Помоги проекту - поделись книгой:
– Тогда почему же мы не срезаем всё это изобилие как цветы? И не вывозим в цветочные магазины на продажу? А дожидаемся зрелых семечек и собираем урожай, чтобы произвести сто тысяч пакетов жареных семечек и два миллиона бутылок масла?
Маринка невозмутимо выслушала оппонента, выставила вперёд ладонь, типа "Спокойно! Я в теме!", и продолжила:
– Вот сразу видно, что цветочные магазины не входят в твой круг облёта! А то бы ты знал, что подсолнухи там продаются. Но подсолнух – мужской цветок. Букеты мужчинам дарят редко. Значит, и подсолнухов нужно немного. Так что, даже два миллиона бутылок масла не опровергают, что всё это – цветы!
– Два-два! – с азартом выкрикнул Артём.
– А ты считаешь? – удивилась Маринка. – Зачем?
– Чисто спортивный интерес: кто кого перефутболит. Вы или мы?
Услышав такое, Маринка поправила бейсболку, повернув козырьком назад, и с непокорной готовностью приступила к разгрому соперников.
– Ах, вот как! Ну, тогда…
– Стоп! – быстро вмешался Алекс. – Семечки-цветочки? Летс нот школьную ботанику! Спор, как я понимаю, вообще не из-за подсолнухов, а кто и как на жизнь смотрит? Батл между реалистом и двумя романтиками.
– Вот именно! – воскликнула Маринка.
– Только почему же между двумя? – не согласилась Полина. – А мы? Мы тоже романтики! Да, девочки?
– А вот Виталька смотрит на всё слишком заумно. Ну, ни грамма фантазии! И это так скучно! – почти зевнула Алёнка.
– Точно! О чём с ним вообще разговаривать? О подсолнечном масле, что ли? – скорчила постную рожицу Маринка. – Ах! Ах! Какой восторг! Два миллиона бутылок!
– И, к твоему сведению, Ван Гог рисовал подсолнухи в вазах, как цветы! Понял? – выложила козырную карту Илария. – Значит, цветы! Попробуй поспорить с мировой знаменитостью.
Виталька сердито пнул камень, лежащий на дороге.
– Ну-ну! А когда розовые очки разобьются, наконец-то увидите чёрные семечки! – сказал он убеждённо. – Вам же хуже. Жиза всегда лучше! Меньше разочарований.
– Жиза? Что это? Сленг? – широко шагая, не оборачиваясь на группу, поинтересовался Роман Русланович.
– Жиза – это правда жизни, – объяснил Виталька. – А розовые очки – это… это… девичьи фантазии! – Виталькина рука небрежно выписала в воздухе витиеватый экслибрис. – Капец здравому смыслу!
– А вот тут я с тобой не согласен, – продолжил разговор физрук. – Девушкам носить розовые очки не только можно, но и рекомендуется. Они от этого такими милыми и трогательными становятся! Чем и покоряют нас, крутых реалистов в чёрных очках. И вообще, барышням всякое этакое нравится: разумеется, не семечки в пакетиках, а мороженое и цветы. Тут уж ничего не поделать!
Роман Русланович обернулся и, широко улыбнувшись, громко скомандовал:
– А ну-ка, романтики, прибавьте ходу! Лариса Леонардовна, вы там как? Следите, чтобы группа не растягивалась?
– Слежу. Сама за собой слежу! – отозвалась наша классная. – Тащусь потихоньку и над собой посмеиваюсь. На что подписалась? Люблю тюлений отдых. Мне бы пляжный коврик на побережье. А тут… Впору саму себя хворостиной подгонять.
– Без паники! – добродушно усмехнулся физрук. – Часов через пять будет вам и коврик, и побережье. Вон оно уже среди деревьев просвечивает. Разве не видите?
Мы с надеждой посмотрели вперёд. Но там по-прежнему была видна лишь сплошная гряда уже приблизившегося леса.
– Ой, Роман Русланович, и умеете же вы подбодрить! Теперь я туда, как ослик за морковкой потопаю, – улыбнулась Лариса Леонардовна.
Все засмеялись, но ускорили шаг – группа снова стала компактной.
На какое-то время разговоры утихли.
Мы шли, поглядывая на подсолнухи – сейчас это было единственное развлечение на безлюдной и однообразной дороге. Словно длинная картинная галерея – сплошной Ван Гог!
– Между прочим, существует легенда о том, как появился самый первый подсолнух, – вдруг нарушила молчание Лариса Леонардовна. – Как ни странно, но это грустная история несчастной любви. Слушать будете?
О любви? Можно было и не спрашивать! Особенно девчонок. Вон, они уже и уши развесили!
– Нимфа Клития влюбилась в Аполлона, бога солнца. Она смотрела на него, не отрывая глаз, а Аполлон не обращал на нее никакого внимания. Страдая от его равнодушия, в слезах, Клития перестала есть и пить, и лишь следила за солнечным диском. Олимпийские боги сжалились над несчастной девушкой и превратили ее в подсолнух. С тех пор, даже став растением, нимфа так и следит за своим возлюбленным, всегда поворачивая за солнцем голову.
– Так вот ты какой, солнечный цветок! – изумлённо воскликнула Илария и, указывая на подсолнух, добавила: – А главное, он вовсе не он, а она! Нимфа. Девушка.
– И не одна! Вон их сколько! И все зачарованно смотрят в небо! – укорила мифических женщин Маринка.
– Влюблённые дурочки! – вздохнула Анфиса, сочувствуя огромному полю безропотных Клитий. – Разве можно любить эгоиста?
– Одно слово, блондинки! – махнув рукой, иронически усмехнулся Виталька.
– Сам дурак! – обиженно возмутились светло-русые Аленка и Полина.
– Вот и славно поговорили! – хохотнул Роман Русланович. – А ведь ты, Виталий, так и норовишь сам под обстрел подставиться. Вон мальчишки идут, между собой разговаривают, а ты всё к девчонкам цепляешься.
Когда до леса оставалось уже рукой подать, мы вдруг услышали шуршание колёс приближающегося автомобиля. Пришлось посторониться.
Чёрный внедорожник неспешно провёз мимо нас большую надувную лодку и рыболовные снасти, обдав напоследок облаком серой пыли.
– Рыбачки поехали! – с уважением и завистью сказал Володя. – Заценили лодку? С боковыми баллонами и жёстким дном. Богатенькие.
– А они не займут наше место? – тут же встревожилась Анфиса.
Роман Русланович невозмутимо ответил:
– На Цыганской поляне рыбаки никогда не останавливаются. Проезжают метров триста вниз по течению, а то и дальше.
– А почему? – насторожилась Анфиса. – Место невезучее? Клюёт плохо?
– Рельеф неудобный. Берег слишком высокий, обрывистый. Зато для нас, пеших туристов, поляна роскошная. Для лагеря – лучше не найти: окружена лесом, в середине – мелкотравье, а ближе к берегу, где мы палатки поставим, – такие оранжевые цветы… Огоньки называются. Ох, и красотища!
Услышав название, я вздрогнул и невольно бросил многозначительный взгляд на Анфису – в третий раз кто-то или что-то транслирует нам слово "огонь". Что это? Совпадение или предупреждение?
– Постойте! – с интересом вмешалась Лариса Леонардовна. – Как вы говорите? Огоньки? Но это народное название. А правильно – купальницы. С ними скандинавские и славянские поверья связаны. Будто венок из купальниц на голове девушки обладает невероятной силой: делает её колдуньей. Посмотрит из-под венка на парня пронзительным взглядом и приворожит, зачарует на всю жизнь.
Наши девчонки тут же кругами заходили, заклянчили:
– Ой, как интересно! Расскажите ещё! Расскажите!
Лариса Леонардовна задумалась, мы притихли в ожидании.
– Давно про это читала, когда ещё в университете училась. Помню, что у немцев и скандинавов наши купальницы совершенно волшебно называются – тролльблюмен. Цветы троллей. Очень медоносные. Их аромат напоминает запах мандаринов. Существует поверье, что в ночь полнолуния, когда купальницы распускаются, цветы превращаются в огненные горшочки, доверху наполненные медовым нектаром. Всю ночь эльфы и тролли варят из нектара эликсир жизни. Потом закупоривают в бутылки и увозят в свои домики. А утром люди находят на кустах лишь красивые оранжевые цветы, очень похожие на пустые горшочки.
Думая о чём-то своём, Илария пробормотала:
– Как поэтично: цветы троллей, купальницы…
– Да уж, это тебе не подсолнухи! – уколол её Виталька.
– Вот и славненько! – почему-то обрадовалась Маринка, с прищуром вглядываясь в спины идущих впереди ребят. – Если вправду венок сплести да попробовать приворожить кого? Эй, мальчишки, есть добровольцы для участия в научном эксперименте? Разве неинтересно узнать: получится или не получится?
Мальчишки с усмешкой переглянулись, но на призыв никто не откликнулся. Может, и впрямь побаивались оказаться приворожёнными, а может, просто фасон держали. Лишь Алекс артистично передёрнул плечами и уклончиво отшутился:
– Чувствую, ох, чувствую, как по нашим спинам блуждает испепеляющий взгляд. С таким взглядом и вправду всё получится. Но я – пас! У меня на ближайшие шесть лет совершенно приземлённые планы. Учиться, учиться и учиться! Профессию получить. Голова нужна в здравом уме и твёрдой памяти.
– Я тоже в этих гляделках не участвую. По ночам предпочитаю спать. Нам с Семёном, вообще, рано утром на рыбалку вставать, – сурово сообщил Володя. – Ухи с костра, небось, всем хочется!
Я уже было подумал, что предложение так и не возымеет спроса, как тут Виталька, расправив плечи и ударив себя кулаком в выпяченную грудь, решительно выдвинул свою кандидатуру.
– А вот я ни во что не верю и ничего не боюсь. Поэтому могу поучаствовать в эксперименте. Готов отдать себя для установления научной истины!
– Ха-ха! – нервно хохотнула Маринка и тут же возмутилась: Ещё чего! Размечтался! От тебя и так спасения нет. Куда не повернусь – там ты. А если ещё и приворожишься, мне что, потом из нашей школы в другую переходить?!
– Не поможет! – безнадёжно махнув рукой, поддержала подругу Полина. – Надо будет из города уезжать.
– Не из города, а из страны, не меньше! – расширила горизонты Виталькиной приставучести Алёнка.
– Да вы главного не услышали! – прервала спор Анфиса. – Венок плести надо в полнолуние. Только тогда он колдовскую силу имеет. А полнолуние-то когда? Знаете?
Я оглянулся на звук её голоса. Кажется, Анфиса только и ждала этого, потому что рука её спешно скользнула вверх и легла ладонью на голову.
– Всё, ребята, привал! – с воодушевлением сообщил Роман Русланович, когда наш отряд пересёк край вожделенного леса.
Мы, уставшие от назойливой солнечной активности, наконец-то увидели тени под кронами деревьев и ласковую траву вместо пыльной полевой дороги. Лица наши сами собой растянулись в улыбках, и мы нестройно прокричали "ура".
Уж не знаю, толи мы разбудили кого, толи так совпало, но по лесу вдруг разнёсся долгий дробный звук.
– Что это? Вроде как, игрушечный автоматик стреляет,– прислушиваясь, удивилась Илария.
– Это дятел по сосне стучит. Неужели не узнали? – усмехнулся Роман Русланович. – Эх вы, городские компьютерные домоседы! Ну, ничего! За эти дни мы разных птиц послушаем.
– И кукушку? – с восторгом спросила Полина. – Говорят, она годы жизни считает, надо только спросить.
Виталька насмешливо хмыкнул.
– И в какую только чепуху люди верят! Ты ещё у ромашек спроси – любит – не любит! Здесь их много растёт. Почему девчонкам интересны всякие такие вопросики? А мальчишкам это без разницы.
Барабанная дробь дятла то затихала, то начиналась снова, то вибрировала, то становилась резкой и отрывистой. Он почти не отдыхал.
– Прямо брейк-бит какой-то! Это ж сколько ударов минуту? – удивился Денис.
– А я в школе реферат про дятла писал, – вспомнил Никита. – Ну и крутая птица! У дятла сила удара клювом по дереву сравнима с силой удара реактивного самолёта о землю. Никакое другое живое существо не может выдержать такие нагрузки на голову!
– Бедный! – пришла в ужас Илария. – Наверно, дятлы живут очень мало? И умирают от сотрясения мозга!
– Нет, живут столько же, сколько и другие лесные птицы, – успокоил её Никита. – Просто у дятла, понимаешь ли, голова иначе устроена. С амортизацией.
– Что, птичку жалко? – с иронией ухмыльнулся Виталька. – Да что ему сделается? Задолбал всех короедов и живёт себе припеваючи!
– Это ты сейчас про себя рассказываешь? Очень похоже! – съязвила Маринка.
Роман Русланович вывел нас на полянку, затерянную среди берёз. Одна из них, была совершенно невероятной красоты – трёхствольная. Тень от неё покрывала почти полполяны.
– Вот здесь и расположимся. Снимайте рюкзаки, ребята! – разрешил наш руководитель. – А ты, Лёня, давай-ка отпускай щенка на свободу. Хватит его на руках таскать! Не бойся – не потеряется!
Драйв, почувствовав земную твердь, прежде всего потянулся, выставив передние лапы и прогибаясь в спине, потом размашисто встряхнул шерстью и, радостно виляя хвостом, запрыгал между протянутых к нему рук.
Роман Русланович встал в центре полянки.
– Привал – полчаса.
– Так мало? – разочарованно заныли девчонки. – Отдохнуть не успеем!
– Отдыхать вечером у костра будем! Сейчас наша задача – идти и идти, не сбивая темпа. Позволим себе здесь улечься и наесться – дальше активно идти не сможем.
– А полчаса тогда на что? – не унимались девчонки.
– Красавицы! – озорно улыбнулся Роман Русланович. – Вы себя видели? В пыли, как придорожная листва! Минералкой, что ли, умойтесь и руки ополосните. Сразу легче станет. Затем завтрак. Что там вам мамочки в пакеты насовали? Пирожки-бутерброды? Только немного!
Никита, привыкший точно выполнять все распоряжения тренера, уточнил:
– Немного – это сколько бутеров?
– Пару-тройку. Воду пьём несладкую!– особо уточнил физрук и огляделся. – А сейчас по своим делам: девочки – налево, мальчики – направо. Разбежались!
Все помчались – только пятки засверкали!
Даже Драйв с восторгом поддался всеобщему оживлению: побежал, то обгоняя мальчишек, то притормаживая, весёлым тявканьем призывая вперёд.
На мгновение мы с Анфисой остались на полянке совершенно одни, открытые для посторонних взглядов.
Недолго думая, Анфиса заговорила почти скороговоркой:
Поделиться книгой: