Кто есть who, или Почем фунт лиха?

Он указал рукой на трибуну. Встав со своего места, Костромин с явной неохотой повлёкся к трибуне, словно шёл на эшафот. Немного помедлив, он оперся локтями о трибуну, тягостно вздохнул, и заговорил о том, какая она опасная, эта сибирка-антракс, и как с ней надлежит бороться.

– …Уважаемые коллеги, наверное, излишне говорить о том, сколь значима профилактическая вакцинация поголовья сельхозживотных. И беда, если кто-то из ветспециалистов, игнорируя требования Ветеринарного законодательства, нарушает условия вакцинации, а то и просто, фальсифицирует отчётность, прививая поголовье только на бумаге…

Текли минуты, а выступающий всё говорил и говорил что-то, вроде бы, и по теме, но не конкретно, а вокруг да около. В зале, который ещё недавно был серьёзен и молчалив, начали раздаваться смешки, приглушенные разговоры, какие-то замечания. Началось некоторое оживление и в президиуме. Его члены начали переглядываться и вопросительно взирать в сторону Костромина. Где-то, минуте на десятой или пятнадцатой, Юреев вдруг отрывисто ударил по столу ладонью. Некоторые из слушателей от неожиданности даже вздрогнули.

– Георгий Евгеньевич! – громыхнул председательствующий в микрофон. – Это что за бред вы там разводите? К чему все эти теории? Вам нужно было чётко и внятно изложить суть случившегося в Кипаровском районе, назвать причины и виновников. Пока я понял только одно: должным образом ничего вами не подготовлено. В связи с этим объявляю о том, что заседание переносится на новый срок, о чём будет сообщено дополнительно. А с собравшимися рекомендую провести семинар по вопросам борьбы с сибирской язвой.

Ещё раз стукнув по столу ладонью, Юреев молча поднялся и зашагал со сцены прочь. За ним из президиума последовало ещё человека три. Глядя ему вслед, Березинцев испытывал какую-то подсознательную досаду и разочарование. Правда, одновременно с этим, ощутил и некоторую радость. Андрея раздосадовало то, что в этой истории с сибиркой сегодня не будет поставлена последняя точка. А это значит, что уже осточертевшая неопределённость затянется ещё на невесть какой срок. Ну а поводом испытать радость стала мысль о том, что за время, которое пройдёт до нового срока заседания комиссии Юреева, у него появятся дополнительные возможности собрать новые доказательства своей невиновности.

«Ничего, – подумалось ему, – к следующему разу подготовлю и фото, и какие-то показания надо будет взять у тех же Королькова и Харабаева. Одного этого хватит, чтобы положить на лопатки и Хрупкого, и Вениамина…»

Костромин, едва ушёл Юреев, тут же переменившись, вполне деловито и конкретно, без «воды», приступил к проведению семинара. Ещё раз сказав о значимости вакцинации в деле профилактики проявлений сибирской язвы, он предоставил слово начальнику областной ветлаборатории. Потом выступали другие начальники и специалисты, в частности, эпизоотологи зооветинститута. Уложившись в час с небольшим, семинар закончился. Народ повалил из зала, шумно обсуждая срыв заседания комиссии. Всем было ясно, что Костромин сделал это преднамеренно. Многие гадали, чем ему это может аукнуться.

Выйдя из здания, Андрей огляделся по сторонам и заметил Фролину, которая куда-то спешила. Он её окликнул. Оглянувшись, Люба остановилась и спросила:

– Андрей Васильевич, а вы с кем собираетесь ехать домой?

– С тем, кто возьмёт. Но пока предложений не поступало… – Березинцев широко развёл руками..

– Тогда, идёмте, у Серафимы Валерьевны появились свободные места. Я еду с ней.

– А меня она возьмёт? – без оптимизма уточнил Березинцев.

– А чего бы не взять? Возьмёт, конечно! – заверила Фролина.

Она оказалась права. Архангельская вполне охотно согласилась взять с собой Андрея, не явив и тени недавней раздражительности и придирчивости, как это было во время их разговора в кабинете Штырякиной. Сидя рядом с Фролиной на заднем диване кабины, пусть и не первой новизны, но хорошо отрегулированного «Опеля», Березинцев краем уха слушал обычную женскую болтовню. Но в её содержание не вникал. Он без конца мысленно «переваривал» в голове события этого дня, всё ещё испытывая подсознательную досаду из-за того, что сегодня на истории с сибиркой так и не была поставлена точка.

Они мчались по улицам города – сегодня, как на заказ, не было ни одной пробки, и вскоре машина вырвалась за пределы городских кварталов. Минут через десять пути Архангельская что-то сказала своему шофёру – ещё молодому, улыбчивому парню, и тот, свернув с шоссе на грунтовку, остановился на живописном пригорке в окружении молодых берёзок и осинок. «Не иначе, у девок намечается пикничок… – догадался Андрей. – Ну и пусть покутят, мне-то какое дело?..»

Но, как и следовало бы ожидать, отсидеться в машине ему не удалось. Когда Серафима с Любой накрыли «дастархан», то весьма настойчиво позвали его к себе. Видя, что Березинцев не спешит покинуть кабину, к нему подошла Фролина.

– Андрей Васильевич, ты чего сидишь? Пошли! Ну, что ж ты такой неуважительный к нам? Приглашают дамы, надо откликнуться!

Понимая, что от него не отвяжутся, Андрей неохотно подошёл. Серафима наполнила рюмки водкой и, взяв свою, задорно улыбнулась:

– Ну, будем здоровы!

– Да, выпьем за благополучное завершение всей этой истории, господи прости! – поддержала её Люба.

– Какое завершение? Ещё же придётся ехать! – тоже подняв рюмку, Березинцев мрачновато усмехнулся.

Переглянувшись, и Архангельская, и Фролина чему-то дружно рассмеялись.

– Вот что значит человек не из аппарата! – Серафима покачала головой. – Да, никуда не придётся больше ехать. Всё, конец этой эпопее!

– Андрей Васильевич, вы не знаете давней аппаратной традиции: если совещание такого уровня по какой-то причине сорвалось, то оно больше уже не проводится, – Люба подчеркнула сказанное выразительным движением бровей. – Так что, про продолжение совещания забудьте.!

Ощутив одновременно и колоссальное облегчение, и дикое разочарование (так всё просто и примитивно завершилось?!), Андрей ошарашенно покачал головой из стороны в сторону и, единым махом, опрокинул рюмку в рот.

– Вот это – по-компанейски! – одобрила Архангельская. – Будем!..

…Домой Березинцев вернулся когда уже смеркалось. Доехав с Серафимой до Кипарово, они с Любой у управления сельского хозяйства разыскали Пупырина, который всё ещё мотался по районным шарашкам, улаживая какие-то дела. Первый вопрос, который задал им Лёвчик, понятное дело, был о результатах заседания комиссии Юреева:

– Ну и чего там нарешали?

Его проинформировали, и по реакции Лёвчика было непонятно, обрадовался он тому, что комиссия не состоялась вообще, или, наоборот, огорчился. Впрочем, уже в дороге, расспрашивая о деталях выступления Костромина, которое и стало причиной отмены заседания, Пупырин буркнул:

– Может, оно и к лучшему?

«Понятное дело, к лучшему, прежде всего для твоего кореша Арсеньки!» – мысленно отметил Андрей, глядя на бегущую навстречу авто раздолбанную ленту дороги. Когда они прибыли в Даниловку, и Лёвчик вышел у своего двора, Василий Резников, явив уважение к попутчикам, развёз их по домам.

Направляясь к своей калитке, Андрей увидел проходивших в этот момент мимо его дома участкового Григорьева со своими коллегами. Смеясь, участковые констатировали:

– Ого! Похоже, доктор был на банкете!

Стараясь выглядеть трезвым (ну, да, он «употребил», но не настолько же много, чтобы выглядеть конченным «синяком»!), Березинцев пояснил:

– Нет, парни, я был на комиссии Юреева. Зацените! Правда, её заседание сорвалась, но, всё равно, тема сибирской язвы закрыта. Всё! На этой истории сегодня, надо понимать, поставили точку.

Те, переглянувшись, этому сообщению, явно, очень удивились.

– Что, и в самом деле, конец? – уточнил Григорьев.

– Ну, не верите мне – спросите у Фролиной. Мне об этом сказали они с Архангельской.

– О-о-о! Ну, это хорошо! Меньше разборок – меньше мороки! – констатировали его собеседники и, обсуждая только что услышанную новость, зашагали дальше.

Когда Андрей устало переступил порог прихожей, выглянувшая из залы Ольга удивлённо замерла.

– Андрей, ты, что, напился? – спросила она.

– А что, заметно? Ну, да-а, малость употребил… – нехотя признался он.

– Уж, не с горя ли? – Ольга выжидающе прищурилась.

– Скорее, можно сказать, с некоторой даже радости, – опустившись на стул, Березинцев подмигнул жене.

Он вкратце рассказал о происходившем на несостоявшемся заседании комиссии Юреева и его, неожиданном финале.

– А пил с кем? Что за компания? – сурово осведомилась Ольга.

Чуть пожав плечами, Андрей откровенно поведал о неожиданном для него самого «банкете» в компании с заведующей районной СЭС и даниловской сельской главой. В этот момент из-за Ольги выглянула Юля и просительно поинтересовалась:

– Папуль, а ты нам мороженку привёз?

– Мороженки, дочка, нету, но есть хорошие конфеты, – Березинцев достал из кармана горсть шоколадных конфет. – Иди, поделись с пацанами. Только, смотрите, чтобы всё по честному разделили!

– А конфеты откуда? – Ольга смотрела на него взглядом инспектора ОБЭП, который узрел перед собой махрового взяточника.

– Да, лежали на «дастархане», девчонки мне в карман сунули, мол, возьми ребятишкам. – Андрей изобразил неопределённый жест рукой. – А что?

– «Девчо-о-нки»… – сердито передразнила его жена. – Спать сегодня ляжешь на диване! Понял? В районку загляни. Там твою статью напечатали…

– Ух, ты-ы-ы! – удивился Березинцев. – И в самом деле! Надо же…

Он пробежал глазами по колонкам текста. Статья заняла большую половину полосы. Это означало, что написанный им материал редактор не укорачивал. Прочитав свою статью от заголовка до подписи под ней «А.Березинцев, заведующий Даниловским ветучастком», он убедился: действительно, ничего не урезами. Здорово! Когда-то в районке он уже печатался. Это случилось, когда он работал ещё в Королёвке и, одновременно, был комсоргом колхоза. Стать комсоргом его уговорил бывший однокашник, работавший инструктором в кипаровском райкоме комсомола. Он же настоял, чтобы Андрей сочинил заметку про «славные свершения королёвских комсомольцев», вроде того – так положено.

Ну, раз положено – нате, возьмите. Потратив вечер, Березинцев сочинил небольшую статейку, в которой рассказал об этих самых «славных свершениях». Например, о том, как механизатор, комсомолец Лыков, освоив специальность киномеханика, и теперь по выходным крутит кино для своих односельчан. Как молодая доярка Журавлёва ударно трудится над выполнением соцобязательств и планов текущей пятилетки… Заметка вышла, правда, немного урезанная, но, всё равно, как-то странно и непривычно было видеть на странице газеты свою фамилию: «А.Березинцев, комсорг колхоза «Заветы Ильича».

Как давно это было, как много с той поры воды утекло! Уже давно нет ни райкомов, ни комсомольцев, ни заветов… И вот, он снова «засветился» в районке. Интересно, как к его статье отнесутся коллеги? Скоро везти отчёт, что-нибудь да скажут.

…На следующий день Березинцеву из колхозной конторы передали, что его просят позвонить в Кипарово. Кто именно звонил и по какому поводу, посыльная не уточнила. Закончив обработки на МТФ, ближе к обеду Андрей зашёл в контору и, взяв у секретарши Надежды номер, по которому его попросили позвонить, несколько раз пальцем крутнул диск телефонного аппарата. После пары гудков, услышав незнакомый мужской голос, Андрей представился и спросил, кто и по какому поводу его хотел бы услышать. Как оказалось, это был главный редактор районки Мельников.

– …Андрей Васильевич, вы в Кипарове часто бываете? – поинтересовался собеседник Березинцева.

– Ну да, вот, дня через три повезу в ветстанцию квартальный отчёт, – ответил тот, силясь понять, куда клонит редактор.

Может, хотят выяснить какие-то детали недавней эпизоотии? Как стало известно, уже завтра официально снимают карантин. Сегодня с дороги убирают милицейский пост и увозят дежурный вагончик (ох, местным девкам будет огорчение!..).

– А вы не могли бы зайти к нам в редакцию? Хотелось бы с вами поговорить… – снова спросил Мельников.

– Ну, если это нужно, могу зайти, – теряясь в догадках, согласился Андрей.

– Очень хорошо! Будем ждать. До встречи!

В трубке раздались короткие гудки.

– А кто это был? – чувствовалось, что Надежду сжигает любопытство.

– Да из редакции, о чём-то хотят расспросить… – Березинцев пожал плечами.

– А вы сегодня на планёрке не были? А-а-а… Фёдор Николаевич рассказывал, что там только и разговоров было про вашу статью! – доверительно сообщила Надежда.

* * *

Глава 15

Есть легионы сорванцов, у которых на языке «государство», а в мыслях – пирог с казённой начинкою (М.Е.Салтыков-Щедрин)

Прибыв в ветстанцию с квартальным отчётом, Андрей в коридоре нос к носу столкнулся со Свербиловым, который, с многозначительным видом, шествовал в бухгалтерию. Увидев Березинцева, Хрупкий скривился и, протяжно кашлянув, недовольно уведомил:

– Читал я твою статейку… Ну, и чего ты там накатал? Что, якобы, к ветеринарам относятся предвзято, зарплата не соответствует их профессиональным рискам, что к ним предъявляют необоснованно завышенные требования… Это – бред и враньё! Сдашь отчёт – зайди ко мне. Там поговорим.

С миной оскорблённой добродетели Хрупкий скрылся за дверью бухгалтерии. Войдя в кабинет специалистов, Андрей увидел приехавших на сдачу отчёта Самилина и Сушко. Юрий Павлович отчёт уже сдавал, пролистывая перед эпизоотологом Зузловым акты обработок, разворачивал бумажные, с обилием цифр, «полотенца» и «простыни». Взглянув на Березинцева и, ответив на приветствие, Сушко одобрительно кивнул.

– Хорошую статью написал! Молодец! Мне понравилось, – отметил он. – Самое главное, очень грамотно, доходчиво и по делу.

– А вот Арсений Витальевич эту статью назвал пасквилем и поклёпом на ветеринарную службу в целом! – с нотками завзятого ябеды возразил Зузлов.

– Кстати, Тимофей Эдуардович тоже так считает! – подхватил Самилин. – И чего это ты там начал на наше хозяйство «бочку катить»? Чего-то вынюхиваешь, зачем-то на точку фермера Лоскутова с ментами приезжал… Чего ты там искал? Ты смотри, осторожнее, не споткнись…

– Рома! – Андрей посмотрел на него в упор. – Как сказал один умный человек: никого не пугай, и сам бояться не будешь. Ты, я вижу, себя возомнил самым умным и самым хитрым? Думал, что я отправлюсь на нары, а ты будешь в шоколаде? Да, теперь я знаю, откуда «ноги растут», кто, где, и чего прятал. Благодаря этому всё и замяли. Но если кто-то в отношении меня какую-то хрень учинит… Ну, например, вдруг случится что-нибудь типа незапланированного пожара, или ещё там чего, то… Ты ведь не маленький, и хорошо должен бы понимать, куда и какая информация может уйти. Я бы даже сказал – убийственная информация. И уж тогда – обижайтесь сами на себя! – весьма неласково уведомил он.

Слушая его, Самилин сразу же замолчал и, сопя носом, угрюмо свесил голову.

Сдав отчёт, Березинцев отправился к Свербилову, заодно заглянув в бухгалтерию. Зарплату ему уже начислили, правда, «голую», без доплат со сданных денег.

– А в чём дело? – спросил он у отчего-то замявшейся «главбушки». – Я сдал почти шестьсот рублей, мне причитаются двадцать пять процентов. Где они?

– Понимаете, Андрей Васильевич, в связи со сложным финансовым положением, по распоряжению Арсения Витальевича, все средства из внебюджетных фондов целевым назначением были направлены на работы по восстановлению автопарка ветстанции. Половина машин стоит в «калачном ряду», а надо делать массовую дезинфекцию перед постановкой скота на зимнее стойло. В следующем месяце всё отдадим обязательно.

– Ага! Отдадите! – Андрей саркастично рассмеялся. – Мне и в прошлом месяце говорили то же самое.

Войдя в приёмную Свербилова, он спросил у секретарши, свободен ли её босс.

– Он у себя, но, по-моему, занят. Я сейчас узнаю!.. – пообещала Роза, поднимаясь из-за стола.

Не так давно она сменила свою предшественницу Раису, которая, как видно, поднадоев Хрупкому, отправилась заведовать аптечным складом. «Фотомодельной» походкой, подойдя к двери кабинета, Роза осторожно постучала и заглянула внутрь. Андрею вдруг подумалось: «Господи! Как же она под него ложится, под этого раскормленного гиппопотама?! Жуть и ужас!..» – в ветстанции и за её пределами всем было хорошо известно о пристрастии Хрупкого к тонким и худым «моделькам». Оглянувшись, секретарша сообщила, что к «его ветеринарейшеству» войти можно.

Свербилов, развалившись, сидел в кресле, как видно, воображая себя невероятно важным и значимым. Едва Андрей переступил порог кабинета, как Хрупкий с ходу, без предисловий, начал сыпать претензиями:

– Березинцев, сколько я тебя знаю, ты всю жизнь со всеми конфликтуешь. Ты постоянно ставишь из себя невесть что, хотя на деле, как специалисту, не побоюсь этого слова, грош тебе цена. Вот, сейчас мне сообщили из бухгалтерии, что у тебя опять претензии насчёт оплаты. Читай положение о внебюджетнном премиальном фонде. Там чёрным по белому написано, что ветстанция сама определяет размер выплаты премиальных, а двадцать пять процентов – всего лишь рекомендованы. Рекомендованы! Чтобы получать больше, надо больше привозить. Люди привозят по две-три тысячи, вон, как Самилин, например. Он и получает соответственно.

– Это, что же, с этих бедолаг-пенсионеров я должен семь шкур драть? – Андрей уничтожающе смотрел на Свербилова, и тот это сразу же почувствовал.

– О каких шкурах речь? – Хрупкий возмущённо потряс перед собой руками. – К тому же, не такие уж они и бедные. И вообще, если тебе здесь не нравится, можешь идти на все четыре стороны! – теперь он ткнул пальцем куда-то вбок.

– А это мысль! Прямо сейчас это и сделаю, – Березинцев пренебрежительно усмехнулся и вышел в приёмную.

Взяв у ошарашенной секретарши («Ой, что же теперь будет-то-о-о?!!») лист бумаги, он быстро написал заявление о том, что желает уволиться и получить полный расчёт. Положив бумагу перед отчего-то скисшим Герингом, он коротко спросил:

– Расчёт получу сегодня?

– Послезавтра… – в момент утратив гонор, тот нервно подписал заявление. – И куда же ты теперь подашься? В дворники? В скотники? – с издёвкой, жёлчно поинтересовался Свербилов.

– Да, лучше быть скотником и чистить навоз, чем лизать, наподобие Самилина, «корму» – то директору, то начальнику ветстанции. Счастливо оставаться! – Андрей помахал рукой и вышел из кабинета.

…Он шёл в сторону центра города, где, неподалёку от районных контор, в длинной одноэтажке старинной постройки находились редакция и типография районной газеты. Он шёл, и с удовольствием вспоминал досадливо-растерянный взгляд Свербилова. Похоже, лишь подписав заявление, тот вдруг задумался: а кто же теперь будет работать в Даниловке, где ни нормальной квартиры, ни приличной зарплаты?

«Ничего, пусть кого-нибудь из своих «пластилиновых» «супер-ветеринаров» туда пошлёт. Пусть они покажут, как живя в щелястом сарае, на нищенскую зарплату, разрываться на три села…» – рассмеялся про себя Березинцев.

Ему припомнилось, как ещё в самом начале карантина, в ходе одного из визитов в Даниловку, Хрупкий надумал упрекнуть его в нечестности. Мол, все твои отчёты – сплошная липа, все цифры обработок взяты с потолка, а на самом деле, никаких прививок ты не делаешь. Ха! Нашёлся, блин, «честняк»! В зеркало посмотрелся бы! Или забыл, как когда-то, не без его участия, совхоз «Урожайный» нагло обманул и без того полунищую Королёвку? Впрочем, в ту пору Свербилов был всего лишь рядовым участником аферы, тогда как её главными организаторами и выгодополучателями были тогдашние «бугры»: директор «Урожайного», с весьма характерной фамилией Шельмецов, и пред «Заветов Ильича» Кичкин.

* * *

Нелирическое отступление о том, что в профессии вора самое главное – вовремя крикнуть «Держите вора!»

…Летней порой, после отсвирепствовавшей той зимой на свиноферме болезни Ауески, пред колхоза «Заветы Ильича» Аркадий Кичкин на утренней планёрке дал Березинцеву несколько неожиданное распоряжение. Как явствовало из его слов, Андрею нужно было поехать в совхоз «Урожайный» (числящийся в районе племенным хозяйством), и на тамошней МТФ отобрать для своего колхоза полсотни элитных нетелей. Только и всего лишь. Но Березинцева сразу же напрягли два «мутных» обстоятельства в этом поручении преда.