Карта силы

– Да ты дослушай спокойно! Не горячись! – посоветовал Алекс. – Итак, ловушка первая! Влюблённостью управляют не разум и не сила воли, как считает Виталька. Сам человек не может приказать себе влюбиться или не влюбиться. Влюблённостью управляют химические вещества – гормоны: адреналин, серотонин, дофамин. Как только они начинают в комплексе вырабатываться, так мы влюбляемся. Выработка гормонов – это химические процессы. Видишь, Виталька, химические вещества, химические процессы – всё это химия! Так что, осмеянная тобой фраза «между нами химия» реально отображает суть процесса. Объясняю, как это в жизни происходит. Возьмём для примера Никиту.

– А чё сразу меня-то?! – недовольно повёл широкими плечами Никита. – Я об этом ещё и не думаю!

– Ему мама не разрешает!

– И папа в десять спать укладывает! – захохотали пацаны.

– Чего ржёте? Я сам ложусь! У меня спортивный режим. Понятно!

– Да ты чего так разволновался-то? – успокоил его Алекс. – Я же сказал, к примеру. Значит, не на самом деле, а образно. Представьте себе, идёт Никита с тренировки… А навстречу – она!

– Кто она? – смутился Никита.

– Ну, кто-кто! Девушка, конечно. Бежит куда-то с подружками. Никита видит её, слышит голос, смех. И она ему нравится! Начинается вырабатываться адреналин – это старт влюблённости. Сердце бьётся, как барабан! Восторг, как в детстве от прыжка с качелей. Следом второй гормон серотонин даёт настроению команду на взлёт. Третий гормон дофамин добавляет активности и смелости. Никита может решиться познакомиться. Короче говоря, большое количество химических реакций участвуют в разжигании любви. Так что, химия в этом деле рулит! Что и требовалось доказать! Только, Виталька, не говори, что ты инопланетянин и на тебя не действуют земные законы.

Девчонки, хоть и не были фанатками химии, но от услышанного пришли в восторг и не упустили возможности снова пошпынять Витальку за сверх меры раздутое занудство и самомнение, поэтому Алекс быстренько предложил поговорить о второй ловушке природы, и подруги тут же притихли.

– Вы когда-нибудь задумывались, почему одни люди нам нравятся, а другие – безразличны? – риторически спросил Алекс. – А всё потому, что каждому при рождении уже дана своя генетическая матрица симпатий.

– А что такое матрица? – уточнила Илария, хотя мы все были не прочь это узнать.

Алекс задумался.

– Ты когда-нибудь открывала набор шоколадных конфет? Видела, что конфеты там разной формы? Так вот, в нашем случае, матрица симпатий – это тоже набор, но не конфет, а человеческих качеств. Каждый из нас на генетическом уровне закодирован на определённые элементы внешности, тембр голоса, манеру двигаться и даже силу интеллекта. Иначе говоря, в матрице записан тип человека, который будет всегда вызывать у нас выброс адреналина. У каждого матрица симпатий своя.

– А я свою матрицу в упор не чувствую! – уже совершенно запросто сообщил Никита, видимо, ему всё-таки понравилось быть "подопытным кроликом".

– Тебе это только кажется, – заверил его Алекс. – Введи в поисковик запрос "женские лица" – ты обязательно выберешь симпатичных тебе девушек, а кого-то отвергнешь. Вот и всё! Матрица работает на подсознании.

– Так просто? – удивилась Илария. – В таком случае, я, кажется, знаю свою матрицу симпатий. Мне нравятся древние русичи. Высокие, могучие плечи, длинные русые волосы, длинные сильные пальцы, сжимающие меч…

– Длинный рост, длинный нос! Я даже знаю, кто это, – бесцеремонно встрял Виталька. – Буратино!

Мы прыснули от смеха, но тут же осеклись, понимая, что, желая всё превращать в хохму, сейчас Виталька сказал гадость.

– Это не смешно! – строго заметила Лариса Леонардовна. – Нельзя сбивать на взлёте. А ты делаешь это уже второй раз.

Но Илария, недолго думая, и сама нашлась, что ответить насмешнику.

– Значит, Буратино? Тогда знаешь, кто ты?..

– Кто?

– Дуремар из той же сказки! А на Дуремаров, знаешь что?

– Что?

– Не обижаются!

Вот теперь мы от души хохотали над ответом находчивой Иларии, а Роман Русланович с грустью заметил:

– Эх, Виталий, Виталий! Ты сейчас такую картину маслом испортил! Даже дослушать не дал.

Маринка, постучав костяшками пальцев по лбу, неодобрительно заявила:

– Когда хохмишь, голову включай! Валенок!

Виталька попытался разубедить нас в умышленных и злых намерениях:

– Ну да, ляпнул… Зато весело! Я ж не со зла, не специально! Я же просто хотел всем настроение поднять! Сами же говорите, что без меня скучно! – потом, помолчав немного, добавил: – Ладно, беру свои слова обратно…

Это была наша общая маленькая победа – говорить слова «прости» или «извини» Виталька не умел.

Глава 13

Скоро мы устали идти по заросшей кустарником тропе, то наступая друг другу на пятки, то спотыкаясь о корневища и сухой валежник, то придерживая хлёсткие, нависающие на уровне лица ветки. Однако мы терпеливо и упорно продвигались вперёд, а лесу всё не было видно ни конца, ни края.

Каково же было наше удивление, когда неудобная тропинка вдруг оборвалась, лес расступился, и перед нами широким ковром, уходящим вдаль в обе стороны, расстелилась… Дорога?!

– Нет, ребята, это просека. Видите, она разделила лес как бы на две части. И таких просек здесь много. Они делят лес на квадраты. Это обычная нарезка лесных угодий. Теперь почти до самого места мы по просеке пойдём.

После подобного сообщения нас обуяла такая радость, что все бросились скакать и дружески хлопать друг друга, словно давно не виделись, а Лёнька, схватив Драйва за передние лапы, повёл его взад-вперёд в стиле аргентинского танго.

Едва ликование стихло, в группе спешно началось перестроение по симпатиям: кому с кем было интереснее идти.

Естественно, мы с Лёнькой пошли вместе, но на ходу к нам примкнул Виталька.

«С чего бы это?» – подумал я и оглянулся: за нами стайкой шли девчонки.

Неожиданно Драйв навострил уши, и, задрав вверх морду, звонко залаял, проявляя скорее любопытство, чем встревоженность.

Пацаны, лениво оглядываясь, посмотрели на Лёньку вопросительно.

– Наверно, белку учуял, – пробежался он взглядом по стволам высоких сосен. – Или кто другой шорохается? Драйв, ко мне!

– Да тише ты! – махнула рукой Анфиса. – Какое-то ж-ж-ж! Слышите?

– Так это Карлсон! – моментально прикололся Виталька. – Ну что, девчонки, готовьте печенье, варенье, конфеты – сейчас он вас на строгую диету посадит. Вон, у Маринки какой рюкзак раздутый!

– Не облизывайся – половину занимает спрей от комаров и косметика! Так что, бедный твой Карлсон! От нас ему ничего не светит. Тебе тоже! – прощально махнула рукой Маринка.

– Да вы можете помолчать! – снова шикнула на всех Анфиса. – Я серьёзно. Только у меня одной в ушах жужжит?

Все, наконец, смолкли и прислушались. Действительно, с той стороны, куда мы шли, едва улавливалось непонятное жужжание, словно тысячи насекомых собрались в облако, которое медленно приближалось.

– Вот зря вы на Карлсона не согласились – пожадничали! – упрекнул девчонок Виталька и, зловеще нависая в их сторону растопыренными руками и скрюченными пальцами, пообещал: А теперь прилетит полчище жуков, как в книге Стивена Кинга, и напрочь поотгрызает вам головы.

Девчонки только ехидно фыркнули.

– Сам над сказками насмехаешься и сам же их нам рассказываешь! Не верим! – усмехнулась Полина.

– Придумай что-нибудь поостроумнее! – устало посоветовала Маринка.

Виталька развернулся к нам с Лёнькой и многообещающе прошептал:

– Да уж придумаю!

Через пару минут в небе над лесом появился небольшой летящий объект с шестью жужжащими винтами.

– Беспилотник! – остановившись, ткнул пальцем в небо Алекс.

– Квадрокоптер! – встал рядом Никита.

– А я его реально ещё никогда не видела, – протиснулась между ребятами Илария, приложив ко лбу ладонь домиком и с интересом разглядывая летящий в их сторону аппарат.

– И я не видела, – призналась вездесущая Маринка. – По телеку только. На паука-водомерку похож, правда?

Видимо, в голове у Витальки тут же созрела обещанная шалость, потому что глаза его озорно сузились, губы прошептали нам "тс-с-с", а рука подняла с травы пожухлый лист.

Медленно ступая, на цыпочках, Виталька прокрался за спины девчонок, и едва касаясь, провёл листочком по Маринкиной шее.

– Ой, и вправду паук! – завопил он испуганно. – Не чувствуешь, что ли? Вон у тебя по плечу бежит. Фу-у, бяка какая!

– Ай-и! – взвизгнула Маринка и закрутилась на месте, нервно колотя рукой по собственному плечу. – Сбросьте его, сбросьте!

Девчонки поспешили осмотреть подругу со всех сторон.

– Да всё, всё! Пауку гейм овер! – засмеялся Виталька, показывая болтающийся на надломленном черешке пожухлый лист.

– Ах, так! Гад ты этакий! – сообразив, что её разыграли, замахнулась Маринка, но насмешника рядом уже не было.

– Шутка! – высунулась из-за Лёнькиной спины его довольная физиономия. – Ты же сама просила придумать что-нибудь поостроумнее. Вот – придумал!

– Смотри не лопни от удовольствия! – огрызнулась Маринка.

Денис вернул наше внимание к необычному залётному гостю.

– Слышьте, кончайте дрыгаться! Гляньте, квадрик завис прямо над нами. Похоже, он нас разглядывает.

– Да кто он-то? Кому нужно в этой глуши коптер пускать? – никак не могла понять осторожная Анфиса.

– Леснику, кому же ещё? – без сомнений ответил Роман Русланович.

– Леснику? Надо же! Цивилизация дотопала до дикой природы! – хмыкнул Виталька.

– А ты как думал, – усмехнулся в ответ учитель, – что лесник – бородатый дед с ружьём и собакой? Сегодня дроны сплошь и рядом на службе у лесных инспекторов. Всякое лесное хозяйство под надзором.

– Так, может, что-то в лесу случилось? – предположила Анфиса.

– Вряд ли. Скорее всего, обычный утренний мониторинг.

Квадрокоптер сделал над нами ещё один контрольный круг и больше не появился.

Мы продолжили прерванное путешествие, оживлённо болтая о технических возможностях беспилотников.

Поэтому, когда Драйв снова тревожно залаял, никто даже не обратил на него внимания – в конце концов, есть же Лёнька, он хозяин, вот и пусть сам разбирается.

Лёнька поспешил к рычащему щенку и изумлённо застыл на месте.

– Ну, ничего себе! Роман Русланович, а идёмте сюда.

– Что случилось? – остановился физрук.

– Не знаю, как и сказать. Вы лучше сами посмотрите! – пожал плечами Лёнька, беря на руки злобно рычащего Драйва.

Как по команде, подталкивая друг друга, мы устремились туда, где у края просеки стоял растерянный Лёнька.

– Ну, давай, показывай, что тут не поддаётся описанию… – хотел было пошутить, но тут же осёкся Роман Русланович. – Ёлы-палы!..

– Какой ужас! – прикрыв рот ладонью, выдавила из себя Анфиса.

– Ой, мамочка! – отшатнулась Илария.

– Спокойно! Не смотри! – обняла её за плечи Лариса Леонардовна.

То, что мы увидели, действительно, было безобразным и мучительным. Несколько ежей лежали пришпиленными к земле остро заточенными деревянными кольями. Все они были уже мертвы.

– Лариса Леонардовна, отойдите с девочками на дорогу. Это зрелище не для впечатлительных. Как бы кому плохо не стало, – настойчиво посоветовал физрук.

И вправду, Илария уже смотрела на нас испуганными, широко распахнутыми глазами, а их блеск выдавал готовые навернуться слёзы.

– Ну, и чего стоим? Брысь отсюда, вам сказали! – намеренно сурово, чтобы никто даже и не вздумал разнюниться, поторопил девчонок Никита.

Осмотрев злосчастное место, Роман Русланович вздохнул:

– Ну, здесь уже ничем не поможешь. Ничего руками не трогайте. Я сейчас.

Спешно обойдя прилегающие окрестности, физрук воротился огорчённый и озабоченный.

– Ещё есть? – тихо спросил его Алекс.

Вместо ответа Роман Русланович кивнул головой и задумался.

– Всё это нужно зафиксировать. Может понадобиться. Выходите на просеку, ребята! Давай, Саша, ты – снимаешь, я – фотографирую.

Мы обошли место преступления по кругу, с осторожностью наступая на лиственную подстилку.