Помоги проекту - поделись книгой:
– Я – налево, ты – направо, а потом сходимся – прямо! Вон за той трёхствольной берёзой.
…Через несколько минут, старательно огибая место привала, я на всех парусах летел на первое в жизни свидание. И пусть оно скорее походило на тайную встречу двух спецагентов, чем на романтическое рандеву, мне было весело и жутко интересно.
На радости я резво пнул какой-то колышек, попавшийся мне под ноги. Он был остро заточен ножом из сухой палки, словно копьё. Сразу вспомнилась прочитанная в Новостях статья, как в Перу индейцы изолированного племени с помощью вот таких копий напали на деревню в поисках еды и припасов. И это в двадцать первом веке!
Пробегая мимо пышного папоротника, я вдруг услышал:
– Эй, лихач! Притормози-ка на светофоре!
Разлапистые листы папоротника разверзлись, и я увидел совсем близко смеющиеся глаза в пушистых ресницах. Потом из тех же листьев вылезла рука, протянутая ладонью.
Не знаю почему, может, насмотрелся шпионских фильмов, но сначала я огляделся по сторонам – нет ли поблизости кого, и лишь потом опустил свою ладонь в предложенную, с волнующим любопытством шагнув в тёмную глубину папоротника…
Свободного места внутри почти не было, так что при каждом нашем шевелении ветви кустарника мелко дрожали, как от озноба. Поэтому для полной конспирации пришлось замереть столбиками и разговаривать еле слышно. Зато мы оказались так близко, что торопливый шёпот Анфисы щекотал мне ухо и шею. Хотелось почесаться или хотя бы засмеяться. Но она была вся такая серьёзная, что я не посмел.
– Слушай, у нас времени чуть. Того и гляди обнаружат нашу пропажу. Поэтому давай сразу про карту силы, – деловито начала разговор Анфиса.
– А что случилось-то? – искренне недоумевая, спросил я тоже шёпотом.
– Не случилось, но произошло! – многозначительно ответила Анфиса, намекая на какое-то пропущенное мной событие.
Я начал быстро прокручивать в голове всё, что сегодня было.
– Ну, давай, соображай быстрее! Думай, думай, ну?
– Пока только один случай. Лёнька взял щенка. Это, что ли?
– Вот! Оно самое! Первое испытание пройдено!
– Подумаешь, испытание! – с сомнением фыркнул я.– Прямо сил затратил немерено!
– Карта Силы не про мускулы, а про силу характера. Никто не взял на себя ответственность за жизнь потеряшки. А Лёнька взял! Характером он сильнее всех нас оказался. Всем было жалко щенка, но каждый нашёл для себя какие-то отговорки. Лично у меня есть уже две кошки. А у тебя-то что?
– А я подумал, что поход – серьёзное дело, я не сам по себе, а в команде, и должен выполнять всё по правилам.
– По правилам? Так, наверно, только у военных. А обычные люди поступают, как сердце подскажет. Щенок мог погибнуть на какой-нибудь станции. Там же поезда носятся туда-сюда, только успевай головой вертеть.
Я задумался.
– Ладно, сейчас не об этом. Испытание может быть одно на всех или по одному каждому. Что-то мне подсказывает, что наш поход теперь пойдёт по второму варианту. Если предположить, что Лёнька уже прошёл своё испытание, то…– Анфиса отстранилась и подняла на меня широко распахнутые глаза. – Неужели, осталось ещё пятнадцать?
Идти по лесу было в удовольствие: свежий древесный запах, птичьи трели на разные голоса и прохлада. Высокие сосны смыкали свои ветви над тропой, почти совсем не пропуская полуденное солнце. Но один минус всё-таки был: теперь мы шли по узкой тропе, не гурьбой, как раньше, а друг за другом, длинной змейкой, и это очень мешало широкому общению. Поговорить, не вывернув шеи и не запнувшись за торчащие из земли коряги, можно было лишь с тем, в чей рюкзак ты норовил упереться носом. Поэтому, после нескольких неудачных попыток, мы предпочли перекидываться лишь редкими фразами.
– Что-то не пойму, идём уже с полчаса, а уши от тишины, как заложило, – не оборачиваясь, громко сообщил Роман Русланович. – Мы на привале случаем никого не забыли? Может, перекличку сделаем? Виталий, здесь? А Марина? Почему молчите? Поссорились, что ли?
– Так они теперь идут далеко друг от друга, – усмехнулся Семён. – Им узкая тропинка "брейк" приказала.
– Да нет! Это они с широкой дороги ступили на тропу войны! – предложил свою версию Володя.
– Ха! – не выдержал Виталька откровенных пересудов за своей спиной. – Да просто у Маринки острый перец кончился! Вот она и помалкивает. Эй, рыбаки, вы для ухи пакетик перца не захватили? Окажите человеку гуманитарную помощь! Видите, пламя извергать нечем!
Маринка не заставила себя ждать и расплатилась той же острой монетой.
– А ты, видимо, не успел на привале зубы наточить! Хочешь, возьми мою пилочку для ногтей! Очень удобно: можешь точить прямо на ходу.
Наконец-то лесная тишина взорвалась нашим дружным смехом, гулко отдавшимся во все стороны. Что ни говори, а словесные батлы этой неуёмной парочки отлично скрашивали наше однообразное многокилометровое шагание.
– Ну, вот и ладушки! Зря я, выходит, беспокоился! – благодушно хохотнул Роман Русланович. – Есть ещё и перец в пороховницах, и острые клыки! Вот только никак в толк не возьму, вы дружите или воюете? Это я к тому, что не знаю, можно ли вас в случае переправы вместе в связку ставить?
С тех пор, как Виталька с завистью назвал укус на моём плече медалькой, я ждал, когда какой-нибудь случай внесёт-таки ясность: дружат или воюют? И вот случай представился. Сейчас я узнаю истину. Может быть, мама права?
Но не тут-то было!
– Витальке со мной лучше не связываться! – смеясь, увильнула от прямого ответа Маринка.
– Это ты мне типа угрожаешь? – хмыкнул Виталька. – А толку-то? Ноль! Верёвку в связке не на шее крепят, а всего лишь на поясе!
Так и не дождавшись серьёзных ответов, Роман Русланович обратился к той, кто знала о нас почти всё.
– Лариса Леонардовна, а вы-то что скажете?
– А что такое? Я никакой проблемы не вижу, – повысила голос наша классная – она по-прежнему шла в самом конце отряда.
– Так эти два пересмешника всё время ссорятся! – уточнил физрук.
– Не обращайте внимания! Не ссорятся, а спорят. И это не война вовсе, а поединок в остроумии. Что-то вроде тренинга для развития общительности. Нормальные ребята!
– Развиваются, значит… Ну-ну! А давайте мы их в КВН играть отправим. Опять же для школы польза.
А, может, Виталька просто влюбился? – как бы невзначай мелким ужиком проползла по краешку разговора Полина и тут же скрылась за спиной подруги.
Виталька от такой наглости аж запнулся!
– Я-а-а?! У тебя что, панамка поехала? – словно разъярённый бык, взревел он и остановился.
И тут на узкой лесной тропе случилась настоящая авария: все, кто шёл за Виталькой, стали врезаться в рюкзаки впереди идущих товарищей – движение застопорилось, а образовавшаяся людская пробка дружно охала и кряхтела, восстанавливая прежнее жизненное пространство.
Никита, потирая покрасневший нос, чертыхнулся:
– Ты чё?! Мотор заглох, что ли?
– Не-а, думаю, это состояние аффекта! – не колеблясь, диагностировала Маринка. – Зря ты, Полина, в одном предложении любовь и Виталькино имя соединила. Видишь, у человека аж дыхание зашлось. У-ух!
Это "у-ух" окончательно вывело Витальку из себя, и его руки, привыкшие к экспрессивной жестикуляции, взлетели, словно потревоженные птицы.
– А, может, это вы чистого кислорода наглотались? Мысли, как птички, ещё не чирикают? Что за дикость? Кто-кто, а уж я не стану себе голову такой ерундой забивать. Толи дело физика, биология, химия! Вот это моё! Вот этим я конкретно интересуюсь! Точная научная логика!
– Ну да, ну да! Зануды не влюбляются! У них же всё подчинено точной научной логике! – высунув голову из-за чужой спины, снова подколола Полина.
– Да уж, представь себе, прекрасно обхожусь без романтических тараканов! – огрызнулся Виталька.
Восстановив дистанцию, группа пошла дальше.
Я подумал: «Всё – тема закрыта». Но идущий впереди Алекс вдруг поднял вверх руку и несколько раз громко щёлкнул пальцами, привлекая внимание.
– Вит, наверно, тебе трудно будет поверить, но влюблённость в некоторой степени тоже подчиняется точной научной логике. И столь уважаемая тобой химия в этом деле рулит!
Виталька скривил в улыбке губы и заносчиво изрёк:
– Ерунда! Химия – это взаимодействие реальных веществ. А задёрганная всеми фраза "между нами химия" вовсе не научная, а просто красивые слова.
Алекс, задетый явным незнанием, но высокомерием школьника, не собирался уступать в споре. Уж кто-кто, а он, учась в медицинском, живо разбирался в механизмах запуска амурных чувств.
– Братан, ты отстал от жизни минимум на полвека! Хочешь, в пять минут докажу, что именно фраза "между нами химия" выражает научную суть влюблённости?
– Мы хотим! – наперебой закричали девчонки, услышав, что наклёвывается разговор о любви. Вот уж кого хлебом не корми, а дай поболтать и помечтать о любви, да покрутиться перед зеркалом, опять же, чтобы ребят будоражить.
– Вообще-то, мне про любовь до лампочки! – предупредил всех Виталька. – Фиолетово, понятно? Это я к тому, чтобы девчата собрали мозги в кучку и умерили насчёт меня свои буйные фантазии. Однако идти просто так всё равно скучно. Да и девчонки, если откажусь, сожрут меня без хлеба и соли за ужином у костра…
– Соображаешь, разумный ты наш! – с широкой улыбкой нильского аллигатора похвалила Маринка. – Только почему же за ужином? За обедом!
– Вот видишь? – безвыходно махнул рукой Виталька. – Так что, уж давай, рассказывай!
Но Алекс даже рта не успел раскрыть.
– Кому рассказывай-то? – тут же забузили девчонки. – Вам? Зачем, если фиолетово? А нам здесь вообще ничего не слышно! Обидно даже!
– В конце концов, где равные права? – надавила на нашу мужскую совесть Маринка. – Надо, чтобы всем было одинаково слышно!
– Верно! Алекса – в центр отряда! – поддержала её Полина.
– Зачем вам равенство? – не согласилась Илария. – Девушкам – лучшие места! Разве наши мальчишки не рыцари?
– Точно! Алекса на границу между М и Ж! – быстро внесла поправки в общие требования Алёнка.
На секунду девчонки замолчали, оглядываясь по сторонам, – не найдётся ли ещё кого, кто не воспользовался незыблемым правом заявить своё личное мнение.
Нашлось.
Анфиса сосредоточенно делала какие-то записи в смартфоне, не участвуя в манифестации. Услышав вдруг наступившую вокруг тишину, она вскинула голову, быстро соображая, какую ещё лепту можно внести в борьбу за справедливость.
– Лектора – к нам! И пять порций попкорна! Баста! – поставила точку Анфиса, привычным движением губ сдувая со лба непокорный локон.
Никита, крутя пальцем у виска, озадаченно усмехнулся:
– Во дают!
– Дурдом на прогулке! – поддержал его Володя.
– Свободу попугаям! Свободу попугаям! – в едином порыве прогорланили Денис и Лёнька, энергично потрясая над головой кулаками.
Манифестация по поводу женского равноправия могла бы продолжаться и дальше, но Роман Русланович двумя скрещёнными над головой руками приостановил движение.
– Парни, напрасно вы потешаетесь! Вполне объективные требования! – вступился за девчонок учитель. – Давайте на время делегируем Алекса в стан наших воинствующих амазонок. Справедливости ради. Однако я удивляюсь, откуда что берётся?! Девчата у вас, как на подбор, все с перчиком и заводятся с пол-оборота!
– А наши девчонки – фанатки японских аниме. И во всём им подражают, – усмехнулся Виталька.
– Ага, копируют! – подтвердил Артём. – Они даже свой боевой клич придумали. Ну, давайте, кричите, проявитесь уже!
– Боевой клич? Это интересно! Ну-ну! – Роман Русланович в ожидании посмотрел на своих учениц.
Но девчонки молчали, опустив головы, исподлобья поглядывая друг на друга.
Наконец Маринка, полная достоинства самурая, призналась:
– Клич секретный. Он – сигнал тревоги! Мы его просто так не кричим. А только, если нужно немедленно прийти кому-то на помощь.
– Ну, что же, тогда мне придётся увязнуть где-нибудь на переправе, – улыбнулся учитель.– Не бросите же вы меня в беде?
– Вот вы сами, Роман Русланович, поощряете! – мягко возразила Лариса Леонардовна. – Всё шутите! Другой бы на вашем месте давно ремешок снял да пригрозил, чтобы не очень-то резвились и своевольничали.
– Ремешков не ношу. У меня все спортивные штаны на шнурках! – не в силах придать лицу строгое выражение, развёл руками физрук. – Да и, признаться, я люблю активную жизнерадостную молодёжь.
– И мы вас за это любим. Правда, девочки?
– А я всё маме расскажу! – противным детским голосом завопил Алекс. – Тогда плакал наш поход в следующем году.
Алекс сошёл с тропы, дожидаясь в густых кустах, когда новое место само до него дошагает, и, наконец, произнёс голосом миссионера, вещающего диким племенам:
– Дети мои! Никого не минет чаша сия. Все рано или поздно влюбятся! Хотите вы этого или нет. Ибо влюблённость нами не управляема.
Девчонки захлопали и радостно закричали «у-у-у».
Виталька попытался было возразить, что хорошо владеет собой и сможет не подпустить к себе любое чувство, но Алекс попросил его пока помолчать и не сопротивляться.
– Природа, создавая человека, многое предусмотрела. Она учла, что найдутся скептики, слышь, Вит, вроде тебя, которые не захотят добровольно влюбиться. А это уже планетарная угроза продолжению человеческого рода! Ужас! Катастрофа! – Алекс воздел над головой скрещённые руки, вроде как конец всему, и тут же засмеялся, грозя пальцем. – Но природу не проведёшь! Она заложила в нас хитроумные ловушки в обход разума и силы воли.
Виталька снова самоуверенно хмыкнул:
– Человек сильнее природы!
Поделиться книгой: