Помоги проекту - поделись книгой:
– Парни несут палатки. Без паники! Они из синтетики – лёгкие и упакованы в чехлы с ручками. Саша у нас пока – вольный художник! Задание у него ответственное: творческий отчёт о походе. Но если понадобится – сменит того, кто сильно устанет. Продукты несём мы с Алексом. Ну, давайте, дети мои! Надевайте рюкзаки, разбирайте ручную кладь.
Все разом заговорили, задвигались.
Я натянул рюкзак и поискал глазами Анфису.
Она по-прежнему стояла между казаном и рюкзаком, пытаясь вытащить из его бокового кармана бутылку минералки. Рыжие волосы двумя волнистыми прядями выбились из-под бейсболки, и она поддувала их снизу губами, чтобы не мешали смотреть.
Странно! Но с тех пор, как я выбрался из кустов сирени, словно тут же запутался в паутине этих рыжих кудрявых волос. Что за напасть такая: ищу её глазами снова и снова? Может, общая тайна вмиг сделала нас друзьями? А может, Анфиса приворожила меня, когда смотрела своими мохнатыми, как шмель, глазищами? Я ведь тогда и вправду что-то странное почувствовал, вроде как мурашки по спине побежали. Ладно, если бы от простуды, – знакомо. Но так, чтобы от взгляда! Это что-то новое и приятное.
Я подошёл к Анфисе и потянул рюкзак за ручку.
– Помочь надеть? Или на колёсах потащишь?
– До электрички по асфальту покачу, а потом надену, – ответила она безразлично, но тут же глаза её вспыхнули золотым искристым салютом. – Слушай, Саня! Я тут вот что подумала… Лишнее внимание нам с тобой ни к чему. Поэтому нужен какой-нибудь секретный сигнал. Понимаешь, вдруг, что случится… Надо будет обменяться информацией… и всё такое…
Я пришёл в восторг.
– А давай! Засекретимся! Прямо начинаю чувствовать себя магом Гэндальфом, который помогал отряду хоббитов отнести кольцо всевластья к жерлу вулкана.
Анфиса огляделась по сторонам: все вокруг были заняты своими делами.
– Короче, если что, я позову тебя вот так, – и она положила ладонь себе на голову.
Из электрички мы вышли с пополнением: Лёнька подобрал в вагоне брошенного или забытого кем-то щенка. Собственно, с этого маленького события и началась история нашего похода.
Хорошо началась.
…Расположившись на соседних скамейках, мы сразу приметили щенка, беззаботно шныряющего по вагону в поисках лакомых кусочков, которые ему протягивали добрые руки. Эти же руки иногда переворачивали его на спину и щекотали мягкий живот, чесали за ушком, жалостливо гладили по голове. «Добрые руки» звали то слева, то справа, и щенку было весело. Наверно, ему казалось, что жизнь – это беззаботная, приятная штука и что так будет всегда.
Мы тоже подозвали малыша и накормили колбасой и сыром с походных бутербродов. Потом, поиграв немного косичкой Алёны, он доверчиво заснул на её коленях. Сон щенка был настолько глубоким, что его не разбудили ни Виталькины анекдоты, которые он скачал себе на телефон, ни наш хохот, ни тихое пение под гитару Алекса.
Когда поезд подходил к станции, пришлось переложить спящего малыша на скамью. Он лишь на мгновение поднял голову, едва приоткрыв сонные глазёнки-вишенки, и в тот же миг голова его, смешно покачиваясь, скользнула на прежнее место.
Мы вышли в тамбур, готовясь к выходу.
За дверями уже мелькали дачные домики, железнодорожные развилки и разъезды.
Лёнька всё стоял молчаливо и с грустью смотрел сквозь раздвижные стеклянные двери, а когда электричка затормозила, вдруг рванул обратно к скамье, где мы только что оставили беспризорного щенка.
Это произошло так стремительно, что, стоя уже на перроне, мы наблюдали сквозь широкие окна вагона за добросердечным броском нашего друга.
Совершенно ошарашенный безрассудным поступком своего ученика Роман Русланович гарцевал в тамбуре, нервно торопя Лёньку на выход. А когда тот вернулся, прижимая к груди ничего не понимающего щенка, ученик и учитель друг за другом соскочили с подножки.
– Фуф! – резко выдохнул физрук и хотел ругнуться на Лёньку, но, увидев наши склонённые над щенком головы и гладящие его руки, лишь сказал с укором:
– Ты хоть бы предупредил, что на такое дело намылился.
– Извините! Я в последнюю минуту решил – времени не было, – и Лёнька склонил на грудь повинную голову.
– По сути, дело-то хорошее…– продолжил физрук своё вразумление. – Но исполнение! Оторви да выбрось! Давайте-ка, ребята, впредь без таких вот спонтанных решений! Они могут иметь крайне негативные последствия, отвечать за которые будем мы с Ларисой Леонардовной. Очень не хотелось бы лучшие годы жизни провести по тюрьмам и каторгам.
Чем тут возразишь? Вроде, всё правильно. Мы промолчали. Только Алекс дружески положил руку Лёньке на плечо и подал голос в его защиту:
– Понятно, отец, что ты за нас в ответе. Однако Лёньке от меня большой респект! Вот это была движуха! Произвёл впечатление! Даже девочки кричали и в воздух кепочки бросали! Саня, ты как, успел снять этот крутяк? Быть может, лучшие кадры! Фильм смонтируешь, обязательно ещё раз посмотрю.
Пацаны одобряюще захлопали Лёньку кто по плечу, кто по спине.
– Красава!
– Молодчик!
– Высший пилотаж!
– Не дрейфь, братан! Всё путём будет!
Девчонки, едва дождавшись своей очереди, загалдели, с уважением заглядывая неожиданному герою в глаза.
– Ну, Лёнька, ты человек!
– Ты классный!
– И добрый! Теперь мы знаем, кого звать на помощь.
– Лойс от меня, что щенка заприватил, – сдержанно похвалила Лёньку Маринка, гладя найдёныша.
Виталька придвинулся к ней поближе и с подковыкой заметил:
– Ты бы, что ли, карантинную зону соблюдала, а то собачка ещё не привитая.
Маринка резко повернула голову и оказалась нос к носу со своим постоянным прекословщиком. Виталька замер. Момент был напряжённый, словно спиной в стену упёрся: и не отойти, и не отвернуться.
– Я говорю, заразиться может. Она же потом на всех агриться будет! – всё-таки смешался Виталька.
Маринкины глаза насмешливо сузились.
– Шмелёв, вот почему ты снова рядом? Не вяжись, а! А то нос откушу! Очень сильное желание. Не искушай!
Роман Русланович попросил нас снова построиться для проверки багажа. Хотя теперь, когда электричка умчалась, не понимаю, какой это имело смысл? Но мы беспрекословно доверились многолетнему опыту своего вожака.
– Палатки, продукты, ведёрко… и маленькая собачонка! – закончила проверку наличности Лариса Леонардовна на манер всем известного стишка про багаж Агнии Барто.
Все рассмеялись, а Лёнька тут же продолжил в рифму:
– Однако за время пути хотелось бы кличку собаке найти!
Предложения не заставили себя ждать.
– Пёс Барбос!
– Тузик!
– Шарик!
– Боцман!
– Вот только не надо антиквариата! – разочарованно остановила этот поток Лалила. – Тузики, Шарики остались в прошлом веке. Современной собаке нужно креативное имя.
– Кретинное? – переспросил Артём. – Это типа смешное? Тюбик там или Пряник?
Мы разразились диким хохотом, хватаясь за животы.
Когда смех поутих, Лариса Леонардовна раздельно повторила:
– Кре-а-тив-ное! Значит, в духе сегодняшнего времени. Понял?
– Ну, тогда – Ник? Точно в духе времени. Сейчас в соцсетях у всех ники – никнеймы, – быстро исправился Тёма.
Но тут Виталька звонко шлёпнул себя ладонью по лбу, словно его осенило, и радостно выпалил:
– Драйв! Пёс Драйв! А? Как вам?
– Сам ты драйв! – передразнила его Маринка. – Постоянный тест-драйв для наших нервов! Правда, девчонки?
Но Лёнька уже подхватил щенка под мышки и довольно сказал:
– А что? Драйв!.. Мне нравится. Во всяком случае, эта кличка будет всегда напоминать о событиях в электричке: как все орали, как я ломился сквозь толпу входящих и как Роман Русланович нервно маневрировал в тамбуре, словно при передаче командной эстафеты.
Пока все тряслись в очередном приступе смеха, Анфиса легонько ткнула меня в спину.
– Название станции видел?
– Огневое, – вслух прочитал я вывеску. – А что?
– Странно, дважды одно и то же слово: бабочка-огнёвка, станция Огневое.
– Намекаешь, что приключения уже начинаются?
– Очень даже может быть…
Роман Русланович вышел из здания станции, куда заходил отметиться. Была у него такая, выработанная многолетним опытом, привычка: точно выполнять все положенные пунктики инструкций.
– Ну что, окрестили своего найдёныша? Теперь – в путь! – скомандовал физрук. – Лариса Леонардовна, вы замыкающая! Или, как говорят в миру, пастух! Нет! Извините, прекрасная пастушка! Так что, рекомендую сломать хворостину и подгонять особо замечтавшихся.
Наша классная улыбнулась очередному комплименту, но ничего ломать не стала, лишь пригрозила нам пальцем и запела детскую песенку, которую мы учили на уроке пения ещё в первом классе:
– Жила-была пастушка, стада свои пасла…
Девчонки охотно, с грустью по детству, подхватили:
– Тра-ла-ла-ла! Тра-ла-ла-ла!
– Вот только ля-ля не надо! – скривился Виталька. – Людей побудите.
Говорливой стайкой мы поспешили за Романом Руслановичем и Алексом, которые, несмотря на тяжёлую сумку, бодрым шагом устремились вперёд по просёлочной дороге, по-видимому, туда, где далеко на горизонте сплошной тёмно-зелёной лентой рос лес.
– Дойдём до леса – сделаем короткий привал, – на ходу рассказывал нам физрук. – Всё это время солнце будет набирать силу. Но в самое пекло мы уже по лесу пойдём.
Мы миновали небольшую мирно спящую деревушку, потом длинную череду дачных участков и неожиданно вышли к полю.
Такого видеть мне ещё не доводилось!
Я встал, как вкопанный, ошеломлённый великолепием и грандиозным размахом подсолнухового поля.
Представьте себе бесконечный жёлто-зелёный ковёр в лучах утреннего солнца!
По-видимому, и все остальные были в полном замешательстве, потому что первые секунды с наших губ срывались только восклицательные междометия: «Ах!», «Ого!», «Вот это да!», которые лишь спустя какое-то время начали обрастать более внятными словами других частей речи.
– Господи, красота какая!
– Зачётное местечко!
– Нереально круто!
– Лепота! – позаимствовал шутку из известной кинокомедии Виталька.
– Ни конца, ни края! – широко распахнув руки, воскликнула Илария. – Так вот оно какое – целое море цветов! Сколько здесь? Миллион – не меньше!
Мы невольно измерили взглядами уходящий к горизонту ковёр.
Виталька длинно присвистнул.
– Думаю, намного больше. Только какие же это цветы? Подсолнечник – зерновая масличная сельхозкультура, – научно рассудил он, без колебаний, приземлив на грешную землю замечтавшуюся художницу.
Илария взглянула на Витальку с большим сожалением, как на чудака, но спорить не стала. А Маринка, рьяная защитница всех девчонок нашего класса, моментально выдвинула свои контраргументы.
– Сам ты сельхозкультура! Прикинь, как подсолнух растёт? Образует бутон. Потом бутон раскрывается и цветёт! Значит, что это? Цветок!
Маринка торжествующе упёрла руки в бока и вздёрнула нос.
Виталькина карта была бита, но он, недолго думая, достал вторую.
Поделиться книгой: