскую песенку под гитару, твой навык конкретно прокачался.

– Иди ты! Нашел с чем сравнить, я ж прикалывалась просто! – возмутилась я.

– Как и я! – подмигнул он. – Прогуляемся до террасы? Гоблина пришлось выпнуть на улицу, чтоб он меня не выдал, пока я тут наслаждался твоим исполнением.

– У тебя и терраса есть?

Вчера, когда мы подъезжали к дому, я ее не заметила, может, скрыта за кустами.

– Сзади дома, во внутреннем дворе. Накинь мой плащ, там прохладно.

Я схватила предложенный легкий плащ нежно-голубого цвета и натянула прямо поверх пижамы. Вещица очень вкусно пахла и села на меня вполне себе даже классно. Вообще чувство стиля и страсть к хорошим вещам у Вэла были с ранней молодости, и еще до того, как он успел разбогатеть.

– Налюбуешься еще собой, выходи, – поторопил меня Вэл, заглянув в дом.

Прохладный влажный воздух заставил поежиться, едва я вышла на улицу. Однако мягкие солнечные лучи намекали на потепление где-нибудь к середине дня.

– Когда я воображала свое первое утро здесь, мне представлялась совершенно иная картина. Как часто здесь туманно? – Я сощурилась, взглянув на яркое, близившееся к полуденному солнце.

– Ты будешь разочарована. Ненамного чаще, чем дома, – прогулочным шагом Вэл двинулся по тропинке в обход дома.

Гоблин довольно носился вокруг нас, ведя охоту, вероятно, на призраков, или за кем еще можно так гоняться?

– На самом деле Туманный Альбион не такой уж и туманный, как о нем говорят, – Вэл взял усердно предлагаемую Гоблином игрушку в форме косточки, изъятую псом из-под куста, и бросил вдаль. – Но миф родился неспроста, – дядя хитро взглянул на меня. Убедившись в том, что мне интересно, он продолжил: – Знаешь неформальное название Лондона, которым его величали в девятнадцатом-двадцатом веках?

– Типа какой-нибудь Густой Туман? – предположила я, опираясь на контекст.

– The Great Smog! Буквально – Большой Дым! К середине двадцатого века население города выросло в десятки раз и достигло восьми миллионов. Ну ты представь, восемь миллионов людей почти круглый год отапливают дома углем! Разумеется, от этого было много дыма. Вместе с влажным воздухом, который все же характерен для местного климата, дым и образовывал смог. Тогда город прославился на весь мир своим «лондонским туманом». – Вэл прервался в попытке отнять у Гоблина игрушку, которую тот принес, но не желал отдавать хозяину. – После большой катастрофы, в которой от смога за несколько дней погибли тысячи человек, приняли закон о чистом воздухе, – Вэл довольно сощурился. – На сегодняшний день тебе известно отношение англичан к вопросам загрязнения окружающей среды…

– Топят за ее сохранность?

– Ну-у… во всяком случае, экологическая обстановка заботит их.

– Да брось ты ее ему уже, страдает же бедолага! – Гоблин выжидающе принял команду «сидеть», нетерпеливо двигая задом.

– Люди, однако, привыкли считать не только Лондон, но и всю Великобританию местом таинственных туманов, леденящих кровь. Как по мне, так потенциальным туристам нравится так думать. А режиссеры этот миф только подогревают, то и дело демонстрируя зрителям плотный туман, если сцена разворачивается здесь.

– Ты прав, я малость разочарована. Дожди-то хоть часто?

– Не так часто, как ты ждала! – расплылся в улыбке дядя.

С обратной стороны к дому прилегала большая терраса с навесом. Барбекюшница, два садовых дивана в стиле модерн, стол на большую компанию и даже качели здорово вписались в пространство, весьма располагая зависнуть в них с комфортом каким-нибудь свободным вечерком.

– А здесь миленько!

– Да-а, заслуга не совсем моя – обжить террасу предложил один мой товарищ только в начале этого лета. Поэтому все, что ты видишь здесь…

– А там что? – перебила я Вэла, заметив в углу двора уютно утопленный в кустарник и молодые деревья одинокий крохотный домик. Крыша, боковые элементы и входная его группа, выполненные в одном стиле с коттеджем Валентина, поразительно смело скомбинированы с полностью стеклянным фасадом здания, обращенного лицом к тыльной части главного дома. Окно во всю стену занавешено белыми легкими шторами, закрывающими внутреннее пространство от посторонних глаз.

– Э-эм… ды-а там хлам всякий ненужный, – отмахнулся Вэл. – Думаю, он проектировался как домик для прислуги или гостей или еще для какой-нибудь хрени, мы туда не заглядываем.

– Можно посмотреть? – Не дожидаясь разрешения, я двинулась к манящему меня домику, как Спящая красавица к веретену.

Вэл был прав относительно загруженности помещения предметами домашнего обихода: наверное, их отправляли сюда из большого дома, чтобы не мозолили глаза, и домик на заднем дворе постепенно превращался в кладовую. Притом что его интерьер не подразумевал, будто задумка строителя такой и была. Деревянные панели на стенах создавали впечатление, словно мы заглянули в гости к сказочным лесным жителям, которые тем не менее не чураются прогресса и, кроме окна на всю стену, установили модерновый миниатюрный камин на замысловатых ножках. В глубине низкая арочная дверь – декоративная или куда-то ведет? А ну-ка, посмотрим…

Я открыла дверь, проем которой располагался всего на пару сантиметров выше моей головы. Автоматически загорелся свет внутри…

…Ванной, черт возьми, комнаты!!!

– Ты что, серьезно?! Хотел скрыть от меня наличие гостевого домика? – возмутилась я. – Комнату свою готов был отдать, а избушку зажал?!

– Честно? Мне и в голову не приходило поселить тебя на этой свалке. Не представляю, как здесь можно жить.

– В смысле? Ты в общаге жил четыре года почти! Здесь явно получше условия. Только посмотри на это! Камин согреет комнату, здесь станет по-настоящему уютно. Естественное освещение из огромных окон позволит заниматься днем, не портя зрение. Открытый потолочный душ вместо классической кабины – это ж мечта! Хоть танцуй во время утреннего душа – движения ничто не ограничит! А здесь у нас?..

В два шага я вернулась в прихожую, одна стена которой была от пола до невысокого потолка закрыта дверьми благородного цвета пасмурного неба.

– Потрясающе! Встроенный шкаф немногим меньше, чем у меня дома! Ну и чего, по-твоему, мне здесь не хватает? Телика на полстены? Так я его не смотрю! Кухни? Я буду готовить на вашей!

– Ты будешь ночевать здесь совсем одна, совершенно без присмотра. Твоя мать меня убьет!

– Если узнает!

– Ха-а!.. – заговорщицки повел глазами дядя, скрещивая руки на груди. – Это небезопасно!

– Пусти Гоблина ночевать со мной!

– По рукам!

– Ах-ха-хах!!! Ты готов на сделку с дьяволом, чтобы не спать с собакой, – поняла я.

– Это правда. Я все уже перепробовал – он все равно в итоге забирается ко мне в постель.

– Улет! Еще полчаса назад я думала, что условий проживания лучше и представить нельзя. И вот они! Мой собственный пряничный домик с камином и личной ванной. Потрясающе!

* * *

Следующая неделя пролетала незаметно. Я решала вопросы регистрации, открыла банковский счет, приобрела английскую сим-карту, получила медицинскую страховку и делала другие такие скучные, но необходимые дела.

На выходных у меня наконец появилась возможность взяться за обустройство пряничного домика, как мы его уже привыкли называть. Совместно с Рамоной, приятной филиппинкой из клининговой службы, мы освободили помещение от хлама – в основном перетаскали к дороге, откуда его забрала специально вызванная машина. Вэл взял на себя выбор и заказ мебели. И в четверг домик уже был готов к заселению.

Теперь значительную часть пространства занимала двуспальная кровать, поставленная изголовьем к стене и ногами к большому окну, чтобы утром после пробуждения первым, на что падал мой заспанный взор, был внутренний двор. Кроме кровати, поместился еще письменный стол с компактным стулом и даже такое же необычайно удобное кресло, как в основном доме, рядом с камином. Хоть Вэл и настаивал на том, что отдыхать у камина уж точно я должна в большом доме, у меня получилось отвоевать свое право на чтение в собственной комнате, без отвлекающих факторов.

Вечером восьмого дня жизни у дяди я распрощалась с домашними и, прихватив с собой оставшиеся вещи и бутылку греческого йогурта, направилась к себе, предвкушая самостоятельную ночевку в домике. Гоблина уговаривать не пришлось: пес сам с радостью увязался со мной.

Едва закрыв за собой дверь, я удивилась тому, насколько неожиданно теплый воздух в доме, который мне только предстояло отопить. Гоблин, навострив уши, отчего-то замер в прихожей. Шерсть на загривке поднялась дыбом, нос собрался гармошкой в злую гримасу, из глубин груди послышался рык. Не могу сказать, что конкретно меня испугало: представление вероятной опасности, насторожившей собаку, или само поведение Гоблина.

Я включила свет и зашла в комнату. Треск поленьев создавал атмосферу домашнего тепла. Удивительно: Рамона, добрейшей души человек, успела перед уходом затопить камин.

Раскидав вещи по местам, я выглянула в прихожую. Гоблин лежал в нехарактерной для отдыха позе: на животе, сложив голову на вытянутые перед собой лапы. Будто готовый быстро вскочить для защиты в случае необходимости. Я позвала его, однако он только бросил беглый взгляд в мою сторону, глубоко вздохнул и остался лежать на месте. Пожав плечами, я отправилась в душ, после которого собиралась заснуть крепким сном на новеньком матрасе. Мои планы нарушились в момент, когда я, откинув одеяло, совершенно неожиданно обнаружила на свежайшей белой простыне цветок мака диковинного черного цвета.

Одновременно с легким шоком меня накрыл испуг из-за Гоблина, который выскочил вдруг из прихожей и, то посматривая на кровать, то поднимая нос к потолку, стал жутко выть.

Так я и стояла меж двух пугающих источников, пока мне не надоело. Первый, и наименее страшный, я решила поставить в бутылку от йогурта. Второй до тех пор, пока просто воет, но не нападает, тоже не шибко опасен. Хотя нет, теперь страшно: Гоблин перешел с воя на злой такой лай. И лает он, кажется, на меня! Я замерла, прижав цветок к себе. А пес все продолжает.

Понимаю отныне людей, которые боятся собак. И сама, наверное, начну…

И тут ко мне пришло озарение: вероятный источник раздражения добермана я крепко сжимаю в руках. Чтобы проверить свою теорию, я медленным, плавным движением положила цветок на письменный стол позади себя. И вуаля! Сработало! Пес действительно продолжил «угрожать» цветку. Недолго думая, я накрыла растение плетеной корзиной для грязного белья, как куполом. Гоблин снизошел на рык и постепенно успокоился. Вот это да!

Сон как рукой сняло.

– Ну и что мне с тобой делать? Валя забыл предупредить меня о твоей аллергии на цветы? Или, может, у тебя аллергия на черные маки? Или он отравленный, может?

Гоблин принял ту же позу, что раньше в прихожей, демонстративно звучно выдыхая, как старый пес сторожевой. Не стоит мне трогать цветок, хотя бы для того, чтобы не бесить собаку. С этой мыслью я потрясла одеяло в поисках еще каких-нибудь «мин». Не обнаружив, запрыгнула в постель. Гоблин приподнял голову и посмотрел на меня.

– Не примеряйся даже! Я по диагонали сплю! Тебе, здоровяку, места точно не хватит. – Погрозив собаке пальцем, я выключила свет, и комнату теперь освещал лишь догорающий огонь в камине и свет уличного фонаря.

Что это было? И я не про Гоблина. Хотя и про него отчасти тоже. Серьезно! Это в какой извращенной действительности подобная выходка считается романтичным знаком внимания?

Во-первых, налицо взлом с проникновением. Во-вторых, на что намекал отправитель, кладя этот свой знак в мою постель? И наконец, в-третьих! Черный мак! Черный! Я даже не знала о существовании таких раньше. То, что он потрясающе красивый, необыкновенный цветок – это одно. Но его цвет? Намек на траур, что ли? Типа это послание звучит примерно так: «Я легко войду в твой дом, когда ты будешь спать, – и больше ты не проснешься!»?

Уф-ф… Я передернулась от пробежавшей по спине дрожи. Может, Гоблина позвать поближе? Хотя что это изменит, кроме того, что потом я его уже никогда не выгоню. Собраться, пойти в дом большой? А вдруг этот псих только того и ждет? Нет уж, останусь здесь. Я посмотрела в незашторенное окно и убедилась, что на улице никого нет. Будто этот «кто-то» стоял бы тупо напротив моего окна.

И ведь на самом деле все сводится к тому, что подарок этот не что иное, как сообщение о некой возможной угрозе, коли даже пес это почуял.

Знакомый зал.

Опять во сне! Немыслимо! Осознаюсь уже с самого начала и все равно продолжаю в нем оставаться.

А что, если-и…

Попробовать взломать программу?.. Почему бы и нет?! Рискую только проснуться.

Та-а-ак… с чего бы начать? Ну точно! Избавлюсь-ка я от раздражителей – убрать лишние звуки. Окей, орга́н, виола, флейта остаются – будет интересно. Раз, два… Сработало! Потрясающе! У-у, тише, поменьше эмоций. Что дальше? О! Я подберусь-таки к ним настолько близко, чтобы суметь их разглядеть со стороны, а не в зеркало. Ха! И танец пусть соответствует эпохе.

Я уверенно двигаюсь в направлении все еще замершей пары. Девушка опять вдруг исчезает, на этот раз даже не удостоив нас танцем. Так. Остается Он один и в полном мраке. В неестественной позе Он будто продолжает держать тень пропавшей партнерши. Сценарий тот же, что и в предыдущем сне. Только почему без моего согласования? Музыка враз обрывается и замолкает в подтверждение моего подозрения – события все же диктую не я.

Картина теперь становится совсем непривычной. По спине пробегает озноб, ощущение собственной дрожи такое натуральное, до жути настоящее. Делаю неуверенный шаг по темной пустоте, в которой отсутствуют привычные границы мира, а я даже не уверена в наличии опоры под ногами, как вдруг бывший замершим и до этих пор меня не видевший Он резко выпрямляется, поворачивается и смотрит точно на меня. Выражение темных глаз постепенно меняется – Ему становится интересно. И вот губы внезапно растягиваются в пленительной улыбке. Улыбке, которая не сулит ничего доброго.

Я соскочила с кровати в холодном поту. И с ужасом посмотрела по сторонам. Заспанный Гоблин поднял голову в попытке понять, что происходит.

В комнате уже светло, однако утро пасмурное. Едва различимый мелкий дождик за окном напоминает о скором приближении осени. Ярко-зеленый газон виднеется лишь местами из-под плотного туманного одеяла.

«Миф, говорит!» – усмехнулась я и отправилась в душ. А когда вышла, Вэл уже топтался за моим окном.

– Ну даешь, я минут сорок не могу до тебя достучаться! – Он пытался погладить прыгающего вокруг него Гоблина.

– Десять от силы минут я была в ванной!

– Промокнуть я успел бы и за пять!

– Судя по тому, что это не так, ты только подошел!

– Не суть! – махнул рукой он. – Ну, как спалось тебе тут?

– Немного странно. – Я вдруг поняла, что не расскажу Вэлу о тайном визитере, подкинувшем мне черный цветок. Хотя, по-хорошему, надо бы поставить дядю в известность о возможном наличии в моей жизни преследователя, успевшего побывать в моей комнате. И тем не менее что-то, что сильнее разума, не позволило мне этого сделать. – Думаю, Гоблин не оценил переезда. Вел себя, мягко говоря, пугающе.

– Дерьмово, – не скрыл разочарования Вэл. – В таком случае не будем заставлять его тут спать. Это действительно неправильно. О чем я только думал!

– О-о, давай только без самобичевания! – Я легко толкнула его в плечо. – Это ж я, забыл? По-человечески, эгоистично поступил, заботясь о возможности спать со своей девушкой вдвоем и без собаки, – усмехнулась я.

– Точняк, забыл! – взбодрился он и, посмотрев на занятого чем-то своим довольного Гоблина, сообщил: – На самом деле я за ним и пришел. Прогулка, питание, и дом пусть охраняет. Да и ты тоже не торчи в каморке этой весь день.

– Есть, сэр!

– Еще хотел предупредить тебя: пятница – будь готова к тому, что компашка соберется.

– Типа выглядеть надо как-то по-особенному?

– Ах-ха! Не выдумывай! Все свои. Просто планируй свой день с учетом, что вечером будет не до дел. Ладно, пора. Там на плите яичница. Возможно, малость подгоревшая, но есть можно. Обнимашки, – он широко развел руки и крепко прижал меня. – Не скучай! – подмигнул Вэл и отправился с повеселевшим Гоблином в сторону дома.

Без собаки мой домик тут же опустел. Первым делом я поспешила поднять корзину с цветка. К моему удивлению, мак выглядел так, будто его только что срезали. Поразительно, ночь без воды – и не завял. Я взяла целлофановый пакет, натянула на ладонь и, только будучи «защищенной», взяла в руки мак. А что? Вдруг он и впрямь отравлен!

При пристальном рассмотрении все же заметно – лепестки и стебель обмякли. Однако, несмотря на это, цветок прекрасен. Темный бутон, поглощая солнечный свет, отливает самым глубоким, едва уловимым синим цветом и олицетворяет собой, на мой взгляд, совершенство красоты при абсолютном минимализме. Пожалуй, это самое изящное создание из рода цветковых.

Ну и что мне с тобой делать? Поставить в воду – значит принять. Выбросить? Как-то рука не поднимается.

Чтобы не афишировать свое решение относительно этого «знака внимания», который легко было бы заметить в моем полустеклянном доме, я поставила цветок на каменном умывальнике в ванной комнате. Возможно, завтра даже вазу прикуплю, чтобы не портить весь вид пластиковой бутылкой из-под йогурта.

Яичница оказалась ужасной. Яйца просто высохли на сковороде. Бросив попытки съесть их, я стряхнула содержимое тарелки в ведро и поставила кипятить воду для каши. Пока вода закипала, я нарезала кубиками сыр и помидор. Осталось дождаться, пока овсянка сварится, и добавить их. Выходит, у меня минут пятнадцать, чтобы разгрести сообщения.

В начале списка сразу бросилось в глаза сообщение от Серхио, гласившее: «Привет! Я с ужасной новостью…» Я тут же открыла его и не поверила своим глазам. Оказалось, неделю назад Лева воспользовался горячим предложением и отправился в недельный тур на остров Майорка. Где в воскресенье в составе группы туристов погрузился в подводные пещеры, откуда уже не выбрался. Спасатели работали три дня, но, так и не обнаружив никого из группы, свернули операцию. Лева официально признан без вести пропавшим – объявление его погибшим формальность, требующая выждать определенное время. Прощальная панихида пройдет в понедельник.

Не пытаясь даже осмыслить полученную информацию, я нажала на кнопку вызова.

– Да, малышка, – полным печали голосом ответил Серхио.

– Как… Как такое возможно? Разве туристы ныряют без сопровождения? – без приветствий перешла я сразу к основному.